Игра теней Катериничев Петр
Кругленький директор мини-рынка заглядывает в дверь, осматривает коридор, потирая маленькие пухлые ручки:
— Вот это молодцы, вот это работа!
— Наряд подпишите. — Старший протягивает директору листочек бумаги.
— И светлее стало, прямо светлее! — Директор ставит на бумаге закорючку.
Вынимает из кармана два стольника, протягивает мастеру:
— От меня лично. После хорошей работы и отдохнуть нужно хорошо.
— У нас наряд, нам не положено. — Деньги мастер не взял, развернулся и заспешил к фургончику.
— Мда-а… — протянул директор раздумчиво и уважительно. — Капитализм.
Отказаться от этой сделки Семен Тарасенко не мог. Да и не хотел.
Терять столько бабок только из-за пустого базара? Он не идиот. Понятно, что Горбыль говорил не от себя, но ему, Семену, что за дело? На него люди завязаны.
Неустойки платить? Мальчика нашли… «Уважаемый человек попросил…» У этого уважаемого свои дела, у него, Семена Тарасенко, — свои. И нефига путать яичницу с божьим даром. Котлеты — отдельно, мухи — отдельно… «Гроши треба заробляты, а нэ думку мэркуваты», — говаривал батька, и он прав. Сегодня рупь упустишь, завтра — тышу потеряешь…
К вечеру дело было сделано. «Товарняк» пополнился двумя вагонами водки и отчалил. А то придумали-госмонополия, госцены. Правда, под этим уважамые люди подписались, но ему, Семену Тарасенко, тоже жить как-то надо! И ребятишек кормить. А то — уйдут ребятишки, и полустаночек неприсмотренным останется. И его, Семена, «уйдут». Оно надо?..
Два вагончика, хе-хе… В пересчете на зелень… Кругленькая получается сумма…
Тарасенко сел в ожидающую его «Волгу». На фиг светиться?.. Все скромно, все тихонечко… А там, глядишь…
— Домой? Или — к «ляльке»?
— Домой, — выдохнул Семен. И годы вроде нестарые, а не до баб уже…
Вздохнул тяжело… Н-да, жизнь… Хорошо бы отдохнуть, да нема колы… Гроши, они…
Гаишник махнул жезлом, приказывая остановиться. Водитель оглянулся на хозяина.
— Неаккуратно, Петро… Ой, неаккуратно… Под сто шел?
— Так здесь поста отродясь не было!
— Мусоркам, им тоже жевать хочется… Тормози.
— Да от этой «телеги» я легко уйду!
— От «телеги» уйдешь, от судьбы — никогда.
— Эти сучки распухли уже от моих бабок!
— А ты не нарушай! Тормози, говорю. Не по годам мне в гонки играться. И правила — на то и правила, чтобы их соблюдать.
— Полтинник возьмет, не меньше.
— Вот и плати. Из своих.
Гаишник не торопясь подошел к машине, козырнул. Водитель вылез навстречу:
— Когда виноват, начальник, тогда — виноват… Гаишник легко двинул рукой — водитель рухнул. «Милиционер» открыл дверцу:
— Нарушаете, Семен Ильич…
— Что?!
— По-ря-док.
Пуля из «Макарова» попала точно в лоб. Киллер удовлетворенно вздохнул.
Приятно, когда первый выстрел — он же и контрольный!
Водитель очнулся через десять минут. Поморщился от боли в селезенке.
«Гаишника» и след простыл. И лица он не видел — помнил только козырек низко надвинутой фуражки и крепкий молодой подбородок.
Труп Тарасенко на заднем сиденье не испугал. Перерос он — мертвяков-то бояться. Да и вообще — его дело шоферское.
Сел за руль, тронул машину. Теперь как-то надо до ребяток доехать.
Объяснения?.. Да все знают. Горбыль приходил… А Горбыль зря не ходит…
Его дело — шоферское. От «телеги» уйдешь, от судьбы — никогда.
Гарик отдыхал. Девок «перли» прямо на столах, водка текла рекой… И пацаны — довольны. Это не Грушевск, здесь есть где развернуться. Если ты крут, то и жить надо круто!
Наезд на вторую точку получился муторный. Зато — повеселились! Этот чмо, Волчок, начал лепетать что-то насчет малявы. Да трахать все эти малявы! Пацаны жить хотят, и жить весело! Развели, блин, канцелярщину… Щас, он поскачет приседания делать… Как бы не так…
«Князь ска-а-зал…» Нет щас князей, каждый сам себе князь, царь и Бог…
Можешь — бери, не можешь — прикрой хлебальник и не мельтеши…
А Волчок — мельтешил. Пришлось замочить. И потрясти козлов как следует.
Чтобы не воняли… По дороге двух девок захватили — к удивлению пацанов, оказались целки… Одна, сука, так брыкалась — пришлось связать… И зубы повышибать, а то кусалась. Замочить надо будет, но — не сейчас. Не, с блядями проще… Хорошо, догадались на выезде прихватить — целки, те для куражу только… А вот чтоб красиво…
Гарик отхлебнул из горлышка, потянулся мускулистым телом, вышел на крыльцо дачки. Тепло, хорошо…
— Гаричек, ну почему ты меня не хочешь… — пьяно привязалась девица.
— Пошла вон, сука. Думаю я.
Певица слиняла. А хорошо получилось — думаю. Пусть — за них есть кому думать. А дело пацанов — мочить, пить и девок трахать. Он за них подумал. За всех. Если крутой — будь крутым всегда. До конца.
Гарик вздохнул еще раз, вернулся в комнату. Хм.. Прямо не хата, а кино!
Эта, как ее… Тереза Орловски…
— Га-а-аричек, ну дай я у тебя возьму… — Девица стоит на коленях, глядя в глаза по-собачьи преданно… Вот так он хотел жить всегда. Красиво. Как в кино.
— Возьми, сука…
Удар по голове был страшный — рухнул лицом вниз. Девки завизжали разом — их хватали в чем есть и вышвыривали из дома. Парни в черных масках вязали пьяных одного за другим, укладывая в рядок.
«Заложили, суки, заложили!» — эта мысль зудела в Гариковой голове, словно муха в пустой комнате.
— Да ты, парниша, здесь притон устроил! — Мужик в маске чувствительно поддал Гарика носком.
— Заткнись, ментяра поганый. Повязал — и радуйся. Что морду-то укутал, боишься, что достану? А я — достану! Из зоны любой достану и яйца вырву!
Вот так! Крутым нужно быть всегда!
И тут боевик снял маску…
— Горбыль… — прошептал Гарик одними губами. Двое внесли канистру, полили связанных бензином, щедро плеснули в углы.
— Горбыль… Горбыль… — Слова застревали в горле. У остальных рты были заклеены скотчем, но Гарик видел их белые от страха глаза…
Горбыль подошел к столу, поднял бутылку с «Марте-лем», отхлебнул:
— Красиво живешь… Подошел к двери, закурил.
— Горбыль… Горбыль… — скулил Гарик.
— А девчонок зачем обижал?
— Да я… Горбыль…
— Не указ, говоришь, тебе князья да бояре…
— Да я…
— Пролетарий, значит?..
— Гор…
— Ну-ну. Красиво жить, как известно, не запретишь… — Мужчина натянул маску, сделал прощальную затяжку. — Но и не прикажешь, Гарик смотрел на него обезумевшим взглядом; он за был все, что с ним случалось в жизни… И увидел почему-то плачущего трехлетнего мальчугана — это был он сам, и услышал слово, которое кричал… Мама.
Дверь захлопнулась. Тлеющий огонек брошенной сигареты описал плавный полукруг и коснулся бензиновой лужицы…
«Весенние разборки „работников ножа и топора“ показывают, что романтиков среди них давно нет. При внимательном рассмотрении процесса в нем можно заметить определенную закономерность и даже планомерность… Порой возникает мысль о том, что контроль за „темной стороной Луны“ — полностью в руках криминального мира; правоохранительным органам чаще всего достается одна работа — зафиксировать уже происшедшее. И похоже, это их вполне устраивает. Но устраивает ли это нас как налогоплательщиков? И еще — не дает покоя вопрос: чем это все кончится?»
Чем кончится? Узнать не мудрено:
Народ еще повоет да поплачет, Борис еще поморщится немного, Что пьяница пред чаркою вина, И наконец по милости своей Принять венец смиренно согласится;
А там — а там он будет нами править По-прежнему.
Стратег положил книгу на столик, прикрыл глаза. Усталость — всегда усталость. А время убегает так невозвратимо… Все проходит… Слава Богу, смута тоже…
«А я иду, шагаю по Москве, и я пройти еще смогу…»
Я смогу…
Мужчина подошел к открытому окну. Ночь пролетела. И спать сегодня уже не придется… Скоро солнышко выйдет.
Как у Розанова?
«Мало солнышка — вот все объяснение русской истории. Длинные ночи — вот все объяснение русской души».
Глава 27
Утро красит нежным светом стены древнего Кремля…
Весной время меняется. Просто потому, что становится светлее. Разом. И теплые майские лучи дарят надежду. Что все будет не просто хорошо, а замечательно!
Если вчера меня терзал тяжелый пессимизм, то сейчас — нездоровый оптимизм.
Как говорят в народе: пессимист — это хорошо информированный оптимист.
Информирован я никак, зато мастерство… Его, брат, не пропьешь! И интуиция, заменяющая информацию.
Что должен сделать добрый человек с утреца после душа и сопутствующих процедур? Правильно, позавтракать.
Завариваю чай, отрезаю добрый ломоть ветчины, прикладываю к громадному куску хлеба. Не мудрено и добротно. Тем более великий пост закончился уже давно.
А я к тому же его и не соблюдал…
А что вкушали наши предки на великий пост?..
Побудим нетленку. С кружкой чаю в руке передвигаюсь в кабинет, беру с полки книгу.
«Домострой». «Поучение и наказание отцов духовных ко всем православным христианам о том, как веровать во Святую Троицу и Пречистую Богородицу и в Крест Христов… А еще в этой книге отыщешь устав о домо-вном строении…»
А по интересующему нас вопросу?.. Открываем… «В великий пост к столу подают: хлебцы постные, икру паюсную, икру осетровую осеннюю да икру осетровую свежую, икру стерляжью, печень щучью простую, кашку с белорыбицей, печень лосося, кашку с судаком, кашку стерляжью, кашку с севрюгой, кашку с белугой свежей, печень осетровую свежую, печень белужью слабосоленую, печень осетровую сушеную и белужью, снетки да сущик, пласточ-ки карасевые да язевые, икру вареную, икру жареную тешку осетровую да тешку свежесоленую, визигу в уксусе, стерлядь бочечную, языки сырые, стерлядь вяленую тешку белужью, языки белужьи, осетрину шехонскую лапшу гороховую, пшено с маковым маслом, целый горох да горох лущеный, двойные щи, блины да пироги с вареньем или луком, да пироги подовые с маком, да кисели и сладкие и пресные. Капуста кислая подается с сельдями, икра различная ставится рядом, белужья спинка вяленая, лососина с чесноком подается дольками, осетрина шехон-ская, белорыбица, семга сушеная, спинка осетрины да стерляжья, сельдь на пару, щуки на пару, стерляди на пару, лещи на пару, спинка семужья, спинка белорыбицы и прочих рыб спинки подаются на пару, студни рыбные с шафраном, уха из окуней запеченных черная (остудить ее), уха рядовая горячая, уха щучья, уха стерляжья, уха карасевая, уха окуневая, уха из плотиц, уха из лещей, тав-ранчук осетровый, а в промежутке меж разных ух подаются рыбные колобки и стерлядь, и рыбные блюда, пироги, пирожки в ореховом масле, пироги подовые пряженые с горошком, оладьи в ореховом масле кислые, пироги большие с маком на конопляном масле с горошком, да большой же пирог с маковым молочком да с сочнями, пирог с визигой тоже большой, пирог с сигами да с сомом или с сельдью пирог пряженый, — а всех их переложить блинами.
Из заливных: щука под чесноком, окунь в подливке, щука свежепросоленная, белужина вяленая в подливке, белорыбица в подливке с приправами, лососина в подливке с приправами, семга с приправами в подливке, сиговина с приправами в подливке, лодожина с приправами в подливке.
А сладкое — в какие дни доведется: ломти арбуза и дынь в патоке, яблоки, груши в патоке, вишни, мазуни с имбирем, с шафраном, с перцем, патока с имбирем, с шафраном, с перцем, редька в патоке, шишки, пастила из различных ягод, напитки квасные да медовые с изюмом…»
М-да… Это тебе не «чизбургер» с кока-колой схавать…
Что имеем — не храним, потерявши — плачем…
А все же очень узнать хочется, что же такое лодожина с приправами в подливке… Ну а чтобы прочесть не сбиваясь, что подавали на Руси в пасхальный мясоед, нужно иметь очень крепкие нервы. А мне их лучше поберечь — психика-то несбалансированная… В одном уверен точно: обходились без куриных окорочков!
Гастрономо-теоретические изыскания прерывает телефонный звонок. Дожевывая ставший невкусным кусок бутерброда, беру трубку:
— Дронов.
— Жируешь, дармоед. — Голос Круза тепл и ласков, как у всякого банковского воротилы. — Чего жуешь?
— Сиговину с приправами в подливке.
— А-а-а… А что такое… Как ты там назвал?..
— Сиговина…
— Ну?..
— Ты — банкир, тебе — виднее. Поди, чудно приготовляли раньше в трактире Тестова. Сейчас в «Савое» не подают?
— Не знаю.
— Зашел бы, отведал.
— Некогда.
— Слушай, Круз, а тебе не приходило в голову, что среди прочих книжек «Москва и москвичи» Гиляровского — натуральный подкоп под советскую власть?
Особливо в тех местах, где он трактиры и ресторации описывает…
— Голодный сидишь?
— Скорее — необихоженный.
— И тебя занесло к дяде Гиляю…
— Много круче. В «Домострой».
— Пора жениться.
— Не на ком. По делу звонишь?
— Ага. Ждем, чего скажет информационно-аналитическая служба банка в твоем лице. По интересующему вопросу. Игра идет, ставки делаются…
— Круз, ты мне еще скажи, что вы не определились! — Хм…
— И не хмыкай. Вопрос — как апельсин очистить: никто не складывает все яйца в одну корзину…
— Мы же не империалистические акулы, у нас столько денег нет.
— Помню. Бедные и трудящиеся. Но… Ставки сделаны, ставки сделаны, ставки сделаны, господа…
— А как же. Давно.
— Так чего от меня хотите? У вас там на руках — статистика, финансы, биржи, торги…
— Не всякие финансы в книжки записаны.
— Оно конечно. Так и я — не дельфийский оракул.
— Пророчеств мы от тебя и не ждем.
— А чего ждете?
— Нетрадиционных подходов.
— То-то. Как говаривал Макиавелли, чтобы постигнуть природу государя, нужно принадлежать к народу. А вы далеки от него. Как декабристы.
— А ты — народ?
— Нет. Я — сын народа…
— А я тогда кто?..
— Иваныч, ты — отец!
— Балаболка. Хорош базлать. Давай работать.
— Пытаюсь. Да все звонки, звонки.
— И прекращай жевать — у всех приличных людей рабочий день давно в разгаре.
— А у меня — рабочий полдень. С напитками и закусками.
— Фигуру побереги.
— Ферзя?
— Пешку.
— Буду.
Завариваю литровую кружку чифиря и усаживаюсь к компьютеру. В Интернет не подключаюсь намеренно: незачем вражьим шпионам знать, какие перлы родятся в моей немонаршей бестолковке. Особенно поутрени и с недосыпу. А то, блин, взяли моду:
Фонд Лореса — то, Фонд Лореса — се… Каждому аспиранту по стипендии, каждой студентке по студенту, каждому студенту — по Интернету. Как говорят в Одессе — не сорите мне на мозги!
Деятельностью всех разведок мира является прежде всего сбор и обработка информации. Ежели страна допускает, то и вмешательство через структуры различных благотворительных, религиозных и иных фондов в формирование мировоззрения ее граждан. Фонд Лореса… на каждый выданный этой организацией грант стипендиат обязан писать заявку с более или менее подробным изложением проблемы, над которой работает… Если бы такой студент или аспирант был один… Информация накапливается, перерабатывается… Это один путь. Второй: стипендиат обязан выполнять заказные исследования. И дело даже не в том, что «наши» мозги будут работать «на дядю» — просто эти самые «мозги» можно загрузить такой бестолочью беспросветной… И они будут работать вхолостую. Ну и третий — самых умных пригласить на стажировочку в Штаты. Даже пожилые профессора едут охотно: там зарплата нашего доктора наук генетика — шестьдесят тысяч баксов в год, ихнего — двести-триста. Прямая экономия. Да и наш как себе рассуждает: поработаю года три, заработаю дочери на квартиру — и вернусь. А через три года ему предложат перезаключить контракт, но жалованье теперь положат тысяч сто пятьдесят…
Подумает, покумекает старик ученый… Да и куда возвращаться? К замерзшим автоклавам? На зряплату в сорок баксов?..
Нет, Америка — великая страна! Оттуда еще никто не возвращался!
Ну и образовательные программы фондов — одно загляденье!
Нет, ребята-демократы, только чай… От подарков их сурово отвернись… Как говаривали древние: «Бойся данайцев, дары приносящих!»
— Олег, завтракать будешь? — Аля стоит в дверях кухни.
— Уже. А что у нас на завтрак?
— Яйца.
— Круто. А я бы отведал курицу.
— Я ж тебе делала прошлый раз, ты не стал.
— Милая барышня, не путай отечественную высокодиетическую рябу со скользкими «лапками Буша»! Отрава она и в Африке отрава!
— Дрон, ты брюзга. Все едят — и ничего… А Ряба эта рынке — ого-го стоит!
— Даже дороже… Сказку помнишь?
— А чего ее помнить? Тупая, как толстолобик!
— Да ну?
— Конечно! Яйцо деду с бабой курица снесла. Золотое. Они его — бить. Оно — ни в какую. А когда мышка яйцо расколола, они — ну рыдать! Чего, спрашивается?
Что хотели, то и получили! А тут еще курица эта дебильная — утешает: «Не плачь, дед, не плачь баба, снесу я вам другое яичко, не золотое, а простое…» Дронов, это не сказка для детей, а пособие для тихих шизофреников!
— Да? Тогда слушай… «Жили-были дед и баба»…
— «и была у них курочка Ряба». Да знаю я эту сказку, блин!
— Какого цвета курочка?
— Да никакого. Ряба.
— Где жили дед и баба?
— Да нигде. Просто — жили.
— Угу. Жили-были. Существовали от века?..
— Да не знаю я.
— «И снесла им курочка яичко, не простое, а золотое…» Аля, вы в умном интернате основной вопрос философии будили?
— Не-а. У нас профиль другой.
— Философия, детка, считается наукой о наиболее общих законах развития мира, космоса, природы, общества, человека. А основной вопрос философии — что первично: материя или сознание. Материя или Бог. На обыденном уровне основной вопрос философии ставится просто: что было раньше, курица или яйцо? В третьей строчке «тупой» сказки вопрос разрешен в пользу объективного идеализма. Идем дальше?
— Ну…
— Тогда будем танцевать от Рябы. Ряба — птица.
— Ну не рыба же!
— В разных мифопоэтических традициях птица выступает как непременный элемент религиозно-мифологической системы и ритуала, и прежде всего птицы являются символами божественной сущности, неба, духа неба, солнца, свободы, ветра, жизни, плодородия…
— Дронт — тоже символ плодородия?
— Скорее — свободы и ветра.
— Олег… Я давно хотела спросить…
— Ну?
— Почему… Почему ты… Короче: почему ты со мной не спишь?
— Маленькая еще.
— Никакая я не маленькая! Скоро пятнадцать.
— А я — законопослушный. Да и…
— Законе… чего?
— Послушный. Чту.
— А по тебе не скажешь.
— Внешность обманчива. Да и любовь зла. Давай-ка лучше про птиц договорим.
— Это про кур-то? А поговорка: курица — не птица… Народная мудрость…
— А женщина — не человек?..
— Ну, со второй частью предки погорячились.
— Как и с первой. Курица, как и гусь, в космогонических представлениях и соответствующих мифах считается птицей хаоса, но вместе с тем творцом вселенной, снесшим золотое яйцо — солнце. Дальше?
— Давай.
— Что есть яйцо?
— Яйцо.
— Правильно. То есть то, проще чего не бывает. Но во всех космогонических мифах яйцо является символом мироздания. Во многих мифопоэтических традициях существует образ «мирового яйца», из которого возникает вселенная, как персонифицированная творческая сила:
Творец, герой демиург, род людской. Чаще же встречаются мотивы происхождения неба и земли из верхней и нижней половинок мирового яйца, либо солнца — из желтка. Во многих случаях мировое яйцо описывается как золотое; иногда ему присущи и другие атрибуты солнца.. По индийской космогонии, из «мирового золотого яйца» возник творец Праджапати, из него же возникает Брахма… В египетских мифах солнце возникает из яйца, снесенного великой птицей…
Читать бесплатно другие книги:
