Игра теней Катериничев Петр

— «Чтобы лучше жить, нужно лучше работать!» Изречение старика на всех заборах висело!

— Я тогда в Берлине служил. Рядом с ракетной частью. Там — другой лозунг был главным: «Наша цель — коммунизм!»

— Веселое было времечко!

— Ничего…

За месяц Макбейн основательно пополнил свой русский язык. Некоторые русские слова были странны — как вот это «ничего», к примеру. Адмирал не сразу догадался, что в разговоре это означает не «nothing», a «not bad» — обычный ответ на традиционное приветствие: «How are you?» Гораздо труднее он объяснил для себя слово «везет». Или — «катит»… Кто? Кого? Куда?.. Оказалось, это эквивалент американского «lucky».

Впрочем, поскольку Макбейн был вроде бы немцем, да еще из Алма-Аты, его незнание нюансов русских идиоматических выражений выглядело достоверно.

За два месяца он узнал многое: где проживает мама Елены Подгорской, ее брат с семьей, ее одноклассники, ее родственники ближние и дальние… Макбейн побывал везде, и везде его ждал неприятный сюрприз: все места возможного появления Хэлен были под колпаком. Выход ему подсказал тот же жизнерадостный участковый…

— Москва — большая деревня, — как-то произнес он — При правильном подходе к делу свою работу можно выполнять или хорошо, или очень хорошо…

— Это ноу-хау? — искренне заинтересовался Макбейн.

— Это то, что лежит на поверхности, но не каждый замечает.

— Тогда это — открытие.

— Ага.

— Поделитесь?

— Секрета нет. Бабушки.

— Бабушки?

— Ну да. В каждом доме, новый он или старый, со двором или без, живут старушки. А у старушек есть свои лавочки. Перед подъездами. И эти старушки знают все. Про всех. И платить не надо — просто внимание проявить… Кто когда к кому приходил, кто с кем живет, кто что пьет и чем закусывает — все они знают…

— А ведь и наврут…

— Не всякое слово на веру… Да и одна — одно скажет, другая — другое…

Так картинка и сложится…

Макбейн думал. Только что этот полицейский, закончивший лишь какой-то технический колледж, высказал основы оперативно-аналитической работы, называемой «определение тенденциозности источника путем сопоставления независимых источников». Он нигде этому не учился, понял сам. Как выражается он сам — «догнал».

Теперь «догнал» и Макбейн.

— Владимир Евгеньевич… Я хотел бы попросить вас об одном одолжении… Вы сами понимаете, речь идет о десятках миллионов долларов, и у наследницы мог быть… соперники.

— С деньгами всегда так…

— Без денег — хуже… — Куда уж хуже…

— Мне необходимо увидеть девушку раньше других лиц. А у вас будет возможность проверить теорию практикой. Ну а платить… Платить нужно всегда.

Бесплатных пирожных не бывает…

— Что нового, лейтенант? — Капитан выглядел вполне довольным. — Ночь прошла не напрасно?

По виду капитана Зайцев понял, что у Алекса — точно не напрасно.

А у него?..

Не зная почему, он не включил систему на запись — просто слушал, о чем болтали девчонки. Но… Служба…

— Она появилась…

— Подгорская?

— Да.

— Ух… Ты не представляешь, как мне осточертело торчать здесь! Ты уже доложил?

— Пока нет. Чуть не пропустил, не был уверен, что она. Да и сейчас сомневаюсь…

— В чем? — Алекс смотрел в глаза Саше Зайцеву напряженно и внимательно.

— В точности идентификации. — Взгляда лейтенант не отвел. Все же он не сопливый пацан, чтобы его вот так вот «на вшивость» проверяли.

— Если она — это уже не наша забота. Пусть обставляют «топтунами» и разбираются сами. Лично меня от этой хаты уже тошнит.

Капитан подошел к телефону, набрал номер:

— Скажите, в вашей химчистке принимают женские шерстяные костюмы?

— Да.

— У моей жены совсем новый, но пятно поставила вчера вечером.

— Мы выводим и пятна. Приносите.

Свиридов повесил трубку. На лице его было написано полное удовлетворение — наконец-то он избавился от надоевшей работенки. А лейтенанту вдруг стало абсолютно ясно, почему тот до сих пор капитан. И майором не станет никогда.

Баба Таня набирала номер медленно, сверяя с бумажкой каждую цифру. Трубка прогудела двумя короткими гудками и отозвалась:

— Участковый старший лейтенант Костин.

— Михеич? Это баба Таня. Из семнадцатого дома, что по Бронной…

— Как здоровьице, баб Тань?

— Слава Богу, слава Богу… Ты припоминаешь, про девчонку меня пытал и фотокарточку еще показывал?..

— Да?..

— Вроде нашлась она, пропажа-то.

— Видела ее?

— А как жись…

— Где?

— В гости вчерась ввечеру приехала. К этой студентке, ко Князевой… Ну в ту квартиру, где раньше этот бобыль жил, Радислав Анатольевич, он пил еще шибко — царство ему небесное… Нумер-то квартиры его я запамятовала…

— Двадцать четыре.

— О, в точку. На одной площадке с Елизаветой Карповной, у ней — двадцать первая…

— Чего замолчала, баб Тань?..

— А… все… У ее, у этой Князевой, видать, и заночевала. Может, родня?..

— Спасибо, баб Тань.

— Да это тебе, Михеич, спасибо. Если б ты этих алкашей не урезонил, не подъезд бы у нас по ею пору был — сплошное безобразие. А ныне — тишь да благодать… Да и где это видано — от собственных деток бегать? Ты уж эту, прости Господи, определи куда следовает… А то много щас их таких развелось — наплодят, сдадут по детдомам, а сами летают, что твои ласточки, — ни стыда ни совести… А одета она сама справно — видно, что в нужде не сидит, а детей, вишь, на шею государственную подвесила… Не люблю я этаких, не люблю…

— Разберем мы ее, баб Тань, как положено.

— Уж разбери. Только чтобы и по совести — баба все ж, еще осознает, что такое детки…

— Ясное дело.

— Ну и до свиданьица. Коли надобность какая служебная будет, ты скажи, я-то завсегда. Помоложе была — всегда в дружинницах ходила. И — порядок был.

— Будь здорова, баб Тань.

Старлей закурил, набрал номер. На душе было хорошо. Что-что, а на юг они с женой в этом году поедут. Да и ребятишек свозить нужно — а то каждую осень сопли да ангины. Пусть погреются…

— Алло…

— Владимир Генрихович?

— Да — Участковый Костин.

— Слушаю.

— Хорошие новости. С вас причитается. Нашлась ваша наследница…

«Урфин — Советнику.

Объект «Долли» обнаружен. Установлен квалифицированный контроль. Жду вашего приказа. Урфин».

Мужчина удовлетворенно выдохнул. Подошел к окну, полюбовался кремлевскими звездами. Что ж, он поступил грамотно. Вот только — что делать дальше?..

Немедленно уничтожить «Долли», или оставить «живцом» для адмирала? Его информированность об Акции несравнима с информированностью этой красотки. А по имеющимся данным, запал адмирал на девчонку плотно.

Когда он исчез там, в Таджикистане, Советник почувствовал нечто вроде уважения к профессионализму «Сэйлора» — исчезновение для Макбейна было единственным способом остаться в живых после выполнения всех подготовительных мероприятий по Акции. Но… Его появление в Ташкенте и — предполагаемое пребывание в Москве… Этот человек абсолютно потерял инстинкт самосохранения…

Хотя… До сих пор его или какие-то его связи обнаружить не удалось. Потому что ловить было не на что…

«Советник — Урфину.

Приказываю:

1. Сохранять плотное оперативное наблюдение за объектом «Долли». Привлечь необходимое количество сотрудников и спецтехники для ведения объекта по уровню «А».

2; Поставить задачу выявления объекта «Сэйлор».

3. Быть готовым к проведению варианта «эскейп» по данным объектам немедленно по получении соответствующего приказа.

4. Провести санацию контактов объекта «Долли».

При любых изменениях ситуации информировать незамедлительно и лично.

Советник».

— Уровень «Советник» вызывает уровень «Янус».

— Янус слушает Советника.

— Насколько подготовлена операция по устранению объекта «Горец»?

— Готовность.

— Когда намерены проводить?

— Днями, — И не жалко?..

— Войны без убитых не бывает. Каждый, кто вступает в игру, понимает: выйти из нее можно только мертвым.

— Хм… Неважный из вас миротворец…

Советник опустил трубку. То, что только он один может запустить вариант «Джокер», придавало ему весомость в собственных глазах. Как и возможность непосредственного выхода на Командора: Янус его не имел. Не имел ли?.. Об этом стоит поразмыслить… Командор хитер. Очень хитер. Разделяй и властвуй… Хм…

Время покажет.

Мужчина взял со стола очки с затемненными стеклами, бережно протер мягкой бархоткой стекла, надел, подошел к окну, долго смотрел на кремлевские звезды…

Сейчас там проходит игра в «семь плюс один»… Встреча «миротворцев»… Ну-ну, пусть забавляются…

Советник подошел к блоку аппаратуры, нажал кнопку:

Бесплатных пирожных не бывает. Как и легких денег. Есть деньги шальные, но они похожи на шальные пули — так же беспричинны и убийственны.

Лека шла вдоль Тверского бульвара. По улице вереницей мчались дорогие автомобили, а по тротуарам шли люди. Разные.

Леке в разные времена приходилось по-разному. Она и в представительских лимузинах ездила, и бродила с подругой по переулкам старой Москвы, и дышала выхлопами проносящихся мимо авто…

Люди, которые спешат по утрам на работу — пешком, троллейбусах, в малолитражках, — завидовали. Тем, кто поносился мимо на мощи шестицилиндровых двигателей в уюте кондиционированных салонов, за зеркальным безразличием тонированных стекол… Завидовали возможности сытно и вкусно есть, блудить с красивыми девочками или привлекательными мужчинами, путешествовать по миру, наслаждаться могуществом и властью…

А те, кто сидел в салонах, — тоже завидовали. Размеренной и безопасной жизни пешеходов, уюту и благополучию в их семьях, простым и частым радостям — покупка обновы для них все еще событие!..

Но ни те ни другие свою жизнь менять не желали. А многие — просто уже не могли…

Леке нравилось все: и шумная нетерпеливая разношерстная Москва, и мягкое весеннее тепло… Она вышла к фонтану, хмыкнула на зеркальные витрины «Макдоналдса», погладила обезьянку, одетую в джинсы, кроссовки, кожаную курточку, с «жириновкой» на ушастой голове — фотограф, как и его помощница, разморенные теплом и светом, «мышей не ловили» и клиентов за фалды не таскали…

Спустилась в метро, бросила жетончик…

«Вели» ее «нежно»: на сравнительно небольшом участке от дома Юли Князевой до метро «Пушкинская» «топтуны» передали ее четырежды… Слежки девушка не заметила. Ее заметил широкоплечий мужчина, темноглазый, с густыми черными усами, в поношенной китайской куртке и вязаной круглой шапочке. Тележка на колесиках, которую он катил за собой, выдавала в нем мелкооптового торговца, и только очень внимательный человек смог бы угадать в его походке многолетнюю военную выправку.

* * *

— Уровень «Стратег» вызывает уровень «Консул».

— Консул слушает Стратега…

— Как проходит подготовка операции «Удар грома»?

— Операция готова. Действия наших противников контролируются.

— Они готовы провести вариант «эскейп» по отношению к генералу?

— Да. Просчет всех вариантов у вас на столе.

— Спасибо, я прочитал.

— Нам выгоден любой вариант развития событий после устранения генерала.

— Divide et impera… Разделяй и властвуй… Как всегда..

— И везде.

— До связи.

— Есть.

— Уровень «Стратег» вызывает Цезаря, — Цезарь слушает Стратега…

— По операции все готово.

— Проводите. Немедленно.

— Есть.

— Если бы вы знали, как они мне надоели…

— Чеченский генерал-президент?.. Или…

— Оба.

Глава 30

Двое мужчин среднего возраста и неприметной наружности входят в подъезд дома, в котором живет Юля Князева. Останавливаются напротив ее двери. Один внимательно смотрит на замки, достает связку профессиональных отмычек. Другой вынимает обычный фонендоскоп, приставляет к двери, слушает…

— Она — в ванной…

— Тем лучше… — хмыкает напарник. — Сколько несчастных случаев в этих ваннах… — Он подбирает нужную отмычку, аккуратно вставляет в замок. — И перед, Создателем предстанет достойно: чистенькой и голенькой… — Поворачивает. Замок заклинивает. — А замочек-то только с виду простой… С секреточкой… А на секреточку — у нас отмычечка… — Едва слышно звякает связкой, прищуривается, рассматривая и стараясь угадать нужную…

Второй смотрит на дверь с тупым безразличием. Если болтовня напарника его и раздражает — виду он не подает. И думает лишь над тем, как сделать работу аккуратно и быстро. Он профессионал; чесать языком — не ремесло. Кто на что учился…

* * *

— Спасибо этому дому, пойдем к другому. — Капитан Свиридов поклонился на четыре угла, постучал по притолоке:

— Слышь, Хозяин?

— Кому это ты? — спросил лейтенант.

— Домовому.

— А-а…

— А ты думал — коллегам из ЦРУ?

— Ничего я не думал.

— А вот это правильно. Работа такая. Думать — вредно. Приказ — сматываться.

Значит, сматываемся.

— Слушай, Алекс… Просидели тут хренову тучу времени, и что? Как только накололи «птичку» — свободны… Стоило только отзвониться…

— Во-во… Учись, студент, карманы резать… Мы — кто? Скромные труженики «наружки». Кстати, в нашей «конторе» — самая мирная профессия. Звучит? «Топтун»

— самая мирная профессия!»

— Нет, ты объясни! Телку мы накололи?

— Ну, мы…

— Тогда почему не мы ее «ведем»? Интерес к работе вянет.

— «Вянет паря, без медали ему милка не дает, а под горкой его милку командир за так ля-ля…»

— А ты серьезно ответить можешь?

— А как же! «Работа у нас такая, работа наша простая, жила бы страна родная — и нету других забот…» Усек? Нету!

— Да иди ты!

Через пятнадцать минут Свиридов и Зайцев покинули квартиру и быстро зашагали по улице. Лейтенант был мрачен. Капитан — еще мрачнее.

— Знаешь, Алекс… Подам я рапорт…

— Хоть два. Тебя в школе учили не болтать на уроках. В закрытых помещениях?

— Так ведь мы же все контролировали…

— До звонка. Понял? До.

— А я ничего и не сказал. Только… Противно все это…

— Анекдот про тещу помнишь?

— Смотря какой…

— Зять просыпается, слышит: на кухне кто-то кастрюлями гремит. Входит, свет зажигает, смотрит — там теща примостилась и в щи писает… Зять, ясное дело вспылил, выразился как подобает… Тут как тут и жена прибегает, шум поднялся — дескать, мама, как же так? А та — укоризненно этак смотрит, вздыхает: «Злые вы… Уйду я от вас…»

— Не смешно.

— Куда уж грустнее…

— А рапорт я все равно подам.

— Хоть два. А толку? У тебя — контракт… В отставку не отпустят, а за Можай — загонят. Будешь в Урюпинске дослуживать. Нравится?

— А я в отставку и не собираюсь… Только надоело мне куклой по квартиркам сидеть! Может, на дело поживее приставят?..

— Еще живее?

— Ха…

— Ты догнал, почему нас так скоро спровадили?

— Чтоб не мешали…

— Это ежу понятно… Чему не мешали?

— Алекс, не темни…

— «Мокро» здесь сейчас будет. Очень «мокро»…

— В смысле?..

— В нем. А ты говоришь — работку тебе поживее. Куя уж живее…

* * *

Юля Князева плещется в душе. Струи теплой воды сбегают по упругой спине, девушка делает воду ледяной, выгибается дугой — ух! — снова теплой, даже горячей… Подставляет под струи лицо, зажмуривается…

Шум льющейся воды заполняет ванную комнату; как легонько проворачивается ключ в замке, как приоткрывается дверь, девушка не слышит…

— Блин! — Лейтенант Зайцев с размаху хлопает себя по лбу.

— Ты чего?

— Блин! Блокнот, в квартире забыл!

— Служебный?

— Если бы! Личный!

— Адресочки, телефончики, размерчики…

— Вроде того…

— Да… Генералу Петрову будет развлеченьице…

— Слушай, я сбегаю! Пока далеко не отошли…

— Инструкция…

— А под проверку угодить? Я ведь двух телок из того списочка на этой вот квартирке…

— Мудак. — Капитан занервничал: если начнется проверка — так обоих… А он на здешней хазе перетрахал всех окрестных продавщиц! Неприятности могут быть — выше крыши! Служба в Урюпинске медом покажется!

— Валяй, только живо! Подстраховать?

— Да я мухой слетаю…

— Крылья на опали, овод!

Дверь открылась мягко и плавно. Без скрипа. Тяжелая, проложенная стальным листом. Для дебилов — препятствие, для профи — игрушка…

Шум воды в ванной прекратился.

Вошедшие переглянулись. Один достал «электрошок». Несчастный случай — дело обычное…

Внезапно киллер почувствовал опасность. Правой рукой медленно и осторожно, словно боясь спугнуть близкого зверя, потянулся к бесшумному пистолету за поясом…

Девятимиллиметровая пуля ударила в затылок, раскрошила лицо — мозги с кровью жирными каплями заляпали стены прихожей.

Второй успел полуобернуться — пуля пришлась в висок.

Выстрелов не слышал никто.

Девушка в махровом халате приоткрыла дверь ванной. Струя газа хлестнула по глазам — Юля медленно осела на пол.

* * *

Леке нравилось рассматривать людей в московской метро.

В детстве это было ее любимым занятием. Ей нравилось угадывать их возможные профессии и биографии, да и лица у них такие разные, такие интересные… И еще — понятные…

Страницы: «« « ... 1718192021222324 » ... »»