Попаданка с приветом, или Солдат эльфа не обидит Романова Ирина

Глава 35

Прошедшая ночь оказалась просто сказочной. Мои супруги буквально окружили меня нежностью и заботой. Одарив особенной лаской и любовью, обцеловывая и лаская, пока еще плоский животик.

Им было неважно, кто биологический отец, все три супруга считали этого малыша своим. Родным, любимым, самым желанным.

В прошедшую ночь они все трое показали мне, насколько нежными и страстными могут быть. Доводя до исступления одними лишь ласками, используя не только пальцы, язык и губы, но и всякие разные прибамбасы из запасов бывшей королевы. Безопасные, те, которые я оставила, надеясь когда-либо в будущем поиграть с супругами.

Но прошлой ночью эти трое проказников опередили меня, распалили настолько, что я сама бы на них накинулась, если бы они предусмотрительно не привязали меня к постели. Сковали браслетами из особого прочного металла, покрытого шелково-бархатистой оболочкой. Как оказалось, ее невозможно ни порвать, ни растянуть, ею нельзя травмироваться.

Эти нежные путы надежно удерживали меня на постели. Не позволяли увернуться от сладких ласк супругов.

Позволяя им творить со мной все греховно-порочные непотребства. От одного только воспоминания, возбуждение мгновенно волной прокатилось по телу. И оно, тело, требовало продолжение банкета. Даже несмотря на томление во всех стратегически важных местах. Несмотря на приятную ломоту в мышцах, сладкие импульсы растекались по венам, концентрируясь в груди и киске.

Святые египетские пирамиды!

Я была бы не против повторить вчерашнее безумство, но сейчас на это не хватит времени. Возможно, потом… Когда мы, наконец, избавимся от проклятия.

Кстати, о проклятии…

— Хисс, — толкнула локтем в бок прилипшего ко мне сзади эльфа, ощущая попкой, как просыпается не только он, но и его большой младший брат, отчетливо упирающийся в развилку между ягодиц. Настроенный на большее, намного большее, эльф потянулся, обхватил ладонью мою грудь, задевая шершавой кожей сверхчувствительные вершинки, мгновенно затвердевшие под настойчивой лаской. — Хисс, — снова пихнула его локтем в бок. — Я чувствую, ты проснулся, ну самая огромная твоя часть, так точно… — ухмыльнулась я, подразнивая, потерлась ягодицами о его жесткую дубину. — Вставай, давай…

— Хм… я уже весь встал, малышка… — игриво толкнулся бедрами прямо в мою попку, скользнув членом между бедер, по скользким от ночных игрищ складочкам.

— Ага, чувствую прекрасно, насколько ты весь встал… но у нас нет времени… утром мы должны быть в Храме… — застонала от толчков настойчивого эльфа, который с упорством сексуального маньяка продолжал скользить членом по чувствительным губкам, едва задевая головкой клитор, и высекая из меня стоны вместе с искрами. — Хиссс… — выгнулась ему навстречу, подставляя попку под его страстный натиск. — Ты либо трахай, как следует… либо не дразни… — выдохнула, уже сгорая от жажды ощутить его восхитительную плоть в себе.

Но противный эльф, доведя меня почти до исступления, внезапно отстранился, чмокнул меня в макушку и просто испарился. Оставив влажной, разгоряченной и неудовлетворенной.

— Хисс! — прорычала я, ощущая болезненные спазмы в киске, сгорая в пламени неутоленной страсти. — Зараза эльфийская, вернись немедленно, и закончи то, что начал!

— Прости, но не могу! Для ритуала в Храме в тебе должно скопиться как можно больше энергии, не только магической, но и сексуальной. Поэтому я тебя завел, и не дал…

— Прибью, заразу! — простонала я, извиваясь на постели, спазмы в матке стали почти непереносимы.

Я стиснула бедра, желая облегчить сладкие муки, просунула руку между бедер, коснулась клитора… думала, что хватит пары прикосновений, легкой стимуляции… Но как же я ошибалась… Сводящая с ума жажда секса никуда не делась, стала лишь сильнее. Безумная страсть набирала обороты с каждой секундой.

Я уже металась по постели, вздрагивая, дрожа всем телом, кайфуя от мелких спазмов в матке, от пульсации в сосках.

— Что со мной происходит? — простонала, сгорая в пламени неудовлетворенной страсти. Истекая влагой, распространяя вокруг аромат возбуждения.

— Так надо для ритуала, малышка. Потерпи… — послышался с другой стороны кровати голос Хана.

— Чтобы снять проклятие, ты должна выплеснуть три силы. Магию, страсть и любовь… К началу ритуала эти три твои составляющие должны достичь апогея. Во время этого действия, по нашему сигналу, просто перестань сдерживаться… отпусти себя, а мы подхватим, не дадим упасть, сольем наши силы и сущности в единое целое… И снимем проклятие…

— Не переживай, твой неповторимый запах больше никто не почувствует… Он предназначен только для нас… — вмешался Рэт. — Сейчас мы тебя искупаем и натрем специальным составом все тело… На алтаре ты должна вибрировать от скопившейся внутри тебя энергии…

А затем началось форменное безобразие. Из которого я мало что помню, лишь ощущения, сводящие с ума.

Хисс поднял меня ну руки, отнес в чашу, уже наполненную водой. Мужья, читая какие-то заклинания, вымыли меня с ног до головы.

Затем, уложили на какой-то каменный стол и, разминая мышцы в шесть рук, натерли маслом, от которого кожа стала светиться и мерцать. Затем Хан приподнял мою голову, поднес к губам чашу с напитком.

— Пей, малышка, пей. Не бойся, это безопасно для малыша. Отвар из корня лаоры придаст тебе сил, усилит либидо. От него вся магия сконцентрируется в резерве. К самой главной части ритуала твой резерв должен быть переполнен. А кровь забурлит от всплеска магии, гормонов и страсти, — я сделала глоток, затем еще один, и жадно осушила всю чашу.

Хан бережно опустил мою голову на каменный стол, наклонился, обхватив мою голову ладонями.

— Открой глазки, сладкая, — его настойчивому властному приказу было невозможно не подчиниться. Я распахнула глаза. Хан удовлетворенно хмыкнул. — Она почти готова к ритуалу. Осталось нанести саму ритуальную субстанцию, и можем выдвигаться.

— Отлично. В Храме уже все готово. Ждут только нас, — ответил Рэт, поставив на столик рядом с каменным постаментом металлический черный поднос с белой чашей.

Она была наполнена странной ароматной жидкостью, больше напоминающей голубовато-перламутровый гель. А уж когда эту субстанцию начали втирать в мою кожу по всему телу… Ощущения оказались потрясающими.

Я уже парила в нирване после ритуального купания, а от их массажа просто застонала, подставляя то одно место, то другое, и мои мужчины оказались понятливыми. Скользили руками по моим изгибам, не пропуская ни единого миллиметра, тщательно разминали уставшие мышцы, втирали в кожу волшебный гель.

Начиная от кончиков пальцев, переходили на руки, плечи, шею, опять спускались на плечи, уделяли особое внимание груди.

Задержались на затвердевших вершинках, втирая в них гель. Хан и Рэт зажали чувствительные бусинки между пальцами, нежно перекатывая, слегка сдавливая, проводя шершавыми подушечками пальцев по кончикам, заставляя меня выгибаться, упираться грудью в их ладони.

От такого массажа я, уже не сдерживаясь, стонала в голос, металась по каменному постаменту. Прося еще и еще. Сгорая от невыносимого желания, ощущая, как болезненно пульсирует матка, как сжимаются и разжимаются стеночки истекающего влагой влагалища.

— Аххх… Прошу… еще… — стонала хрипло, вздрагивала от малейшего прикосновения. Кожа, казалось, стала настолько чувствительной, что от любого, даже случайного, касания, я вспыхивала, сгорала дотла, и тут возрождалась от других ласк.

— Сейчас, сладкая, потерпи, сейчас… — я уже не понимала, кто из мужчин где меня касается, кто что делает. Превратившись в сплошной энергетический сгусток, готовый взорваться в любое мгновение.

И мои супруги словно чувствовали, когда я оказывалась на грани, когда готова была сорваться в пропасть… Они останавливались в самый горячий момент… обламывали мне кайф… заставляя разочарованно стонать, извиваться и выть в голос… Требовать большего…

— Какая нетерпеливая у нас пара… Ты не кончишь, пока мы не окажемся на алтаре, пока все трое не проникнем в тебя одновременно! — выдохнул хрипло Хан, обжигая дыханием ухо. — Только тогда… только все вместе… только так мы сможем снять проклятие чертового эльфа…

— А чтобы облегчить твои страдания… мы кое-что сделаем…

Я уже едва осознавала, что они говорят, что делают. Затуманенное похотью сознание, вибрирующее от страсти тело… Я зависла на грани, всем своим существом желая разрядки… И осознавая, что ничего не получу, пока они не позволят… пока мы не окажемся в нужном месте и в нужное время… в Храме… на алтаре…

— И последнее… сладкая, ты уже почти готова… остался последний штрих…

Смутно осознаю, как мужчины раздвигают мои бедра, втирая гель в лобок, в половые губки, обходя клитор, не обращая внимания на мои протестующие стоны, спускаются вниз, уделяя внимание каждому миллиметру моего полыхающего в пожаре страсти тела.

Затем поднимаются назад, скользят по паховым складкам. И внезапно переворачивают на живот, словно издеваются…

Точно так же растирают гель по всему телу сзади, разминая попку, касаясь скользкими пальцами заднего входа. Чьи пальцы слегка проникают внутрь, смазывают меня изнутри, я уже не осознаю, паря в сладкой нирване.

Даже не замечаю, как меня переворачивают обратно. И снова уделяют внимание половым губкам, клитору, влагалищу. Обильно смазывая восхитительным гелем все особенно чувствительные места. Заставляя трепетать, кричать от невыносимой жажды…

Но если я думала, что сейчас схожу с ума, настолько сильно жажду своих мужей… о-о-о, насколько же я ошибалась…

Ибо, в следующий момент едва не рехнулась, не сгорела заживо, почувствовав, как кто-то из мужей скользнул по клитору, по губкам, каким-то предметом… Продолговатый толстый небольшой девайс, одновременно холодный и безумно горячий, скользнул во влагалище, полностью исчезая в моей утробе.

Что это?

Черт возьми!

Закричала, зависла на краю огненной пропасти, ощущая, как внизу живота закручивается обжигающая спираль, распаляя и так полыхающее пламя.

Затем меня кто-то завернул в легкую прохладную ткань, поднял на руки…

— Пора, вот теперь ты готова!

Всплеск магии, порыв теплого ветерка и… вот мы оказались в Храме.

Даже ничего не соображая, я каким-то образом почувствовала, что нахожусь именно там, где нужно.

В следующее мгновение меня опустили на холодный каменный алтарь. Вокруг сгустилась магия, окутывая нас плотным коконом.

«Не переживай. Никто не увидит вашего единения. Все находятся на своем месте. Пять княгинь, каждая у своей вершины пентаграммы. И твой отец, как лекарь этого мира. Он стабилизирует вновь проснувшийся Источник. Наслаждайтесь слиянием, дети мои. Очистите себя и мой Храм от скверны!» — грозный женский голос лился из-под купола Храма, отражаясь вибрирующей энергией от стен древнего сооружения.

Казалось, энергия к кокону, в котором я оказалась заключена вместе с супругами, стекается отовсюду. Она напитывает нас, заполняет до краев, плескается, концентрируясь, чтобы в нужный момент взорваться сверхновой.

Где-то вдалеке слышался громкий речитатив мужских голосов. Наверняка это жрецы начали ритуал… Быстрей… Быстрей… Быстрей…

Поторапливала их молчаливо, в данный момент желая лишь хорошо трахнуться.

То, что происходило на алтаре дальше, я помню смутно. Лишь несколько особенно ярких образов.

Вот мы уже втроем сплелись в древнем ритуальном танце на алтаре. Сплелись воедино, телом, сердцем, душой. Образуя нерушимый брачный союз, словно богиня благословила нас в этот момент снова.

Вот уже мы все трое стоим на алтаре на коленях. Мои мужчины окружают меня со всех сторон. Ласкают и целуют все, до чего могут дотянуться, и одновременно все трое проникают, один в лоно, второй в попку, а третий в рот.

Мы сплетаемся в безумном диком варварском танце. Ритмичные толчки следуют один за другим. Заставляя мое тело петь и вибрировать для них. С каждым ударом, с каждым выпадом, энергия и магия вокруг нас скручивалась спиралью, мгновенно набирая мощность урагана десятой категории. Витавшее в воздухе напряжение все нарастало и нарастало, пока, наконец, закрутившаяся в нас спираль страсти и похоти не лопнула… Скопившаяся энергия выплеснулась, сметая все на своем пути.

Разрушая проклятие эльфа и королевы, навсегда освобождая нас от зла и скверны.

Окружавший нас энергетический кокон лопнул, и энергия, смешанная с древней магией ожившего целительного источника, хлынула наружу, в считанные мгновения облетев всю планету, весь мир. Исцеляя и возрождая его, даруя всем надежду на будущее.

И мы с мужьями в последний раз замерли на вершине кульминации, прежде чем сорваться в ярко светящуюся пропасть.

Эпилог

Эльфик

После проведения ритуала избавления от проклятия, очищения, и нашей ритуальной оргии на алтаре в главном Хрустальном Храме прошло почти полгода. За это время мы почти полностью восстановили мир. После снятия проклятия и негатива, в Шиаре в Хрустальных Храмах открылись Источники, питающие мир магией и энергией.

Возрождался не только сам мир, сама планета, но и популяция шиаров стремительно росла. Ящеры создавали кто семьи, кто семейные кланы. В зависимости от того, кого и как благословили боги. И во всех семьях рождались детишки.

Мой мир, а теперь он стал полностью моим, уже давно не слышал детского смеха, не видел столько радости.

Вспоминала ли я о своей жизни на Земле? Теперь, когда самые дорогие для меня люди (и не только) были рядом, даже не думала о нем.

Моя семья, мой Дым  — все рядом, и по-своему счастливы. С тем миром меня больше ничего не связывало. Воспоминания постепенно стирались, сменялись другими, более радостными. Если меня забросило в другой мир, значит, такова оказалась Судьба, так пожелал бог моего мира, иначе не отпустил бы мою душу. И я ему за это благодарна, ведь в новом мире я обрела настоящую семью, счастье.

А сегодня, на праздник Возрождения Шиара, это счастье лишь увеличилось. Сегодня на свет спешил появиться мой сын. Мой самый любимый мальчик. Конечно, мы все очень волновались. Подобный гибрид должен был появиться впервые. Но богиня заверила меня, что все пройдет хорошо.

А я все равно переживала. Как там у нас говорили? На бога надейся, а сам не плошай. Вот и я хотела, чтоб все прошло хорошо. И мой сыночек, наконец, увидел этот новый возрождающийся мир.

Да, да, да, отстроить все сразу, открыть снова врата для туристов — быстро не получилось. Хоть мы очень старались, маги с удовольствием помогали обустраивать нашу планету. Туристические комплексы строились по всем островам. Но, самое удивительное, после снятия проклятия и очищения мира между нашими княжествами, на равном расстоянии от каждого, вновь появился туристический остров. На котором мы построили огромный шикарный развлекательный комплекс, где могли бы отдыхать и взрослые, и дети.

И не только туристы, но и местные жители. Пока маги в стахановском порядке трудились над восстановлением утраченного, я тоже не сидела сложа руки.

И когда наш мир распахнул врата для первых туристов, я лежала в своих покоях, в замке, и кричала на батю:

— Да уйдешь ты отсюда? Дайте мне нормального лекаря! — кричать и одновременно тужиться оказалось сложно, но возможно. Я еще находила в себе силы кидать в батю подушки. Еще не хватало, чтобы он заглядывал мне под одеяло.

— Дочь! Цыц, давай уже мне внука рожай, а не трать силы на крики! Я — лучший лекарь в этом мире! — рычал раздраженно отец, отмахиваясь от летающих подушек и пытаясь сдернуть с меня одеяло.

Через десять минут борьбы, сопровождаемой моей отборной руганью, смешанной со стонами, батя все же преодолел мое сопротивление. Улучил момент, когда меня, уже почти обессиленную, скрутило очередной болезненной схваткой, вырвал одеяло из моих рук, отбросил его в сторону, а вместо этого подтолкнул ко мне Хисса. Бледный растерянный эльф даже пикнуть не успел, как я стиснула мертвой хваткой его руки. Получила долгожданную магическую подпитку, и тут же снова закричала, выгнулась дугой…, наши роды продолжались еще несколько часов.

Никогда не думала, что могу настолько красочно и цветисто ругаться, даже батю проняло. Как он ни старался, боль унять не получилось, даже все обретенные им знания, магический опыт, не помогли.

По словам богини, это — расплата за грехи ныне живущих и их предков. Так дети появлялись в нашем мире: очищенные от грехов кровью матери, в родах. Лекарь мог лишь наблюдать за процессом, да помогать — развернуть плод, убрать обвитие пуповины и прочие осложнения. Но не облегчить боль роженицы. И я прочувствовала все это на себе, хоть и не была повинна в проклятии, а, наоборот, помогла снять его и очистить этот мир.

Когда частые, непереносимые схватки перешли в потуги, мне вообще уже стало на все пофигу настолько, что я, слишком поглощенная болью, даже не обратила внимание, что батя встал в изножье кровати и приготовился принимать роды.

— Тужься! — взревел батя. — Давай, Евгеша, тужься, дай уже моему внуку появиться на свет.

Я закричала от самой последней болезненной потуги, напряглась, потужилась… и в следующее мгновение услышала столь долгожданный писк.

— Ну, здравствуй, внучек! — с моим затяжным и последним криком появился на свет сын Хисса, маленький Алешасс.

— Оборачивайся, родная! — истощенный не меньше моего эльф судорожно выдохнул, отпустил меня и осторожно прижал к груди маленький сверток со своим первенцем. Посмотрев на сына, умильно счастливо улыбнулся и посмотрел на меня. — Оборот поможет восстановить магию, энергию, и устранит повреждения, если они есть!

Ящерица внутри меня радостно поменялась со мной местами, и мне тут же принесли сына. Я принюхалась, запоминая запах своего первенца, и снова вернулась в человеческое тело. Полностью исцеленная, но еще все же уставшая. Да и магический резерв не до конца восстановился. На это потребуется время, а так же сон и отдых.

А пока я с нежностью прижимала к груди своего первенца, своего маленького любимого сыночка.

Который сучил ножками и ручками, кряхтел, а затем вдруг открыл глазки и уставился прямо на меня.

Осмысленные нереально прекрасные голубые глазки с темно-синим зрачком, опушенные длинными белыми пушистыми ресницами. Заостренные скулы, прямой носик, пухлые щечки, и пушок белоснежных волос на голове.

Красивей никого в жизни не видела. Счастливо улыбнулась и поцеловала малыша в носик, в щечки, в глазки, в лобик. Делясь с ним невероятным материнским обожанием.

А малыш вдруг моргнул, улыбнулся, ухватил меня за локон волос и радостно заагукал. Мда, все же, ребенок эльфа отличается от простого человеческого дитя.

— Наш малыш. Он такое чудо! — меня переполняли радостные эмоции.

— Ну, покажите же моего сыночка… — в нашу спальню ворвался Хан, увидел сверток у меня на руках и улыбнулся.

— А почему только твоего? — а вот и Рэт подоспел.

Мои мужчины окружили меня, целуя, благодаря за сына. И Хан, и Рэт уже любили нашего первенца, как родного. Я это чувствовала всем сердцем, всей душой.

Они склонились над ним, счастливо улыбаясь, целуя в щечки, в макушку. Взяли малыша за ручки, давая понять, что рядом, передавая ему всю свою любовь. И наш сыночек вдруг схватил каждого за указательный палец, улыбнулся. И озарил собственным сиянием всех троих мужчин.

— Он признал в вас родителей, — изумленно выдохнул Хисс. — На моей памяти, такое впервые. Обычно младенцы эльфов очень избирательны, и даже не всегда признают биологических родителей. А вас двоих признал, и, более того, наш сын благословил вас.

— Ну и замечательно.

— Прекрасно, он и есть наша родная кровиночка.

— Ну что, в пару эльфенку, надо такую же малышку! — напутствовал батя, с умилением глядя на нас.

— Лет через сто! — посмотрела на него. — У меня столько дел, а я беременная — словно танк, неповоротлива!

— Ну, посмотрим! — хмыкнул батя, выгоняя всех из комнаты, и оставляя нас с малышом наедине.

* * *

Дрэконна

Спустя три года

Я сладко потянулась, открыв глаза, ощущая, как сзади ко мне прижимается Рэт, мой дрэкон, мой второй муж. Огромный и невероятно нежный, от одной мысли о том, что происходило прошлой ночью, между ног снова стало покалывать, припухшие складочки увлажнились.

— Ммм, кто-то желает продолжение банкета, м? — горячее дыхание опаляет кожу, Рэт едва ощутимо прикусывает чувствительное местечко за ухом и тут же зализывает его. — Моя сладкая малышка, такая чувствительная, такая отзывчивая… Мне все очень понравилось прошлой ночью… Теперь я понимаю, отчего эльф так кричал тогда… И на утро проснулся выжатым до последней капли…

— Ну, ты не выглядишь выжатым, судя по дубине, упирающейся мне в задницу… — выдохнула томно, невольно прижимаясь попкой к каменному утреннему стояку дрэкона.

Чувствуя, как лоно болезненно сжимается, а складочки намокают. Снова.

Сжала бедра, чтобы хоть немного унять пульсацию в клиторе и сладкое томление во всем теле. Разумом я понимала, что пора вставать, заняться делами, но тело требовало продолжения ночи.

Рэт развернулся, бережно уложив на спину, навис сверху, опаляя жарким взглядом. Сдернул с меня покрывало, и навис сверху, накрывая своим телом.

Такой горячий, такой жесткий… везде… и сейчас он удобно устроился между моих бедер. Толчок, еще один, снова и снова, Рэт просто лежал на мне, двигаясь, скользя жестким членом по моим припухшим складочкам и пульсирующему клитору.

— Ладно, ты победил… — с последующим толчком застонала еще громче, раздвинула бедра, давая ненасытному дрэкону удобно устроиться.

Муж двигался, не останавливаясь ни на мгновение. Скользил бархатистой головкой по клитору, губкам, влагалищу. Толкнулся в истекающий влагой вход. Вошел сразу на всю длину, застонал, ощущая, как пульсирующие стеночки сжались.

Рэт хрипло заурчал, продолжая удерживать меня под собой, трахая безумно, дико, словно и не было вчерашней пошлой и грязной ночи. Словно мы и не отрывались всю ночь напролет.

Одновременно покрывая поцелуями мои волосы, лицо, шею, оставляя засосы на чувствительной коже.

И я отвечала ему с не меньшей страстью, помечая, заявляя права на своего мужчину.

Мы оба словно слетели с катушек, хрипло урча, трахались, словно безумные, пока, наконец, оба не взревели от потрясающей кульминации. На мгновение замерли, и рухнули на постель, сжимая друг друга в объятиях.

— Люблю! — выдохнул Рэт мне в макушку, прижимая меня к разгоряченному телу.

— Ты мой огненный дрэкон, мой мужчина! — ответила, оставляя влажные поцелуи на его груди. — Милый, нам пора заняться делами… — вывернулась из его объятий, села в постели, на мгновение обернулась, подмигнула. — Но мы обязательно продолжим с того, на чем остановились… Позже…

— Конечно, сладкая, — Рэт ухмыльнулся, потянулся, грациозно поднялся, накидывая на себя халат.

Как раз вовремя, едва мой муж успел прикрыться халатом, как в спальню влетела Лери. Вся сияющая, словно солнышко, радостная и счастливая.

— Лорд Рэташ, уже утро, и вам пора…

— Да, да, да! Уже ухожу, милая, встретимся в кабинете. Люблю тебя.

И исчез, закрыв за собой дверь.

— Все же, вы распустили своих мужей…

— Лери, я просила не выкать мне, — пробурчала недовольно, направляясь в ванную. С удовольствием погрузилась в бурлящую пенную воду, наслаждаясь пузырьками и ароматной пеной с солью. Ага, в этом мире магам удалось совершить невозможное. Создать близкие к оригиналу дорогие для меня вещи.

Пену и соль для ванны, а еще — кофе, вернее, очень похожее на кофе растение нашлось в этом мире, и его можно было готовить точно так же.

«Пора приступать к делам» — подумала я спустя еще пару часов расслабляющей ванны, и после чашечки кофе.

Обожаю его.

Мы, конечно, не думали, что с приходом потока туристов все будет проще, нет.

Дел было много, с потоком отдыхающих прибывали мошенники, желающие по-прежнему поставлять рабов и зарабатывать на этом деньги. Приходилось их отлавливать… Допрашивать, выяснять, откуда они, возвращать рабов обратно.

А тех, кто их поставлял, отправляли в местные казематы. Благо, подвалов в замке полно, и один из них, на самом нижнем ярусе, занимала тюрьма. Которая в последнее время заполнялась с завидным постоянством.

Еще озлобленных заключенных нужно было содержать, кормить. Пустая трата ресурсов на бесполезных бандитов.

Так что мы приняли решение начинать их как-то использовать.

Я вспомнила только про работы на сельхоз — полях, и ещё никому махать киркой в каменоломнях. Мужья, подумав, согласились и на то, и на другое. Маги просто наложили на заключенных заклинание, взяли магические клятвы. И… предоставили возможность жить свободно, но никогда не покидать своего поселения… Им дали жилье, работу и даже зарплату. Чего еще желать? Очевидно, обрадовались не все, некоторых потребовалось убеждать.

Их труд был необходим, ведь, после ухода большей части рабов, рук не хватало. А работы было навалом.

После совещания я как раз отправилась с проверкой в одно такое поселение. Деревню, где все занимались садоводством. С первого взгляда стало ясно, что сады пришли в запустение. Тут явно никто уже давно не работал.

Осмотрелась. Запущенная земля, засохшие деревья, магическое истощение. Какого черта?

Откуда тут маги? И кто выкачал из деревьев жизненные силы? Причем не только из деревьев, но и из земли.

— Я вас спрашиваю, почему сад в таком запущенном состоянии? Откуда тут взялось магическое истощение земли и растений? Вам весной дали два десятка работников! — стояла возле дома старосты и отчитывала бедолагу, который с перепугу бухнулся передо мной на колени.

— Они не хотят работать! Они угрожали мне и моей семье! Простите, Ваше Величество! — испуганный ящер бухнулся головой о землю, вытянув вперед руки.

— Что значит — не хотят? А ты на что? — я смотрела непонимающе.

— У меня семья… Они головорезы! — ящер почти пресмыкался передо мной. — А мы с супругой недавно дочку родили!

— Всех сюда! — кивнула охране, с интересом осматривая столбы, которые стояли здесь, на небольшой площади посреди деревни. Судя по кольцам на них, это — столбы для наказания. — Всех привязать, рубашки снять!

Я так захотела увидеть кровь этих работорговцев, что кнут, не появлявшийся уже несколько месяцев, зашипел в моей руке.

— Значит, не хотите работать? Угрожаете моему народу? — вокруг наступила тишина. Нехорошо усмехнулась. — Хорошо, не работайте!

Ящерица вытолкнула меня из тела, беря власть в свои лапы, и хорошо прошлась по спинам мужчин: не убивая и не калеча, кнут выжигал на их спинах рисунок. Кровь, конечно же, была сразу купирована, но розы на их спинах останутся навсегда… Магическое клеймо, каждый раз, как этим ублюдкам вздумается снова заняться работорговлей… Клеймо проявится… Заставит их прочувствовать в полной мере все прелести рабства. Они все заплатят по заслугам. Возможно, хоть так раскаются.

— Этих — за пределы мира, а вам сегодня же привезут обычных крестьян с семьями. Беженцы из соседнего мира, там король тиран, замучил поборами, — посмотрела я на старосту. — Предоставишь им дома, выдашь подъемные и все, что потребуется для жизни на первое время. И заключишь контракт! Понял?