Тропа барса Катериничев Петр

— Э-э-э, нет. В «Центральной» сейчас не по сезону. В «Летнем саду».

Гостиница «Центральная» была на территории Автархана. «Летний сад» — Бенина вотчинка. Славный кабачок, тихий. Кондрат умный — ни мне, ни тебе. Беня послабее их обоих будет. Вот только… Если эти хохол с евреем стакнулись, ему, Автархану, будет совсем тускло. Туши свет, называется.

— Хорошо, — не стал торговаться Автархан. До восьми вечера — целый день. А за день многое в этом мире поменяться может. Да и день — его еще прожить надо.

Автархан положил трубку, поднял глаза на Кудрина:

— Понял?

— Как не понять… Кондрат с Беней психуют.

— И они правы, если разобраться.

— А кому оно надо — так разбираться?

— Соображаешь… А вот только… Не дает мне покоя одна мысль…

— Да?

— Не Беня ли с Кондратом за всем этим стоят и ниточки дергают?

— Нет, — уверенно ответил Степаныч. — Не их уровень.

— Хм… Пойми, где сейчас чей уровень. Наняли спецов где-то в России и ураганят.

Пойди проверь… Я по результату сужу… А результат… Трупы моих людей, мои оборванные концы, мои потери, мои неустойки… Нет? Кто-то мог ведь такую ситуацию стемешить?

— Вполне, только…

— Что — только?

— Чую, не они. Почерк не тот.

— Чуешь или знаешь? — Автархан испытующе, с угрозой уперся взглядом в темные глаза Кудрина. — Молчишь? Не мути, кудрявый, больше меры. Тебя ко мне когда приставили? Еще капитаном бегал. Понятно, отчитываешься ты у себя в управе, да ведь не только в ней, а? Вот что, мил человек, я скажу… К вашим особистским душам я давно присмотрелся… Вы почище тех наркоманов будете. Все роете, роете… В России — там, пожалуй, и покруче. Горы дерьма нарыли на всех, монбланы, чтобы навыки, значит, не утерять. А ты при мне крутишься. Дескать, организованную преступность легче контролировать, чем неорганизованную. А кто кого контролирует — тебе уже и все одно, а? Если не запродался с потрохами какому-нибудь киту российскому или западному.

Контролеры… Знаешь, в чем ваша оплошка вышла? Матерьяла у вас горы, знаний всяких, а силы, настоящей силы — пшик. Сила, ее кормить надо, пестовать. А в природе как? Не сила за знаниями, знания за силой хоронятся, за нее цепляются.

Ладно, будет, почирикали-покалякали. До семи нам с этими гастролерами вонючими разобраться надо вчистую. Чтобы к стрелке на тарелочке все было на беленькой.

Усек?

— Понял.

— Ливан подтянулся?

— Да.

— Вот и славненько. — Автархан поднялся. — Сам поеду. Ты — тоже. Как там в песне поется?.. Стрелять так стрелять!

— Улицы пусты, дождик застучал часто, только я и ты, только я и ты, и не прячу я счастья-а-а! — Весело напевая, Маэстро ломанулся в тонированную дверь «Ингма-банка».

Собственно, за полтора часа они успели немало: Маэстро, пока Крас ждал его в автомобиле, мягко пообщался по поводу Гончарова с паспортисткой милиции, затем — с дамами из ЖЭКа, на территории которого тот был прописан. Настоящего его местопребывания не знал никто. Но из разговоров Маэстро легко выяснил, что главным супостатом, акулой, сожравшей консорциум Гончарова, и был этот самый банк. Мелкий, как земляной орех, и прожорливый, как утка на выпасе. Собственно, до этого банчонки ни Маэстро, ни Красу не было никакого дела, но раз уж именно они разули Гончара, очень уж хотелось узнать, где может обретаться в нынешние часы сей незадачливый «рыцарь наживы», в прошлом — очень успешный «солдат удачи».

В длинном черном плаще-реглане Маэстро смотрелся вполне по-бизнесменовски. Крас двигался за ним монолитной громадной тенью, как бультерьер-переросток, довольно убедительно изображал охранника босса, этакого убийцу-ветерана.

Закамуфлированная по самое не хочу охрана встретила их недружелюбно. Охрана же истинная, в лице двух мирно читающих прессу «посетителей» в холле, их почувствовала.

Но все же Маэстро обладал некоей властной притягательностью. Таких вахтеры никогда не ставят в очередь-просто не догадываются это сделать. Камуфляжник нюхом угадал в них людей весьма серьезных и во избежание надавил под столом неведомую пим почку, вызывая заместителя управляющего филиалом — минуя все иерархии.

Серьезный блондин-очкарик, длинный и худой, как гвоздь, похожий на хрестоматийного отличника, появился из недр деньгохранилища; на губах его была наклеена улыбка в международном стиле «чииз»: вежливая и равнодушная. Он с удивлением глянул на незнакомых посетителей, метнул неприметно-недовольный взгляд в сторону охраны: похоже, камуфляжный вертухай схлопочет выговорешник, а то и увольнение.

На лице блондина-патерочника, казалось, было написано красивым ученическим курсивом: «Чему обязаны?»

Маэстро улыбнулся искренне белизной тридцати двух зубов — улыбка была как у Вахтанга Кикабидзе перед взлетом с известного на всю страну безымянного аэродрома, — произнес, протягивая визитку:

— Здравствуйте, господин Курмулис. Валерий Петров. Консультант кредитного отдела ЭКСИМОН-банка.

При громком имени даже не кита — кашалота российского финансового рынка белобрысый Курмулис, похоже несколько опешил, поиграл визиткой, украшенной сложной голограммой.

— Вы… Вы договаривались с управляющим?

— Нет. Вам должны были дать команду из Риги.

— Извините, но…

— Возможно, кто-то что-то напутал с факсами.

— Да, да… Такое случается.

Сейчас очкарик мучительно соображал: взять на себя ответственность принять посетителя или… Маэстро поспешил долговязому прибалту на выручку;

— Собственно, вопрос у меня таковой, что, возможно, именно вы поможете мне его разъяснить.

Маэстро был хорошим психологом: обращение «именно вы» позволило решить дело. Но, с одной стороны, заставить дожидаться посетителя, представившегося так громко, было бы некорректным по отношению к упомянутому банку, с другой — не в Америке живем, и визитка является документом не большим, чем рулон памперсов.

— Пройдемте в совещательную комнату, — нашел он компромисс. — К сожалению, управляющий в настоящее время отсутствует, но если вы соблаговолите немного подождать…

— Я думаю, мы решим проблему с вами, — веско произнес Маэстро.

Очкарик потискал оправу на носу, и Маэстро чуть не рассмеялся в голос: ему показалось, что Курмулис сейчас произнесет голосом кролика из саги про Винни-Пуха: «Ну сто з, если вы больсе ницего не хотите, то позалуйста».

— Хорошо, — авторитетно заметил блондинчик. — Пройдемте.

Крас устроился в кресле, вытянув ноги. Охранники, следившие за ним до этого с напряженным вниманием, расслабились: коллега.

Курмулис провел Маэстро в кабинет, усадил за небольшой столик. Появилась секретарша, приняла плащ.

— Я на секунду, — произнес «кролик» и покинул кабинет.

Секретарша, натуральная блондинка, «харячая припалтийская тефочка», не торопясь разливала по чашкам кофе, потряхивая под блузкой не стесненной лифчиком безразмерной грудью, надо полагать, белой, как мрамор, и теплой, как коровье вымя. Маэстро закурил сигарету. Он догадался, что сейчас дисциплинированный белобрысый хорек уже вовсю тискает компьютерную «мышку» и ишет среди сотрудников названного банка некоего Валерия Петрова. Ну что ж… Как гласит латвийская народная мудрость, лучше перебдеть, чем недобдеть. Или это эстонская мудрость?

Да кто их, супостатов, разберет! Другая мудрость, скандинавская, ее дополняет:

«Кто ищет, тот всегда найдет».

— Вы хотите чего-то еще? — закончив сервировку, поинтересовалась секретутка, выговаривая слова с милым акцентом.

— А что, у вас исполняют все желания клиентов? — Маэстро оценивающим взглядом окинул длинноногую золотоволосую куколку. Вот новость — та покраснела! Нет, все-таки какой-то кайф в этих северных красотулях есть: сколько бы рук к ней ни лазило под юбку, при появлении очередного козлища с теми же намерениями они умудряются краснеть!

— Если клиент того заслуживает, то все, — произнесла девушка, заливаясь румянцем, ярким как маков цвет, и при том глядела она на Маэстро с искренним равнодушием профессиональной проститутки. Такое умение — сродни искусству, за него доплачивать нужно, причем совершенно особо!

— Извините, — произнес появившийся «кролик»; уселся за столиком напротив Маэстро, жестом радушного хозяина плеснул в рюмки коньяк. Судя по всему, он нашел то, что искал: Петрова Валерия Игнатьевича, компьютерного брата-близняшку сидящего перед ним человека. Губы его раздвигала чуть более широкая, чем при встрече, но оттого не менее приторная улыбка. Блондинчик пригубил коньяка, прижал к тощей переносице оправу окуляров и уставился на Маэстро так, словно хотел сказать: мы банк маленький, но и для нас время — деньги — Моя проблема заключается вот в чем, уважаемый… Курмулис слегка замешкался, передал визави белый картонный прямоугольник. Маэстро скосил глаза, закончил фразу:

— …уважаемый Вальтер Карлович. Некий Гончаров Олег Игоревич, он вам, я полагаю, знаком…

Вальтер Карлович сидел с непроницаемым лицом.

— Так вот, этот Гончаров взял в нашем банке кредит. Прямо скажем, немаленький.

Насколько нам известно, вы вели бизнес с этим господином?

Белобрысый Вальтер исполнился такой важности, словно в нем в самом деле таилась обойма смертоносных штуковин тридцать восьмого калибра.

— Как правило, мы не обсуждаем дела, которые ведем с клиентами, с третьими лицами.

— И очень мудро поступаете. Нас не интересуют ваши дела с Гончаровым, нас интересует он сам. Если быть точнее, его настоящее местопребывание.

— «Ингма-банк»… — снова гнусаво начал белобрысый.

— Послушайте, Вальтер Карлович, Бог с ним, с вашим «Ингма-банком», окажите нам услугу как частное лицо. Это никак не затрагивает ваших служебных полномочий. И в то же время вы всегда сможете рассчитывать на теплое отношение к вам лично в коридорах ЭКСИМОНа. — Маэстро поднял глаза к потолку. — Как нам известно, Гончаров рассчитался с вами полностью, но по каким-то причинам пока не торопится рассчитаться с нами. Хотя средства у него, по нашим сведениям, имеются, весьма значительные средства…

Похоже, данное заявление явилось для Карловича новостью; он поджал тонкие губки.

Как же, получается, Гончаров их обул, а не они его: банковский стриптиз — дело тонкое, если уж раздевают, то до нитки, а тут…

Маэстро так и подмывало встать и приложить этого франтоватого клерчонка носатой мордой об стол: ну, воротила дребаный, колись на адрес, у тебя же не деньги взаймы просят! Но что-то отдать просто так для банкира, пусть и мелкого, как блоха, дело немыслимое. К тому же нужно учесть национальные особенности нордического мышления этого очкастого индивида, неторопливого, как «Долгая дорога в дюнах». А потому Маэстро завершил, подавив гнев.

— Если у вас возникнут подобные проблемы в российской столице, консультация кредитного управления нашего банка, которую я имею честь возглавлять, поможет их вам разрешить, — произнес он размеренно. Ибо девиз любого банка — размеренность и постоянство.

— Ну что ж… Ваша проблема понятна. Вот только…

— Да-да, разумеется, — подлил масла Маэстро. — Разумеется, если этот вопрос в вашей компетенции.

— Этот вопрос — в моей компетенции, — скривила рот Вальтера победоносная ухмылка. — Но я не знаю, сколько это займет времени.

— Я располагаю временем. Небольшим, но достаточным. Но время в данном случае — деньги. Мы с вами это понимаем лучше других.

— Да, это так. — Он нажал кнопку селектора. Вошла секретарша. — Как, вы говорите, имя вашего… знакомого?

— Гончаров Олег Игоревич.

— Герда, принесите, пожалуйста, из информационного центра справку на Гончарова Олега Игоревича.

— Это наш клиент?

— Уже нет.

— Форма "А"?

— Да.

— Хорошо. Это займет пять — семь минут.

— Хотите еще кофе? — осведомился Курмулис.

— Спасибо, да.

— Угощайтесь.

Золотоволосая дива объявилась ровно через семь минут. Если она с такой же точностью и на свидание ходит… Впрочем, вполне возможно, свидания для нее — тоже работа.

Положила перед шефом распечатку, колыхнула зрелой грудью, приподнимая поднос с кофейным сервизом, и удалилась, как и положено, плавно перемещаясь попой в пространстве.

— Вас это удовлетворит? — спросил Вальтер Карлович.

— Вполне, — произнес Маэстро, не отрывая взгляда от кормы балтийской яхты с поэтичным названием «Герда». Мельком глянул: адрес в справке присутствует. — Насколько достоверны сведения? . — Мы стараемся не ошибаться.

— Как и мы. Ведь за ошибки приходится очень дорого платить. Очень. — Маэстро уставился в рыбьи глаза Курмулиса тем немигающим взглядом, от которого бывалые волкодавы испытывали предсмертное беспокойство.

— Всего доброго, — выдавил из себя прибалт, быстро Уткнувшись глазками в стол.

— Всем нам.

Проходя «предбанник», Маэстро одним движением накинул плащ, сделал ручкой:

— Оревуар, Герда. Как-нибудь познакомлю вас со своим Каем.

Девушка улыбнулась, снова залившись краской. По-видимому, она сочла, что Маэстро так нарек один из органов собственного тела. Кто поймет сладкие девичьи грезы?

Никто.

— Ну что? — спросил Крас, выходя на улицу вслед за Маэстро.

— Задрот четырехглазый! — усмехнулся тот, усаживаясь за руль. — Но телка у него — просто Ундина!

— Ты его хоть не бил? — спросил Крас.

— Бить? — искренне рассмеялся тот. — Да посмотри я на него еще с полминуты, у этого червя позвоночник бы в трусы просыпался!

Маэстро на скорости развернулся, и автомобиль помчался в сторону улицы Новомонастырской.

— Вот только я одного не понимаю… — тихо произнес он. — Как такие сявки смогли скрутить такого бойца, как Гончар, а?

— Крутят не они. Крутят бандиты. А уж эти ребята не обременены ни лишними знаниями, ни лишними комплексами.

— Как и мы с тобой, а, Крас?

— Возможно, — пожал плечами тот. — Далеко едем? Маэстро пожал плечами:

— В ад.

Глава 53

Пусть я погиб, пусть я погиб под Ахероном, Пусть кровь моя, пусть кровь моя досталась псам Орел Шестого легиона, орел Шестого легиона Все так же рвется к небесам…

Олег Гончаров негромко напевал эту мелодию.

— Я помню эту песню… — вскинулась Аля.

— Мы пели ее там.

— С моим папой?

Да. Олег… Какой он был?

— Какой? Барс.

— Ты уже говорил, это была его кличка.

— Не кличка, псевдоним.

— Да какая разница? Мне интересно — какой он был?

— Помнишь у Хемингуэя? Эпиграф к «Снегам Килиманджаро»?

— Не-а. Я не читала.

— «Что понадобилось леопарду на такой высоте, никто не знал».

— Не поняла. Нет, я помню его дома: он был большой и добрый. А какой он был там, на войне?

— Трудно сразу сказать. Нас часто называют теперь — псы войны. Ну да, в отличие от новобранцев мы были профессионалы. И нужны были затем, чтобы как можно больше новобранцев осталось в живых. Все просто. У Екклесиаста есть изречение: лучше быть живым псом, чем мертвым львом. Так вот, к Володе Егорову такое не подходило; он знал одно: лучше быть живым львом! А Барс — это и есть лев гор.

— Послушай… Этот Сиплый, меченый, со шрамом… Это он убил моих родителей. Я хочу знать почему.

— Аля… По-моему, я его тоже встречал. Но… не вполне уверен, что это был именно он.

— Где?

— В Афгане. После того, как наш отряд был разгромлен. Он приезжал говорить с твоим отцом как с командиром группы.

— Он что, военный?

— Понятия не имею. На нем была куртка-афганка без знаков различия. А мы тогда парились под Кабулом, вроде как в карантине — до выяснения.

— До какого выяснения?

— Каким образом на базе была уничтожена вся наша группа.

— И как, выяснили?

— Никто особенно и не старался. Смердило от всего этого.

— А потом?

— Для меня потом был Союз, вскорости — увольнение в запас. Переехал на Украину — здесь у меня жили родители, отец тоже был военный, служил какое-то время в штабе округа. Барса я больше не встречал. Он продолжал служить. А какие пироги выпекались в конторе… Да и люди везде разные. Возможно, Барс принял какое-то решение, и оно не понравилось его руководителям настолько, что…

— Понятно. Олег, ты сегодня какой-то… Мрачный, что ли…

— Да.

— Что — да?

— Вот что, девочка. Пора отсюда сниматься. Засиделись.

— Скорее тогда залежались, — хмыкнула Аля. — А почему?

— Муторно мне что-то. Нужно уехать из Княжинска на время.

— Куда?

— На кудыкину гору. Пока не утихнет.

— Олег… А ты подумал, где нам достать оружие?

— Оружие?

— Ага. Ведь с нами не в шашки играют.

— Это я заметил, — усмехнулся Гончаров.

— В пистолете три патрона и еще одна запасная обойма. Значит, всего девять, — произнесла Аля, невидяще глядя в одну точку. — Я эту сволочь, Сиплого, все равно достану.

— Мы, Аля. Мы.

— Извини. Мы. Просто я очень долго была одна…

— Мы разыщем его.

— Ага. Только… Этот бандит — не одинокий волк. Девяти патронов может не хватить.

— А ты рационалистка, — улыбнулся Гончаров. — Патронов хватит.

Он встал, взял табуретку и полез на антресоли.

— Помогай, — услышала Аля его приглушенный голос. Подошла. Гончаров подал ей тяжеленный сверток, девушка едва его удержала. Развернула.

— Ну что, хорош набор диверсанта?

Коротенький «бизон», двадцатизарядный «стечкин» с четырьмя запасными обоймами, тротил, тщательно завернутый в бумагу, и детонаторы.

— Роскошно? — Олег отряхнул пыль со свитера. — Теперь остается немного: раздобыть неприметное авто… — Он подошел к окну и замер.

— Что там? — встревоженно спросила Аля.

— «Кабан» и два «катафалка».

— Чего? — Девушка приблизилась, встала рядом.

— Если в переводе с псевдонародного на русский литературный…

— Не надо. Я вижу, — произнесла Аля упавшим голосом.

Снежную целину буравили широкие протекторы двух тяжеленных, полновесных джипов.

Между ними, как бронетранспортер между танками, следовал ухоженный шестисотый.

— Красиво вдут. Авторитетно. — Олег мельком взглянул на девушку, чуть приподнял ее подбородок:

— Выше нос, рысенок.

— Что… Что мы будем делать?

— Организуем торжественную встречу. Закон гостеприимства — дело тонкое. Особенно на Востоке.

Несколько домов возвышались посреди усыпанного снегом поля, словно айсберги.

Высокие, холодные, они казались необитаемыми в тусклом свете утра.

— Который? — спросил Автархан Кудрина.

— Третий.

— Выглядит как пустой.

— Не все квартиры заселены. Дом новый.

— Номер квартиры?

— Пятьдесят шесть. Прикажете начинать, Николай Порфирьевич?

Автархан молчал, прикрыв глаза. В «мерее» и джипах разместились уцелевшие боевики. Собственно, у них мало что осталось от былого энтузиазма: две огневые схватки в течение полутора суток были проиграны, людей потеряно много, и штурмовать эту башню — никакого желания. Поэтому Автархан поехал сам. Впрочем, не только поэтому. Люди — труха. Наберет новых. Но если он к восьмичасовой стрелке не представит внятных объяснений Кондрату и Бене, имя его будет вычеркнуто из негласного списка «уважаемых граждан». Вместе с жизнью, Как бы там ни было, Автархан не терял надежды заполучить то, что хотел: ясность. Ясность по белому порошку, который не так красив, как серебристый снег, зато куда более дорог. Дороже и серебра, и золота. Хм… Все, что несет в себе смерть, — самое дорогое в этом мире. Оружие и наркотики. Только смерть позволяет немногим жить уж на этой земле как в раю. Утопая в роскоши, пользуясь любовью красивейших женщин и смакуя вкус изысканных ощущений. Таким уж устроил свет князь мира сего, и правит здесь род лукавый и прелюбодейный. Змея, вцепившаяся в собственный хвост. Круг жизни. Яд мироздания.

Власть. Только она дает возможность распоряжаться смертью. За это стоит побороться.

— Необходимо захватить Гончарова и девчонку и грамотно закрепиться до прибытия наших противников, — продолжил Кудрин.

— Если они еще не закрепились, . — невесело усмехнулся Автархан.

— Нет. Двое наших людей пробежали по дому. И остались контролировать выход на крышу. Все тихо.

— Да? Кудрин… Генерал Кравченко был опытным человеком?

— Смотря в чем…

— Но бойцов его группы не назовешь новичками.

— Да, это так.

— Они тоже, я думаю, были уверены, что «все тихо». Больше их нет с нами. Кудрин промолчал.

— Ты умный, Степаныч, — процедил сквозь зубы Автархан. — А потому запомни: сейчас тебе нужна только победа. Иначе твоя голова не родит ни одной мысли. Даже самой дурной. И это уже не зависит от того, что будет со мной. Маятник запущен.

— Я понял, Николай Порфирьевич.

— Тогда начинай. К восьми нужно успеть.

— Мы успеем.

— «Мы успеем… В гости к Богу не бывает опозданий…» — вполголоса напевал Маэстро.

Автомобиль мчался к окраине. Снег густо сыпал с низкого неба, перемешивая его с землей. Дома, строения, силуэты автомобилей возникали словно из белого мельтешащего мрака, чтобы снова исчезнуть…

— Крас, ты никогда не задумывался над тем, что снежинки так похожи на людей? Так же искрят, так же падают, так же исчезают бесследно… Даже те, кто считал себя могущественным владыкой…

Тот только пожал плечами. Взрывные перемены настроения, чередовавшиеся у Маэстро с почти полной апатией, порядком его измотали. Но Маэстро если и нужен был слушатель, то скорее как фон.

Маэстро помолчал, произнес тихо:

— И все же… Государи преходящи… Лишь один король вечен… Король былого и грядущего.

— Да? И кто же этот деспот? — иронически хмыкнул было Крас, но осекся, встретив взгляд черных, как подледная студеная жижа, зрачков.

— Лир.

Глава 54

Дом был блокирован в считанные минуты. Боевики выпрыгивали из джипов спокойные, равнодушные. Кудрин командовал одними жестами; задача была непроста: суметь захватить двоих да еще и выставить внешнюю засаду на неизвестных.

Страницы: «« « ... 3031323334353637 » ... »»