Закрытая школа Рокс Лили

Утром Влад был в приподнятом настроении. Но нашлись те, кто смог его испортить, это были Руслан и Илья.

– Влад, у нас плохая новость. У Кристины и Димы походу роман. После твоего ухода Дима наведался к ней, и они закрылись вдвоем в ее комнате.

Шейкер чувствовал, как внутри закипает гнев. Хлипкий очкарик-ботан бросает ему вызов?! Да он сам не понимает, что его ждет в таком случае. Влад решил, что пора бы поговорить с Димой начистоту, напомнить, кто тут главный и что будет в итоге.

Влад наведался в комнату Димы еще до занятий, готовый вынести эту чертову дверь. Но парнишка открыл ее быстро, представ перед Шейкером в халате. Того так разозлил один только вид Димы, что он втолкнул ботаника внутрь, захлопывая дверь.

– Еще раз я увижу тебя рядом с Кристиной, можешь могилку себе рыть! – рычал Влад, впечатывая Диму в шкаф.

– Рядом со мной там приляжешь? – смеялся паренек. – Хорошо подумай, прежде чем что-то делать, ты же знаешь, что последствия могут быть неожиданными.

– Что ты имеешь в виду?

– При случае ты обязательно это узнаешь, убери от меня руки и иди куда подальше! – сказал Дима и толкнул Шейкера. Влад устоял, но был удивлен его силе, по нему и не скажешь, что он совсем не слабак. – И, к твоему сведению, у меня с Кристиной ничего не было. Мы дружим, чертов ты извращенец.

Влад ушел, боясь, что иначе прибьет Диму. Он ворошил в памяти все, что знал про парнишку, но ничего не мог вспомнить. Практически невидимка в этом месте, Дима, казалось, знал каждое правило закрытого учебного заведения. Мало кто с ним общался, а если общались, то недолго. Дима – обычный ботан, который ничего бы не смог сделать Владу. Или…не обычный?!

Шейкер решил, что трогать Диму для него не было никакого резона. Кристина явно не из тех, кто будет трахаться с такими хлюпиками. Скорее всего, они реально просто друзья. Красавица и ботан-чудовище.

Он просто хочет трахнуть меня

Кристина

– Привет! – слышу я голос Димы. Он подходит к столу и присаживается рядом.

– Привет, рановато ты, еще вся школа спит. – говорю я, наслаждаясь утренним кофе.

– Не спится что-то. – ответил он загадочно улыбаясь, ему явно было что рассказать. – Кстати, хотел тебя поздравить с твоим первым поклонником, который уже решил, что ты принадлежишь только ему.

– Ты о Владе? – уточнила я, ну мало ли, может что-то новенькое будет.

– О нем! Вчера прилетел ко мне выяснять отношения. – смеясь сказал Дима. – Угрожал мне, сказал, чтобы я к тебе не приближался.

Из разговора я поняла, что в покое меня Влад не оставит, пока не получит то, чего хочет. А хочет он отнюдь не светлой и чистой любви. Теперь он как маньяк будет меня преследовать повсюду, а мне этого не хотелось.

После завтрака я направилась в комнату, в коридоре мне встретился Влад, он явно меня ждал.

– Ты подумала по поводу моего предложения? – улыбаясь спросил он.

– А должна была? – спросила я изображая удивление.

– Давай мы не будем устраивать детский сад, я хочу слышать твое решение.

– Я тебе уже все сказала и решение мое окончательное, держись от меня подальше! Мне не нужна твоя помощь, как и твое покровительство!

– Время покажет. – хмуро сказал он.

– А пока время ничего не показывает, могу это сделать я и показать куда тебе идти.

Он молча ушел, но только потому, что у него были планы поразвлечься со мной. В любой другой ситуации, чувствую, мне надо было бы уже бежать.

Вечером мы с Димой в очередной раз встретились в нашей беседке. Непривычным было одно, откуда-то чувствовался запах пирожков, причем домашних. Точно такой же запах как от тех, что пекла моя бабушка.

– Кристин, ты чего? – спросил Дима видя, что мое внимание что-то привлекло.

– Я чувствую запах пирожков, это не от тебя случаем?

– По тебе и не скажешь, что ты любитель пирожков. – с усмешкой говорит Дима.

– Очень люблю, но домашние. – ответила я.

На улице начинает накрапывать дождь, а уже через пару минут становится еще сильнее. Судя по тучам, будет мощный ливень. Мы возвращаемся к зданию школы, дабы не отжимать потом одежду.

Дима провожает меня до комнаты и тут на меня что-то нахлынуло. Я плотно прижимаюсь к нему и целую, чувствуя его горячие губы. Не скажу, что у меня есть к нему какие-то чувства или сильное возбуждение, просто взявшаяся из ниоткуда нежность.

– Я после отбоя за тобой зайду. – шепнул он и ушел.

Оказавшись у себя я отправилась в душ, после чего взяла первую попавшуюся книгу и завалилась с ней на диван. Надо же себя хоть чем-то развлечь. Надо сказать, я увлеклась так, что даже не замечала времени.

Дима пришел, как обещал, и мы направились с ним в сторону лестницы. Спустились на первый этаж и углубились в коридоры. Было любопытно, куда он в этот раз меня ведет. Мы приблизились к столовой, пройдя чуть дальше привычного мне входа, Дима открыл передо мной дверь. Там находилась кухня этой школы. А на столе стоит блюдо с пирожками…

– Дима, ты просто чудо. – говорю я и лечу к той тарелке.

– Может чаю? – слышу я голос неподалеку, поворачиваюсь и вижу нашего библиотекаря.

У меня земля уходит из-под ног. Я смотрю на него и пытаюсь понять, есть ли какая-то угроза. Но он улыбается давая понять, что все хорошо. Я киваю в ответ на его предложение попить чай, было бы очень кстати.

– Угощайся. – сказал Алексей Михайлович, налил мне чай и придвинул ко мне тарелку с пирожками. – Дим, присоединяйся, чего ждешь?

– Спасибо, я не голоден. – ответил Дима.

Правда смотря, как я уплетаю пирожки, все же не смог сдержаться и взял парочку. В тот момент я словно вернулась в детство. От поедания меня даже силой не удалось бы оторвать.

Что Алексею Михайловичу можно доверять, сомнений не оставалось. Нормальный мужик, накормил, чаем напоил, еще и составил нам приятную компанию. Очень радовало, что не все тут, завидев нарушение правил, тут же бегут докладывать.

Мы провели там довольно долго времени. Начал накатывать сон, пора возвращаться в комнату. Попрощавшись с библиотекарем, мы отправились восвояси. Поднимаясь по лестнице на нужный этаж, мы услышали чей-то разговор.

Аккуратно подойдя ближе мы выглянули из-за угла, чтобы посмотреть кто там. А там была девушка из учебной части, которая встречала за стойкой. Только была она там не одна. Всмотревшись в темноту я поняла, что рядом с ней стоит Влад. Причем он не просто стоял, а крепко вжал ее в стену, разговор судя по всему не самый дружеский. Мы молча стояли, ожидая, что будет дальше.

– Послушай меня! – рычал Влад встряхивая девушку. – Тебя в своем окружении я больше видеть не хочу!

– Нашел мне замену?

– Тебя это касаться не должно. – холодно ответил Влад.

– Раньше ты со мной совсем иначе разговаривал, я думала у нас все серьезно. А сейчас ты вот так просто хочешь меня бросить? – заплакала девушка.

– О чем ты? – разозлился Влад. – у нас никогда с тобой не было отношений. Я ни к кому и никогда не привязываюсь! Абсолютно никогда!

Ой как интересно, надо будет это запомнить. Задерживаться дальше и наблюдать за выяснениями отношений не было. Я спокойно вышла в коридор, держа за руку Диму. Чтобы попасть в наши комнаты, нужно как-то пройти мимо этой парочки. Встреча с ними была неминуема.

Нашему появлению были удивлены оба. Влад аж потерял дар речи и смотрел на нас с открытым ртом. Девушка хлопала глазами и вытирала слезы. Мы не теряя времени, быстро прошли. Пока барышня не навела шум, увидев нас в коридоре в не положенное время.

Оказавшись в комнате, я стала обдумывать увиденное и услышанное. Вспоминала лицо той девушки, которая явно была влюблена во Влада и верила ему. Не хотела бы я оказаться на ее месте.

Каюсь, меня посещали мысли о том, что Влад меня чем-то цепляет. Было в нем нечто манящее. Когда Влад упорно решил добиться меня любым путем, то даже подумала, что у парня есть ко мне что-то большее, чем постельный интерес.

Услышав же сегодня его слова о том, что он ни к кому никогда не привязывается, стало даже грустно. Нет, я не питала иллюзий и понимала это все еще до того как услышала. Но разочарование все же было.

Добравшись до кровати, я легла и прикрыла глаза. Как же мне хотелось поскорее вернуться домой! Я, конечно, продержусь этот чертов год, но каких сил мне это будет стоить – даже не представляю. Слишком бурное начало моего пребывания тут.

Слишком высокий забор

Кристина

Подпольные бои, наказания и вечные стычки с неуправляемыми воспитанниками «вышки для сложных» стало моей обычной жизнью. Я безуспешно пыталась найти мобильный телефон или добиться разрешения позвонить с одних из старых телефонов в школе. Каждый раз где-то рядом возникал этот мудак, называемый себя «куратором».

«Спасибо, папочка, – думала я, сидя на очередном занятии, где нас старались, твою мать, научить прилежанию. – Из-за тебя я лишилась нормальной жизни и возможности развлечься».

– Все вы – будущее нашей страны. Вы должны быть сознательными, воспитанными… – Я тяжело вздохнула, уставившись на Анну Львовну с раздражением. А раздражение буквально рвалось наружу, желая окатить преподавателя отборными бранными словами.

Анна Львовна продолжила взмахивать руками, доказывая свою точку зрения, пока высокая прическа на ее голове дрожала, словно студень. Ее одежды, хоть и скроенные по-современному, смотрелись на шестидесятилетней тетке нелепо.

– Никогда не любил занятия по этике, – тяжело вздохнул рядом со мной Дима. – Как назло, эти занятия обычно стоят или первыми или последними в расписании. И каждый раз Анна распинается так, словно ее поток слов как-то сможет нас изменить.

Я лишь усмехнулась, хотела сказать, что поддерживаю друга, но тут перед носом пролетела смятая бумажка и упала на парту перед Димой. Тот сразу, даже не прочитав записку, сунул ее мне.

– Мне никогда не пишут писульки, – ответил он на мой немой вопрос.

Взяв записку в руки, развернула и прочитала ее. Меня приглашали посетить цокольный этаж сегодня, в 22:00, одной и без свидетелей. Я повернула голову и пошарила взглядом по кабинету. Все воспитанники скучающе сидели, откинувшись на своих стульях, и только один смотрел на меня. Влад Шейкер, этот, чтоб его, «король вечеринки».

– Не отказывайся от встречи, иначе хуже будет, – шептал мне на ухо Дима. – Поверь мне, он умеет делать жизнь в этом заведении невыносимой. Еще хуже, чем она есть на самом деле.

– Предлагаешь отдаться ему, чтобы жить как в шоколаде?! – Я недовольно хмыкнула.

– От хорошего секса еще никто не отказывался, – заметил друг.

– Я чего-то не знаю? – Я улыбнулась другу, недвусмысленно намекая на его слова.

– Дура. Девки говорили, и так, чтобы все слышали.

Нудное занятие подошло к концу, о чем известил оглушающий звонок. Воспитанники учебно-исправительного заведения стали расходиться по своим делам.

***

Отец сильно прошляпил то, что я уже довольно взрослая и вполне могу сама распоряжаться собственной жизнью. Однако это закрытое заведение как раз таки служило для трудных «деток», которым уже перевалило за восемнадцать, однако родители не верили, что их детки способны на взрослую жизнь, и уж тем более способны вступить в бизнес родителей.

Я была одной из таких. Мне было почти двадцать, в идеале, уже должна была учиться как минимум на втором курсе университета, но из-за вечного контроля родителей забила к чертовой матери на этот университет. И отец не нашел ничего лучше, чем засунуть меня в эту «исправительную колонию для трудных переподростков – подростков-переростков». И что теперь?! Он планирует держать меня тут лет пять, пока не получу высшее, а потом… А что потом?!

Я думала об этом, пока сидела в парке и осматривала территорию. Слишком высокий забор, на самом верху – колючая проволока. Закрытое высшее учебное заведение?! Или тюрьма?! Да еще и с подпольными боями, злобными «воспитанниками» и нудными преподами.

И пора бы уже подумать о главном. Записка от Влада Шейкера, казалось, прожигала сумку насквозь. Приглашал ли он меня для перепихона или хотел что-то еще?! Что?! Сцепить меня с какой-нибудь из своих воздыхательниц?! Та блондинка, что терлась рядом с парнем, желала моей смерти не меньше. Чего желала я?! Наверно, навалять ей по первое число, чтобы даже думать было хреново о том, как избить или убить меня!

– Привет. – Я резко поворачиваю голову на слащавый голосок, который доносится до меня слева. Рядом со мной стояла девушка лет девятнадцати в отвратительном бабушкинском сарафане, но с лучезарной улыбкой и копной непослушных русых волос. – У тебя свободно? Можно упасть?

Я и ответить не успела, как девушка села рядом со мной на лавку и закинула ногу на ногу. Рядом с ней, между нами, она положила весьма потрепанный, но явно любимый ею рюкзак.

– Я Алина, – она протягивает руку, а я пожимаю ее, сама не понимаю, зачем это делаю.

– Кристина, – отвечаю я. Мне тяжело признаться, но девушка притягивает к себе своей открытостью. – Ты, случайно, не перепутала учебные заведения?

Алина недоуменно смотрит на меня, а я киваю на ее внешний вид. Слишком «порядочный» внешний вид. Девушка понимает мой намек и заливается громким смехом.

– А, ты об этом, – сквозь приступы смеха говорит моя новая знакомая. – Маскировка, – доверительно шепчет она мне, чуть склонив голову.

– Странно, что тебя еще не выпустили отсюда. Маскировка, что надо, – говорю я, не в силах отвести взгляд от ее целомудренного наряда.

– Родители не верят, и заставляют сотрудников этого заведения не верить. И чхать они хотели, что давно совершеннолетняя и имею полное право свалить отсюда. Но, увы… – девушка пожимает плечами. – Родительские денежки мне не помешают, а пока я «такая», денег мне не видать.

– За что ты тут? – я закидываю ногу на ногу и подвигаюсь чуть ближе, для вида, как и моя знакомая, раскрывая книгу. Мимо проходят преподы, которые выделяются возрастом и строгими одеждами.

– За необузданную сексуальность, – Алина лучезарно улыбается, когда я удивленно смотрю на нее. – Родителям не понравилось, что я стала водить парней домой и заниматься с ними сексом. Вдвойне их не устроило, когда в их отсутствие дома я закатила вечеринку, закончившуюся групповушкой. Ох, и повеселились мы тогда.

Я представила, как несколько парней трахают Алину, а родители становятся этому свидетелями. Эта девушка совсем не производит впечатления развязной девицы. Лучшая маскировка!

– Но родители и подумать не могли, что в этом месте можно развлекаться, еще и лучше, чем казалось бы на первый взгляд, – Алина доверительно склоняется ниже и шепчет мне на самое ухо. – Парни в этом месте просто загляденье, а уж что они вытворяют в постели… И не только в постели.

– Зачем ты мне все это рассказываешь? – подозрительно спрашиваю я, глядя на девушку, сощурив глаза.

– Я за тобой уже несколько дней наблюдаю. Ты тут хорошо всколыхнула волну, как только появилась. И я подумала, почему бы не подружиться с тобой. Я и мои девочки-подружки хотели бы видеть тебя в нашей компании. Что скажешь?

Сомневаться бы в таком предложении, но организм требовал своего. Видимо, эти девчонки умели развлекаться даже в этом убогом месте. Так почему бы и нет?!

– Когда познакомишь со своими подругами? – спросила я, видя, как расцвела Алина.

– Завтра у нас собрание «клуба по интересам», – Алина улыбнулась. – Преподы и кураторы думают, что мы занимаемся кройкой и шитьем, а по факту… Ну, ты узнаешь, не буду портить сюрприз. Я принесу тебе приглашение позже.

Алина встала, расправила свой стремный сарафан, и, виляя задницей, пошла к главному корпусу заведения. А я уже и не знала, сомневаться мне в том, что согласилась, или нет.

Наступил вечер. Я сидела в комнате, думая о записке, разложенной передо мной на столе. Мне не хотелось принимать приглашение Влада, но с другой стороны, это приключение, в котором может быть приятный сюрприз. Между ног тянуло от желания, с того самого дня, как я попала в это место, у меня не было секса. Организм требовал своего, а Влад… Шейкер был красив, силен и пользовался успехом у девчонок, значит, умел доставить им удовольствие.

Я встала, достала из шкафа короткие шорты черного цвета и такого же цвета футболку, надела все и надушилась парфюмом. Волосы собрала в высокий хвост.

Вылазка перед сном

В коридоре было темно и практически тихо, если не считать приглушенных голосов, которые доносились из-за закрытых дверей комнат. Я быстро прошмыгнула к лестнице, спустилась на цокольный этаж, так никого и не встретив по пути.

На цокольном этаже было темно, лишь в некоторых местах светили тусклые лампочки. По углам закрадывались тени, одна из которых зашевелилась, стоило мне появиться. Тень отделилась от стены и приобрела очертания человека – Влада Шейкера, одетого в темную одежду, как и я, чтобы не привлекать внимания. Оказавшись в кругу света, я заметила, как парень хищно усмехается, окидывая меня взглядом с ног до головы.

– Думал, уже не придешь, – Влад приближается ко мне слишком близко, практически заставляет скрыться в тени, впечатывая меня в стену. Спина прижимается к холодной поверхности. – И как ты так умеешь?

Его горячее дыхание опаляет мне щеку, перемещаясь на шею. Я одновременно хочу оттолкнуть парня и притянуть к себе, но он все делает сам. Его руки крепко хватают меня за талию, сдавливают с такой силой, что пальцы точно оставят синяки на коже. Губы приникают к шее и с силой целуют, шершавый язык щекочет кожу.

– Что…умею? – говорю я, с трудом держась на ногах. Я и подумать не могла, что настолько соскучилась по мужскому телу.

Влад прижимается ко мне сильнее, я практически ощущаю его возбужденную плоть на своей ноге, даже сквозь его обычные спортивные штаны. Внизу живота все заныло от нетерпения.

– Вывела стольких девушек своим присутствием, а парней довела до изнеможения, – Влад усмехается в мою шею, а одна его рука уже проникла под футболку и наглаживает правую грудь, не скрытую бюстгальтером.

Я издаю стон, борясь с желанием оттолкнуть Шейкера. Позволяю ему прокатывать между пальцами набухший сосок, пока моя рука нащупывает бугор в его штанах. Он издает рык, вжимаясь в меня сильнее, вот тогда я обламываю ему (и себе, что б его) кайф, отталкивая от себя. В тусклом свете глаза Влада, черные от желания, смотрят на меня уже с ненавистью.

– Ради этого меня сюда позвал? – Я борюсь со сбившимся дыханием, поправляя задравшуюся футболку. – Успокой своих баб и дружков, я тут надолго не задержусь.

– Ты так уверена, детка?! – Влад опять приближается ко мне, но останавливается в паре шагов, просто, чтобы скрыть свой взгляд и лицо в тени. – Мы все тут так говорим. Из этого места выход только примерным человеком или в мешке для трупов.

По спине пробегают мурашки от его слов. Я вспоминаю, что в этом закрытом учебном заведении практикуют телесные наказания. Неужели эти наказания так далеко заходят?! Или озлобленные воспитанники убивают друг друга?!

– Страшно, не так ли?! – Шейкер вновь приближается ко мне вплотную, его рука гладит меня по щеке. – И надо правильно выбрать группу, чтобы остаться в живых.

– И твоя группа правильная? – спрашиваю я с нескрываемым презрением. Влад усмехается.

– Мы все отморозки. Но отморозки, которые стоят друг за друга. А еще… – он склоняется совсем низко, близко к моему уху, и я опять чувствую жар. – Я чувствую, что ты вся потекла от меня. Не противься своим желаниям, Кристина.

Я закрыла глаза и тяжело сглотнула. Он прав, мне хотелось ощутить тяжесть его тела, его член, трахающий меня в любой позе. Но так просто даться ему?! А если подразнить?! Показать, в конце концов, что я не одна из его доступных шлюх. А снять сексуальное напряжение я могу и подручными средствами.

И тогда я отталкиваю Влада еще раз, разворачиваюсь и иду к лестнице. Я намеренно виляю бедрами, дразню парня, и он издает довольный смешок.

– Ты все равно будешь моей, – доносится до меня его уверенный голос.

Мы еще посмотрим.

***

Оказалось, что нам с Шейкером просто нереально повезло прошлой ночью не попасть в лапы «надсмотрщиков» этого заведения. Утро в этом учебном заведении началось с шума в коридоре. Я, накинув на пижаму халат, выскочила в коридор, как и остальные ученики, успев увидеть, что из одной из комнат за руки тащат молодую девушку лет восемнадцати. Ее волосы были растрепаны, пижама сбилась набок, на ногах не было никакой обуви.

– Что стряслось? – шепнула я стоящей рядом девушке, которую даже не знала.

– Говорят, кто-то донес этим мудакам, как она ночью выходила на улицу к забору. Подозревают, что кто-то ей что-то передал. Это трындец, если узнают, кто, где и как, то ей несдобровать.

Я мысленно зареклась так рисковать. Интересно, кто донес на эту бедную девушку?! Свои же братья и сестры по несчастью?! Или кто-то из преподов видел ее ночью, а потом утром все рассказал?! Мне стало плохо от мысли, а не видел ли нас кто-то с Владом. И что будет за нашу ночную вылазку?!

– Чего уставились? – Я резко поворачиваю голову и вижу Виктора Александровича – моего типа куратора. Внутри все переворачивается. – Живо одеваться, завтракать и на учебу.

Девушки, в том числе и я, разбегаются по комнатам. Лишь только сейчас в полной мере я понимаю, в какую задницу попала.

***

День, начавшийся потрясением, продолжился нудными занятиями по высшей математике. Причем, видимо, высшая математика оказалась наказанием, потому что длилась с девяти утра и закончилась только в три дня. Мы прерывались на несколько небольших перемен, в промежутках перекусывая, что попадется. Преподаватель был нещадным, задал кучу задания, видимо, чтобы никому не вздумалось ночью опять куда-то отвлекаться.

После занятий мы выползали из аудитории, не видя перед собой ничего, кроме цифр, плясавших перед глазами. И это стало для меня огромной ошибкой, когда в дверях я столкнулась с той самой блондинкой, обещавшей мне «веселую» жизнь в стенах этого заведения. Ее глаза налились злобой, стоило ей увидеть, с кем столкнулась.

– Тыыы, – протянула она злобно, хватая меня за руку и утаскивая к двери.

Мы оказались в одной из аудиторий, в которой сейчас было пусто. Блондинка с выдающимися формами захлопнула дверь и стала к ней спиной, пока я, держа в руках сумку, вызывающе села на край учительского стола и воззрилась на нее.

– Какого хрена ты тут забыла?! – заорала блондинка, указывая на меня пальцем. – Это место не для таких, как ты!

– Больная?! Сюда ссылают тех, кого родители терпеть не могут, – я усмехаюсь, чем еще больше вывожу блондинку. Ее лицо багровеет.

– Тупое руководство решило, что может перевоспитать таких, как вы! А до вас, уродов, это место было одним из самых элитных.

Если честно, я была удивлена. Так это закрытое заведение, как оказалось, было для элиты. А теперь эту «элиту» перевоспитывают, закрыв, как в тюрьме. Но зачем? Какой от этого смысл? Загадка и тайна.

– Захлопнись уже, – устало говорю я, чем повергаю блондинку в ступор. – Я тут ненадолго. Потерпи уж.

Я ловко уворачиваюсь, когда девушка бросается на меня. Ее зажатая в кулак рука попадает мне по плечу, а не в лицо, но удар слабый, так что я не чувствую ничего, кроме дискомфорта. Но блондинку уже не остановить, когда она накидывается на меня, пытаясь схватить за волосы, и наносит хаотичные удары, попадающие и по рукам, и по груди. Я отталкиваю ее одни точным ударом по лицу, блондинка падает на пол, ее юбка задирается. Я смотрю на эту сумасшедшую девушку и улыбаюсь.

– Сука! Я тебя уничтожу, тварь! – орет блондинка, пытаясь встать с пола. Но ее высокие каблуки подламываются, и она опять падает, теперь на задницу. Разносится трескающийся звук рвущейся ткани. – Нет! Нет, нет, нет!

Я понимаю, что у девушки порвалась слишком узкая юбка. И тогда мой хохот уже никто не может остановить. Я ухожу быстрее, чем надо, оставляя блондинку один на один с ее проблемой. Теперь ей придется идти до комнаты с разорванной юбкой, демонстрируя всем свои выдающиеся достоинства, затянутые белым кружевным бельем.

В коридоре я натыкаюсь на куратора, Виктора Александровича. Он останавливает меня взмахом руки, привлекая внимание. Я замираю на месте, думая, слышал он или видел, что я только что подралась с блондинкой и оставила ту в аудитории. Мимо нас проходят другие студенты, отводя в сторону взгляды.

– Кристина, – голос Виктора Александровича звучит угрожающе. – До меня дошли слухи, что вчера вечером вы покидали комнату. Это так?

– Нет, – вру я, уверенно глядя на мужчину и не отводя взгляда.

– Вас видели.

– Не знаю, кто и кого видел, но свою комнату вчера вечером я не покидала.

– Ступайте. До ужина вы должны находиться в комнате. И учить задание, которое дал преподаватель.

Это меня так сейчас «прощупали»? Взяли на слабо? Я обогнула Виктора Александровича и отправилась к корпусу, где находилось общежитие. Внутри все клокотало от злости и страха – странная смесь, но она засела во мне с того момента, как прибыла в это место.

Я вышла из учебного корпуса и пошла по направлению к общежитию. На улице были другие студенты, которые, как и я, торопились в свои комнаты.

Я видела Влада Шейкера, который в компании своих друзей стоял у одного из электрических фонарей. Он поднял голову как раз тогда, когда я проходила мимо них. В его взгляде загорелся хищный блеск, губы растянулись в самодовольной ухмылке.

Я ожидала, что сейчас на меня посмотрят и его друзья, которым, возможно, он натрепал что попало про нас. Но его друзья на меня не обратили никакого внимания. Я дошла до общежития, поднялась и закрылась в своей комнате.

Только тогда перевела дух, будто до этого совершенно не дышала. Чем дольше я нахожусь в этом месте, тем хуже для психического и душевного здоровья.

Хлесткий удар плетью

Время в замкнутом пространстве тянулось бесконечно. Какое там задание по высшей математике, когда меня тошнило только от одной мысли, что придется заниматься этой ерундой! Меня больше волновало, какое наказание меня ждет за то, что вчера вечером я выходила из комнаты и встречалась с Владом. Как-то сразу вспомнилась девушка, которую утром выволакивали из комнаты за то, что она ночью бегала к забору. Интересно, чем она рисковала? Что ей передали? Ради чего она пожертвовала собственной свободой? И что в итоге с ней случилось?

Я встряхнула головой, отгоняя поток вопросов. В конце концов, мне надо переживать за себя, а не за какую-то неизвестную мне девушку. Сейчас в опасности была моя собственная задница. Мне просто необходимо достать телефон, позвонить своим друзьям и рассказать, что тут происходит. И только друзья смогут мне помочь.

В дверь постучали. Я резко подскочила с постели и стала смотреть на деревянную поверхность, пытаясь определить, кто пришел. Куратор? Пришел, чтобы вытащить меня за ноги и наказать?! Или… Что может быть хуже?

– Эй, Кристина, это я, Алина.

Я сразу вспомнила девушку из парка. Та, что носила целомудренные наряды, но таковой никогда не была. Я открыла дверь, впуская в комнату улыбающуюся девушку. Сегодня она была в брюках и блузке, настолько простых и неприметных, что я опять удивилась.

– Слышала, что тебя тут, вроде как, наказали, – Алина упала на постель, закинув ноги. – Не переживай, слышала, что Виктор Александрович уже забил на тебя, потому что занят другим делом. Видела, как сегодня девицу утром из комнаты вытаскивали?

– Видела. – Я вся обратилась в слух.

– Так вот, говорят, все на ушах. Якобы, ей ничего не передавали, а передавала как раз она. Вроде как у нее был телефон, на котором дохренища всего заснято и записано. Типа зверства, которые тут происходят. Нашу вышку ждет капитальная проверка. Или, скорей всего, как всегда, все замнут на высшем уровне. Сама понимаешь, родители запирают тут своих возрастных детишек, чтобы, по мнению их самих, помочь им. Короче, все замерли в ожидании.

Алина говорила со скоростью света, так что я мало что разобрала. Но понимала, что мы тут все в заднице, в любом случае, будет проверка или нет. Очевидно, что деятельность этого учебного заведения прикроют, а мы так и будем на условиях бесправных баранов.

– И что нам делать? – спросила я, конкретно не обращаясь к девушке.

– Жить, как жили дальше. Выбора у нас нет, Кристина. – Алина тяжело вздохнула. – Я, собственно, зачем пришла. Твое приглашение в наш клуб, – девушка протянула мне плотный лист картона с золотой окантовкой, на котором был записан текст приглашения от руки.

– Так официально? – я усмехнулась, вертя в руках картонку.

– Люблю все такое знаешь ли, – Алина улыбнулась. – Первое заседание клуба в этом семестре состоится завтра. Приходи, будет интересно.

Девушка соскакивает с постели и направляется к двери. Она исчезает так же внезапно, как и появилась. А я сажусь за домашнее задание, решая, что сегодня не буду светиться. Мне нужен четкий план действий, а не хаотичные движения. Иначе мне с этого места просто не выбраться.

***

Девушка тряслась от холода и страха. Ее босые ноги стояли на холодном, мокром полу, скованные стяжками, как и ее руки впереди. Она допустила огромную ошибку, попытавшись освободиться, только порезала стяжками свои запястья. Теперь пластмассовые жгуты натирали и без того растертую в кровь кожу.

Под потолком висела единственная электрическая лампочка, которая давала тусклый свет. От этого было еще страшнее в этом месте.

– Пожалуйста, отпустите, – взмолилась девушка, глядя перед собой на сгусток тени. Туда свет лампочки не доставал, но она знала, ее палач – там. – Пожалуйста…

Она все еще в пижаме, поэтому чувствует себя незащищенной. Ей хочется провалиться сквозь пол, лишь бы только не быть тут.

– Ты сильно расстроила нас, Елена, – голос говорившего был громким, уверенным, опасным. – Ты не приняла нашу помощь. Ты заслуживаешь наказания.

Девушка зашлась в плаче. Ее глаза застилала пелена слез, когда тень впереди стала двигаться, образуясь в высокого мужчину. Его возраст было тяжело определить из-за черной маски, которая открывала только глаза и рот. В руках он держал плеть. Мужчина обогнул девушку и оказался за ее спиной. Он потянулся к тонкой ткани ее пижамы и с силой потянул вбок, разрывая ткань и оголяя спину. Елена зарыдала еще сильнее, оглушив мужчину своим плачем.

Первый хлесткий удар плетью заставил девушку замолчать. В организме выплеснулся адреналин, она не сразу ощутила боль, но когда почувствовала, то не сдержалась от крика. Второй удар был сильнее первого, вспорол кожу на гладкой, белоснежной спине. Елена взвыла от боли и стала заваливаться вперед. Она упала на мокрый холодный пол, упираясь в него щекой. Перед глазами стояла пелена боли, Лена чувствовала, что теряет сознание.

– Слабенькая, – донесся до девушки женский голос. – Спрячьте ее в медицинском корпусе, держите на снотворном.

Лена потеряла сознание, понимая, что никогда не выберется из этого места.

***

Кристина

На следующий день нас всех ждала общая «линейка». Прямо как в школе, когда все учащиеся вынуждены слушать нудные выступления директора. Пока мы ждали «самого главного или главную», я рассматривала немногочисленных студентов этого учебного заведения. Все мы были не старше двадцати, ну может двадцати одного, года; дерзкие взгляды, вальяжные позы. У каждого на лице было написано: «Мои родители купят вас с потрохами».

Однако, это было видно даже невооруженным взглядом, существовала в этом месте группа студентов, которые с огромным удовольствием (без всяких сомнений) стучали на других. Они отличались гордо поднятыми головами, а так же тем, что стояли отдельно от всех. У меня возникло желание отделиться от толпы, подойти к стукачам и плюнуть каждому в рожу.

– Воспитанники, внимание! – по всему периметру внутреннего двора учебного заведения разнесся голос, передававшийся в микрофон и разносившийся при помощи огромных динамиков.

Мы все, как по команде, перевели взгляды туда, где на ступенях, ведущих из столовой, стоял преподавательский и административный состав. Голос, который призвал нас к вниманию, принадлежал высокой, худой и очень грозной женщине лет пятидесяти. Ее идеальная осанка говорила о высоком статусе, а одежда – о прилежании.

– Для тех, кто еще не в курсе, – хищный взгляд женщины осмотрел толпу. – Меня зовут Ангелина Викторовна, я ваш директор. Вы все – обучающиеся этого заведения, которое призвано сделать из вас послушных и воспитанных людей этого общества. Я, будьте уверены, особенно слежу за каждым из вас.

– Определенно, как ведьма, – прошептал кто-то за моей спиной. Я усмехнулась.

– До меня дошли слухи, что многие решили разрушить устоявшийся порядок в этом месте, растоптать свод правил и законов нашего учебного заведения. – Ангелина Викторовна внимательно осмотрела толпу студентов, мне даже показалось, что ее взгляд задержался на мне. Но я отмела эту мысль: там такой взгляд, что кажется, будто на каждом она задерживает свои строгие глаза. – Я не позволю этого сделать. С сегодняшнего дня я особенно ужесточаю правила, наказание будет за любую провинность. Отныне вы будете подчиняться новому своду правил, экземпляр которого вам выдадут сегодня на занятиях. Каждому. Помимо прочего, вы сегодня получите новую, единую для всех форму. Прилежание начинается с единого требования к каждому. Новая форма сотрет границы, вы будете одинаковыми.

– Хотите убить нашу индивидуальность?! – прокричала какая-то девушка из толпы.

Все мигом заозирались, пытаясь найти возмутительницу покоя. Однако искали ее не только мы. От преподавательского состава уже отделилась одна преподавательница, молнией метнулась к толпе и схватила какую-то девушку за волосы. Несчастная вскрикнула, когда ее грубо поволокли в сторону учебного корпуса. Внутри меня все клокотало от злости. Вот так, никого не страшась, на наших глазах применяют физическое насилие к человеку.

– Не забывайте о том, что на территории и в корпусах имеются камеры видеонаблюдения, – продолжала Ангелина Викторовна, словно ничего и не произошло. – На этом все. Будьте благоразумны.

Мы стали расходиться под хищным взглядом директрисы. Кажется, что мы попали не в учебное заведение, а в тюрьму строгого режима.

Лучше бы тюрьма

Влад Шейкер

Парень вальяжно развалился на кровати в своей комнате. Форма, которую им выдали, валялась на полу, где ей, собственно, и было место. «Ну что, родители, добились своего. Лучше бы тюрьма, чем эта богадельня», – думал Влад, когда в дверь постучали, а затем на пороге появилась его самая большая головная боль.

– Приветики, – в комнату вошла Лера – вроде как его бывшая, до которой так и не дошло, что Влад ее отшил. Лера была эффектной блондинкой с выдающимися формами и острым языком. – Нет, ну ты представляешь, форма! Я в шоке!

– Наверно, так решили, когда ты с разорванной юбкой светила своим задом на весь институт, – Влад усмехнулся, вспоминая, как Лера попыталась нагнуть новенькую и отметелить ее по первое число, а в итоге новенькая нагнула саму блондинку.

– Вот тебе надо было сейчас это вспомнить?! – Девушка демонстративно надула губки. – Скоро я ей устрою веселую жизнь, пусть ждет и боится.

Владу хотелось осадить Леру, однако сказать он ничего не успел. Девушка в несколько шагов приблизилась к нему и забралась на кровать. Одну ногу она перекинула через его тело, оседлав живот, наклонилась и впилась в губы Влада страстным и горячим поцелуем. Ее помада оставалась на его губах, во рту появился приятный мятный привкус.

Мысленно Влад хотел скинуть Леру с себя и установить границы, но мысли расходились с рефлексами тела. Руки парня схватили девушку за талию и крепко сжали; его губы терзали губы блондинки, язык властно исследовал рот.

Лера любила короткие юбки, которая сейчас задралась на самый ее живот, оголив задницу в кружевных трусах. Груди девушки упирались в грудь Владу, ему казалось, что соски впиваются в его кожу сквозь футболку и блузку девушки. Лера гулко застонала, когда руки Влада начали гладить и сжимать ее ягодицы. Парень чувствует, как возбужденно поднимается его плоть в штанах.

Влад отрывает от себя Леру и грубо скидывает ее на кровать. Сам парень встает и начинает избавляться от одежды. Сначала футболка, а потом все, что ниже пояса. Лера закусывает губу, глядя на член Влада, ухмыляется, широко разводя ноги и убирая в сторону полоску трусиков, обнажает промежность – идеально выбритую и истекающую влагой.

Парень располагается между разведенных ног блондинки и одним резким толчком входит в нее, срывая с губ вскрик. Влад не испытывает любви к этой девушке, только животную страсть. Он вдалбливается с силой, держит Леру за талию, чтобы ее голова не ударялась в стену на каждом толчке.

Девушка мнет свои груди, стонет, пытается избавиться от блузки. Парень отпускает талию Леры и тянется к ее одежде, он буквально разрывает блузку, оголяя ее груди с твердыми сосками за тонкой тканью бюстгальтера. Он рвет и этот элемент одежды.

– Ах, Влад! – стонет девушка, когда его руки накрывают полушария груди и с силой сминает их.

Парень прерывается лишь на секунду, чтобы перевернуть Леру на живот и поставить ее раком. Головка члена упирается в задний проход, узкий, но такой манящий. Влад знает, как Лера любит, когда ее грубо трахают в анал. И он был не первым, кто трахал ее в задний проход.