Станционный смотритель. Бес в ребро Шаргородский Григорий

Да уж, кикимора – это не скальный сфинкс, и ее не так легко напугать. Отскочив на пару метров, тварь спрятала голову в шерсть, а затем резко крутнулась, как юла, и я едва успел напитать энергией соответствующий отдел наствольного артефакта. Две словно слепленные из фекалий сосульки с неприятным гудением срикошетили от энергетического щита.

Все бы ничего, но я-то знал, что эти действительно состоящие из выделений кикиморы штуковины способны пробить толстую доску!..

Дела становились хуже с каждой секундой, потому что испуганная кикимора почти достигла пика бесноватости и скоро кинется в рукопашную.

Тут либо стрелять, либо…

Еще в момент лихого спуска с дерева у меня мелькнула мысль провести один эксперимент: конечно, предварительно хорошо подготовившись. Но, похоже, придется прямо сейчас и без подготовки.

Сделав резкий «вдох», я еще раз изобразил из себя тиранозавра, а когда кикимора вновь отскочила, сиганул с ветки классическим «солдатиком».

Окружающий мир рванул вверх, походя стегая меня не только листьями, но и довольно крепкими ветками. Одна ударила по ногам, крутанув меня как пропеллер, и я только чудом успел активировать «паука».

Люблю этот артефакт все больше и больше!

Свистопляска тут же прекратилась, и падение плавно замедлилось. На всякий случай я отрубил артефакт, провалившись еще на десяток метров, и только после этого позволил «пауку» подвесить себя под веткой в нижней части Кроны.

Вроде получилось.

Откуда-то сверху доносился визгливый стрекот, в котором кроме бешеной ярости имелась доля растерянности и недоумения. Кикимора явно не поняла, куда это я подевался. Нужно быстрее спускаться, пока она не решила простейшую задачку, пойдя по стопам старины Ньютона.

Дав силовой нити подтянуть меня вверх, я не стал забираться на ветку, а оттолкнулся от нее в направлении основного ствола.

Идея так себе.

«Паук» не подвел, но инерция не простила мне слишком уж снисходительного отношения к ней. Снова сработал закон маятника, и я врезался в ствол боком, продавливая сквозь зубы нехорошие слова.

Да уж, до Спайдермена мне так же далеко, как бегемоту до лебедя.

Дальше спускался осторожнее, без лихачества и желания ускорить процесс, благо кикимора потерялась где-то в зеленых высях.

На лиственный пласт между монументальными корнями баобаба я практически рухнул, вымотавшись и физически и психологически.

Хотел пожаловаться на свою нелегкую долю Чуче, присутствие которого ощутил еще пару минут назад, но сказал совсем не то, что собирался:

– Ну вот что ты за скотина такая?! Почему когда появляется повод тебя похвалить, ты норовишь сделать какую-то пакость?

Присев на выступающий из лиственного слоя корень, я устало посмотрел на тахруна, который как раз дожевывал красивую бабочку с сиреневыми крылышками.

– Семь сотен червонцев! Мать твоя крыса, семь сотен!

Зверь, кажется, не понимал, что именно ему инкриминируют, а объяснять ему, что он только что сжевал годовой запас сыра, у меня не было ни сил, ни желания.

В общем, на станцию мы возвращались в смешанных чувствах, причем оба.

Дежуривший на посту управления дед Анджей увидел наше прибытие через камеру, поэтому ждать открытия ворот не пришлось. На стоянке вокруг купола станции ничего не изменилось. Закрытая сеткой со всех сторон беседка с мини-бассейном и детской площадкой сейчас пустовала. Дед Златки отбыл в удел барона Майера, а я отправился бабочек ловить, и прикрывать выход девочки на свежий воздух было некому.

Я, конечно, мог дождаться возвращение Гены, но не хотелось отбиваться от его сопровождения. Вроде бы уже договорились, что мне одному будет проще, особенно в Кроне, где мой друг чувствовал себя неуверенно, но все равно этот спор возникает перед каждым выходом.

Ладно, когда вернется, сходим на кабана, и, может, ему полегчает.

Шугнув Чучу в мастерскую, где он обитал по правилам нашего общежития, я устало побрел к входу в купол почтовой станции.

Двенадцать знакомых до боли ступенек привели меня в обширную, пока еще пустующую столовую. Из открытого окна раздачи доносились звон посуды и корейская речь – семейная пара Чо как всегда занята делом. Вот ведь неугомонные старики! Впрочем, их неугомонность мне на пользу.

Перейдя из столовой в коридор через массивную дверь, я дошел до еще одной бронированной преграды и, дождавшись ее открытия, наконец-то оказался на рабочем месте станционного смотрителя и оператора магопреобразователя.

Так как «капитан» вновь оказался на «мостике», а внешние люки плотно задраены, дед Анджей не стал закрывать дверь в коридор и вернулся к прерванной партии в карты с батоно Леваном, которую они организовали прямо на рабочем месте.

Лично я со старым польским прохиндеем, по совместительству являющимся механиком станции, играть в карты не сяду ни за какие коврижки. Батоно Леван это тоже понимает, но сейчас другая ситуация – на его стороне работает Златка. Понятия не имею, откуда у пятилетней девочки такой талант к карточным играм, но все уловки Пана она раскусывает как семечки. Правда, мы с Геной запретили девочке брать карты в руки – только спасать деда Левана от козней деда Анджея.

Не став прерывать их увлеченное противостояние, я направился в свои апартаменты, чтобы побыстрее смыть с себя грязь, пот и нервные мурашки.

После душа стало значительно легче, задышалось свободнее и ушло напряжение из мышц и нервов. Казалось бы, я чувствовал себя в лесу легко и радостно, но, только возвращаясь в скорлупу станции, понимал, что постоянно был на взводе. Возможно, иначе и нельзя. Возможно, именно так чувствует себя любой другой житель леса, и не так уж важно, сколько интеллекта запрятано у него в черепушке. Теперь же, когда можно полностью расслабиться, приходила настоящая легкость, которая тоже в радость. Так что я с удовольствием поиграл со стариками в карты, рассказал Златке парочку почти правдивых историй, ну и конечно же проинспектировал кухню.

А когда местное светило по прозванию Ярило зашло за горизонт, навалилась рутинная суета моей основной работы. Западный караван, состоящий из десяти здоровенных фур, похожих на увеличенные раз эдак в пять бронетранспортеры, встал на зарядку. Наполненный гелием шар-сборщик взвился в небо, и я в который раз стал главной деталью устройства, перерабатывающего магический эфир в простое электричество. В это время уставшие в дороге дальнобойщики со смехом и задорным гамом принялись ужинать.

Давно уже прошли времена, когда нужно было внимательно приглядывать за этой вольницей, в постоянном ожидании подвоха. Теперь, с моей славой слишком уж нервного мага-ментата, народ бузить даже не пытался. Так что выходить к ним не пришлось и, закончив зарядку, уже ближе к трем часам ночи я из операторской перебрался в свои покои, где и уснул сном праведника.

Глава 2

– Ох, как же хорошо! – выдохнул я, потягиваясь в постели.

Даже вспомнить страшно, что не так уж давно организм, начавший стареть, не позволял нормально радоваться утренним побудкам, но жизнь в насыщенном магией мире даже без тонизирующего амулета словно вдохнула в меня молодость.

Глянув на часы, я осознал, что уже почти девять утра. Дед Анджей давно выпустил караваны на маршрут, заодно отправив передачку богатенькому энтомологу, так что мне осталось только проверить, что там прилетело на почту, и провести короткий осмотр своего хозяйства.

Кстати, тот недоброй памяти фрукт, из-за которого я чуть не сцепился с кикиморой, оказался совершенно бесполезным. Даже наш повар-затейник дядюшка Чхан не нашел куда его приткнуть и определил в мусорное ведро.

За ночь ничего неприятного не произошло – единороги не ломали сетку внешнего периметра, батоно Леван никого не подстрелил, а Чуча не нагадил мне в ботинки.

На всякий случай я все же проверил обувь и окончательно успокоился.

Ну вот как это можно объяснить? Три усиленных двери охраняли мой покой, но этот скот как-то умудряется выразить в ботинки свое недовольство моим поведением. И это при том, что до всего персонала не единожды был доведен строжайший запрет на появление крысы в пределах купола станции.

Дожил: даже тот факт, что мне не нагадили в обувь, стал поводом для радости!

Быстро проведя утренний моцион, я покинул купол станции и забрался на крышу ангара мастерской, где находился пустующий сейчас пост наблюдения. Хотя такое скудное название не передавало всего колорита данного места. Под широким зонтом разместилось пляжное кресло. Импровизированным столиком для коктейлей служил стоявший рядом длинный ящик, сваренный из толстых листов металла и закрытый на увесистый замок. Там хранилась главная драгоценность нашего фанатика охоты. Почему здесь, а не в оружейке? Да потому, что никому не хотелось постоянно таскать с собой тяжеленное противотанковое ружье Симонова.

На вопрос, какого демона здесь делает противотанковое ружье, подобрать ответ будет сложно. Мне хоть и не нравилась идея батоно Левана подстрелить местного единорога, но пришлось согласиться, что оружие лишним не бывает.

Вот и думай теперь, чем закончится это противостояние старого охотника и могучего монстра под две тонны весом. Судьба капитана Ахава наводит на мрачноватые мысли.

Усевшись в далеком подобии позы лотоса на подстилку, с которой батоно Леван любит пострелять в слишком любопытную живность, я постарался расслабиться.

В прошлой жизни мне и в голову не приходили мысли о йоге, так что в основном это была показуха для самого себя. Да и со стороны это наверняка выглядит комично – сидит такой невысокий, слегка рыхлый мужичок, скрестив ноги и возложив собранные пучком кисти рук на колени. Причем босиком, одетый в камуфляжные бриджи и стильную жилетку прямо поверх майки. А на голове красуется почти ковбойская шляпа.

Даже не знаю, с чем сравнить столь неповторимый стиль, но не это главное. Намного важнее то, что происходит внутри.

В легкое медитативное состояние удалось войти без особых проблем. Впрочем, у всех магов, даже таких ленивых, как я, это получается играючи.

Теперь налаживаем контакт с артефактом, спрятанным в шляпе. Народ уже знает, как выглядит мой главный магический инструмент, но это не повод в открытую таскать на людях женскую диадему со стразиками, изображая из себя престарелую и спившуюся королеву красоты.

Не могу дождаться момента, когда увижусь с нормальным артефактором и хоть как-то исправлю это безобразие.

Контакт с магическим конструктом прошел штатно. Точнее, с конструктами, потому что на самом деле артефакт являлся целым конгломератом магических плетений, зафиксированных частично в металлических, частично в кристаллических носителях.

Теперь, с высоты прожитых… месяцев, я смотрю на себя прежнего с легким пренебрежением.

Это же надо быть таким легковерным!

Когда мне проводили ускоренный ликбез по работе с артефактами, то едва ли не хором утверждали, что управление ими чисто интуитивное. Есть подозрение, что врали мне, ну или недоговаривали, просто считая это несущественным. Так что пришлось разбираться самому. И ведь даже гайдов никакая скотина не удосужилась написать!

На поверку артефакты можно было сравнить со смартфонами. Вот покупаешь ты нечто подобное, чтобы позвонить, сделать фотки и початиться. Вроде все хорошо, но затем из чистого любопытства забираешься в настройки и понимаешь, что возможности аппарата куда шире. Обидно не то, что ты мог никогда и не узнать о дополнительных функциях, за которые заплатил своими кровными, а то, что новые возможности вполне могут оказаться очень полезными. Ведь никто из консультантов в магазинах не закатывает двухчасовую лекцию о том, на что способна твоя обновка. Все считают, что позвонить, пофоткать и початиться – вполне достаточно.

Вот и я наступал на эти грабли. Если бы в свое время, чисто интуитивно – как и обещали эти сволочи – не догадался о дополнительных возможностях, то мог бы угробить и себя и своих друзей. К примеру, защиту от ментального давления странного даже для Беловодья болотного бегуна я создавал, напрягая мозг до самого копчика, а надо было всего лишь напитать толикой энергии конструкт в одном из камушков диадемы. Сейчас я запугал бы эту тварь до чертиков, ввел в ступор и запинал ногами, даже без применения карабина. А вот тогда пришлось изрядно побегать, попотеть и сжечь ведро нервных клеток. Да что уж там, если бы не Чуча, мои кости до сих пор слюнявили бы древесные жабы и другая местная живность.

Ладно, прошлого не вернешь и нужно думать о будущем, тем более что всех возможностей диадемы я так и не осознал. А делал ее настоящий мастер, так что нечего пенять на судьбу – мне вообще сказочно повезло заполучить эту штуку.

Конечно, это не уберплюшка, и стать властелином народов я не смогу, но вот пугнуть кого-нибудь при случае, либо заморочить голову – это вполне возможно.

Теперь перейдем к утренней гимнастике. И это совсем не значит, что я собираюсь вставать с удобной подстилки.

Несколько раз вздохнув, так сказать, физически, я сделал «вдох» своим магическим источником. Тянул энергию из окружающего пространства до тех пор, пока не почувствовал, как по коже забегали мурашки от статических разрядов. Свой естественный уровень удалось превысить как минимум в три раза. И это всего за три минуты! Растем, однако.

Теперь, бобер, выдыхай!

Долго держать в себе столько эфира, как и стравливать энергию прямо в окружающее пространство – вредно для здоровья, поэтому пускаем ее в артефакт, активировав контур ментального ретранслятора.

Настроение у меня прекрасное, так что поделимся им с окружающим миром.

Для этого даже не пришлось напрягать воображение и распространять то, чего не чувствуешь на самом деле.

Визуально это никак не отображается, но от меня по округе словно прошла волна радости. Уши даже уловили, как весело засвистела какая-то птичка. Волной отката ко мне прилетели отголоски животного восторга, что на секунду подарило мне единение с этим миром.

Да уж, меняюсь я не по-детски. Внезапные скачки эмоций и совсем другие паттерны принятия решений толкают меня на несвойственные ранее поступки. Может, старую погремуху Домовой пора менять на что-то типа Лешего или Егеря? Не-а, не буду. Мне все еще нравится подолгу валяться в кровати и просиживать мягкое кресло, уставившись в монитор. Единения с природой, подобного вчерашнему, хватит еще как минимум на неделю.

Еще несколько «вдохов», постепенно увеличивающих емкость моего естественного запаса энергии, и зарядку можно считать законченной.

Встав с подстилки, я для проформы сделал пару наклонов и приседаний в классическом советско-спортивном стиле.

– Раз-два! Закончили упражнение!

Прогон большого количества энергии через ауру напитал и тело, так что я спускался в брюхо станции эдаким живчиком.

После моего возвращения обстановка на станции немного изменилась. Дед Анджей гремел железками в оружейке, напевая под нос какую-то польскую песенку. Тетушка Пин на кухне заливисто смеялась шуткам своего супруга, а батоно Леван решил изобразить боевого дестриэ, позволив Златке забраться себе на шею и катая ее по столовой.

Возможно, это не совсем этично – так вмешиваться в эмоциональное состояние других людей, но они были предупреждены и, как мне кажется, ждали ежедневную накачку позитивом. Ведь для чего-то же все дружно на это время снимали амулеты защиты от ментальной атаки!

– Что у нас на завтрак? – спросил я, входя на кухню.

– Глазунья с жабьей колбаской и чай с бисквитным пирожным, – торжественно объявил кореец, давно изучивший мои гастрономические предпочтения.

Тогда почему мне в голову пришел образ сыра?

Быстро осмотревшись, я увидел в углу кухни спрятавшегося Чучу.

– Кто пустил эту облезлую крысу в купол? Кому начислить штрафные баллы?

Услышав этот вопрос, всадник дестриэ натянул волосы-поводья и направил своего ретивого коня в коридор, чтобы побыстрее спрятаться в своей комнате.

– Детский сад, совмещенный с дурдомом… – проворчал я и опять увидел образ большой головки сыра. – Уймись, Чуча!

Корейская чета продолжила что-то нарезать, пряча улыбки.

– Тетушка Пин, дайте ему граммов сто сыра. Будем справедливы – он заработал, хотя и сожрал бабочку стоимостью семьсот червонцев.

– Семьсот? – замерла кореянка.

Она посмотрела на сыр в своей руке, затем на враз поскучневшего Чучу.

Не факт, что зверек понял наш разговор, но перемену в настроении женщины наверняка почуял.

– Но при этом помог заработать две тысячи.

– Семьсот червонцев… – как заведенная повторила тетушка Пин, продолжая сверлить взглядом Чучу.

В этой семейной паре острыми приступами меркантильности страдала в основном жена. Так что дядюшке Чхану пришлось отбирать у супруги сыр и отдавать тахруну.

Все, эмоциональная накачка спала, и привычная станционная жизнь вернулась к естественному состоянию.

Завтракать в шляпе было некультурно, так что еще раз проверив эмоциональный фон окружающих и состояние менгиров, я положил головной убор на стол. Откровенного негатива нет ни у кого, и только дед Анджей странно притих, но лезть в душу поляка с расспросами я не собирался. Мы уже давно договорились, что если появляются какие-то претензии к соратникам, то они тотчас выкладываются на сукно. А личная меланхолия касается только ее носителя.

Завершив завтрак, я привычно влился в рутинное течение жизни нашей маленькой общины. По случаю отсутствия Гены занятий с оружием не предвиделось, так что я запустил новый фильм из последнего поступления с Земли и постарался расслабиться.

Увы, заряда благодушия и веселого настроение хватило ненадолго – только до вечера. И причиной тому стало возвращение моего лучшего друга Баламута. Дело в том, что ближайший соратник вернулся из своего очередного путешествия в баронство – как мы привыкли называть удел боярина Майера, предпочитавшего называться бароном. Кстати, ни барона, ни его удела я до сих пор так и не видел, а вот Гену там знают как лихого гуляку и даже сводника.

Из песни слов не выкинешь, как и не отменишь того факта, что мы оба взрослые мужики и имеем определенные потребности. Свои проблемы Гена решал без посредников, а вот мне никак не удавалось покинуть станцию, дабы посетить прекрасных дам веселого баронства. Так что Баламут подбирал для меня кандидаток, причем, если верить его словам, ажиотаж в баронстве по этому случаю был дикий. Дело в том, что интим с магом дарит недару – человеку, не имеющему магического дара – массу очень ярких ощущений. Увы, сам маг подобной радости лишен напрочь. В том смысле, что для него секс остается простым сексом.

Кто бы еще год назад сказал, что меня огорчит факт образования очереди в мою постель, плюнул бы шутнику в левый глаз, но поди же ты…

Странное ощущение, когда девушка во время секса испытывает нечто феерическое, а тебе остается лишь смотреть на это практически со стороны – участие вроде принимаешь, но вопли партнерши портят весь кайф. Впрочем, это не значит, что я откажусь от общества очередной красавицы – критерии отбора у Гены очень строгие, хотя сам он довольно непритязателен.

За две недели я успел накопить в себе много чего лишнего… в смысле нервное напряжение, так что заводился по мере приближения вечера. Поэтому неудивительно, что, как только западный караван встал у зарядных тумб, я не приступил к запуску процесса зарядки, а начал мучить камеру, пытаясь поймать момент выгрузки. И поймал, но ничего не понял. Из второй фуры по откидной лестнице спустился сначала Гена, затем он поймал два каких-то баула и начал принимать пассажирок. Первую он аккуратно снял с лесенки и очень нежно подержал на руках. Со второй обошелся более прозаично, просто проконтролировал, чтобы она не сверзилась с лесенки.

Но меня взволновала как раз не странная галантность друга, а личности прибывших дам.

Как бы это сказать помягче… обычно девочки фрау Катарины выглядят более импозантно – кокетливые шляпки, корсеты, из которых выпирает все, что только можно, и юбки, спереди собранные в складки так усердно, что порой белье видно. А здесь мы имеет двух дам в скромной одежке. Не в том смысле, что бедно одетых, просто дорожные платья закрывали все мало-мальски соблазнительные места.

В общем, у нас налицо недоразумение, грозящее перейти в скандал.

Сумев как-то взять себя в руки, я начал процедуру зарядки аккумуляторов фур и позволил заправщикам отправиться на ужин. Привычные манипуляции немного успокоили меня, так что появление Баламута с подружками было встречено скорее с любопытством, чем с раздражением.

Да уж, это точно не бабочки фрау Катарины. Обеим лет по двадцать пять. Не сказать что дурнушки, но по-немецки ладненькие и серенькие. У той, что держала Гену под руку, настроение решительное и слегка дерзкое, а ее напарница явно чувствовала себя не в своей тарелке и отчаянно краснела.

– Дорогие дамы! – с места в карьер развел политесы Баламут. – Позвольте представить вам моего шефа и старинного друга. Он у нас маг, станционный смотритель, да и просто во всех смыслах видный мужчина. Никита, познакомься. Это Грета и ее подруга Клара.

То, как именно расставил акценты мой друг, подразумевало, что на место в моей постели претендует только Клара, а Грета смотрела на меня совершенно без вожделения.

От такого заворота я на мгновение впал в ступор, даже пропустил сбой в работе магопреобразователя, но быстро исправил ситуацию, благо в такие моменты шляпа с обручем всегда на мне.

Так, теперь перейдем к гостям.

– Милые дамы, не могли бы вы недолго подождать в коридоре? Нам с Геннадием нужно пошептаться.

Похоже, дело хуже, чем я предполагал. Клара, сменив цвет лица с красного на бледный, чуть отступила, а вот подружка Баламута вцепилась в его локоть. Она явно уже нашла место, где у него находится «пульт управления», и вознамерилась сразу расставить приоритеты. Даже не знаю, что там Гена успел насвистеть ей о порядках на станции, но он явно что-то напутал.

– Никита, – с укоризной сказал доморощенный Ромео, – веди себя прилично!

Прилично? Это он зря, и не только он.

Может, со стороны я сейчас выгляжу психом, но причины для агрессии у меня были. Не всегда хорошо знать, что в отношении тебя чувствуют другие люди. Гена явно пребывал в состоянии легкого любовного отупения, а вот в эмоциональной ауре Греты скользила холодная оценка. Она осматривалась вокруг с решительностью будущей хозяйки и, кажется, уже включила мою особу в какие-то свои далеко идущие планы.

Впрочем, последнее было домыслом, потому что столь глубоко копать мне не под силу. А вот раздражение и даже недовольство, вызванные моими, как ей казалось, чрезмерно резкими словами, читалось легко – это и добило меня окончательно.

Мне даже не пришлось напрягаться. Просто отпустил сдерживаемую злость – и она автоматически выплеснулась через ментальный амулет.

Сам я не видел, но те, кто попадал под мою коронную «ауру мрака» говорили, что в такие моменты вокруг будто темнеет, а мой голос становится рокочущим, низким и даже рычащим:

– Вышли обе!..

Не особо званые гостьи тут же испуганными мышками выскользнули в коридор. Даже массивную дверь за собой не забыли закрыть.

Конечно, нехорошо использовать свои умения против беззащитных женщин, но ситуация не располагала к благородству – ну вот не люблю бесцеремонности. На дух ее не переношу вкупе с наглостью. От кого бы они ни исходили. И если учитывать изменения в моей психике, сам удивляюсь столь мягкой реакции.

– Никита, ты что творишь?! – тут же взвился Гена, которого от моих закидонов защищал мною же выданный артефакт.

– Аналогичный вопрос, – не остался я в долгу. – И сразу же вдогонку спрошу: где обещанная жрица любви из благочестивого дома фрау Катарины?

– Я привез вариант не хуже. Дамочка сочная и совсем не против замутить с магом, – не моргнув глазом, ответил Баламут.

Вот такой он меня бесит больше всего. Простой как табурет – четыре ножки, сиденье, никаких затей и полная уверенность в своей правоте. Добрые намерения, которым выстлан путь известно куда, для него являются оправданием любой бестактности.

Япона икебана! Что-то меня заносит; возможно, он прав насчет воздержания, но сути дела это не меняет.

– Гена, ты не ответил на вопрос. На ее сочность мне плевать, так как томатную пасту варить я не собираюсь. Где та, за кем тебя посылали, в смысле красивая, развратная и профессиональная?

– Дались тебе эти проститутки… – уже не так уверенно, но все еще не признавая своей оплошности, проворчал мой старинный друг. – Грета подумала…

– Я даже не сомневаюсь, что в вашей сладкой парочке думает в основном она, а ты если и подключаешься к процессу, то совсем не той головой, что нужно.

– Слушай, – не выдержал Баламут, – хватит на меня рычать! – Не нравится – езжай сам и выбирай что душеньке угодно.

– Может, ты и прав… – сквозь зубы ответил я, но сумел взять себя в руки и сменил концовку своего заявления: – Вести себя с дамами столь грубо – не совсем хорошо. Так что давай устраивай гостей на ночлег в свободные комнаты для персонала. И прошу тебя, объясни им очень вдумчиво и убедительно, что в операторскую соваться не стоит, чтобы там ни нашептывали тараканы в их милых головках! Все, не заставляй дам ждать, это действительно невежливо.

Баламут явно хотел сказать еще что-то, но и сам понимал, что с каждой секундой промедления теряет вес в глазах своей новой возлюбленной. Так что он быстро покинул операторскую.

То, что мой друг влюбился, было понятно по его совершенно неадекватному поведению и хаосу в эмоциональном фоне. Не бывает в мире совершенства. А ведь это тот самый матерый волкодав, который держал свою ротную стаю ментовских штурмовиков в ежовых рукавицах. Бандюки всех мастей боялись его до икоты. В походах по диким местам он всегда вел себя как альфа-самец, уверенно ведя группу и успевая контролировать состояние самого слабого звена – одного ленивого пузана по имени Никита. А вот в быту Баламут во всем полагался на свою супругу. Его походы по инстанциям всегда заканчивались скандалами. Что же касается больниц, то от самого факта нахождения там мой друг страдал намного больше, чем от ран.

Есть у меня подозрение, что, попав в непривычную обстановку нового мира, он потерял почву под ногами и нашел себе пассию, чтобы было на кого опереться. Старый друг в качестве моральной опоры не подходил, особенно после того, как стал начальником и сюзереном. Подписанный Баламутом вассальный, а по сути холопский договор, как и тот факт, что магический дар достался мне, а не ему, сильно подкосил уверенность Гены в себе.

Увы, я не психолог и помочь в этом плане не в состоянии. Возможно, новый брак – это действительно подходящий выход. Главное, чтобы не стало хуже.

Через час, когда зарядка караванов вошла в свою стабильную фазу, а обслуживание дальнобойщиков, можно сказать, прекратилось, мы собрались на стандартные вечерние посиделки в столовой. На них конечно же присутствовали и обе гостьи. Бедная Клара совсем поникла, и мне стало ее искренне жаль; конечно, не до такой степени, чтобы утешать в постели. Дамочка не совсем в моем вкусе, да и сам я после недавней стычки чувствую себя не в своей тарелке. А вот Грета сидела горделиво и прямо, словно лом проглотила. Лишь доброжелательно кивала Гене, который увивался возле нее, пытаясь сгладить неловкость момента. На меня она смотрела с прищуром, явно чего-то ожидая.

Не удивлюсь, если извинений. Вот тут вы, фройляйн, пролетаете мимо. По моему глубоко личному убеждению, в гости нужно ходить с подарками, а не с чемоданами и списком требований.

Старики и Златка тоже были далеки от комфортного состояния души. Дед Анджей выбрал выжидающую позицию, а батоно Леван, как всегда, был галантен и вежлив. Что же касается четы Чо, то они смотрели на пришлых дамочек, как Ленин на буржуазию.

Златка не выражала ничего, кроме любопытства и своего вечного оптимизма. Я готов ради друга стерпеть многое, но, если наша неутомимая лампочка оптимизма от действий Греты потускнеет хоть на сотую долю люмена, мы с немкой точно не уживемся под одной крышей. Да, Златка не моя родная кровь, но не для того я отправился ради ее спасения в неизвестность, чтобы кто-то портил Кнопке жизнь…

Ладно, что-то меня опять заносит.

Как показали дальнейшие посиделки, Грета – девушка умненькая и быстро ориентируется в ситуации. С гонором, конечно, проблемы, но это лучше, чем откровенная глупость. Она вела себя вежливо и задорно, постепенно становясь душой компании. Троица дедов быстро оттаяла, а вот тетушка Пин и не думала терять ни грамма настороженности.

Ну, значит, за отношениями Греты и Златки можно не присматривать. Тут такой цербер имеется, что при необходимости обломает немке и рога и копыта. Да и Баламуту достанется, вздумай он влезть в дамские разборки.

Разговор по душам у нас с Геной состоялся далеко за полночь, когда я закончил с зарядкой караванов, а он уложил спать свою ненаглядную.

– Понимаешь, Никита, – с романтической грустью поведал мой старый друг под рюмку коньяка, бутылку которого мы достали из неприкосновенного запаса для сглаживания острых углов, – я даже с Зиной такого не чувствовал! Она всегда была закрыта и больше заботилась о том, что скажут люди, думала о достатке и чистоте в доме. А вот Грета – она живая, нежная…

– …и на полтора десятка лет моложе твоей бывшей супруги, – сломал я ритм его откровений, которые вот-вот грозили перерасти в романтическую балладу. – Гена, это что, пресловутый бес в ребро? Ей хотя бы тридцать исполнилось?

– Почти, – проворчал мой друг и тут же вскинулся: – Ты сам знаешь, что здесь года считают по-другому. Лично я себя больше чем на тот же тридцатник и не чувствую!

– Телом, Гена, телом, – сам толком не понимая, почему так завожусь, возразил я. – А в голове между выросшим в большом городе сорокапятилетним дядькой и «почти» тридцатилетней девушкой из мелкого шахтерского поселка – самая настоящая пропасть.

Как ни странно, Баламут не стал возражать, а просто по-доброму улыбнулся:

– Такая пропасть есть в любом браке. Люди ведь всегда разные. И это называется не «бес в ребро», а немного по-другому – «любовь зла».

Да уж, тут он прав на все сто – нужно всегда стараться быть честным, хотя бы с самим собой. Мной управлял примитивный эгоизм. Как бы дальше ни развивался роман Баламута, он в любом случае изменит и мою жизнь. А наша стариковско-холостяцкая коммуна меня полностью устраивала. Так что нужно либо окончательно превращаться в тирана и эгоцентриста, либо наступать на горло собственной песне.

– Ладно, давай посмотрим, во что это выльется… Надолго она к нам?

– Как пойдет, – пожал плечами Гена. – Так-то я был против этого дела, но ее не устраивают встречи раз в неделю.

– Хорошо. – Я хоть и загнал раздражение куда-то очень глубоко, но язвительность в голосе все же прорезалась. – Обживайтесь, притирайтесь, выясняйте все что нужно. У вас как раз будет два дня на это дело, пока я скатаюсь в гости к барону. Он уже давно звал.

– Так, стоп, – тут же напрягся Баламут, напрочь растеряв свое философско-романтическое настроение. – А как же станция?

– А что станция? – притворно удивился я. – У нас «окно» на два дня, а я вернусь как раз к следующему заезду. Сегодня ты себя показал как взрослый мужчина, способный принимать самостоятельные и, главное взвешенные решения, так что тебе и карты в руки.

– Издеваешься? – начал злиться мой друг.

– Нет, – совершенно серьезно ответил я. – Гена, у нас уже давно имеется неприятная проблема. Тебя – бывшего ментовскоего капитана и вожака стаи волкодавов – все это время угнетает тот факт, что теперь командую я. Мало того, как только нам удалось решить проблему Златки, ты вообще превратился в какую-то медузу…

– Ты передергиваешь, – проворчал Баламут.

– Не перебивай меня! – рыкнул я, но затем, выждав минуту, с грустной улыбкой добавил: – Вот сейчас ты должен был послать меня на фиг, но промолчал. Генка, я понимаю, что болезнь Златки сильно подкосила тебя, но уже все хорошо. Поэтому следующие два дня ты будешь рулить станцией и отвечать за безопасность всех ее обитателей, включая гостей. А я за это время постараюсь решить возникшие по твоей милости проблемы с чрезмерным воздержанием.

– Да что их решать! – возмутился Баламут, тыкая пальцем в сторону двери. – Вон там обиженно сопит твое решение. Что-то ты в последнее время стал слишком переборчивым…

– Не в переборчивости дело, мой влюбчивый друг, а в профессионализме. Бесплатная женщина всегда обходится дороже, чем платная. Тебе напомнить разборки с Олей-стюардессой или с Людой-танцовщицей, от которой ты две недели прятался в моей квартире? Или ты сам вспомнишь, что стало главной причиной вашего с Зиной бракосочетания? Твоя обожаемая Грета привезла свою подругу не для того, чтобы она попробовала – как это с магом, а в пусть и призрачной, но надежде пристроить ее к свободному мужику.

Смачно потянувшись, я ощутил необычайную легкость. Это поначалу мое желание съездить в баронство было продиктовано злостью на самодеятельность друга, но сейчас пришло понимание, что последние три месяца груз ответственности за нашу странную общину висел на мне тяжелым грузом. Теперь же стало так легко, что захотелось смеяться.

– Ладно, хватит рассусоливать. Завтра принимаешь вахту, а я отправляюсь в загул.

Было дикое желание посоветовать ему закупориться на станции и никого не выпускать из надежной скорлупы купола, но я сдержался. Старый волкодав в вопросах безопасности будет поопытнее меня, а с амулетами ментальной защиты им вообще ничего не угрожает.

По крайней мере, я на это очень надеюсь.

Глава 3

И все-таки Баламут сумел подсунуть мне свинью с утра пораньше. Конечно, на хрюшку Клара не похожа, но все равно приятного мало, особенно потому что в караване было только три свободных места, и все в одном пассажирском отсеке. Дело в том, что, взяв бразды управления станцией в свои руки, Гена действительно всерьез занялся безопасностью. Я был прав в том, что персонал защищен от ментальной агрессии, но только персонал. Недолго думая Баламут отправил Клару домой, а Грете достался амулет батоно Левана. Сам же старый грузин загрузился в караван, уходящий на восток. Он давно просился на побывку к большому выводку детей, внуков и правнуков.

Не скажу, что подобный расклад меня обрадовал, но, коль уж назвал Гену старшим, придется подчиниться.

Слишком ранний подъем не добавил мне хорошего настроения, и я едва не поделился этой раздосадованностью со всеми остальными. Хорошо хоть вовремя понял, что транслирую свое недовольство в окружающее пространство через ментальный артефакт, и тут же сдернул шляпу с головы. Суетившийся возле монструозной фуры экипаж вдруг повеселел и перестал ругаться по пустякам. Клара была испугана и без моего влияния, отчего на минуту даже проснулась моя совесть.

Чтобы забраться в здоровенный транспорт, похожий на сильно увеличенный БТР, нужно было преодолеть лестницу, мало отличавшуюся от пожарной. Для девушки это довольно проблематично. Пришлось помогать.

Короткий телесный контакт и легкий нрав немного расслабившийся Клары растопили лед между нами, так что, устроившись в пассажирской ячейке фуры, мы даже немного поболтали.

Носительница и славянской и германской крови оказалась обаятельной и веселой собеседницей. И все же шевельнувшиеся во мне похотливые позывы были задушены самым решительным усилием воли – изменение наших с девушкой отношений никак не отменяло того, что было сказано Гене о стоимости интима. Мне по-прежнему не нужны проблемы амурного плана, тем более со столь милой дамой.

За разговором и шутками день пробежал, можно сказать, незаметно. А когда наша поездка подходила к финалу, я решил показать девушке вид из кабины фуры. Мою просьбу экипаж воспринял благосклонно. Ребята искренне считали, что надежно спрятали раздражение за внешним радушием. Выбора у дальнобойщиков все равно не было – слава у меня дурная, да и ссориться с тем, кто тебя кормит и дает кров на ночь, это не самая разумная идея.

Клара была в восторге, начав совсем уж откровенно строить мне глазки. И я ее понимал. Не в смысле страстного влечения ко мне красивому, нет, просто вид из кабины действительно великолепен.

С восточной стороны Клыкастых гор лесостепь переходила в горы довольно резко, а здесь на весь день пути тянулось царство скал, бурных потоков и диковинных кустов – баобабы в этой местности расти отказывались напрочь.

Вот уж где пришлось помучиться дорожным строителям! Только за час пребывания в кабине я заметил как минимум шесть мостов, а серпантинов и дорог над солидными обрывами вообще не счесть.

Там, где над уникальным медным месторождением, словно наседка, угнездился городок Купферштадт, горы расходились в стороны, образуя большую долину. Здесь, как и на Туманном перевале, баобабы отвоевали себе пространство для жизни, хотя и выглядели не очень большими. В отличие от станции поселение горняков не стало ограничиваться полосой отчуждения и освободило для себя пространство на доброй сотне гектаров. Зато в самом городе буйно зеленели привезенные с Земли дубы и буки. На западной окраине по склону террасами карабкались ряды виноградников, а простыми огородами и садами Купферштадт окутался со всех сторон, словно лоскутным одеялом.

Особо выдающихся оборонительных сооружений, как в той же Протасовке, я не видел, поэтому можно предположить, что поселенцы живут здесь довольно безопасно.

Впрочем, из рассказов Клары я узнал, что не все так безоблачно, как выглядит на первый взгляд. Город окружен плотной сетью сторожевых менгиров. К тому же в окраинных фортах постоянно дежурят тревожные команды, а в каждом доме имелись убежища, которыми мог воспользоваться любой желающий.

Плюс к этому проживающие здесь повольники и добытчики уже давно зачистили всю округу от опасных и даже неопасных животных. Кого разбирали на мясо, а кого и на ценные магические ингредиенты.

Солнце только готовилось нырнуть за невысокую горушку, а мы уже остановились на местной почтовой станции. Этот купол ничем не отличался от моего, за исключением того, что станцию окружал не сетчатый периметр, а самый настоящий парк. На другом конце длинной аллеи даже гуляли романтически настроенные парочки. И вообще повседневная жизнь Купферштадта выглядела на удивление мирно и даже пасторально.

К примеру, Васнецово – город раз в пять больше вотчины барона – хоть и пребывал под плотной опекой истинного мага и находился всего лишь в одном переходе от Нью-Китеж-града, но при всем этом жил в постоянном напряжении. Там в полной мере чувствовалось, что это человеческий анклав в чужом мире. А здесь – по крайней мере, на первый взгляд – все выглядело так, будто вокруг не Клыкастые горы, а Альпы.

Клара достаточно долго терпела, пока я глазею на парк и окружающие его дома, но все же не выдержала и принялась уговаривать меня остановиться в ее доме. Как и в прошлые разы, я отказался, так что мы расстались хоть и не очень довольные друг другом, но оставшись просто хорошими знакомыми. Лучше уж я поселюсь в не очень уютных гостевых комнатах станции, чем заплачу за постой проблемами в будущем.

Но и этому не было суждено случиться – на станцию я вообще не попал.

– Герр Зимин? – с ярко выраженным немецким акцентом обратился ко мне колоритный господин в куцем, но явно недешевом пиджаке и котелке на голове.

По акценту было понятно, что этот человек родился не в Беловодье, но именно такие, как он, впрочем, как и мы с Геной, часто бросаются в омут местного антуража с головой и пятками. Данный персонаж словно нарочито отказывался от любой детали, могущей напомнить о Земле двадцать первого века. Об этом говорило все – от лакированных штиблет до пенсне, удержание которого комично перекашивало украшенное щеточкой усиков чуть полноватое лицо.

Впрочем, я сам разоделся совсем не по современной земной моде. И все дело в жилетке, помогающей собирать энергию из окружающего мира, поясе с кучей специальных кармашков и почти ковбойской шляпе, под которой спрятан мой главный артефакт. И вот как при таком наборе можно надеть на себя джинсы и футболку? Пришлось напялить купленный еще в Китеже костюм-тройку, и, учитывая летнюю жару, мне было немного жарковато.

– Да, меня зовут именно так, – закончив рассматривать незнакомца, ответил я.

– Мой господин – барон фон Майер – приказал встретить вас и проводить в лучшую гостиницу города. Все расходы он берет на себя.

Последнее человек в котелке произнес так, будто я должен был прямо сейчас упасть в обморок, впечатлившись щедростью и великодушием его хозяина.

Не упал и даже не рассыпался в благодарностях.

Обладатель пенсне упрекать меня не стал, лишь недовольно поджал губы. Он развернулся на месте и пошел к стоявшему невдалеке электромобилю на основе раритетного авто годов эдак сороковых прошлого века. И вот теперь стало видно, что, несмотря на легкую полноту, передо мной сильный боец. Об этом говорило каждое движение невысокого кряжистого тела.

Вещей у меня с собой – одна сумка, так что задерживать сердитого господина или «герра» я не стал.

Далеко ехать не пришлось, и уже минуты через три мы остановились у большого каменного здания. В принципе, можно было и пешком пройтись. Архитектура Купферштадта являла собой плотное нагромождение таких вот двух- и трехэтажных зданий в германской стилистике. Так как строился городок в пятидесятых годах, это вполне естественная застройка немецких мастеров, которых барон Майер понемножку перетаскивал в этот мир. Медная шахта давала солидный доход, так что все немецкое здесь превалировало. И все же Беловодье было русскоязычным миром, так что проблемы с общением у меня вряд ли появятся. Вон новая подружка Баламута на что чистокровная немка, но и та владеет русским почти без акцента – потому как в чужой монастырь со своими правилами не лезут, даже набив одну из келий сплошными немцами.

Обстановка в гостинице явно не менялась за последние полсотни лет, и большая панель плазменного телевизора сильно выбивалась из общего стиля.

Чисто из любопытства я пощелкал пультом и среди немецких каналов нашел парочку русских. Причем один из них передавал не стандартную череду завезенных с Земли фильмов и сериалов, а самые настоящие новости – с двумя ведущими и красоткой-метеорологом. Вот уж действительно – немецкая основательность во всей красе.

В общем, городок мне нравился, и уже мелькали мысли, что можно переселить сюда Гену со Златкой, тем более что уровень насыщенности энергией должен быть вполне подходящий.

Достав из кармана жилетки часы, я пустил в них толику энергии и увидел, что уровень составляет четырнадцать с половиной процентов. Если прикупить хорошую жилетку с мощным концентрирующим контуром, то вполне хватит для обеспечения работы Златкиного лечебного артефакта. Да и вообще на зимовку можно не ехать в негостеприимный для нас Нью-Китеж-град, а засесть прямо здесь.

Нужно обдумать этот вариант, а пока по-быстрому освежиться, дабы не заставлять ждать сердитого господина в пенсне.

Ванная тоже впечатляла монументальной классикой, но все необходимые функции выполняла исправно, так что быстро умывшись и сменив рубашку, я спустился к машине.

На улице уже полностью стемнело, и зажглись фонари на литых чугунных столбах. В сочетании с мостовой и колоритным зданиями получалась необычная картина. Я словно перенесся в немецкий городок из прошлого Земли. Впечатление немного портили иногда мелькавшие на тротуарах люди в современной одежде, но с вездесущими жилетками и многокарманными поясами.

Смотрелось это все довольно нелепо, так что я похвалил себя за решение отказаться от привычного стиля и влиться в «массовку» этого мира.

Ребята, одевавшиеся а-ля Дикий Запад, выбивались из общей картины намного меньше, чем любители шорт, цветастых безрукавок, футболок и бейсболок. Что самое интересное, «ковбои», словно играя некую роль, вели себя угрюмо и с легкой агрессивной расхлябанностью, но это явно не косплей, а принадлежность либо к шахтерскому племени, либо вообще к братии повольников-добытчиков.