Черное пламя Раграна Эльденберт Марина

Усилием воли вытряхнула себя из адреналинового транса и кивнула.

— Да. Пойдем.

У меня перед глазами все плыло, а руки дрожали, поэтому именно Наррина искала на голографическом навигаторе, куда нам надо идти, на какой этаж. Потом мы вместе шли к лифтам, и я, чувствуя, как меня продолжает трясти, глубоко дышала. Мне нужно было нормально разговаривать с администрацией и охраной. Мне нужно было все объяснить и все показать. Все рассказать…

Хотя что я могла рассказать?

Это Наррина его потеряла. Она его потеряла!

— Что произошло? — постаралась по максимуму отбросить эмоции.

— Я все расскажу в администрации, давай поторопимся…

— Ты все расскажешь мне, — сказала я. — Мне это совершенно не мешает идти.

Хотя, если говорить точнее, бежать. Переходы, лифты и бесконечные ярусы торгового центра уже просто мельтешили перед глазами, но мы наконец-то были на нужном этаже. И наконец-то двигались в сторону административного офиса.

Наррина поджала губы.

— Аврора, не груби, пожалуйста. Я ведь тоже переживаю.

— Чтобы не переживать, не надо было оставлять моего сына без присмотра.

— Да я на минуту отвернулась! Чтобы оплатить… — Она подняла пакет с логотипом бренда.

— Я же сказала: ничего ему не покупать! — рявкнула я.

Хотя орать, по-хорошему, надо было на себя. Надо было… зачем я отпустила его с ней?! Как я могла?

При мысли о том, что мой потерявшийся малыш где-то бегает по торговому центру, совсем один, стало не по себе. Еще больше не по себе стало от того, что… он же совсем маленький! Неужели его никто не увидел? Никто не спросил — где твоя мама? Это же тоже должны были сообщить охране! И объявить по громкой связи!

Охранник, дежуривший у перехода в административное крыло, нахмурился:

— Риам, вы заблудились?

— Нет, у меня пропал сын. Мне надо его найти. Это срочно! Он маленький, ему два… — Понимая, что опять впадаю в истерику, снова глубоко вздохнула: — Пожалуйста. Нам нужно…

Охранник даже больше ничего спрашивать не стал, нас быстро проводили в администрацию, меня усадили в одном из кабинетов на диванчик и тут же принесли кофе, воды и две пластинки мгновенно действующего успокоительного. Их нужно было наклеить на запястье, чтобы снять стресс, но я даже не посмотрела в их сторону. Наррина объясняла, как все произошло, а я пыталась справиться с головокружением и постоянно ускользающей от меня мыслью.

Какой-то дикой, тревожной мыслью, которую никак не могла поймать.

— Все, — Наррина опустилась рядом со мной на диван. — Они сейчас объявят по громкой связи, и нам останется только ждать. Если не поможет, будут смотреть камеры, но я уверена, что его кто-нибудь приведет. Просто надо подождать, Аврора.

Я отвернулась от нее.

— Возьми пластинку, пожалуйста, — она подняла крохотный лекарственный конвертик. — И прости меня. Я даже не представляла…

Мне хотелось заткнуть уши. Зажать их, чтобы не слышать ее голоса, закрыть глаза, чтобы не видеть ее. Вместо этого я вскочила и подошла к девушке-секретарю, которая сочувственно на меня посмотрела:

— Могу я чем-то еще помочь, риам Этроу?

— Могу я чем-то помочь? — повторила ее же слова. — Что я могу сделать, чтобы ускорить поиски моего сына? Может, я вместе с охраной…

Секретарь покачала головой:

— Вам сейчас лучше просто успокоиться. Все посты уведомили, вашего сына ищет вся служба безопасности Эсфери Молл. Поверьте, ребенок никуда отсюда не денется. Я больше чем уверена, что минут через десять вы уже встретитесь, — девушка поднялась из-за стола, указала мне на диван. — Подождите, пожалуйста. Все будет хорошо.

«Подождите, пожалуйста».

«Просто надо подождать».

«Нам останется только ждать».

Она произнесла это слово два раза, и в меня словно древним тараном ударило, выбивая из груди воздух вместе с адреналином и биением сердца.

Подождать. Сколько нам ждать? Полчаса? Час?

А ведь мы теряем драгоценное время! Время, за которое… Лара могли уже вывезти из торгового центра. Я обернулась к Наррине, которая сидела, уткнувшись в свой смартфон.

— Дай его мне! — резко шагнула к ней. — Кому ты писала?

Наррина сверкнула глазами:

— Это уже переходит все границы, Аврора. Я понимаю, что ты расстроена, но…

— Дай мне смартфон.

Это прозвучало как-то совершенно резко, холодно, жестко. Несмотря на бушевавшую во мне ярость, она словно улеглась, а взамен нее… и я сама не знала, что пришло взамен, но это что-то заставило Наррину замереть, а после покорно, как кукле, протянуть мне девайс.

Я пролистала все ее сообщения, прошерстила все мессенджеры, но ничего не нашла. Тем не менее странное чувство, наподобие того, что бывает, когда разом вдыхаешь ледяной воздух — подарившее мне кристальную чистоту сознания, когда все лишние мысли просто осыпались как шелуха — осталось со мной. Именно благодаря ему я отчетливо поняла, что если сейчас не сделаю что-то, могу никогда больше не увидеть своего сына.

А что я могу сделать?

Из связей у меня разве что Даг и Зои, был еще Доминик — но именно был, я хотела сделать ему подарок-сюрприз, привезла коробку конфет и бутылку дорогого веоланского пару дней назад, но выяснилось, что в районной коллегии адвокатов он больше не работает…

Вайдхэн.

Тот, кто знал обо мне все через пять минут после того, как я вышла из кабинета Лизы. Или даже быстрее. Или чуть медленнее. Неважно. Важно то, что…

Я швырнула телефон все еще пребывавшей в странном ступоре Наррины на диван и достала свой. В открытом доступе, разумеется, были только горячая линия, номера пресс-службы и обращению по работе с гражданами Раграна. Это будет не быстрее, чем искать Лара по торговому центру, или даже если бежать в полицию… Вся кристальная ясность в мгновение ока испарилась, перед глазами снова потемнело.

Драконы, какой же я была дурой! Надо было тогда соглашаться… на все.

«И что? — пришла в голову ехидная мысль. — Думаешь, у тебя был бы его личный номер?»

Перед глазами потемнело еще сильнее, я отошла как можно дальше от дивана и привалилась к стене. Со мной творилось что-то странное, время утекало как вода сквозь пальцы. Поехать к нему? Но я не знаю ни точного адреса, ни хотя бы чего-то конкретного, что бы помогло мне с ним связаться.

Мой телефон задергался прямо в руках: звонила Ния.

— Аврора, я чуть пораньше освободилась. Могу вас подхватить прямо в Эсфери… Аврора?

Я, не в силах больше сдерживать чувства, сдавленно всхлипнула. Теперь я уже не сомневалась в том, что произошло, ни мгновения, ни секунды… и мысли о том, как можно быть такой дурой, имели совсем другой оттенок.

— Аврора! — няня повысила голос. — Аврора! Что случилось?

— Лар… — через силу, сдавленно вытолкнула я. — Лара украли.

Глава 19

Звонок сорвался. Не дослушав короткие гудки, я сунула смартфон в сумку и снова шагнула к секретарю, потому что не могла стоять на месте. Перезванивать Ние не имело смысла.

— Звоните в полицию. Поднимайте камеры! Делайте хоть что-нибудь!

— Риам Этроу…

— Аврора, перестань нервничать, — снова завела свое Наррина. — Эти люди делают все, что могут…

Вот лучше бы она молчала.

Я медленно повернулась к ней. Очень медленно.

— Ты украла моего ребенка, — сказала я. — Или помогла его украсть. И ты за это ответишь.

— Ну все! Я не намерена терпеть твои оскорбления, — Наррина вскочила, подхватила сумку, но я шагнула вперед, перекрывая ей какую-либо возможность пройти. Для этого ей пришлось бы прыгать через журнальный столик или лезть через диван. — Уйди с дороги!

Сказала она это уже совершенно другим тоном. Как-то очень неуверенно, я же холодно улыбнулась.

— Риам Этроу, — теперь уже вскочила секретарь. — Пожалуйста, успокойтесь, или я вынуждена буду вызвать охрану.

— Вызовите, будьте так любезны, — сказала мать Карида. — Я, признаться, не ожидала…

— Можно вас? — я кивнула секретарю, перебив Наррину на полуслове. И, когда она приблизилась, резко вытолкнула девушку за дверь и вдавила ладонь в панель блокировки замка.

Мне повезло: кабинет, перед которым сидела секретарь, пустовал — кто-то из замов был то ли в отъезде, то ли где-то еще (именно поэтому нас привели сюда, чтобы не оставлять одних, но в то же время никому не мешать), и мы с Нарриной остались одни. Кажется, осознание этого заставило мать Карида побледнеть. Осознание этого или осознание того, что она сделала?

— Откройте! — донеслось из-за двери. — Риам Этроу! Охрана будет вынуждена вызвать полицию.

— А вот это очень даже хорошо, — я сказала это скорее для Наррины. — Полиция будет очень в тему, не так ли? Учитывая, как вы все классно спланировали. Сначала мы мило пообедали пару месяцев назад, теперь «случайно» встретились, и Лар случайно пропал. Какие невероятные совпадения.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь, — она тряхнула головой. — И я требую, чтобы ты немедленно ушла с дороги и открыла дверь. Я гражданка Лархарры, в отпуске за границей. И у тебя будут серьезные неприятности, если…

— Серьезные неприятности сейчас будут у тебя, — сказала я, — и не от полиции. От меня. Если ты сейчас же не расскажешь, где мой сын. Куда вы его увезли?!

— И что ты сделаешь? — Наррина сложила руки на груди. — Даже если представить, что твоя безумная теория правда?

Внутри просто вспышкой взорвалось маленькое солнце. Горячее, палящее, очень-очень злое.

— А ты как думаешь? — спросила я. — Мне терять нечего.

Не знаю, что такое отразилось на моем лице, потому что Наррина завопила и выставила сумку перед собой, как щит:

— Не подходи ко мне! Ненормальная!

— Да. Я ненормальная. Но тебе надо было думать об этом раньше — до того, как ты решила похитить Лара. Итак. Я тебя слушаю.

Я снова шагнула вперед, еще больше сокращая расстояние между нами.

— И считаю до трех. Раз.

Взгляд Наррины заметался между диваном, столиком, мной и наглухо запертой дверью.

— Два.

Она с визгом швырнула в меня сумкой, попытавшись перемахнуть через столик — откуда только взялась прыть в ее грациозном изяществе. Не получилось: я так резко шагнула ей наперерез, что она споткнулась, завалилась на диван и выставила вперед руки.

— Помогите! — заорала она. — Помогите! На помоооооощь!

— Просто признайся. Скажи, где Лар. — Мой голос был неестественно-спокойным. — И я открою дверь.

— Я… я не знаю… они…

В ее вопли ворвалось шипение, следом со скрежетом распахнулась дверь. Меня обхватили сильные мужские руки, и я дернулась. Забилась, понимая, что с охранником мне не справиться, все равно на инстинктах рванулась к ошалевшей Наррине, у которой глаза из орбит не вылезли только каким-то чудом.

— Пустите! — крикнула я. — Пустите! Да пустите же! Вы что, не понимаете? Она уже почти призналась… она призналась!

— Она признается, — сильные руки больше не удерживали, легли на мои плечи, но теперь уже глаза из орбит чуть не вылезли у меня. Я дернулась, отскочила, обернулась и увидела Бенгарна Вайдхэна собственной персоной.

Глава 19.2

В самый ответственный момент во мне кончились слова. Именно тогда, когда я должна была все ему рассказать, попросить о помощи, но просить ни о чем не пришлось.

— Пойдем, Аврора.

Меня мягко развернули к дверям, за которыми маячила даже не охрана Эсфери Молл, а охрана одного небезызвестного лица. Часть из них устремилась в кабинет, когда я, все еще пребывая в шоке, позволила себя увести, и оттуда донесся новый вопль Наррины:

— Вы не имеете права! Я подданная Лархарры!

— Ваши права никто не нарушает, риам дель Рандаргим. После того, как ситуация разрешится, вы получите официальные извинения — если, разумеется, не имеете к ней никакого отношения.

Вальцгард произнес это жестко, и это было последнее, что я услышала от него и Наррины, потому что мы уже отошли от кабинета. Впрочем, насчет отсутствия охраны я поторопилась: сюда, по-моему, стянулась маленькая регулярная армия местного самоуправления. Секретарь, которую я вытолкала за дверь, тоже была тут, и глаза у нее стали размером с чашечки для кофе.

Вообще тут много кто был: это ничем не напоминало нашу интимную проходку по коридорам ресторана, в котором я работаю. 

Вайдхэн коснулся гарнитуры и, выслушав что-то, нахмурился.

— Да. Хорошо.

— Что? — способность говорить ко мне все-таки вернулось, но этот многозначительный вопрос был большим, на что меня хватило.

— Лар сейчас на пути в Гоэрвентел.

Я судорожно вздохнула: Гоэрвентел — новейший телепортационный комплекс под Мериужем, который запустили относительно недавно, месяцев семь назад, на смену старому.

— С Торретом дель Рандаргим, — произнес Вайдхэн, — их перехватят прямо на парковке.

Я всхлипнула. По крайней мере, получился именно всхлип:

— Можно мне туда?

— Не стоит, Аврора.

— Пожалуйста.

Вайдхэн коротко взглянул на меня, но ничего не добавил. Мы прошли по коридорам, уже совершенно пустынным, к лифтам, дальше — на парковку. Этот флайс я помнила по нашему предыдущему совместному полету, и, кажется, выдохнула из себя весь воздух, когда услышала короткий приказ водителю:

— Гоэрвентел.

Мы снова сидели друг напротив друга, в голове роились десятки вопросов — что, почему, как? Но все они стирались мыслями о Ларе, которого везли в телепортационный комплекс.

Аэромагистраль перед нами была настолько чистой, как будто разом отказали аккумуляторы всех флайсов, а действующими остались только наш и машины сопровождения. Я отметила это автоматически, стараясь не думать о том, что сейчас чувствует Лар. Как им вообще удалось его вытащить из торгового центра, не привлекая к себе внимания? Он ведь никогда не шел к незнакомцам.

Но Наррину я представила ему как бабушку.

Сама отдала его в ее руки. В ее и в руки ее мужа.

Торрет увез его. Наррина сделала для этого все возможное.

Но почему? Зачем?

Вспышки возникающих вопросов приходили и уходили, я же словно выпала из реальности, а вернулась в нее лишь тогда, когда увидела сверкающие в морозном солнце пирамиды Гоэрвентела. Комплекс был действительно огромный, не чета прежнему, а еще ультрасовременный, с сотнями терминалов, способный принимать максимальное количество переходов из разных стран на должном уровне.

Центральная пирамида возвышалась над остальными, стеклянными артериями к ней стекались рукава переходов из других корпусов. Мы, разумеется, садились на выделенную парковку, и все это время Вайдхэн тоже хранил молчание. Стоило дверце флайса пойти ввысь, как я увидела идущего к нам вальцгарда. На руках у него был мой сын: растрепанный, глазки красные, лицо зареванное.

— Лар! — я рванулась к нему, вылетела из флайса.

Расстояние показалось мне слишком большим или наоборот мизерным. Я подлетела к вальцгарду, перехватывая сына из его рук, и, кажется, впервые за все это время вдыхая по-настоящему.

— Мам! Ма-ам! — Лар всхлипнул и снова заревел, к тому же, как всегда во время плача, начал икать. — Они… ик… он-ни сказа… ик.. ли, что я… ик… увифу… папу. И… фто ты к нам … ик… пфидешь.

Твари.

К счастью, мне хватило сил не сказать это вслух.

Я прижала его к себе, гладила по голове и шептала:

— Тише, маленький. Тише. Все хорошо.

Теперь уже вдохи прорывались в грудь, рывками, раз за разом наполняя легкие обжигающе-холодным воздухом, но теперь я, по крайней мере, могла нормально дышать.

— Аврора, пойдем в машину.

Только сейчас я обернулась к Вайдхэну.

— Пойдем, — непривычно мягко для него повторил он. — Сегодня не самая лучшая погода.

— Да. Аномально холодно для Мериужа.

Мне захотелось засмеяться. Или заплакать. Или и то и другое вместе: кто бы вообще мог подумать, у меня чуть не украли сына, а я стою и беседую с Вайдхэном о погоде.

С Вайдхэном! О погоде!

Чтобы не зацикливаться на этой мысли и не сойти с ума окончательно, я кивнула и шагнула к гостеприимно раскрывшему двери флайсу. Когда мы поднялись в воздух, в салоне сразу стало ощутимо теплее — видимо, для Лара. Вот только несмотря на мое присутствие, несмотря на то, что я гладила его по голове, он не переставал плакать. Его трясло, и меня тоже начинало трясти, он то всхлипывал, то захлебывался рыданиями, и теперь меня это пугало чуть ли не больше несостоявшегося похищения.

— Хочешь познакомиться с виари?

Это прозвучало так неожиданно, что я вскинула голову и с недоумением посмотрела на Вайдхэна: у ребенка истерика, он что, с ума сошел?

Но Лар тут же перестал плакать, тоже поднял голову и, растирая глаза кулачками, сказал:

— Хочу!

Глава 19.3

— Лар, — я хотела возмутиться, но потом поняла, что сын перестал плакать вообще. Не только плакать, но даже икать.

— А она кусаесся?

— Нет. Если ее не дразнить. — Это было сказано с улыбкой. — Драконы тоже не кусаются, если их не дразнить.

Почему у меня такое чувство, что последняя фраза была сказана для меня?

— А гладить ее мона?

— Можно.

— А…

— Лар, не приставай, — сказала я. Сын хлопнул длинными ресницами и перевел взгляд на меня, а Вайдхэн сидел и улыбался. Вот зачем он улыбается, спрашивается? Я его таким вообще не представляла, ни разу. Больше того, рядом с тем мужчиной, с которым я столкнулась дважды, у меня бы даже чувства не возникло, что он умеет растягивать губы в улыбке. Сейчас же…

— Мам. Ну мы фе поефем сфофлеть фиави?

Я покосилась на Вайдхэна: его улыбка стала шире. Дракон он, и этим все сказано! А мой сын… у Лара снова задрожали губы, и я решила, что пусть уж лучше смотрит виари, чем снова рыдает.

— Поедем.

Кажется, сейчас можно было расслабиться, облегченно вздохнуть — вот он, мой Лар, у меня на руках, и все хорошо, но теперь уже расслабиться не получалось по другому поводу. Вайдхэн смотрел на меня, удобно устроившись на сиденье напротив, как тот самый дракон, который не кусается, если его не дразнить. Не кусается, конечно, зачем ему кусаться. Он сразу целиком заглатывает, одни сапожки из пасти торчат.

Я бы и хотела его спросить кое о чем, а если быть точной, я о многом хотела его спросить, но не при Ларе же. Поэтому оставалось развлекать сына и делать вид, что меня совершенно не волнует этот лениво-расслабленный прищур хищника.

— Флайфики! — Лар вытянул ручку, рассматривая активное движение за окном. С выделенной линии аэромагистрали они все казались игрушечными, а те немногие, что попадались навстречу, Лара просто не интересовали. Ему нравились крохотные машинки и ленточки аэроэкспрессов. Он пришел в восторг от того, что мы летим выше всех, даже сполз с моих рук и подобрался ближе к окну, чтобы ничего не пропустить.

— Как ты, Аврора?

Сердце сделало странный прыжок и забилось где-то у горла. Я не ожидала, что Вайдхэн задаст такой вопрос, я вообще не ожидала, что он со мной заговорит, особенно в таком тоне. Приказы раздавать у него получалось отлично, а вот что насчет остального…

— Все хорошо, — сдержанно ответила я.

— Все?

Почему он на меня так смотрит, как будто слышит, как у меня сердце собирается на выход с вещами? Хотя, может статься и слышит, у иртханов хороший слух.

— Я прихожу в себя. Этого будет достаточно? — ответила спокойно, стараясь сохранять нейтральный тон.

— Достаточно для чего?

И правда, для чего?

Я не ответила, а он, к счастью, не стал настаивать на продолжении разговора.

В лучах солнца высотка, где располагалась квартира Вайдхэна, казалась стальным монолитом, политым расплавленным золотом. Я-то хорошо помнила это место и эту парковку, а вот Лар впечатал обе ладошки в стекло.

— Мам! Ма-ма! Как высоко!

— Очень высоко, — согласилась я.

Флайс плавно прошел сквозь ослабленный щит и замер у самых дверей пентхауса, следом опустились флайсы сопровождения.

— Помочь? — Вайдхэн подал мне руку, и я вздрогнула от прикосновения к его пальцам. Словно за оголенный провод схватилась и рухнула в бездну.

— Нет, — покачала головой. Сама мысль о том, чтобы кому-то отдать Лара хоть на секунду, заставила меня содрогнуться, поэтому я подхватила сына на руки, а один из вальцгардов передал Вайдхэну мою сумку. Сумку, о которой я напрочь забыла.

Увидев военных, Лар заробел и прижался ко мне. Рядом с Вайдхэном он почему-то не смущался, а сейчас уткнулся лицом мне в плечо и вцепился пальчиками в воротник пальто.

Мы шагнули в просторный, залитый солнечным светом холл, и Вайдхэн позвал:

— Дрим!

Правда, по ощущениям, можно было и не звать: виари вылетела ему навстречу, вереща от радости. Заметив нас, резко затормозила, вскинула голову. Чешуйки приподнялись, шерсть поднялась следом, и звереныш стал похож на пушистый шарик на лапках.

Лар смотрел на нее широко распахнутыми глазами — так только дети умеют, когда у них сбывается мечта. Даже рот приоткрыл, словно не верил, что все это происходит с ним, а потом протянул к ней руку и выдохнул:

— Чешуйка!

Глава 20

Признаться честно, я не знала, как вести себя дальше. Во всех смыслах. «Чешуйка» села на попу и большими глазами смотрела на моего сына, Лар тянулся к виари, что же касается владельца Дрим, вот с ним-то и была самая большая засада. Я бы сказала, грандиозная. Он спас моего сына, и он совершенно точно не подозревал о том, что я его вижу во снах… гм, пикантного содержания. И что даже психологи мне не помогают.

— Можешь опустить Лара, Аврора. Дрим его не съест.

Почему-то я в этом не сомневалась, виари даже слегка попятилась (прямо так, сидя), когда я опустила сына на пол. В ее глазах читался немой вопрос: «Кто это? Почему оно такое маленькое, на двух ногах, и что оно со мной хочет сделать?»

— Ее правда можно погладить? — уточнила я, чтобы хоть что-нибудь сказать.

— Правда. Она его не тронет.

Лар после этих слов потянулся к виари и осторожно положил ладошку ей на голову. Так эти двое и замерли, он — глядя на нее. Она — на него.

— Не смотри ей в глаза, — произнес Вайдхэн. — Или она может решить, что ты ей угрожаешь.

Сын запрокинул голову:

— А как?

— Смотри на свою руку, или, когда смотришь в глаза, жмурься. Но главное — не бояться и не проявлять агрессию.

После этих слов Лар зажмурился крепко-крепко, а вот ладошка порхнула по голове осторожно, мягко, невесомо. Дрим виркнула, и сын приоткрыл один глаз:

— Ей нлависся?

— Да.

То, что ей нравится, стало понятно, когда Дрим тоже довольно зажмурилась. Виркнула снова, ткнулась носом Лару в плечо. От неожиданности он попятился, а потом рассмеялся и принялся гладить ее уже двумя руками. Шерстка на голове виари растопырилась, как бутон цветка, и Вайдхэн кивнул:

— Ну все. Подружились.

Я улыбнулась, и тут же снова напряглась, когда он сказал:

— Позволь твое пальто, Аврора.

Нет, я не должна у него оставаться, ни к чему хорошему это не приведет.

— Я хотела сказать спа…

— Скажешь все, что хочешь, за чашкой кофе, — он кивнул. — Да и Лару нужно время, чтобы получше познакомиться с Дрим.

То, что ему не хватит и целого дня, я поняла сразу, но что дальше? Мы останемся у Вайдхэна на обед?

— Давай-ка, парень. — Иртхан помог Лару выпутаться из курточки, стянул шапочку и все это, не дожидаясь моего ответа, вручил вальцгарду вместе с нашей верхней одеждой. — Пойдем, Аврора.

— Мы просто оставим его одного?

— Не одного, с Хартом. К тому же, сейчас приедет Ния, она ими займется.

Я хотела уточнить, кем именно займется Ния — Хартом, моим сыном, виари или всеми ими вместе взятыми, когда меня накрыло странным чувством. Он сказал: «Ния», он не сказал риами Тьеле, да и в целом… везти няню в пентхаус правящего?! Няню, к которой он не имеет никакого отношения?

Да если бы.

Осознание, навалившееся на меня, было тяжелым, но сверху еще посыпались дополнительные факты. Вроде тех, как шустро открылось агентство, которое мне подсказал Доминик. А сам Доминик… который больше не работает там, где работал. Или он и не работал там никогда?