Черное пламя Раграна Эльденберт Марина

— Я не понимаю…

— Тебе необязательно это понимать. Просто прими как факт.

Самому принять этот факт оказалось гораздо сложнее, чем Лизе. Тот факт, что дотронуться до ее подбородка, с силой надавить пальцами, заставляя опустить взгляд, признавая его власть — не получится. Не получится почувствовать под пальцами ее нежную кожу, тонкую: на виске просвечивала нитка сосуда, бешено забившаяся пульсом в его присутствии.

Тем не менее он почти выкинул ее из головы, а на следующий день она пришла к нему сама. Просто стащила пропуск Лизы и ворвалась на его этаж — как она думала. Он почувствовал ее сразу, как только Аврора вошла в Ровермарк, и это было гораздо острее, чем когда-либо. Как на панели вспыхивает сигнальная лампочка, точно так же полыхнуло внутри знакомым манящим ароматом ее эмоций. Волнение, отчаяние, решимость — и все это вплеталось в ленту хрупкой невидимой беззащитности. Система безопасности засекла ее практически сразу, но он приказал ее пропустить. Даже с закрытыми глазами и лишившись всех средств связи мог отследить, как она приближается. Откуда. С какой стороны. Как быстро.

Как сейчас.

Его ВИП-ложа располагалась по центру, на возвышении, именно поэтому отсюда было отлично видно, как Аврора выпорхнула на сцену. Не одна.

Он бросил взгляд на дисплей, закрепленный на столике: в программе значилась балетная миниатюра «Пламя и лед». Пламенем был мужчина, в огненно-черном костюме, а ледяной скульптурой — она. Застывшая хрупким изваянием на сцене, со вскинутыми вверх сплетенными руками. Вся в белом. 

Дорогие девочки!

Завтра я праздную День Рождения, поэтому каким Бен увидет танец Авроры, мы узнаем уже в понедельник ;)

От всего сердца желаю вам чудесных и теплых выходных!

С любовью,

ваша Марина

Глава 11

Любая балерина хоть раз в жизни чувствует себя невесомой. В детстве, когда я только-только пошла на балет, я точно чувствовала себя перышком. Я порхала, как могут порхать только дети, у которых нет грузиков самых разных мыслей, обязанностей, правил, ограничений. Я летала и не думала ни о конкурсах, ни об экзаменах, ни о пробах, ни о том, откуда взять денег на новую одежду или еду. Я просто выходила после разминки, отталкивалась и взлетала, и прыгала, и кружилась, чувствуя себя единым целым с музыкой, с ритмом, с движениями, не скованными ничем.

Мне казалось, все это давно безвозвратно утрачено, но сегодня я чувствовала себя именно так. Осознание того, что Лар остается со мной, что вся эта история с Каридом наконец-то осталась в прошлом, снова подарило мне ощущение легкости и невесомости. Я и по квартире-то целый день порхала, и по детской площадке, а потом — на разминке, перед выходом на сцену. Парные сцены всегда достаточно сложные, особенно когда партнеры временные и нет стопроцентного контакта (увы, в Грин Лодж у нас не было слаженных дуэтов), но сегодня меня не смущало даже это.

Я вышла на сцену счастливая и легкая, как перо, и так же застыла под сотнями взглядов. Да, Грин Лодж пользовался популярностью именно за счет своей «балетной» фишечки, поужинать и посмотреть балет — действительно, где еще такое возможно? Мне было не привыкать к пристальным взглядам, но сегодня со мной творилось нечто странное. Иначе как объяснить то, что я — с первыми аккордами музыки — просто вспыхнула от кончиков пальцев ног до корней волос.

Вспыхнула не от смущения, а от какого-то чувства, которое не могла объяснить — должно быть, от той самой легкости, вливающейся в меня живительным будоражащим пламенем. Мой партнер изображал пламя, а я лед, но сейчас в моих венах было достаточно огня, чтобы воспламенить не только сцену, но и весь зал.

Партнер шагнул ко мне — я отпрянула.

Легко. Невесомо.

Вскинула руки и закружилась, рассыпая искры-снежинки (или попросту декоративные блестки), до этого мгновения зажатые в ладонях. Взгляд невольно зацепился за темноту ВИП-ложи, скользнул по ней в движении, почему-то отразившись глухим и гулким ударом сердца, полыхнувшим огнем. Наверное, именно так выглядит ледяное пламя драконов Ферверна — как я выглядела сейчас.

Отступая.

Замирая.

Прогибаясь и уклоняясь от попыток партнера меня «растопить», чтобы затем взмыть в небо собственной ледяной силой, и снова опуститься на землю, покрывая ее холодом, отраженным в каждом движении. В каждом вздохе. В каждом взгляде.

— С ума сойти, — донеслось из зала.

«Огонь» снова шагнул ко мне.

Я — к нему.

Мы «столкнулись», неестественно-остро, словно ударившись друг о друга — как пламя может ударить в лед. Разошлись в кружении — на края сцены, застыли на миг, глядя друг на друга.

Один короткий выдох — и мы движемся снова.

Огонь по кромке сцены, я — внутри нее, словно запертая в этом огненном кольце и не представляющая, что делать дальше. «Языки» пламени словно становились все выше и выше, выше и выше, от всполохов освещения, помогающего нам в танце, что-то вспыхивало в груди. Снова и снова. Раз за разом.

Словно внутри меня замкнуло какой-то провод, и сейчас он искрил, ударяя своим напряжением по каждому нерву. Пульс тоже ускорялся, и я едва успевала ловить дыхание, в кружении, идущем по нарастающей.

Миг — и мне почти удалось вырваться за черту пламени, но в это мгновение Огонь метнулся ко мне. Я «не успела» отпрянуть, и он перехватил меня за талию. Рывком притянул к себе, и на этот раз мы закружились вместе. Пламени во мне в одно мгновение стало больше, я даже не успела понять, как это произошло — только что отдавала себе отчет в происходящем, и вот уже меня куда-то несет.

В дикий, какой-то звериный танец, где пульс в каждой клеточке тела, а каждая клеточка тела — как мини-костер. Рывок, взгляд — и я снова на свободе.

Расстояние вытянутой руки, и мы кружимся, не отпуская взгляда.

Вокруг нас кружится зал, а сверху осыпаются теперь уже огненные блестки, создающие ощущение, что мы танцуем в летящих от языков пламени всполохах, рассыпающихся обжигающими искрами.

Сближение — почти прикосновение пальцев — и снова назад.

Прыжок!

Кружение, кружение, кружение, от которого сердце заходится в безумном ритме.

Прикосновение: ладонь Огня ложится на мою талию, а дальше попытка вырваться заканчивается новым взлетом, в которым он подхватывает меня над сценой. В этот момент мир действительно переворачивается, и когда я «лечу» я почему-то снова прикипаю взглядом к ВИП-ложе, которая словно магнитом затягивает мой взгляд, меня — все глубже, глубже, глубже, словно кто-то скользит по моему телу огненными лентами — даже не по телу, а над, в каких-то миллиметрах, заставляя кожу покрываться мурашками в ожидании обжигающего прикосновения.

Это длится мгновение: и вот я уже снова стою, а после мы с Огнем кружимся вместе.

Все быстрее, быстрее, быстрее — рука к руке, пока не взлетаем уже вместе, а после, едва коснувшись носками сцены, я откидываюсь на него и замираю. В тот самый момент, когда затихает последний всплеск музыки, а его руки крест-накрест ложатся на мои бедра.

Короткая тишина взрывается аплодисментами, мы с партнером расходимся, чтобы поклониться, потом снова сходимся, держимся за руки. Люди даже поднимаются из-за столиков, они хлопают так, что, кажется, я сейчас оглохну. На моей памяти вообще никогда нас так долго не «не отпускали», это действительно больше похоже на балет, то есть на тот балет, который на большой сцене, о котором я всегда мечтала.

— Огонь!

— Это было просто волшебно!

— Шикарно!

Из зала летят комплименты от гостей, а я почему-то снова цепляюсь взглядом за ВИП-ложу. Их в Грин Лодж несколько, по умолчанию они закрыты стеклами, которые можно опустить. При желании, разумеется, музыка «транслируется» в ложу так же, как если бы ее посетители находились в зале, можно даже регулировать громкость и интенсивность, но большинство гостей все равно предпочитают опускать стекла, чтобы погрузиться в атмосферу. Сегодня — исключение именно та ложа, с которой у меня странный неконтакт, или, наоборот, контакт?

Я отрываю от нее взгляд так резко, как если бы для этого реально пришлось разорвать некое прикосновение. К счастью, публика нас все-таки отпускает, и мы уходим.

— Это было мощно, — говорит мне уже в коридоре мой партнер Пейт, он же «Огонь». — Надо будет как-нибудь повторить.

— Надо будет, — соглашаюсь я. Ныряю в свою гримерную, по совместительству раздевалку и комнату отдыха. Голова все еще слегка кружится, я пытаюсь собраться с мыслями, но в крови продолжает бурлить огонь. После выступлений обычно много адреналина, но сегодня что-то с избытком, я бы сказала, это даже перебор.

Потому что, будучи абсолютно трезвой я чувствую себя как после пузырьков веоланского. Еще больше я становлюсь «пузыристой», когда мне начинают стучать в двери — привозят цветы от гостей ресторана, которые они заказали вот прямо сейчас!

Сказать, что я в шоке — значит, ничего не сказать, то есть мне привозили букеты раньше, но в таком количестве никогда. Никогда до этого дня, хотя я и сама чувствую, что мое выступление в этот раз было вообще другим. Я всегда танцевала искренне, но сегодня словно раскрылась на полную, и это «на полную» до сих пор покалывает искрами пальцы и меня всю.

К счастью, сегодня выступление у меня одно, и, к тому моменту, как я заканчиваю переодеваться, в дверь снова стучат. Я уже мысленно прикидываю, как мне тащить такое количество цветов и куда их ставить — при учете того, что в моем ведре бессовестно прописался букет от неизвестного дарителя, но, когда открываю дверь, за ней не цветы.

За ней вальцгарды.

И один из них говорит:

— Риам Этроу, вы поедете с нами. 

Дорогие читатели!

Я прочитала ваши чудесные слова-пожелания (и даже поздравления в стихах!), и хочу сказать, что я безмерно тронута!

Благодарю за ваши эмоции и за этот неиссякаемый поток солнечной радости и счастья, в котором я оказалась, читая ваши поздравления! 

Также хочу сообщить, что на этой неделе на роман будет открыта подписка.

Чуть позже вывешу блог, где расскажу обо всем подробнее.

Всех люблю!

Ваша Марина

Глава 11.2

Можно ли отбиться от вальцгардов букетами? Это была первая мысль, которая пришла ко мне в голову — видимо, эйфория от танца все еще дурманила кровь. Вторая была уже гораздо более практичной: за мной пришел черный чешуйчатый дракон. Дождался, пока я отобьюсь от Карида, и пришел. Почему в моих мыслях вообще так много слова «отбиться»?

— Меня в чем-то обвиняют? — осведомилась я.

— Нет, — отвечал тот вальцгард, что повыше.

— Хорошо, — я мило улыбнулась. — В таком случае я никуда с вами не пойду, потому что это — нарушение моих гражданских прав, и вообще до свидания!

Я захлопнула дверь так быстро, что растерявшиеся от моего напора вальцгарды вообще не поняли, что это было. Хотя может быть и поняли, но мне было не до вальцгардов, в смысле, вальцгарды были меньшим злом. Не нужно обладать выдающимися дедуктивными способностями, чтобы понять, кто их за мной прислал. Но почему сейчас? Неужели и правда ждал, пока я закончу с судом? С губ сорвался нервный смешок, а потом меня бросило в холодный пот.

Ответ напрашивался сам собой: он здесь. Он не просто здесь, он на меня смотрел, когда я танцевала. Вот кто был в той самой ВИП-ложе! Теперь понятно, почему меня на сцене так драконило. Взгляд заметался по не сказать чтобы большой комнатке гримерной, совмещенной с костюмерной и много чем еще. Почему здесь не как в театре, а? У известной прима-балерины Далаи Мьерис, например, был тайный выход из гримерной — после того, как влюбленная толпа чуть не снесла основную дверь и прима-балерину вместе с ней. А здесь куда мне, спрашивается, выходить? В вентиляционную шахту?

Я даже задрала голову, рассматривая вышеобозначенную шахту, но во-первых, это было как-то слишком по-шпионски, а во-вторых, мне нужны дополнительные инструменты, чтобы размагнитить открывающую ее панель. Или нет?

Подтащив стул к косметическому столу, я вскарабкалась на него и ткнула в панель, которая под моим прикосновением радостно ожила. «Разблокировать», — вспыхнула надпись, и я только-только успела обрадоваться, когда на ней высветился код.

— Что?! Да вы издеваетесь!

— Не поверишь, Аврора, я то же самое подумал, когда увидел тебя. Хотя мне искренне жаль, что ты успела переодеться.

Дракона твоего за ногу!

Я дернулась и полетела со стола. Прямо на Вайдхэна, который радостно меня поймал.

— Пустите! — дернулась я.

— Ты правда собиралась туда залезть? — поинтересовался он, рассматривая вентиляционную шахту почти с тем же интересом, с которым ее рассматривала я. Правда, когда я ее рассматривала, я никого к себе не прижимала, и уж тем более так властно. Откуда он вообще взялся?! В смысле, как он сюда вошел так, что я не заметила?

— Отпустите! — повторила я. — Или…

— Опять будешь пинаться? — он посмотрел на меня сверху вниз. Обладая таким ростом на балерин вообще сложно смотреть иначе, но у Вайдхэна в принципе талант.

— Хотите проверить? — поинтересовалась я.

Не то чтобы я рассчитывала, что у меня второй раз получится сбежать так же или что он действительно снова позволит себя ударить, но надо же как-то время потянуть? Пока в голове туда-сюда мечутся мысли, а от пояса-захвата его руки на талии по телу растекаются огненные искры, снова заставляющие меня превращаться в ходячее пламя, как тогда, на сцене?

— Что я по-настоящему хочу проверить, так это насколько ты громкая в постели, Аврора.

Я моргнула.

— Вы правда считаете, что это то, что каждая женщина мечтает услышать?

— А ты правда думала, что я тебя просто так отпущу? — он сказал это настолько спокойно, что меня пробрало. Даже после суда, Карида и всего вот этого вот, что казалось мне настоящим кошмаром, хотя настоящий кошмар сейчас стоял передо мной.

— Я закричу, — предупредила я.

— Вперед.

Он вообще непробиваемый, что ли?!

— Бери сумку, Аврора, — он неожиданно меня отпустил. — И поедем.

— Куда?

— Ко мне.

Это прозвучало даже не как приказ. Просто как констатация факта. Наверное, это нормально — для иртхана, во власти которого в Рагране абсолютно все (даже я, как ни печально это признавать), но для меня это совершенно точно было не нормально! Должно быть, на моем лице отразились все мои мысли, или они там отразились хотя бы частично, потому что в темных глазах Вайдхэна сверкнули еще и разбавленные знакомым цветом огня черные искры.

— Чтобы между нами больше не возникало недоразумений, — произнес он, — предлагаю тебе просто сразу принять тот факт, что я хочу видеть тебя своей.

Да. Про громкость в постели и то получилось не так эффектно.

— А если этого не хочу я?

— Если бы не хотела, меня бы здесь не было.

Что?

— Ты отзывалась на мое пламя с самого начала, Аврора, — по-прежнему непробиваемо пояснил этот… дракона кусок. — И отзываешься сейчас. Сегодня, когда ты танцевала, ты это чувствовала. Чувствовала мое пламя, хотя я к тебе даже не прикасался. Скажешь, нет?

Не знаю, как у него с дипломатией, но с переговорами все на высшем уровне. Я даже почувствовала себя странно, на миг окунувшись в не столь далекие воспоминания: когда под его взглядом во время танца я стала натянутой нитью, сквозь которую текло бесконечное пламя, как через фитиль свечи.

— Вы как-то воздействовали на меня пламенем?! — ахнула я.

— Нет. Это так не работает.

— А как это работает?

— Это неважно.

— Вот тут вы праы. Это неважно. Для меня это все неважно, и…

— Достаточно того, что это важно для меня, — Вайдхэн открыл дверь.

Галантный какой!

— Меня дома ждет сын, — я вцепилась в сумку, как если бы она могла меня защитить.

— У твоего сына теперь отличная няня, Аврора.

— Откуда вы…

— А у тебя был отличный адвокат. Доминик Чожмак. Ты правда хочешь, чтобы я перечислял все, что произошло в твоей жизни за последнюю неделю?

— Я не понимаю.

— Тут нечего понимать. Все, что касается моей любовницы, всегда будет мне известно.

— Я не ваша любовница!

— Пока нет, — Вайдхэн наградил меня коротким взглядом и кивнул на открытую дверь, — но сегодня ты ею станешь. 

Дорогие читатели!

Сегодня вечером по поводу подписки появится блог.

В нем я расскажу о графике выкладки, сроках завершения и в принципе обо всем, что можно ждать от подписки по этой истории и от самой истории ;)

Так что вечером проверяйте обновления и заглядывайте ко мне в блог, чтобы быть в курсе.

Глава 12

Вальцгарды никуда не делись: они молчаливо застыли в коридоре, который сегодня был непривычно пуст. У нас в Грин Лодж постоянно кто-нибудь здесь бегал, либо из артистов, либо из гримеров — у нас выступают приглашенные певцы и группы, обязательно каждый вечер живая музыка — музыкальная ложа находится прямо в зале, справа от сцены. Тем не менее сейчас было так тихо, словно ресторан закрылся, и я понимала, почему. Здесь действительно никого нет. Их просто выгнали. Не представляю куда. Из-за меня. А еще из-за меня они не могут сделать грим или выйти на сцену, а следовательно, могут лишиться оплаты за целый вечер!

При мысли об этом меня вынесло из знакомой комнаты с такой скоростью, что Вайдхэн наверняка изумился моей покладистости и желанию стать его любовницей как можно скорее. Просто ему никогда не приходилось голодать и думать, откуда взять лишний норрит. Я спешила убраться из Грин Лодж так быстро, как только могла, настолько торопилась, что на выходе через знакомый служебный вход — разумеется, тоже пустой, даже охранника не было, зато были еще четверо вальцгардов, чуть не подвернула ногу. Споткнулась, лодыжку обожгло, и Вайдхэн подхватил меня под локоть:

— Осторожнее.

— Не делайте вид, что вам не все равно.

— Мне определенно не все равно. Мне нравится, как ты танцуешь.

Если бы можно было его повторно пнуть, я бы пнула, сейчас же просто отняла локоть и поспешно села во флайс, дверцы которого не поднимались вверх, как у большинства современных машин, а раскрывались, как пасть дракона вправо и влево. Дракона, желающего меня сожрать.

Чтоб он подавился!

И он, и все его драконы: и тот, что пониже, и тот, который просто машина. Внутри пахло им — истинно мужским парфюмом, горьковато-острым, как крепкий тоньяс с кофейными нотками, кожаным салоном и роскошной жизнью. Сиденья располагались напротив друг друга — по два, и стоило Вайдхэну опуститься рядом со мной, как я перепрыгнула на противоположное по диагонали.

Следом во флайс заглянул один из вальцгардов и протянул мне плащ:

— Риам Этроу, это ваше.

— Он ей не нужен. — Вайдхэн забрал мой плащ и сбросил на соседнее сиденье, откуда я только что убежала. Коснулся вмонтированной в подлокотник панели и посмотрел на меня в упор. — Иначе бы ты его постоянно не забывала.

Я посмотрела на свой родной плащик, потом перевела взгляд на иртхана.

— Объясните про пламя.

— Что именно?

— Каким образом вы сделали вывод, что я откликаюсь на ваше пламя.

Дверцы уже давно закрылись, перегородка, отделяющая нас от водителя поднялась.

— Тебя это не касается.

— А что меня касается? В какой позе вы будете меня трахать?

— Любишь грубить, Аврора?

— Учусь разговаривать на вашем языке. Не считая того, что вы меня похитили…

— Ты пошла со мной добровольно.

Я глубоко вздохнула, досчитала до десяти. Не помогло.

— Да! Я пошла, потому что вы перекрыли весь ресторан. Потому что люди из-за меня могут лишиться работы, остаться без заработка. Но вам ведь плевать на такие мелочи, верно? Равно как и на то, что я не сидела бы здесь, если бы вы не были правителем Раграна, просто и откровенно злоупотребляющим своими полномочиями!

— Полномочия — ограниченные права, в своде законов Раграна прописано, что правящий не ограничен в своей власти и может принимать любые сколь угодно выгодные ему решения единолично. К тому же, зачем нужна власть, если ей не пользоваться?

— Не боитесь ее лишиться?

— Не боюсь. Любого, у кого есть страхи и слабости, можно зацепить или прижать. У меня нет ни страхов, ни слабостей, а величайшую в мире силу — власть, слабостью делают только идиоты или те, кто ее не достоин.

— Считаете себя достойным?

— И миллиард рагранцев тоже.

— Вы просто не предлагали им стать вашими любовницами.

— На всех меня не хватит.

— Какая жалость!

Наш разговор явно себя исчерпал, поэтому я сдернула свой плащик с сиденья, закуталась в него и отвернулась: тонированные стекла помимо прочего были еще и очень плотными, наверняка из суперпрочного стекла. Я забыла, как оно называется, но оно выдерживало даже удар лазерного луча и было надежнее огнеупорного, которое ставили в высотки из-за драконов. Правда, усовершенствованные щиты вряд ли пропустят в город хотя бы одного зверя, тем не менее это было обязательное условие для получения разрешения на строительство. Любая стройка (какой бы этажности ни предполагалось здание) проводилась с использованием ультрасовременных суперпрочных материалов. В случае обнаружения несоблюдения технологий или попытки удешевить материалы, все могло закончиться очень и очень плачевно, поэтому, когда около года назад у какой-то строительной компании нашли нарушения, полетело очень много голов. В смысле, компания закрылась, все руководство посадили чуть ли не пожизненно. Это тоже была новая статья, появившаяся после прихода к власти Вайдхэна, и ни одна апелляция со стороны адвокатов, ни просьбы жен или мужей руководящего состава не были удовлетворены.

Тогда мнения разделились: одни считали, что это слишком жестоко, другие — что правильно: наша страна еще помнила трагедию Мериужа. Налет, почти разрушивший город, унесший сотни тысяч жизней. Тогда многие небоскребы схлопывались под огненным дыханием драконов, как игрушечный конструктор, из-за несоблюдения технологий строительства. Правящим в те годы был отец Вайдхэна, и именно на него спустили всех наблов. Как выяснилось, совершенно незаслуженно, но в то время разбираться не стали. Вайдхэну удалось восстановить его доброе имя и доброе имя своей семьи не так давно.

Что, впрочем, не мешало ему самому вести себя как дракона кусок.

Я выдернула себя из ступора, в который меня вогнало все происходящее и достала свой старенький смартфон. Набрала Нию:

— Ния, привет. Мне придется задержаться на работе, ты сможешь остаться с Ларом подольше? Можешь вообще сегодня переночевать у меня, и я тебе обязательно заплачу.

— Аврора, мне отлично платят на работе! — возмутилась няня. — Разумеется, я задержусь, даже не думай. Все хорошо?

— Все, — соврала я. — Дай мне пожалуйста Лара. Не уверена, что успею вернуться до того, как он заснет.

— Да, конечно. Лар, слушай. Это мама.

— Ма-а-ама! — донесся из трубки радостный крик, и на сердце сразу стало тепло, в груди разлилось счастье, я улыбнулась.

— Привет, драконенок!

— Ма-ам! Я соскучифся!

— Я тоже скучаю, очень-очень. Но мне придется немного задержаться, а я хотела, чтобы ты знал, что я тебя очень люблю.

— Как?

— Выше неба!

— Пфы, — донеслось довольное из трубки. — Я тебя то-же! Офень!

— Как?

— Выфе неба!

— Слушайся Нию и, если она попросит, ложись спать. Хорошо?

— Хофофо… хо-ро-шо!

— Умница, — я поцеловала трубку, попрощалась с Нией и нажала отбой.

Только сейчас почувствовала на себе пристальный взгляд Вайдхэна, от которого в кончиках пальцев опять заискрило, сжала кулаки и спросила:

— Что?

Его какой-то слишком глубокий взгляд в одно мгновение стал привычно-снисходительно-иртханским.

— Ничего. Мы на месте.

Глава 12.1

Флайс и правда застыл: оказывается, я даже не заметила, как мы прилетели. Куда именно, было непонятно, потому что со всех сторон был залитый огнями Мериуж. Справа, слева, по диагонали — я это обнаружила, когда дверцы флайса разошлись и мы вышли на просторной полукруглой площадке, на которой не было больше никого, кроме нас и флайсов охраны. Индивидуальная парковка. Личная парковка правящего. Перед входом в его личный пентхаус. Роскошную стеклянную двухуровневую квартиру, у дверей которой выстроились вальцгарды.

Несмотря на высоту, от которой захватывало дух, как и от вида, ветра здесь не было — очевидно, впустив нас, тут же сомкнулся силовой щит. Я подавила желание повосхищаться красотой города — в таком районе и правда было чем восхищаться. Ленточками огней, текущих между высотками. Самими высотками, в которых совершенно другая жизнь, не такая, к какой привыкла я. Ночной жизнью, которая здесь просто кипела, наполняя знакомый с детства город новой энергией. Сильной, мощной, живой.

Да, я бы с удовольствием повосхищалась, если бы не обстоятельства, но Обстоятельство было слишком близко. И, к тому же, снова подцепило меня под локоть, направляя в сторону стеклянных дверей. С квартирой я погорячилась, конечно. Это был настоящий дом в доме. То есть реально дом: стеклянный холл раскрывался лестницами, уходящими наверх. Наверху эти лестницы соединялись площадкой второго этажа, роскошная дизайнерская люстра (наслоение сдвинутых в параллельных плоскостях друг от друга светящихся колец) давала столько света, что было вообще без разницы, день сейчас или ночь.

Мебель ультрасовременная, все в черно-белом цвете, никаких вырвиглазных декоров. На стенах — голографические корпусные панно, виды залитого дождем ночного Мериужа, из-за чего огни расплывались кляксами.

— Сюда, — плащ у меня опять отобрали, и Вайдхэн увел меня вправо за лестницу. За ней, как выяснилось, отлично скрывалась высоченная широкая арка, сквозь которую мы и попали на кухню. Где на высоком столе, окруженном барными стульями, уже был накрыт ужин. Такого я не ожидала, поэтому запнулась прямо у арки и остановилась, а в следующий момент раздался какой-то дикий скрежет и верещание. Я едва успела обернуться, когда мимо меня пронеслась мощная черная туша и закрутилась вокруг Вайдхэна, хлопая метровыми крыльями, подпрыгивая и вирча.

— Дрим, сидеть.

Виар плюхнулся на попу и заколотил хвостом с такой силой, что, казалось, мраморной плитке сейчас придет конец. Это существо было гладко-кучерявым, в смысле, шерсти у него было очень мало, и она была скручена в тугие колечки. Когда поднимались чешуйки, поднималась и шерсть, поэтому сейчас он напоминал кого-то с очень короткой стрижкой после неудачной долговременной укладки. Полностью черный, с одной только полоской рыжины на передней лапе и ярко-оранжевыми глазами, он переминался с лапы на лапу и на удивление умилительно вирчал.

— Ты знаешь правила. На кухню во время еды не заходим, — только Вайдхэн умел выражаться так, словно льдину жует.

Вирчания стало меньше, виар опустил голову.

— На выход.

— Он же вам обрадовался! — не выдержала я, когда, сложив крылья, мимо меня прошлепали очень печально и скрылись где-то за лестницей.

— Она.

— Она?

— Это девочка.

— Тем более! Девочки любят ласку.

— Всем нужна дисциплина. Бойцовским виари — особенно.

— Какое счастье, что я не ваша виари! — я в сердцах поставила сумку на барный стул. Зачем — непонятно. — Что это?

Обвела взглядом накрытый стол.

— Зачем?

— Это ужин. Или, если хочешь подробностей, еда. Ее едят.

— Да неужели?

— Руки можно помыть там, — Вайдхэн кивнул в сторону двух раковин, вырастающих над рабочими поверхностями столешниц.

— Можно, да?

— Не дерзи, Аврора.

Сказала бы, я кто здесь дерзит, но боюсь, двумя словами это не ограничится. Поэтому, подтянув рукава водолазки, направилась к раковинам. Кухня была очень просторная, от рабочих поверхностей стол, за которым нам предстояло есть, отделяло метра три, а то и четыре. Как говорит Зои, хоть в гратхэнд[1] играй, и все тоже оформлено очень гармонично. Правда, стекла стало меньше, зато больше металла и камня. Готовить здесь было бы одно сплошное удовольствие! Не говоря уже о том, как здорово, что есть где развернуться и при этом не треснуться бедром о какой-нибудь ящичек, столешницу или стол.

Как в барах, здесь бокалы висели ножками вверх, а чуть поодаль в специальных ячейках устроились вина, одну такую бутылку вина Вайдхэн вытащил после того, как ополоснул руки рядом со мной. При этом задев меня бедром! Я резко отступила и сунула руки под сушилку. Брызги полетели в разные стороны, в том числе мне в лицо.