Черное пламя Раграна. Книга 2 Эльденберт Марина
Еще и щеки раздул, и явно собирается отвернуться.
— Хорошо. Тогда скажу я. Твоя мама очень расстроена, потому что ты сделал ей больно. Ты не просто ее обидел, ты ее поцарапал. Намеренно, насколько я понимаю.
— Это она сделала мне больно! Она меня обожгла! — и глазами сверкает: действительно, как драконенок.
— Она сделала это не специально. А ты специально — и это большая разница. Мужчина должен женщину защищать, а не делать ей больно.
— Я маленький!
— Нет, Лар, ты не маленький. Ты мужчина, а значит, ты сильнее. Всегда.
Мальчишка надулся еще сильнее, а он сцепил руки на коленях и подался к нему:
— Почему вы поссорились?
Плотно сжал губы. Не хочет отвечать.
— Хорошо. Я никуда не спешу. Подожду, пока ты расскажешь, — он откинулся на спинку кресла, рассматривая его. Совсем маленький еще, и, насколько становилось понятно по отчетам Нии, очень развитый. Аврора хорошо с ним занималась, воспитывала его одна, несмотря на все сложности, на все свои вечерние рабочие часы и на то, что приходилось крутиться рядом с этим карапузом, когда он еще не мог ходить сам. Честно — Бен и представить себе не мог, каково это.
При одной мысли о том, что нужно столько всего сделать, и при этом остаться на ногах и в здравом уме, у него волосы на голове дыбом вставали. Почему-то считается, что быть матерью просто, но… в свое время он думал, что будет воспитывать чужого ребенка, и он был на это готов. Даже изучал тему, насколько это было возможно в тех обстоятельствах, прикидывал, как ему быть с младенцем, когда можно будет взять няню, что на это скажет сама Лаура.
И совершенно точно не догадывался, что вот так окажется один на один с совершенно обычным человеческим сорванцом. Конечно, у парня сейчас стресс за стрессом — похищение бабушкой и дедушкой, чтоб им гореть в пустошах, папаша, который пытался манипулировать своим появлением, теперь еще какой-то незнакомый мужик, который претендует на внимание мамы, и сама мама становится другой.
Он не представлял, как это воспринимается со стороны маленького человека, но даже иртханы перемены пробуждения пламени чувствовали невыносимо остро. А как это чувствует он? Ния сказала, что Ларрет совсем перестал картавить после похищения, начал выговаривать слова так же четко, как все взрослые, и это тоже тревожный звоночек. Потрясение сказалось на нем гораздо сильнее, чем кажется на первый взгляд — если даже спровоцировало изменение речи, но грузить этим Аврору сейчас просто жестоко.
Ей бы разобраться с тем, что происходит с ней. Почувствовать, прочувствовать, принять. А тут еще сын истерики закатывает и агрессивничает.
Он не смотрел на часы, смотрел только на парня, который вцепился в своего плюшевого дракона, как в спасательный круг, и молчал. Поэтому не представлял, сколько прошло времени до того, как ребенок выпалил:
— Я не хочу с вами разговаривать!
— Почему?
Вопрос, кажется, поставил Лара в тупик.
— Потому что… потому что мама не хочет дружить с папой, а с вами дружит!
Ну да, чего и следовало ожидать. Выяснять, что наговорили эти горе-бабушка и дедушка даже не требовалось.
— А тебе не приходило в голову, что это твой папа не захотел дружить с твоей мамой? Потому что испугался, когда узнал, что ты вот-вот появишься. Потому что не захотел брать на себя ответственность и воспитывать такого классного парня.
Лар широко распахнул глаза. Ресницы у него были длинные, густые, из-за чего внешность казалась просто кукольной. Мгновение мальчик растерянно смотрел на него, а потом снова нахмурился и сжал губы:
— А бабушка сказала, что мама не захотела с папой дружить! Поэтому она его ко мне не пускала!
— А я сейчас скажу, что драконов не существует, и ты мне поверишь?
— Нет! Потому что они существуют!
— Хорошо. Тогда скажи мне, как можно здорового сильного мужчину — такого, как твой папа, не пустить к тебе и удержать такой хрупкой и маленькой женщине, как твоя мама?
Лар растерянно моргнул.
— Или, может быть, причина в другом?
Ребенок заморгал еще чаще, вцепился в плюшевую игрушку с такой силой, что будь этот дракончик живым, ему бы не поздоровилось.
— Почему папа не захотел со мной дружить? Потому что я плохой?
Потому что твой папа набл. Вслух, он, разумеется, этого не сказал.
— Потому что ему не хватило сил понять, от какого сокровища он отказывается. А точнее, сразу от двух.
Вот теперь у Лара задрожали губы.
— А мама… теперь тоже меня бросит, потому что я ее поцарапал? И потому что есть ты?
Он подался вперед и показал на дверь:
— Твоя мама никогда от тебя не откажется, Лар, но ей сейчас очень сложно. Она переволновалась, когда тебя увезли. У нее в жизни много перемен, с которыми она пытается справиться, и ей очень нужна твоя поддержка.
— Но я ей не нужен! Она не сможет любить и тебя, и меня.
Любить. Странное, забытое слово, которое он так и не распробовал. Если честно, и сейчас думать об этом не хотелось, но у детей свои категории.
— В твоей маме столько любви, что хватит на целый мир.
«Чего нельзя сказать обо мне».
— Но этот мир никогда не будет для нее таким ярким без тебя.
Да, разговор действительно оказался не из легких: он чувствовал себя так, словно снова валялся во льдах Ферверна, истекая кровью и прощаясь с жизнью. А ведь всего-то с ребенком поговорил, дракона вашего за ногу! Если это всегда будет так, то лучше каждый день вести переговоры с инд Хамиром по пять часов и каждое утро совершать совместную пробежку по Хайрмаргу на пару с Ландерстергом.
— Я к маме хочу! — всхлипнул мальчишка.
— Так пойдем.
Он протянул ему руку, и Лар, отцепившись от своей плюшевой игрушки, вложил крохотную ладошку в его. В это мгновение он и сам не понял, почему его так сильно ударило. Возможно, потому что слишком часто представлял, как это будет с ней — с Лаурой, с ее ребенком.
Поэтому, когда уже в ее спальне мальчишка бросился к Авроре с криком:
— Мамочка, прости меня! — А она со слезами на глазах опустилась его обнять, это оказалось слишком.
Он развернулся и вышел в ту же секунду, как ударился о ее глубокий, пронзительный взгляд. Так и не услышав, что Аврора хотела ему сказать.
[1] Грызун размером с морду взрослого виара. Живет в городах, преимущественно на помойках и в местах утилизации пищевых отходов.
Глава 7
Я не привыкла, что мне не нужно вечером идти на работу. Еще больше я не привыкла к тому, что кто-то решает мои проблемы, особенно мои проблемы с сыном, потому что привыкла быть одна. Тем не менее Бен не просто их решал, он их решал и исчезал. Ничего не требуя взамен и делая вид, что вообще ничего не было.
В этот раз он исчез на несколько дней, и мое пламя на удивление вело себя спокойно. Оно не пыталось больше вырваться, не пыталось никого обжечь, со мной рядом постоянно были вальцгарды и ЛэЛэ (который покидал меня только ближе к вечеру, а утром неизменно возвращался). Что же касается Вайдхэна, я следила за ним по визору и в соцсетях: он проводил Лархаррскую делегацию, оставив всех журналистов гадать, что же получится из их знакомства с Алерой. Я журналисткой не была, и, хотя я очень хорошо помнила, что он сказал мне в тот вечер, мысли про Алеру не выходили у меня из головы.
Не просто же так она появилась в Рагране. А еще ее не нужно было представлять секретарем. К слову, о секретарях: его личная помощница Трин, которую мне предстояло заменить, скинула мне все что необходимо, чтобы я могла подготовиться к работе. По защищенному соединению, разумеется, а еще мы с ней каждый день общались, и я задавала ей кучу вопросов. Даже сама мысль о том, чтобы накосячить рядом с ним повергала меня в состояние, близкое к шоковому, и у меня начинал дергаться глаз. К счастью, не буквально, мне хватило и пламени, которое пока что утихомирилось, но вполне способно было создать мне проблемы в будущем.
Что касается обучения тому, как с пламенем обращаться, ЛэЛэ передал мне, что этим займется лично Вайдхэн после праздников, но лично Вайдхэн мне больше ничего не говорил. И, хотя мы теперь были соседями, он не появлялся и никоим образом не давал о себе знать. Что касается меня, я не представляла, с чего начать разговор с ним после того, что я брякнула. Да и надо ли его начинать?
Может, он уже и думать забыл о том, что я сказала, а я только себя накручиваю и маюсь дурью. Может, ему и мои извинения, и все остальное до пустоши. Может, я просто, как всегда, придумываю себе то, чего нет? А в том, что придумывать я умела, сомневаться не приходилось.
Если бы не умела, у меня бы сейчас не было Лара. Да, разумеется, Карид за мной очень галантно ухаживал, был обстоятельным, внимательным и вел себя так, что я ни разу не задумалась о том, что меня отправят на аборт. В том, что он на такое способен. Представить, что Вайдхэн отправит свою женщину на аборт, я не могла, равно как не могла себе представить, что такой мужчина просто отойдет в сторону, если ему что-то нужно. Что-то или кто-то, в данном случае я.
Поэтому я до сих пор с ним не говорила. Поэтому все мои дни проходили крайне однообразно: утром занятия спортом, днем прогулки с Ларом — он был в восторге от нашего нового района и от того, что мы можем ходить в парк Гран Туа, представляющий собой многоярусное чудо света. Это действительно было нечто уникальное. Да, во многих странах были зимние парки, некоторые даже закрытые утепляющими щитами, вечнозеленые, но такого спиралевидного вырастающего в самом сердце мегаполиса уникального растительного ансамбля больше не было нигде. Засыпанный снегом, украшенный перед праздниками, он привлекал и мериужцев, и туристов, живые ленты[1] пестрели фото и видео, сделанными здесь.
Зои вот тоже выложила фото — правда, не из Гран Туа, а с места работы, с подписью: «Задраконилась в край», и я уже с полчаса смотрела на нее, не зная, ткнуть в звездочку или не стоит. Потому что с ней мы не общались тоже. Вообще. Никак.
Как выяснилось, не только я об этом думала, потому что забравшийся ко мне на колени Лар, прибежавший от Нии, заглянул в телефон, а потом мне в лицо:
— Мам? А когда мы поедем к Зои и Кати?
Он не спрашивал об этом раньше, но я раньше как-то и не задумывалась, что Лар тоже может скучать. По Зои. По Кати, с которой было так весело играть вместе, и еще веселее — отдавать ей все игрушки. Кати он готов был отдать все, что она ни попросит, а просить Кати умела. При этом даже в своем крохотном возрасте умудрилась понять, что Лар отдаст ей все, поэтому чаще всего на ее стороне скапливались горы игрушек, а со стороны Лара было одиноко и пусто. На самом деле мой сын мог просто часами сидеть и смотреть, как она играет, если дочка Зои не хотела с ним делиться, и ему это нравилось. Кажется, он приходил в восторг от того, что Кати творила с игрушками.
— Сегодня, — сказала я. — Поедем сегодня.
— Правда? Правда, правда, правда?! — Сын так запрыгал у меня на коленях, что рисковал свалиться, пришлось заключить его в кольцо рук.
— Правда.
Тем более что до праздничной ночи осталось два дня, и помириться (или не помириться) с Зои стоило сегодня. Хотя бы потому, что я так и не купила себе платье, в котором пойду на праздник, так может, и не стоит его покупать. Если с Зои мы не помиримся, то платье мне точно не пригодится, я просто лягу спать ночью.
Драконы, что же за бред-то в голову лезет, а?
Ехать к Зои я решила вечером, когда она уже точно закончит работу, и, несмотря на то, что для Лара это было достаточно поздно, взять его решила с собой. Я и так выдернула его из привычной жизни слишком резко, пусть хоть немного окунется в знакомое. Впечатления впечатлениями, конечно — все новое всегда привлекает, но судя по тому, как он сейчас ерзал, встреча с Зои и Кати для него была не менее важна, чем для меня.
Звонить и предупреждать заранее я не стала: решила, что говорить нужно с глазу на глаз, поэтому вечером отпустила Нию и выдвинулась с вальцгардами и Ларом в сторону дома подруги. ЛэЛэ был не особо доволен, но журналисты уже перестали обрывать мой телефон — видимо, утратили надежду, да и история с Алерой казалась миру куда более привлекательной в настоящий момент, поэтому он возражать не стал.
Во флайсе Лар крутился на сиденье, «прилипал» ладонями к окну, постоянно спрашивал, когда мы приедем, и сна у него не было ни в одном глазу. Из-за чего я окончательно уверилась в том, что правильно поступаю, когда взяла его с собой.
Дверь нам открыл Даг: увидев вальцгардов, растерянно замер, но тут же кивнул, приглашая войти. И нас с сыном, и их. На руках у него была Кати, которая тут же потянулась к Лару:
— Лаф!
— Кати!
Дагу даже пришлось поставить дочку на пол, осторожно ее поддерживая, чтобы они с Ларом могли обняться.
— Пожалуйста, подождите за дверью, — попросила сопровождающих я. — Здесь мне ничего не угрожает.
— Аврора, мы обязаны все проверить, — негромко произнес ЛэЛэ. — А кроме того…
Он не договорил, но я и без слов поняла: узор. Пламя. Угрозой здесь могу быть я, поэтому не стала больше ничего говорить. Вообще в том, что касается безопасности, у Вайдхэна все было просто на высшем уровне. Я, конечно, не знаток службы безопасности и телохранителей, но то, как слаженно они работали, говорило само за себя.
— А давайте-ка сделаем так, — Даг помог мне снять пальто, и я осталась в легкой блузке и джинсах. Что же касается друга, он наклонился и подхватил сразу и свою дочку, и моего сына на руки. — Мы сейчас все вместе пойдем играть. Да?
— Да-а-а-а-а! — Хором воскликнули сын и Кати.
— Зои пока на работе, — Даг покосился на вальцгардов, но комментировать никак не стал. Вообще. За что я была искренне ему благодарна. — Точнее, была на работе, сейчас уже летит домой. Отписалась недавно.
Я закусила губу.
— Так, сначала мыть руки.
— Мыть руки! — радостно воскликнул Лар.
Руки мы с ним мыли вместе, а потом он, даже не дожидаясь меня, убежал к Дагу с малышкой. Я же ненадолго задержалась у зеркала, вглядываясь в свое отражение: вроде бы все как прежде, Аврора как Аврора — светлые волосы, голубые глаза, высокие скулы, вздернутый нос. Но что-то все-таки изменилось, не внешне, нет. В моих глазах не искрило черное пламя Раграна, доставшееся мне от Бена, но достаточно было даже знания о том, что оно во мне есть.
Улыбнулась себе и огляделась: маленькая симпатичная ванная, совмещенный санузел — туалет и душевая кабина, раковина, зеркало над ней, шкафчики со всякими пузырьками, подставка для зубных щеток — и все это в таком милом беспорядке, таком привычном… Каждый раз, когда я приходила к Зои и Дагу, я видела этот уютный беспорядок, который стал частью моей жизни, частью теплых чувств, которые я испытывала к друзьям.
Их небольшая, но очень уютная квартира — тоже. Наши совместные посиделки, наше общение, даже наши словесные перепалки, когда мы цеплялись за что-то. Вот только как эта прошлая жизнь будет сочетаться с моей настоящей? И… сможет ли она с ней сочетаться?
Тряхнув головой, вышла из ванной и направилась в спальню, где Даг уже изображал страшного дракона.
— Р-р-ры-ы-ы-ы! — рычал он, растопырив руки и наступая на Кати и Лара. — Р-р-ры-ы-ы-ы! Сейчас я вас всех съем!
Судя по хохоту дочери, драконов она не боялась, хотя радостно ковыляла вместе с Ларом прятаться в большой импровизированный шалаш, созданный из стульев и накинутого на них покрывала. Прислонившись к двери и обхватив себя руками, я с улыбкой смотрела, как Кати заползает в «пещеру», когда вдруг мой сын остановился, развернулся и выдал Дагу:
— Стоять! Я Черное пламя Раграна!
Не знаю, кто из нас больше очешуел — я или Даг — а вот Кати в своей пещере залилась радостным смехом. Выползла, опираясь на пухлые ручки уставилась на отца, который замер, как дракон перед иртханом. Реально. Я тряхнула головой, отгоняя наваждение и ассоциацию, и в этот момент услышала голос Зои:
— Что я пропустила?
— У нас тут…
— Драконьи игры! — сказал Лар гордо. — Но я Черное пламя Раграна, и я победил. Дракон развернулся и улетел.
— Ого, — Зои перевела взгляд на меня. Совершенно нейтральный — ничего по нему не скажешь, и тут же снова посмотрела на мужа.
— Ну, я полетел, — сказал Даг.
— Птенцов забери.
Надо отдать ее мужу должное, намек он понял. Забрал детей и «улетел» на кухню, добывать еду для своей драконицы, а выражаясь человеческим языком, накрывать на стол под бдительными взглядами дочки и Лара. Мы с Зои остались одни, и я заметила, что подруга выглядит уставшей. Очень уставшей — всегда бодрая и энергичная, она сейчас даже несколько осунулась, волосы, обычно уложенные (у Зои был бзик на тему укладок и обязательных причесок даже в быту), сейчас были просто стянуты в пучок, из которого уже пружинками торчало несколько прядей.
Глядя на нее, я поняла, насколько я соскучилась.
А что поняла она, я не знаю.
— Прости меня, — мы сказали это одновременно, переглянулись, а потом, не сговариваясь, шагнули друг к другу и обнялись.
— Прости, Ава, я тебе кучу всего наговорила, — прошептала она. — Просто драконья жопа какая-то в последнее время, понимаешь… Дага уволили…
— Что?! — ахнула я.
— Да ну, — она отстранилась, устало махнула рукой. — Мы не хотели тебе говорить, но этот Ломеро стал гайки закручивать, а потом так неожиданно оказалось, — она выделила последнее слово, — что ключи от флайса одного из постояльцев исчезли, а у другого царапина на фаре обнаружилась, которая стоит как зарплата Дага за пару месяцев. Наверное, не стоит говорить, что он в эту смену работал, и это были его клиенты. Короче, уволили его, еще и со штрафом, так что он теперь ищет работу, найти не может. Злой все время. С ним мы тоже раз десять уже поругались, и помирились.
Она вздохнула.
— Но это все равно не повод тебе говорить то, что говорила я.
— Почему ты мне не сказала?! — воскликнула я.
— Про что?
— Про Дага! Про все это. Сразу. Вы… мы же друзья. Что значит — не хотели тебе говорить?
— Ну а что бы ты сделала?
Я — ничего.
А вот Вайдхэн…
На словах прикусывают язык, интересно, что прикусывают на мыслях? Потому что Вайдхэн только и делает, что достает меня из задницы, и просить его о чем-то таком я не имею права. А вот посмотреть, какие вакансии будут в Ровермарк, когда стану его личным секретарем — вполне.
— Пока не знаю, но что-нибудь придумаю, — сказала я. — Точно. Я обещаю.
Зои махнула рукой.
— Ладно. Чего уж теперь — все равно праздник завтра.
— Праздник… да, — я улыбнулась. — Представляешь, я сегодня думала, что хочу с тобой помириться, и о том, что если не помиримся, платье мне покупать незачем…
Зои непонимающе уставилась на меня, и я пояснила:
— Праздничное. Решила, что лягу спать и просплю до утра. Так что если не помиримся, то платье покупать не придется.
Когда до подруги дошло, она рассмеялась. Хохотала так, что поперхнулась, и мне пришлось стучать ее по спине. Правда, даже прокашлявшись, она все еще продолжала смеяться.
— Еще я думала, как подарить вам подарки.
— То есть подарки ты нам уже купила, а платье нет?
— Да.
— Ну, это главное.
На сей раз рассмеялась я.
— Всем. Кроме Кати. Мы с Ларом хотели выбрать подарок тогда, когда его похитили…
Зои мигом перестала улыбаться.
— Да, если бы не этот большой парень, кто знает, как все могло бы быть.
Я покачала головой:
— Давай об этом больше не будем. Просто скажи, что она хочет?
— Она сейчас хочет все. В магазине игрушек, — фыркнула Зои. — Возраст такой, сама понимаешь. Дай и хочу, по-моему, это два первых слова, которые она выучила.
— Вся в маму.
— Очень смешно, — фыркнула подруга.
Как раз в этот момент к нам постучал Даг:
— Ава и моя дорогая жена! Я понимаю, что у вас тут серьезный женский разговор, но ужин накрыт, а Кати уже собирается создать индивидуальный узор из макаронин. Поэтому я вас очень жду.
— Ладно. Поговорим о твоих новостях завтра, — Зои вздохнула. — А то чувствую, что помимо узора из макаронин мне придется еще осушать озеро из сока или море из супа. Кати очень не любит, когда ей скучно.
— У нее сейчас есть Лар.
— На это вся и надежда, — хмыкнула она. — Вот только не думай, что тебе удалось избежать серьезного разговора. В частности, о том, что происходит между тобой и Вайдхэном, и куда ты переехала.
Хотела бы я знать, что происходит между мной и Вайдхэном. Потому что он появляется в моей жизни, вспыхивает как сверхновая и исчезает как дракон в облаках. Не иртхан, а одна сплошная непредсказуемость.
— Переехала? — постаралась переключиться на вторую часть вопроса.
— Ну да. Я тоже к тебе приезжала. Пару дней назад. Наткнулась на закрытые двери, а поскольку Лар в такое время всегда дома…
Я вздохнула: да, нам о многом придется поговорить.
— Пойдем предотвращать озера сока и моря супа, — кивнула на дверь.
И, когда подруга вышла первой, все-таки не удержалась. Достала смартфон, написала: «Увидимся?» и нажала отправить быстрее, чем успела себя остановить. После чего направилась вслед за Зои на кухню.
Возвращались мы достаточно поздно, но ответа я так и не получила. Почему-то вот это молчание разозлило меня больше всего: ну не можешь ты увидеться — так и напиши, почему нужно включать игнор?! Тем не менее эту вспышку я погасила тут же, стараясь не «искрить» эмоциями на весь Рагран. Мне хотелось, чтобы мы с ним хоть раз нормально поговорили, безо всех вот этих драконовых штучек и экстренных ситуаций, когда то я горю, то мы оба.
Про «мы оба» я вообще старалась не думать, потому что оно вписывалось в рамочную историю о том, как мужчина был очень заинтересован в женщине, потом получил, что хотел, и благополучно свинтил до лучших времен. В моем, то есть в нашем случае, до очередной особенности черного пламени.
Эта мысль вызвала очередную вспышку раздражения, а потом я заметила, что мы как-то осторожно садимся на парковку, немного дальше, чем обычно. Стоило нам опуститься, поняла почему: привалившись к одной из своих роскошных машин и беседуя с кем-то по видеосвязи, там стоял мой сосед.
Гонщик.
Элегард Роу.
Заметив меня, мужчина приподнимает бровь, и я чувствую себя очень странно. Как минимум раздетой, а как максимум… Ну, я даже не представляю, какой тут может быть максимум. Есть такой тип мужчин, которые смотрят на женщину, автоматически представляя ее без одежды и даже без белья. Похоже, этот… Элегард как раз относится к их числу, потому что он пробегается по мне таким взглядом, что мне раз десять положено покраснеть.
Вальцгардов он в принципе не замечает, как будто я не с сопровождением иду, а одна, и это, надо сказать, здорово раздражает. Не то, что он не замечает вальцгардов, нет — это даже плюс, я уже давно устала от того, что на меня все глазеют везде, где бы я ни появилась, будто я не с охраной хожу, а с ручными драконами — а то, как он замечает меня.
Если бы не это вот «замечает», Роу можно было бы назвать весьма привлекательным. Огненно-рыжие волосы, как вспышка костра в пустоши ночью, модная короткая стрижка, глаза темные — сейчас цвета не различить даже при освещении парковки, резковато-грубые черты лица, широкие плечи. Такая истинно мужская внешность и истинно мужская харизма, благодаря которой он, должно быть, и привык смотреть на женщин именно так.
Мы как раз идем мимо, когда он отключает связь и теперь уже смотрит в упор на меня. Вальцгарды подбираются, но их военные навыки явно ничто в сравнении с тем, как подбираюсь я. Особенно когда он насмешливо произносит:
— Привет, соседка.
— Добрый вечер.
Мне приходится призвать на помощь всю свою выдержку, чтобы ответить вежливо. Мало того, что Вайдхэн так и не ответил на мое сообщение, так еще и всякие Роу взглядами щупают, даром что шупалец нет. Представить этого парня со щупальцами почему-то получается с первой попытки, и теперь я хочу это развидеть. Мало того, я теперь еще и пытаюсь выкинуть ее из головы, потому что мне хочется рассмеяться совершенно не к месту, а вот его, похоже, переклинивает.
Взгляд из щупающего вмиг становится серьезным, сосредоточенным и глубоким, а еще темным — как будто в бездну смотрюсь. Вот только эта бездна совершенно точно смотрит не на меня, а на Лара, который, задрав голову, с истинно мальчишеским восхищением спрашивает:
— Это твои машинки?
Нет, я ничуть не удивлена, потому что мне несколько раз приходилось ловить сына в попытках потрогать флайсы, которые, если быть откровенной, в самом деле безумно красивые. Я ему объяснила, что трогать их нельзя без разрешения владельца, и Лар вроде как понял, а сейчас вот, пожалуйста.
— Мои, — неожиданно серьезно отвечает гонщик, после чего опускается, чтобы быть с моим сыном на одном уровне — глаза в глаза. Вальцгарды просто каменеют, и я их понимаю: у них внештатная ситуация. Да что говорить, у меня тоже внештатная ситуация, и что с ней делать я не представляю.
— А потрогать можно? Мама сказала, можно, если ты разрешишь. Если они твои, то ты ведь владелец, правильно?
Уголки губ Роу чуть приподнимаются, я бы даже сказала — вздрагивают. Как будто он пытается не улыбнуться, или не знает, стоит ли ему улыбаться.
— Правильно. Ты где научился так говорить?
— Меня мама научила! И сказала, что флайсы трогать нельзя, пока ты не разрешишь.
Вот теперь взгляд опять переводят на меня, и смотрят чуть более внимательно, уже не как на женщину, которую хотят раздеть. После чего Роу поднимается и отступает, указывая Лару на машины.
Восхищение в глазах сына надо видеть!
Он словно не верит, что это происходит с ним. Осторожно подходит и кладет ладошки на дверцу, а после выдыхает:
— Ва-а-ау! Она такая красивая! — запрокидывает голову, смотрит на Роу так, словно он ему дракона с неба достал, и в этот момент что-то меняется. Я прямо вижу, как темнеет лицо мужчины.
— У тебя мама тоже красивая. Давай меняться. Я тебе машину, а ты мне маму.
Лар растерянно моргает, не понимая, а я подбегаю, подхватываю сына на руки и сообщаю:
— Чтоб тебя дракон сожрал, задница наблова!
Осознаю, что сказала все это при Ларе, но мне уже все равно, я так стремительно лечу к своей двери, что все остается за спиной в секунды. Вальцгарды проходят следом за мной, а я ставлю растерянного сына на пол, опускаюсь рядом с ним на корточки и заглядываю в глаза:
— Все хорошо, родной?
— Мам, я не хочу менять тебя на машину!
— Даже не сомневаюсь.
Мне хочется вернуться и как следует пнуть Роу в причинное место, чтобы у него там все отсохло и отвалилось. Потому что не завидую я его ребенку, если он у него будет.
— Но этот мужчина сказал…
— Этот мужчина просто пошутил, — глажу Лара по голове. — Но с чувством юмора у него не очень, поэтому его шутки никто не понимает, кроме его самого.
Наблова задница! Сказануть такое, когда ребенок тебе доверился!
У-у-у-у!
Справляюсь со своими чувствами только потому, что рядом стоит расстроенный Лар. Даже выбежавшая Дрим не спасает положение, менее грустным сын не становится. И я могу понять: для него владелец таких машин — это почти повелитель драконов, только без драконов, а на поверку оказывается наблова задница набловой задницей!
— Мам… а что такое задница наблова? — спрашивает Лар, пока мы раздеваемся.
Вальцгард за моей спиной то ли поперхивается, то ли не может сдержать смешок.
— Это очень, очень плохой человек.
— То есть тот дядя плохой?
Я вздыхаю.
— Ему просто понравилась твоя мама, — приходит на помощь вальцгард. — И он вот таким образом это показал.
Теперь уже поперхиваюсь я, а Лар произносит:
— Но мама назвала его задницей набловой. И потом, она уже нравится Бенгаррну Вайдхэну!
Так, все. Можно я пойду спать?
— Спасибо, — говорю вальцгарду, который явно не знает куда себя деть. Киваю второму, беру Лара на руки и иду к лестнице. — Драконенок, пожалуйста, не повторяй то, что я сегодня сказала.
— Почему?
— Потому что это плохие слова, а я вышла из себя, и поэтому так сказала.
— Но ты же правда нравишься Бенгаррну Вайдхэну, — он снова растягивает «р» в его имени, а я думаю, что оно было здорово подошло для тренировки в логопедической практике.
Драконы, о чем я только не думаю, когда дело касается Вайдхэна.
— Давай-ка лучше купаться, — несу сына в ванную. — Купаться-купаться-купаться!
Несмотря на то, что поздно, Лар купается с удовольствием, а я почти не чувствую усталости. То ли на мне так сказалось примирение с Зои, то ли вспышка адреналина на парковке. Уложив сына спать после ванной и оставив его на попечение довольной, наигравшейся с мыльными пузырями, Дрим и вальцгарда, иду к себе.
Сообщение по-прежнему одинокое, без ответа, и я швыряю смартфон на постель. Внимание привлекает какой-то огонек в коридоре, высовываю нос за дверь: на самом деле огонек не в коридоре, а на улице, у бассейна. Приблизившись, смотрю на Элегарда Роу, который стоит на краю крыши и курит. Словно почувствовав мой взгляд, поворачивается ко мне и поднимает голову. На лице — ухмылка.
Не удержавшись, показываю ему неприличный жест и с чувством выполненного долга иду спать.
[1] Аналог сторис, рилс в Инстаграм или ТикТок.
Глава 8
Читать бесплатно другие книги:
