Алая зима Мари Аннетт
Она стиснула зубы от шума. Птица вдруг притихла.
Она не сдержалась и посмотрела наверх. Ворона смотрела на деревья справа, застыв, как статуя. Тишина была слишком тяжелой. Ее сердце колотилось в груди, страх растекался по венам. Новый страх. Страх, что скользил по земле, обхватывал ее ноги, тянулся ледяными пальцами к ее сердцу.
Она ощущала такой страх в день, когда умерла Хана.
Отпрянув на пару шагов, она сунула правую руку в противоположный рукав кимоно. Из кармашка она вытащила стопку бумажных офуда. Дрожащими пальцами она развернула веером прямоугольные талисманы и посмотрела на темные надписи на каждом.
Среди деревьев, на которые смотрела ворона, треснула ветка. Тихие шаги прозвучали по земле, быстрые, бегущие.
Бегущие в ее сторону.
Она упала на колени и обрисовала круг на снегу. Топ-топ-топ. Быстрые шаги зверя, что-то бежало к ней, не пытаясь скрываться. Тьма вдруг стала непроглядной. Каждая день казалась угрозой. Она впилась в офуда, сминая их, в панике не помня, где среди них чары барьера. Эти чары были сложными, требовали много ки, использовались только в крайних случаях. Топ-топ-топ. Все ближе и ближе. Слишком близко!
Кусты в двух ярдах перед ней взорвались снегом, что-то выбежало из них на высокой скорости. Белое пятно бросилось к ней. У нее не было шанса поднять офуда, а пятно врезалось в ее грудь и сбило. Офуда вылетели из руки.
Она перекатилась, вскрикнув, и повернулась к нападающему, вопль застрял в горле.
Существо лежало на земле, грудь вздымалась, тело было покрыто снегом с головы до лап. Оно вскочило на ноги и встряхнулось, снег и листья отлетели в стороны. Эми моргнула, пытаясь не терять разум.
Это была лиса. Белая лиса, а не чудовище. Она повернула голову к ней, насторожив пушистые ушки.
А потом рубиновые глаза посмотрели ей в глаза, пронзая умом.
Ее сердце замерло. Эти глаза. Это не обычная лиса, нет. Это должна быть кицунэ, ёкай.
— Кар!
Вопль вороны был полон предупреждения. Кицунэ повернулась к ней, оскалила клыки. Кровь Эми остыла, когда она поняла, что лиса смотрит не на нее, а в сторону, откуда пришла.
Страх снова впился в нее, став сильнее. Она повернулась к кустам, отвернувшись от кицунэ. Инстинкты кричали, выли, что белая лиса — не то, чего нужно бояться.
Темная тень появилась среди деревьев и приближалась со зловещей тишиной. Кусты содрогнулись, а потом их вырвали из земли и отбросили.
Чудище прошло через созданную брешь. Фигура в восемь футов напоминала человека и отличалась большими мышцами. Тусклая красная кожа покрывала тело, черные волосы падали на спину, как грива. Рога торчали из головы, как у быка, и бивни из широкого рта. Чудище было укутано в кожу оленя, украшенную черепами животных, и один человеческий череп висел посередине, как почетный знак, пустые глазницы словно смотрели с ужасом.
Желтые глаза чудища, что были в тени из-за выпирающего лба, были направлены на нее, и монстр замер от удивления. Ее голова кружилась, легкие опустели. Ужас парализовал ее, сковал льдом.
Чудище мешкало не долго, через миг широкий рот растянулся в оскале. Оно шагнуло вперед, один шаг покрыл половину расстояния между ними. Еще один шаг, и оно уже возвышалось над ней, невероятно огромное. Огромная рука с кривыми грязными когтями потянулась к ней. Она не могла двигаться, не могла и дышать. Рука тянулась к ее лицу и закрывала все поле зрения.
Вспышка света, лиса прыгнула перед ней и погрузила зубы в руку чудовища.
Монстр заревел и отшатнулся. Вопль ударил по Эми, разбивая ее паралич. Кицунэ пригнулась перед ней, оскалилась, высоко зарычав, но угроза от рыка была такой же, как от мяуканья котенка. Монстр выпрямился, фыркнул и опустил руку для удара.
Эми схватила офуда и положила на линию, нарисованную на снегу. Монстр тянулся к ней, когти были готовы растерзать ее.
— Секишо но сейшун! — закричала она.
Заклинание слетело с губ, офуда под ее рукой потеплел, воздух задрожал. Рука монстра опустилась и ударилась о радужный воздух. Синий свет вспыхнул от удара, чудище зло зарычало.
Сияющий голубой купол накрывал ее по нарисованному на снегу кругу, который кицунэ как-то не разорвала. Лиса-ёкай была рядом с ней внутри барьера, красные глаза смотрели на монстра, на они, как она теперь вспомнила. Ёкай гор, ужасный и жестокий, которого людям стоило избегать.
Они снова заревел и ударил кулаком по барьеру. Снова вспыхнул свет. Эми сжалась, едва удерживая руку на офуда. Рука они отлетела, словно ударилась о кирпичную стену. Он зарычал и ударил по барьеру снова. Она вздрогнула. Даже кицунэ подпрыгнула.
Еще три раза они ударил по барьеру, и каждый раз это только злило его еще больше. Чудище взревело и обошло барьер, нападая с разных точек, пытаясь найти слабину. Она следила за ним, дрожа всем телом, но рука оставалась на офуда. Она не осмеливалась отпускать. Может, ей и не нужно было держать талисман, но они мог как-то выхватить листок, и тогда барьер падет.
Они обошел их по кругу, она отвела взгляд, не в силах и дальше смотреть. Если она и дальше будет смотреть и думать, как эти огромные руки разобьют ее череп, как скорлупу яйца, она потеряет контроль из-за паники. Вместо этого она посмотрела на кицунэ. Лиса лежала рядом с ней, тяжело дыша и следя за кружащим они. Стоило бояться, что ёкай в барьере вместе с ней, но бедняжка выглядела не менее напуганной, чем она.
— Чем ты так разозлила они? — прошептала она.
Лиса посмотрела на нее, открыла пасть и вывалила розовый язык в собачьей улыбке, что говорила о любви создавать проблемы. Может, лиса была и не так сильно напугана.
— О, ясно, — пробормотала я. — А меня зачем было в это втягивать?
Лиса склонила голову, словно спрашивая: «Ты меня обвиняешь?».
Они ударил кулаком по вершине барьера, она подпрыгнула. Она опустила плечи, будто у земли было безопаснее.
— Что делать? — спросила она, боясь шуметь.
Кицунэ тихо заскулила, прижала уши. Она тоже не знала. Она смотрела в отчаянии на лису и заметила красные следы на снеге вокруг нее.
— У тебя кровь?
Лиса прижала уши сильнее. Кицунэ была ранена. Сильно ли? Она потянулась к ней свободной рукой, не зная, что хочет сделать. Лиса вскочила тут же на ногу, отбежала от ее руки, оставаясь в барьере. Она застыла, глядя на темно-красный снег там, где лежал ёкай. Мех на правой передней лапе и боку лисы был вымазан свежей кровью.
Они голодно зарычал.
— Я чую твою кровь, отродье Инари, — прорычало чудище, голос был низким, полным дрожи, а не звука. Оно посмотрела на Эми. — Я позавтракаю лисятиной и человеком. Жрицей храма. Какой чистый запах.
— Придется долго ждать, — смело сказала я, удивляясь себе.
Они рассмеялся, злой звук заставил ее содрогнуться. Чудище показало на землю.
— Не долго, мико. Не долго.
Она посмотрела вниз. Офуда под ее рукой сиял тусклым голубым светом, но края бумаги почернели, словно невидимый огонь поглощал их. Кровь отлила от ее головы. Офуда горел. Когда он почернеет полностью, чары рассеются, барьер падет.
Они фыркнул при виде ее страха и склонился к барьеру.
— Где же твоя ками, мико?
Еще пара минут, и барьер падет. Что ей делать? У не нет другого, остальные офуда за кругом, где она их уронила.
— М-моя ками меня защищает, — пролепетала она. — Она всегда защищает меня. Она всегда со мной.
Они жестоко рассмеялся.
Тепло поднялось в ней, собираясь в груди. Метку над ее сердцем обожгло, синее мерцание барьера усилилось, и сияние озарило деревья. Они отпрянул и вскинул руки к лицу. Барьер стал ярче, пока свет не поднялся от него странными лентами, что танцевали на призрачном ветре.
Синее пламя ударило они. Чудище завыло и отшатнулось. Рука, где ее коснулся свет, была в волдырях, стекала зеленая жидкость. Они уставился на нее в барьере и прорычал ругательство. Развернувшись, он ушел, пробиваясь сквозь лес, пока не воцарилась тишина.
Под ее пальцами вспыхнул свет, офуда угас через миг. Она подняла ладонь, пальцы были в черном пепле. Бумага сгорела, чары развеялись. Она опустила дрожащую руку и огляделась.
Кицунэ уже была в десятке шагов, смотрела настороженными красными глазами. Кровь медленно стекала с живота на снег.
— Стой, — начала она, протянув руку к лисе, — не…
От движения кицунэ развернулась и убежала. Через миг лиса пропала, слилась со снегом и тьмой.
— …уходи, — закончила она выдох.
Слабая, она не могла встать и оглядела поляну, у нее не было сил. Из-за красной крови кицунэ, зеленых пятен от они и следов, где она шла и упала, поляна напоминала небольшое поле боя. Чудище ушло, но ничто не мешало ему вернуться. Может, кицунэ правильно сделала, что сбежала.
Глубоко вдохнув, она встала на ноги, шатаясь, пока не обрела равновесие. Она собрала промокшие офуда и беспомощно огляделась. Она не знала, в какую сторону шла. Она пошла дальше по наитию.
— Кар, — сказала ворона, смотревшая на все с безопасной высоты дерева.
— Замолчи, — пробормотала она и побрела по бесконечному лесу.
ГЛАВА 8
Эми склонила голову и старалась слушать голос Фуджимото. Это не должно было вызывать сложности. Когда Катсуо привел ее, мокрую и дрожащую, к нему, гнев превратил неуверенного милого старичка в нечто похожее на краснокожего они. Он сидел за низким столиком в своем кабинете, просторная комната отражала каждое пронзающее слово в нее. Его едкая лекция длилась уже полчаса, перечислялось все, что она ожидала: ее отсутствие ответственности, неуважение ко всем, кто переживает за нее, кто искал ее, ее попытка навредить себе как камигакари, а еще было несколько замечаний по поводу ее глупости.
Прошло около десяти минут после нападения они, она нашла тропу, отпечатки копыт. К ее досаде, она шла на северо-запад, а не на юг, и на тропу наткнулась по чистой случайности. Она была на половине пути к пастбищу, когда Катсуо и Минору появились перед ней на лошадях, преследуя след копыт. Оба сохэя злились, ведь если бы она умерла в лесу, их карьерам пришел бы конец.
Прикусив губу, она склонила голову еще сильнее, слова Фуджимото давили на нее. Когда она решила залезть на коня, она не подумала, что будет с Катсуо и Минору, если с ней что-то случится. Но она и не собиралась уезжать.
Фуджимото недовольно кашлянул и отклонился.
— Итак, камигакари Кимура, — обратился он к ней по фамилии, — что скажете? Пока что вы никак не объяснили свое оскорбительное поведение.
Она не смотрела ему в глаза. Стыд боролся с тихим, но неистребимым, гневом, который появился в ней после прочтения руководства каннуши. Горькие слова застревали в ее горле, хотели быть озвученными. Но если она раскроет, что знает правду о своей судьбе, это лишь сделает оставшиеся месяцы очень неприятными.
— Мне приснился кошмар, — пробормотала она. — Я пошла к конюшне, чтобы очистить голову, и…
— И вы решили покататься в одиночку в горах? — ядовито спросил он.
— Конь выбежал из загона…
Фуджимото издал недовольный звук, не осталось вида того лепечущего старика.
— Отныне вам запрещено приближаться к конюшне. Не знаю, что стало причиной такого глупого поступка, но, пока я не обсужу это с гуджи Ишидой, вам можно ходить только по дому и саду. Мне приставить к вам постоянного надзирателя, чтобы вы точно выполняли указания, камигакари Кимура?
— Нет, каннуши Фуджимото.
— Можете идти, — он посмотрел на дверь. — Катсуо, отведи ее в комнату. И сообщи мико Нанако, что госпоже потребуются горячая ванна, горячая еда и травяной чай, чтобы исключить возможность простуды после ночи на морозе.
Эми встала, дверь перед ней отъехала. Она не смотрела на Катсуо, выходя, а он закрыл за ней дверь. Его злой взгляд сверлил ее спину, пока она шла мимо сцены, главного зала к мосту. Он тихо следовал за ней, пока она не добралась до своей спальни, но когда она попыталась открыть дверь, он прижал к ней ладонь, не дав отъехать.
— Что это было, Эми? — он шептал, но каждое слово дрожало от сдерживаемой ярости. — Кошмар? Я ни на секунду не поверил.
Рассказывать ему правду? Нет, это его ранит. Он уже страдал из-за того, что она потеряет. Если он узнает, что она потеряет все, что судьбу уже никак не изменить…
Он склонился ближе.
— Неужели ты ничему не научилась после случая с Ханой? Как можно было так ее позорить, подвергая себя такой опасности…
Она развернулась к нему раньше, чем успела совладать с собой.
— Конечно, научилась! — прошипела она, едва сдерживая крик. — Это было случайно! Я не закрыла калитку, и конь сорвался с места. Я хотела лишь минутку посидеть на нем!
— Зачем тебе захотелось сидеть на нем? — прорычал он.
— Потому что я люблю лошадей! Потому что мне никогда не разрешали покататься, а я хотела разок попробовать.
Он сжался, словно я его ударила, его гнев превратился в потрясение. Его плечи опустились, и он прижал ладонь к лицу, закрыв глаза.
— Прости, Эми, — пробормотал он. — Это моя вина. Не стоило говорить тебе такие слова о том случае. Я ужасная дрянь.
— Нет, — ее гнев испарился, его заменил тяжелый стыд. — Это не твоя вина. Мне не стоило ходить туда одной. Это было глупо. Я и не думала, что конь убежит.
Он опустил руку, чтобы посмотреть на нее.
— Его имя не предупредило?
— А как его зовут?
— Коня звали Торнадо.
— Я… этого не знала.
— Три лошади очень спокойные. Никто из них не убежал бы.
Она скривилась. Как ей повезло выбрать норовливого коня. Катсуо убрал руку от двери, и она смогла открыть ее.
Внутри беспорядок был убран. Ее футон и постель были убраны в шкаф, а чемодан стоял в углу. Не было видно ее деревянной шкатулки, безделушек, тетради или руководства каннуши.
Она не успела запаниковать, а Катсуо залез под хаори и вытащил две книги. С улыбкой он протянул их ей.
— Я схватил их, пока никто не видел. Вряд ли в панике из-за случившегося это кто-то заметил. Сначала мы подумали, что кто-то напал на тебя и унес.
Подавив еще один укол вины из-за причиненной тревоги, она забрала книги и прижала к груди. Она чуть не спросила, читал ли он их, но когда бы он успел? Он едва ли сел бы и стал читать ее дневник, когда она пропала и была в опасности. Она всех перепугала.
— Спасибо, — прошептала она.
— Не за что, — он замешкался. — Эми, если ты вдруг решишь что-то испытать, попроси меня, ладно? Новое познавать хорошо, но не нужно себе вредить… или хуже.
Она боролась со слезами. После всего, что он пережил из-за нее, он был слишком добр к ней.
Он отступил на шаг.
— Тебе нужно переодеться и пойти в купальни.
Она кивнула. Ее мокрые носки неприятно хлюпали, когда она вошла в комнату, и Катсуо закрыл дверь. Она слушала его шаги, зная, что он пошел доставлять указания Нанако. Она скривилась. Еще одна лекция ждала ее впереди.
Оставшись одна, она удивилась тому, какое безумие заставило ее вырваться в ночь и залезть на коня. Отчаяние и долг боролись с желанием восстать из-за предательства, и это затмило разум, но в свете утра она поняла, что пара минут на коне не стоили проблем и тревоги, что она причинила всем.
Подняв руку, она посмотрела на пальцы, испачканные темным пеплом. Она не просто проехалась на коне, но и попала в горы одна, отразила атаку они с помощью офуда. Она могла даже спасти жизнь кицунэ, если лиса переживет те раны.
Она хотела нарушить ограничения камигакари, а зашла дальше, чем представляла. Она была испугана, все болело, она чувствовала каждый синяк, она устала, но это того стоило. Защитилась от монстра, работала сообща с маленьким ёкаем, шла сама по дикому лесу. Каждое воспоминание было ярким, пульсировало жизнью, заставляло ее чувствовать себя живой. Такой она не чувствовала себя годами. Уникальное приключение. Несмотря на смущение и вину, она не жалела об этом.
Если бы Фуджимото узнал, что она чувствовала о своем поступке, он бы мог лопнуть.
* * *
После ванны, завтрака, чашки чая и сна Эми сидела в комнате и смотрела на заснеженный сад в окно. Больше ей делать было нечего. Пока что она спрятала руководство каннуши и тетрадь в шкаф. Ее шкатулки с воспоминаниями не было: Нанако все выкинула, заявив, что это был мусор. И хотя прошлой ночью Эми испытывала отвращение к воспоминаниям о жизни камигакари, потеря ранила ее сильнее, чем она хотела признавать.
Уткнув локоть в подоконник, она подперла ладонью подбородок. В другой руке она держала длинное черное перо. Свет блестел на нем, пока она крутила его между указательным и большим пальцами. Она принесла его из леса, хотела спрятать в шкатулку, как ее воспоминание, не связанное с долгом камигакари. К сожалению, шкатулки больше не было.
Она положила перо на подоконник и убрала волосы с плеч, пряди рассыпались по спине. Они ниспадали ниже ее бедер, задевали пол. Она накрутила локон на палец, глядя, как за окном падает легкий снег, не похожий на ночной снегопад. Ее волосы тоже были связаны с камигакари, ей нельзя было стричь их десять лет, только подравнивать, ухаживая за ними. Она бы не хотела себе настолько длинные волосы, но это было важно для духов.
Ее мысли охватила жалость, пытаясь утащить разум во тьму. Ее судьбу не изменить. Если бы у нее был выбор, может, было бы не так сложно. Если бы ей не соврали… если бы она знала с самого начала, желала бы она этого пути с детства? В восемь лет еще не все понимается. Может, она бы все равно так поступила.
Но было слишком поздно. От судьбы в день солнцестояния не сбежишь. Если она потеряет жизнь, то ей стоит стать идеальным носителем для Аматэрасу, ради мира, ради баланса. Ей нужно было перестать думать об этом и делать вид, что ничего не изменилось.
Она вздохнула, стараясь не обращать внимания на тревогу и покалывание, от которого хотелось вскочить и расхаживать по комнате. Она смотрела в окно, не видя сад, и ярко-красное пятно привлекло ее взгляд: алые листья. Издалека они напоминали кровь на снегу, как кровь кицунэ.
Ёкай-лиса была самой удивительной частью ее приключения. Не злой ёкай… это было странно для нее. Кицунэ казались ей нейтральными ёкаями. Их считали обманщиками, они могли причинить вред человеку, но у них не было такой жестокой репутации, как у многих других ёкаев. Ей стоило бы беспокоиться, если бы у кицунэ в лесу был бы не один хвост, это указывало на возраст и силу, по рассказам, но лиса не могла даже сбежать от они.
Кицунэ еще были посланниками Инари, Кунитсуками огня. Они называл лису отродьем Инари. Может, ей стоило тревожиться. Инари точно захочет смерти камигакари Аматэрасу, она может приказать ёкаю охотиться на нее. Если бы она была умнее, она бы не спасала кицунэ, хоть она и не планировала ничего насчет этого.
Она прикусила губу. Она спасла лисе жизнь, да, но она спасла ее первой. Когда они пришел за ней, она была парализована ужасом. Кицунэ прыгнула и укусила они. Это спасло ее, а Эми бросила лису умирать.
Нет. Она покачала головой, уткнувшись в ладони. Кицунэ убежала. Она не бросала ее. Ей ведь не нужно было бежать за лисой? Ёкай не знал, что она камигакари, но мог потом понять правду. Кицунэ мог не быть чудовищем, но оставался опасным ёкаем.
Она сильнее прикусила губу. В рубиновых глазах был разум. Хитрая улыбка. И кровь.
Нет, она ничего не могла сделать. Ёкаи опасны. Ей нельзя так рисковать.
Подняв голову, она убрала руки от подоконника. Она не могла рисковать, ее тело было нужно Аматэрасу живым и невредимым, а не испорченным ёкаем. Но она была в долгу перед кицунэ, а если все спланировать, то ей и не придется рисковать. Не придется сильно рисковать. У нее остались недели жизни, и она хотела за это время сделать что-то значительное, что-то личное, не ради службы Аматэрасу. Она могла отплатить долг и, может, спасти при этом жизнь.
С мрачной решимостью она встала, быстро заплела волосы, стянув их в тяжелый пучок и завязав. Она взяла белую хаори, сухую и лишь немного испачканную из-за падения с горы. Она спрятала блестящее черное перо в тетрадь, как закладку, и спрятала в угол шкафа. А потом она подошла к двери и отодвинула ее. Для плана кое-что требовалось.
Она была на кухне всего пару минут, когда на пороге появился Катсуо, хмурясь.
— Эми, разве ты не спала? Что ты делаешь?
Взглянув на него, она вытащила пачку свиных котлет и опустила в тряпичную сумку перед собой.
— Ах, Катсуо, вот ты где. Здесь есть аптечка?
В его голосе зазвучала тревога:
— Ты ранена? Что…
— Нет, я в порядке. Мне нужна аптечка. У нас есть?
— Да, но…
— Можешь захватить?
Он нахмурился сильнее и вышел из кухни. Она забрала остатки жареной рыбы, две бутылки воды и сложила в сумку. Он вернулся с белой пластиковой коробкой, она протянула сумку, чтобы он опустил ее туда. Он прищурился и медленно опустил аптечку к другим предметам.
— Что ты задумала, Эми?
— Мы, — сказала она с улыбкой, — пойдем прогуляемся.
— Прогуляемся?
— Ага.
— Куда? — он прошел за ней из кухни в коридор, а оттуда к выходу. — Каннуши Фуджимото сказал, что ты заперта в доме.
— Он и Нанако весь день будут в кабинете.
— Эми, — он остановился и скрестил руки, пока она обувалась. — Я не буду помогать тебе нарушать его правила. У нас будут проблемы.
Она выпрямилась и вскинула брови.
— Ты вроде говорил, что в следующий раз тебя нужно звать с собой.
Он скривился, пожалев, видимо, об обещании.
— Я так говорил, но моя работа — защищать тебя. Я не могу дать тебе уйти после случившегося утром.
— Вообще-то, — бодро сказала она, — ты не можешь меня остановить. Тебе нельзя меня касаться.
Его рот раскрылся.
— И тебе стоит пойти со мной, если ты хочешь меня защитить. Каннуши Фуджимото поймет, не переживай.
Он лишился дара речи. Эми улыбнулась, спустилась по ступенькам на дорожку, оставив его обуваться. Он догнал ее, когда она миновала северный угол дома, и пошел позади.
— Снова конюшня? — с тревогой спросил он. — Зачем мы туда идем? Думаю, лошадей тебе на сегодня хватило.
— Мы пойдем немного дальше, чем в конюшню.
— Дальше? Ты хочешь покинуть земли храма? С ума сошла?
— Я не сумасшедшая! — заявила она, веселье пропало, потому что она тоже не знала, в порядке ли ее голова. С каждым шагом от дома к горе она ощущала все больше тревоги. Чем она думала? Кицунэ не будет ждать на том же месте, а она не могла обыскивать тысячи миль леса из-за маленькой лисы. И она хотела помочь ёкаю? Разве он хотел этого? Лиса убежала.
Катсуо шел за ней в напряженной тишине, она подошла к конюшне, двинулась вдоль ограды загона. Она не удержалась и виновато посмотрела на поле, где паслись только три лошади. Минору часами обыскивал тропы, но Торнадо не нашли. Ему повезет, если его не найдет они.
Через десяток ярдов красные тории обозначили конец земель храма. Эми замерла перед ними и нервно сглотнула. Она была так занята, стараясь не упасть с коня, что не заметила в первый раз тут тории. В этот раз она по своей воле покидала защиту земель храма. Врата тории были отдельным, сильным барьером, окружавшим земли и мешавшим ёкаям с плохими намерениями войти.
Она замешкалась перед тории. Поклон вратам был уважением перед ками, но ее чувства к Аматэрасу были спутанными, причиняли боль. Часть ее ненавидела свою ками, которая скоро уничтожит ее. Часть ее знала, что Аматэрасу — божественное существо, ее не может тревожить жизнь одной смертной девочки, когда ками отчаянно нуждалась в носителе. Аматэрасу должна быть нежной и отзывчивой Аматсуками, но когда Эми чувствовала присутствие Аматэрасу, ками никогда не предупреждала ее.
Эми попыталась сдвинуть ноги, но не могла выдержать такое неуважение. Она быстро скованно поклонилась, а потом пошла между красных столбов.
Она отошла от тории, Катсуо поравнялся с ней и прищурился.
— Так куда мы идем?
Она прикусила щеку изнутри.
— Увидишь. У меня… была встреча… пока я была снаружи утром.
— Что за «встреча»?
Она была готова к его реакции.
— На меня напал они.
— Они? — взорвался он, его вопль пронесся среди деревьев. — На тебя напал горный они? Что случилось?
— Я использовала офуда барьера. Они не смог пробиться и ушел.
— Просто ушел?
Она пожала плечами. Она не знала, как объяснить то, что ее барьер обжег они.
— И что в этой встрече заставило тебя вернуться?
— Они убил бы меня раньше, чем я создала барьер, но меня спасла кицунэ. Она прыгнула передо мной и укусила они, дав мне время использовать офуда. Но она была ранена… была кровь, — она хмуро смотрела на землю, боясь взглянуть на него. — Кицунэ спасла мне жизнь, и я хочу вернуться и посмотреть, если она еще там, то оставить немного еды, чтобы… поблагодарить.
— Эми…
— Знаю, это глупо, — быстро сказала она. — Но ёкаи тоже ками, это нормально — сделать подношение ками, защищающему нас.
— Ты надеешься, что кицунэ еще там, но если рядом и они?
— Потому я позвала тебя с собой.
— Повезло мне, — едва слышно пробормотал он. — Стоило позвать и Минору.
Она посмотрела на его мрачное лицо.
— Они — проблема для тебя?
Он издал сухой смешок.
— Я потрясен твоей верой в меня, но с горным они так просто не расправиться.
Она замерла. Он прошел еще пару шагов, остановился и обернулся.
— Нужно вернуться, — сказал он, впившись в сумку с едой, водой и аптечкой. Она не могла рисковать жизнью Катсуо. У него впереди была жизнь, а не пара недель. — Это не стоит твоей жизни.
Он нахмурился, глядя на нее. Они смотрели друг на друга, стоя на снежной тропе, деревья возвышались вокруг них.
— Не стоит моей жизни, — тихо и почти задумчиво сказал он, — но стоит твоей?
Она не знала, как ответить. Она не успела понять, он махнул ей двигаться дальше.
— Не будем тратить время. Нужно вернуться, пока Фуджимото и Нанако не вышли из кабинета.
— Но… — она поспешила за ним. — А как же они?
— Его ки легко заметить. Мы убежим, если что-то уловим.
Она вспомнила жуткий страх, что пробирался по ее телу под ее кожу. Сильная ки предупреждала остальных о приближении опасного существа. Потому она носила омамори Ишиды, чтобы подавить усиленную ки, чтобы ёкаи не узнали о ее сущности.
Встревоженная и обрадовавшаяся, она снова пошла впереди. Через десять минут пути от тории они миновали место, где ее утром нашли Катсуо и Минору. Еще половина мили по тропе, и она нашла дыру в кустах, где она вырвалась на тропу. Было просто следовать по ее следам на снегу в лесу. В свете дня лес не казался таким зловещим. Птицы громко кричали на деревьях, рыжая белка с чистым белым животом побежала по тропе и забралась на дерево. Она села на ветки с орешком в лапках, с тревогой глядя на людей.
Теперь становилось ясно, как она неровно шла по снегу. Она не могла идти по прямой, хоть от этого зависела ее жизнь. И хотя птицы пели бодро, ее тревога росла, пока они заходили глубже в лес. Катсуо шел за ней по пятам, так близко, что она ощущала его тепло. Он держался за рукоять меча.
Они вдруг очутились на полянке. Она замерла, взгляд скользнул по снегу, крови, зеленым следам они. Катсуо прошел за ней и осмотрел сцену. Он тихо присвистнул, опустился рядом со следами они, припорошенными снегом, и положил поверх ладонь. Его растопыренные пальцы не достали до краев отпечатка.
— Большой, — пробормотал он. — Следы на западных тропах были куда меньше.
Она прошла его, сосредоточилась на следах кицунэ. Кровь делала след ярким, капли остались на снегу.
— Сюда, — сказала она, прижимая сумку к себе. — Быстрее, Катсуо.
Быстрыми шагами она следовала в густые кусты. Прошли часы, кицунэ могла быть далеко. Но кровь… рана была плохой. Она не думала, что лиса смогла бы убежать.
Деревья становились ближе, кусты — гуще. Катсуо пошел первым, пригибаясь, след становилось плохо видно. Еще через несколько десяток ярдов леса Катсуо остановился и вздохнул.
— Я не вижу следы. Кицунэ знала, как спрятать след. Без гончей ее не найти.
Эми опустила плечи. Она так надеялась.
— Но мы можем оставить подношения, — тихо сказал он. — Если она рядом, то учует еду.
Она кивнула и прикусила губу. Если она могла только это, то стоит радоваться и этому.
— Кар.
Громкий крик пробился среди пения птиц. Она вскинула голову. Высоко на ветке сидела черная ворона и смотрела на нее.
— Опять ты, — пробормотала она.
Читать бесплатно другие книги:
