Государево дело Оченков Иван

– Не надо. Ты же не принц, в конце концов, а я не золушка… Ну вот и всё, – закончила она и в подтверждение топнула ногой.

– Вообще-то я – принц! – насупился Ульрих.

– Ого, – широко раскрыла глаза незнакомка. – Так это ты – будущий епископ?

– Разумеется! А ты кто?

Увы, но ответить на этот вопрос странная девочка не успела, поскольку прибежали всполошенные слуги и увели юного господина во дворец. Впрочем, вскоре их все же познакомили. В тронном зале его ожидала бабушка – королева София, рядом с которой стояла дама в герцогской короне, которую представили принцу как герцогиню Клару Марию Брауншвейг-Вотльфенбюттельскую.

– У меня для Вас прекрасные новости, мой мальчик, – торжественным тоном объявила бабушка. – Познакомьтесь с Вашей будущей супругой – принцессой Марией Агнессой Клеменцией Мекленбургской!

Ульрих был вежливым и послушным мальчиком, а потому постаравшись улыбнуться, обернулся туда, куда показала ему королева, и наткнулся на ошарашенный взгляд давешней незнакомки.

– Ofiget! – вырвалось у принцессы, и она с изумлением посмотрела на герцогиню Клару Марию.

– Я же обещала, дорогая моя, – ободряюще прошептала ей бабушка, – что мы найдем тебе самую блестящую партию, какую только сможем!

– Спасибо, конечно, но неужели это так срочно? – с кислым видом осведомилась потенциальная невеста.

– Не беспокойся, малышка. Ваше бракосочетание состоится не раньше чем через пять лет.

– Самое время! – мрачно согласилась девочка, пытаясь прикинуть, исполнится ей к этому сроку четырнадцать или ещё нет.

– Подойдите, дети мои, – ласково подозвала их королева. – Ваш брак – залог мира между нашими государствами. Разумеется, помолвку должны ещё утвердить ваши царственные отцы, но уверена что с этим заминки не будет.

– В особенности, если ваш сын угомонится и прекратит лезть, куда его не просят, – хмыкнула про себя герцогиня. – А теперь в залог будущего союза обменяйтесь кольцами, – продолжила София. Одна из придворных дам герцогини тут же раскрыла перед детьми маленькую коробочку, в которой оказались два больших кольца. «Судя по всему, бабушка готовилась к этой диверсии заранее, и у неё все было готово», – мрачно подумала принцесса, подставляя пальчик.

– А теперь можете поцеловаться! – провозгласила королева, с умилением взирая на их серьезные мордашки.

– Только попробуй! – успела шепнуть невеста и скрепя сердце подставила испуганному избраннику щеку.

Покончив с делами, герцогиня направилась к себе в покои, выговаривая на ходу придворным, ухитрившимся потерять из виду её внучку.

– Что означает это ваше «нигде нет»?

– Но Ваша Светлость, маленькая принцесса как сквозь землю провалилась!

– Уж не хотите ли вы сказать, что её похитили?

– Нет, конечно, но…

– Не желаю ничего слышать! Или маленькая Мария сию же минуту предстанет передо мной, или же вам, господа, придётся искать себе другое место. И не надейтесь на заступничество Его Светлости. Уж я сумею убедить моего мужа в вашей полной никчемности. Не сомневайтесь!

– Госпожа герцогиня, – испугано прервал её филиппику один из пажей. – Госпожа фон Гершов просит разрешения предстать перед Вами.

– Кто?

– Госпожа фон Гершов…

– Кто?! О, Господи, да это же, верно, моя Марта! Никак не могу привыкнуть к её новому имени. Да, я желаю её видеть, а вы как можно скорее найдите мою внучку…

У входа в покои, отведенные для герцогини Брауншвейг-Вотльбюттельской, и впрямь стояла её бывшая камеристка в темном плаще, надежно скрывающим его хозяйку от нескромных взоров. Увидев свою прежнюю госпожу, молодая женщина убрала с головы капюшон и привела в реверансе.

– Наконец-то, дитя моё, мы можем поговорить – радушно поприветствовала её Клара Мария. – Ты не представляешь, как я по тебе соскучилась!

– Я тоже тосковала по Вам, Ваша Светлость, – мягко улыбнулась Марта.

– Как быстро летит время. Ещё совсем недавно ты служила у меня, а теперь эти негодные мальчишки-пажи делают вид, что тебя не знают.

– Не браните их сильно. В ту пору меня многие старались не замечать. К тому же, очевидно, эти юные господа поступили к Вам совсем недавно.

– У тебя всегда было доброе сердце, моя девочка. И очень хорошо, что ты здесь.

– Что-нибудь случилось?

– Ты не поверишь, но эти растяпы ухитрились упустить из виду нашу маленькую принцессу и я теперь не знаю, где моя внучка!

– Не беспокойтесь. Она здесь.

С этими словами, Марта подошла к неглубокой нише в стене и вывела оттуда за руку красную от злости Марию.

– Боже правый! Но как она тут очутилась?

– Говоря по совести, я совершенно не представляю, как ей это удается, – виновато улыбнулась мать девочки. – Но иногда стоит отвести от Марии Агнессы взгляд, как она буквально испаряется.

– Крошка моя, что с тобой? – спросила герцогиня, как только они оказались внутри покоев.

– Бабушка, а что это было? – вопросом на вопрос ответила та, раздувая ноздри.

– Как что? Твоя помолвка…

– Помолвка? – округлила глаза Марта.

– Прости, моя дорогая, я не успела тебе сообщить об этих планах, – пояснила герцогиня.

– Но Мария ещё так мала…

– Ну, милочка, несмотря на твоё происхождение, Мария Агнесса – особа королевской крови, а это накладывает некоторые обязанности. Но не беспокойся, помолвка это ещё не венчание.

– И когда же оно состоится?

– Никогда! – фыркнула принцесса.

– Через пять лет, – невозмутимо заявила бабушка.

– И кто же жених?

– Сопляк какой-то! – не желала успокаиваться девочка.

– Принц Датский Ульрих.

– Слава Богу, хоть не Гамлет, – проворчала Мария, игнорируя укоризненные взгляды взрослых.

– Сын короля Кристиана? – ахнула Марта. – Но мне казалось, что отношения между Вашим сыном и Датским королевством оставляют желать лучшего.

– Именно так, – кивнула герцогиня.

– Кстати, а папенька в курсе, за кого меня выдают? – снова влезла девочка.

– Так, юная фройляйн! – строго сдвинула брови, потерявшая терпение герцогиня. – Во-первых, Ваш царственный отец и мой сын, признав Вашу Светлость принцессой Мекленбургского дома, официально просил меня позаботиться о Вашем воспитании и последующим замужестве. И если в первом мне преуспеть не удалось, то вторую часть обязанностей по отношении к Вам, я намерена исполнить более пунктуально! Надеюсь, это понятно?

– Да, бабушка, – поникла принцесса, сообразив, что перегнула палку.

– Во-вторых, – продолжила Клара Мария. – Принц Ульрих – прекрасная партия для такой принцессы как Вы. Как-никак, он – законнорожденный сын государя весьма значительного королевства. Добавлю к этому, он просто очень милый мальчик и лишь немногим старше Вас! Многие принцессы, отданные по политическим мотивам за стариков, могли бы позавидовать Вашей Светлости!

Похоже, что последняя мысль прежде не посещала маленькую очаровательную головку Марии Агнессы, и она призадумалась, отчего скептицизм в её взгляде уменьшился разом на несколько порядков.

– И в-третьих, по списку, но не по значению. Иоганн Альбрехт весьма огорчен враждой с Датским королевским домом, о чем мне неоднократно писал. И я уверена, что он был бы счастлив, найти способ примириться.

– И видимо, поэтому разорил прошлым летом Эзель, – хмыкнула девочка, но сообразив, что сказала это вслух, тут же виновато потупилась.

– Увы, дитя моё, – ничуть не разгневалась на неё бабушка. – Репутация вашего отца такова, что он не может просто так предложить мир и дружбу. Сначала ему надобно показать, что вражда с ним может оказаться чрезмерно разорительной и опасной.

– Бабушка, но я не хочу замуж, – тяжело вздохнула Мария.

– Глупости! – улыбнулась герцогиня. – Все девочки хотят этого. Подумай сама. В честь твоего венчания будет устроен пышный бал и не один. У тебя будет свой дворец, в котором ты станешь полной хозяйкой. Муж, разумеется, будет любить тебя, а затем…

– От этой любви родятся дети, – с готовностью продолжила принцесса. – Причем, я буду их нянчить, а принц Ульрих таскаться по охотам и балам, на которых станет увиваться за всякими дурочками.

– Откуда такие мысли? – изумилась Клара Мария и растерянно оглянулась по сторонам.

– Простите, Ваша Светлость, – повинилась девочка, сообразив, что опять сболтнула лишнего.

– С меня довольно, – поджала губы мать русского царя. – Я не желаю выслушивать Ваши капризы, тем более что есть более насущные дела. Извольте выйти, пока я буду говорить с вашей матушкой!

Услышав приговор, Мария постаралась придать своей физиономии выражение искреннего раскаяния и вышла вон, не дожидаясь пока кликнут слуг или придворных. Однако, оказавшись за дверью, она оставила её приоткрытой, и тут же навострив уши, устроилась рядом.

– Боже правый, – укоризненно покачала головой герцогиня. – Мне отчего-то хочется спросить словами принцессы: – «это что сейчас было»?

– Увы, моя госпожа, – повинилась Марта. – Не представляю, откуда Мария набралась таких идей, но я, в последнее время, иногда не узнаю свою дочь.

– Создается впечатление, что для такой маленькой девочки, она весьма хорошо осведомлена о супружеской жизни?

– Уж лучше меня – точно! – вырвалось у матери.

– Марта, девочка моя, у тебя всё хорошо? – обеспокоилась Клара Мария.

– Да, Ваша Светлость. У меня заботливый и любящий муж. Благодаря вашей щедрости у нас прекрасный дом. Мне есть, за что благодарить судьбу.

– Кстати, где твой супруг?

– В Саксонии.

– Но что он там делает?

– Собирает беженцев из Богемии и переправляет их к нам.

– И много таких?

– Пока нет, но Ваш сын утверждает, что их скоро их будет некуда девать, а я не припомню, чтобы он ошибался в своих прогнозах. Так что у моего мужа много забот, и он нечасто бывает дома.

– Ты счастлива?

– Что?! Конечно. Я довольна тем, что имею.

– Ладно, оставим это. Скажи мне, что ты думаешь о герцогине Софии?[86]

– Я не слишком хорошо знаю её, Ваша Светлость. Как правительница она выше всяких похвал. Народ Мекленбурга очень гордится вашим сыном, но при этом неустанно восхваляет мудрое управление матери прежних герцогов.

– Как она относится к Иоганну Альбрехту?

– Трудно сказать. Вам хорошо известно, что он невиновен в смерти её сыновей, хотя может сложиться впечатление, что это не так. К тому же, она не слишком с ними ладила при их правлении. Но…

– Но?

– Они были её детьми.

– Да, ты права. Я хочу увидеться с ней.

– Она наверняка прибудет на церемонию объявления принца Ульриха наследником.

Герцогиня София прибыла в Шверин на другой день. Став после отъезда в Москву Катарины Шведской фактической правительницей Мекленбурга она жила очень скромно и редко выбиралась из своих вдовьих владений в Линце, что, впрочем, совершенно не мешало ей держать в своих руках нити управления княжеством. На долю этой женщины выпало в свое время немало невзгод. Муж её – герцог Иоганн, мало того что был сумасбродом и дурно обращался с женой, как-то в порыве умопомрачения ухитрился сам себя зарезать. Жившая до того едва ли не впроголодь, герцогиня стала регентшей при своих малолетних сыновьях и правила княжеством весьма разумно и милостиво, заслужив искреннюю любовь своих подданных. Увы, спокойствие это не было долгим. Едва достигнув совершеннолетия, Иоганн Альбрехт II и Адольф Фридрих отстранили свою мать от всякой власти и с наслаждением предались всяческим злоупотреблениям и излишествам, «слава» о которых скоро затмила недобрую память, оставленную их сумасбродным отцом. Стоит ли удивляться, что их кузен Иоганн Альбрехт III, бывший до сих пор беглым изгнанником, вернувшись в Мекленбург, легко сумел свергнуть обоих братьев и стать единоличным правителем.

Старший сын не пожелал смириться с поражением и попытался устроить заговор против удачливого противника, причем сделал всё так «хорошо», что сам стал жертвой злоумышленников. Меньший ненадолго пережил его, впав в черную меланхолию после смерти жены и ребенка при родах. Таким образом герцогиня София осталась одна. Со своей племянницей – Катариной Шведской они ладили, а потому та, уезжая к мужу, оставила тетку номинальной правительницей Мекленбурга.[87]

Князь-епископ Ульрих, в немалой степени обязанный ей сохранением своих владений принял герцогиню со всем возможным почетом. На всех приемах ей отводилось самое почетное место, после его матери – вдовствующей королевы, а также матери русского царя – герцогини Клары Марии. Нередко можно было видеть, как эти три владетельные дамы, собравшись в тесный кружок, что-то обсуждали между собой. Бог весть, о чем они говорили, но судя по их серьезным лицам, речь шла о весьма важных вещах.

Так уж случилось, что пока шли все эти важные разговоры принц и принцесса частенько оказывались предоставлены сами себе и им поневоле приходилось общаться. Не то чтобы они подружились, но все же вскоре их отношения стали почти приятельскими.

– Стой смирно, женишок, – пробурчала Мария Агнесса, водя грифелем по листу картона.

Принц Ульрих и без того изображавший из себя каменную статую напрягся ещё больше и, конечно же, вскоре опять вызвал неудовольствие строгого «живописца», едва не прожегшего взглядом дыру на своём натурщике.

– Я не нарочно, – попытался оправдаться мальчик.

– Забей, – отмахнулась та и, отложив картон в сторону, вытерла вспотевший лоб рукой, изрядно выпачкав его при этом.

– А что «забивать»? – осторожно поинтересовался принц.

– Не обращай внимания. Я иногда как что-нибудь ляпну, сама потом удивляюсь.

– Да, я заметил, – вздохнул Ульрих. – Можно посмотреть?

– Конечно, – пожала плечами наречённая невеста.

Нарисованная принцессой картина довольно верно изображала её юного жениха, разве что вместо крохотного кинжальчика на поясе висела самая настоящая шпага, на которую он гордо опирался. Возможно от этого, принц казался старше своего возраста, что не могло не вызвать у него восторга.

– Очень красиво! – прошептал он, не сводя глаз со своего портрета. – Вот только у меня нет шпаги…

– У меня тоже.

– Но ты же…

– Что, «я же»? – тоном, не обещающим ничего доброго, поинтересовалась ощетинившаяся принцесса.

– Женщина, – промямлил начавший подозревать недоброе жених.

– Во-первых, не женщина, а девочка! А во-вторых, что с того?

– Ну как что? – удивился Ульрих. – Вам не полагается оружие!

– Кем не полагается? Кто так решил? И вообще, держу пари, что я владею шпагой лучше тебя!

– Глупости! – не смог сдержать негодования от такого абсурдного предположения мальчик. – Меня учили лучшие фехтовальщики моего отца…

– А меня – моя мама!

– Ха-ха-ха, – залился смехом сын датского короля. – Уморила…

– Хочешь, испытаем? – хищно улыбнулась Мария, отчего её вымазанное грифелем лицо приобрело комичный вид.

– Я не стану фехтовать с девчонкой! – с усмешкой отчеканил принц.

– Испугался?

– Кто, я?!!!

Право же, это было чересчур! Будущая невеста с самого начала захватила лидерство в их отношениях. Именно она решала, чем они займутся, куда пойдут и какую именно шалость предпримут. Обычно Ульрих не возражал. Во-первых, он был воспитанным мальчиком и был обучен галантному обращению с дамами, пусть даже такими юными и взбалмошными. А во-вторых, следовало признать, что ему было интересно с Марией. Она всегда умела придумать что-то необычное и занимательное, а если рассказывала что-нибудь, то принц либо катался по полу от смеха, либо слушал её как завороженный. Но признать, что она лучше его фехтует?! Вообще-то, говоря, что его готовили лучшие фехтовальщики, он нисколько не преувеличивал. Король Кристиан считал это искусство необходимым для своих детей и потому те занимались всерьез. Просто Ульрих по малолетству только начал получать уроки владения шпагой и не слишком преуспел в них. Но с девчонкой-то он всяко справится?

– Тогда пойдем! – сделала приглашающий жест Мария.

– Но у нас нет ни учебных шпаг, ни масок, ни жилетов…

– Сейчас всё будет!

Ничего не подозревающий мальчик, пошел следом за своей юной невестой и через минуту они оказались в саду у разросшегося орешника. Принцесса смело шагнула к нему и, нагнувшись, ухватилась за ветку.

– Тебе нужен нож?

– Твоим ножом только в одном месте ковыряться! – безапелляционно заявила девочка и достала свой.

Через минуту у неё в руках было две тростинки, более всего напомнившие принцу розги. Ещё некоторое время она потратила на очистку их от листьев, отчего сходство ещё более усилилось.

– Что это? – удивился Ульрих.

– Держи, – с усмешкой протянула ему одну из палок девочка и деловито перечислила правила поединка: – Деремся до трех касаний. Кто первый пропустит – тот и проиграл!

– Хорошо, – хмыкнул мальчик и, получив в руки «оружие», попытался изобразить изящный поклон. Увы. Его соперница менее всего думала о тонкостях ритуала и тут же бросилась в атаку, ловко хлестнув противника по ляжке.

– Ой! – дернулся тот. – Больно!

– Первое касание! – безжалостно улыбнулась ему будущая жена.

– Но так нечестно!

– Angard! – не обращая внимания на протесты, продолжила та.

К этой атаке принц оказался готов, и некоторое время вполне успешно отражал натиск, но как только он собрался перейти в контратаку, как в его ребро уперся кончик орехового прута.

– Второе касание!

– Ладно, – скрипнул зубами Ульрих. – Защищайся!

Импровизированные учебные рапиры замелькали с утроенной быстротой. Обманные выпады и хитрые финты следовали один за другим. Никто не желал уступать другому первенство и поединок продолжался. Со стороны за ним с интересом наблюдали три многоопытных дамы, от решения которых зависла будущая судьба не на шутку расходившихся детей.

– У вашей внучки явный талант, – заявила вдовствующая королева, разглядывая оставшийся без присмотра рисунок.

– И не только в художествах, – скупо усмехнулась герцогиня София и, повернувшись к собеседнице, спросила: – Вы все ещё считаете этот брак удачной затеей?

– Что вы хотите этим сказать? – нахмурилась Клара Мария.

– Надеюсь, никто из юных фехтмейстеров не останется без глаз? – проигнорировала та её вопрос.

– Пожалуй, пора их остановить!

– Эй, кто-нибудь, приведите сюда детей.

Пока слуги выполняли их распоряжение, женщины переглянулись и продолжили свой давно начатый разговор.

– Хорошо, я согласна, – кивнула герцогиня София. – Этот союз пойдет на пользу нашим династиям и государствам.

– Я рада, что Вы так считаете.

– Но у меня есть условие.

– Слушаем Вас, Ваша Светлость.

– Я бы желала, что бы принцесса Мария Агнесса до замужества находилась под моей опекой. Я и раньше была наслышана об её эксцентричности, а теперь имела возможность убедиться в правдивости этих слухов. Однако полагаю, что её воспитанием ещё не поздно заняться.

– Вы считаете её невоспитанной?

– Я считаю, что она не знает и не умеет многого, что необходимо настоящей принцессе, хотя и обладает обширными познаниями в тех вещах, без которых благовоспитанная девочка её возраста вполне может обойтись.

– Но у неё есть мать и бабушка…

– Вы Ваша Светлость, не сможете жить тут постоянно, ибо Ваш долг находиться рядом с супругом, а дочь герцога Иоганна Альбрехта нужна здесь – в Мекленбурге! Что же касается вашей бывшей камеристки, то тут уж и вовсе нет никаких препятствий. Она вполне может находиться рядом с дочерью. Тем более что её нынешний муж находится на службе у вашего сына.

– Что же, это разумно.

– Что же касается принца Ульриха…

– Мой внук вернется в Копенгаген ко двору своего отца, – отрезала королева.

– Но король Кристиан подтвердит помолвку?

– Разумеется. Он весьма заинтересован в мире с Иоганном Альбрехтом. Но что скажет Густав Адольф, узнав об этих планах?

– Что скажет шведский король, знает только лишь он сам! Однако я берусь сообщить обо всем этом своей сестре, чтобы она могла разъяснить ему выгоды подобного брака.

Не успели ещё похоронить тела всех павших на Праздном поле, как многие в Богемии стали понимать, что вместе с ними похоронены и прежние вольности Чешских сословий. Несмотря на то, что Прага и не подумала сопротивляться, вожди имперской армии обложили её непомерной контрибуцией. Узнав о её размере, застонали все от первых богатеев, до последних нищих, но делать было нечего и пражакам пришлось лезть в кубышки. За три дня требуемая сумма была собрана, но тут же последовала новая напасть. Вместе с победителями прибыли имперские чиновники, судьи, легисты и дознаватели, и стали изыскивать крамолу. Первыми под удар попали участники дефенестрации, и лица поддержавшие Фридриха Пфальцского. Затем были объявлены вне закона все отпавшие от «Святой матери католической церкви» и над страной, ещё помнившей яркие проповеди Яна Гуса, и неустрашимых таборитов повис страх.

Большинство тех, кому было что терять, поспешили в костелы и, приняв святое причастие, вышли оттуда ничуть не меньшими католиками, чем сам Его Святейшество Папа. Увы, помогло это далеко не всем, и весьма скоро очень многие из них лишились не только совести и прежней религии, но и имущества, а иные и жизни. Обширные и богатые имения, иметь которые не погнушался бы иной монарх, безжалостно конфисковались и раздавались сторонникам императора, а то и просто продавались за бесценок. После этого их прошлым владельцам не оставалось ничего иного, как брести, куда глаза глядят. И если так обращались с нобилями, то, что уж тут говорить о простолюдинах, подвергавшимся чудовищным гонениям. Их грабили, убивали, насиловали их женщин и детей, не забывая при этом возносить молитвы Господу, прославляя «истинную веру».

Поэтому нет ничего удивительного, в том, что очень многие захотели покинуть родину своих предков и отправиться в более спокойные места, населенные их единоверцами. Бежали поодиночке и семьями, снимались с места целые деревни и цеха мастеров. Одни шли пешком, навьюченные остатками своего скарба, иные на повозках, запряженных лошадьми или быками, третьи и вовсе путешествовали с комфортом, окруженные слугами и охраной. Большинство из них направлялось сначала в Саксонию, курфюрст которой хоть и поддержал императора Фердинанда II но все же был лютеранином и оказывал покровительство своим единоверцам.

Вот только достичь мирных мест удавалось далеко не всем. Рыскавшие повсюду отряды католиков, наемников и просто грабителей полагали беженцев своей законной добычей и нисколько не стеснялись при этом в средствах. Болеслав фон Гершов неоднократно был свидетелем подобных трагедий и, когда мог, приходил на помощь несчастным. Но, к сожалению, отряд у него был крайне невелик, да и действовать на чужой территории нужно было с известной оглядкой.

В последний раз, это случилось почти на самой Чешско-Саксонской границе, на поля в небольшом перелеске. Главарь банды мародеров, окружившей группу беженцев, имевшую неосторожность остановиться на отдых, горделиво восседая в седле, творил суд и расправу над ними. Суд по его важному виду, он воображал себя при этом видным вельможей, имеющим право карать и миловать.

– Помилуйте, Ваша Милость! – взмолилась высокая как жердь и такая же худая женщина, прижимавшая к себе плачущих детей. – Мы бы и рады услужить вам, но к несчастью у нас ничего не осталось…

– Вот как? – осклабился в притворном сочувствии негодяй. – Но, неужели вы пустились в столь долгий путь, не имея при себе даже нескольких талеров?

– Увы, мой господин. Всё что у нас было, уже забрали другие разбойники.

– Как ты сказала, женщина! – сделал оскорбленное лицо главарь, – Уж не назвала ли ты нас – верных слуг императора и добрых католиков – разбойниками?

– Нет, что вы сударь, – смешалась та. – Я вовсе не это хотела сказать. Я вижу, что вы, господа, люди честные и порядочные, в отличие от тех бандитов, что отобрали нас до нитки в нескольких лигах отсюда.

– Эй, как тебя, – велел своим подручным предводитель, которому надоело разыгрывать спектакль, – обыщи хорошенько эту старую грымзу, а то я устал от её вранья!

Рядовые грабители не заставили себя просить дважды, и, оторвав от несчастной её плачущих детей, принялись обшаривать её, нисколько не заботясь о приличиях. Муж несчастной, как видно, уже не имел сил и храбрости, чтобы противостоять произволу, лишь закрыл лицо руками, продолжая стоять на коленях. А вот старший сын – парнишка лет двенадцати, не смог сдержаться при виде подобного зрелища и подскочив к одному из мерзавцев, попытался оторвать его от матери.

К сожалению, ничего хорошего из этой затеи не вышло. Самый отвратительный из разбойников, одетый в кожаную куртку и ржавый шлем, заметив неожиданную помеху, недолго думая, выхватил из ножен тесак и ударил мальчишку, после чего тот, обливаясь кровью, упал. Бедная женщина, увидев, что сталось с её первенцем, пронзительно закричала, а второй бандит торжествующе показал своим сообщникам найденный на теле несчастной тощий кошелек с несколькими монетами.

– Я же говорил, что эта старая ведьма – просто лгунья! – захохотал главарь. – Теперь я вижу, денежки у вас водятся, так что…

В этот момент совсем рядом загремели выстрелы, прервавшие его речь. Обладавший от природы умением быстро соображать, бандит тут же ударил своего коня шпорами и, сорвавшись с места в карьер, покинул ставшую такой негостеприимной поляну. Его подчиненным повезло в этом смысле куда меньше. Пока одни из них хватались за оружие, а другие пытались вскочить в седла, их окружили всадники в черных доспехах и, не тратя попусту времени, расстреляли негодяев из пистолетов и ружей.

– Черные рейтары! – успел крикнуть в ужасе последний мародер, прежде чем Болеслав проткнул его своей шпагой.

– Ты не ошибся, – хмыкнул фон Гершов, вытирая клинок, об драный плащ убитого.

Спасенные, тем временем, сбились в кучу недоверчиво глядя на всадников, видимо, прикидывая, не попали ли они из огня да в полымя. Те, в свою очередь, тоже не обращали на беженцев особого внимания, а деловито собирали трофеи.

– Ну что? – поинтересовался у капрала померанец.

– Семь лошадей, – стал перечислять тот добычу. – Пять совсем дрянных, а две – ещё сгодятся. Мушкет один, две алебарды, три шпаги и четыре тесака. Есть доспехи, но не слишком хорошие. К тому же эти олухи совсем за ними не следили.

– Противник?

– Ушел только один, да и то, если верить Курту, он увез с собой его пулю.

– Ты думаешь, Курту можно верить?

– Нет, конечно, господин капитан, но стреляет он недурно.

– Сколько спасенных?

– Восемь мужчин, тринадцать женщин и полтора десятка детей.

– Что с этим? – фон Гершов кивнул в сторону лежащего паренька, возле которого ещё рыдала его мать.

Капрал в ответ только поднял глаза к небу, показывая, что всё в руках Господа.

– Эй вы, послушайте меня! – обратился к беженцам Болеслав. – Я служу Его Королевскому Высочеству Великому герцогу Мекленбургскому Иоганну Альбрехту. Он гарантирует в своих землях всем бегущим от войны убежище, а также свободу вероисповедания и неприкосновенность имущества. Но до владений нашего доброго герцога ещё надо добраться. Граница с Саксонией совсем рядом. Там вы сможете передохнуть, а теперь надо поспешить.

– Простите, господин, – тусклым голосом отозвался муж высокой женщины, – но у нас совсем ничего не осталось, чтобы вознаградить Вашу Милость, за защиту.

– Мне ничего не нужно от вас. Напротив, если вы поторопитесь, то в Саксонии вас снабдят продуктами необходимыми для путешествия. Но вам следует поторапливаться!

– Благослови Вас Бог, добрый господин…

– Благодарите моего сюзерена – герцога Иоганна Альбрехта. Это он послал меня сюда, чтобы спасти вас. А теперь не мешкайте!

Последние слова фон Гершов прокричал уже из седла, после чего пришпорил коня и поспешил убраться прочь от места сражения.

Глава 12

По улицам Москвы водили самого настоящего слона. То есть впереди его скакали жильцы[88], оповещавшие москвичей о потехе, устроенной для них государем Иваном Федоровичем. Для этого они трубили в серебряные рожки и кричали, чтобы добрые люди шли поглазеть на эдакое диво, потому как народу в столице – пропасть, а слон только один и долго ли он протянет на местных харчах одному Богу известно!

Следом за ними топал слон в нарядной попоне, поверх которой сидел необычайно смуглый погонщик в большом тюрбане, управлявший животным. Иногда, повинуясь его приказам, слон трубил, вызывая тем буйный восторг у детворы и благоговейный ужас у взрослых. Некоторые кликуши у храмов попробовали было кричать, что наступают последние времена, но им быстро заткнули рты. И то сказать, чего разоряться? Всем ведомо, что Святейший патриарх Филарет, животину эту лично осмотрел, после чего велел окропить её и погонщика святой водой.

Как и следовало ожидать, корежить их от этого не стало, дым не пошел, так какого рожна народ мутить? Патриарх сказал, что слон – тоже божья тварь, а кто сомневается, пущай промолчит от греха!

К тому же, окропление водой заморскому зверю до того понравилось, что он набрал в хобот воды из стоящей подле него бадьи, да и облил в ответ пришедших с патриархом монахов. Отчего Филарет, коего сия чаша минула, смеялся до слез, после чего, благословив и слона, и индуса, удалился. Даром, что погонщик – языческого звания!

В общем, за эдакой диковиной по всей Москве табуном ходили толпы любопытствующих. Причем не только из черного люда, которому только дай повод не работать, а и набольшие бояре приезжали подивиться со своими домочадцами. Да что там бояре, сказывают, даже государыня не погнушалась в возок с детьми сесть и поехала показать царевичу и царевне каковые бывают слоны. Потому как они, даром, что из самого Стекольного града, а никогда прежде таких зверей не видали. Что же до царя, то Иван Федорович, дай ему Бог здоровья и долгой жизни, на нём даже верхом проехался. Доподлинно этого, конечно, никто не видел, но государь у нас такой, если надо, он и черта оседлает, прости нас Господи!

Страницы: «« « ... 1112131415161718 » ... »»