Девятка мечей Романовская Ольга

Глава 1

«Сотрудник, допустивший халатность при работе с существом, наделенным магией и практикующим ее без лицензии Ведомства магии, то есть самовольно, подлежит увольнению из Карательной инспекции без права занятия любых должностей на государственной службе Амбростена в течение десяти лет.

В случае сокрытия правонарушения, совершенного вышеуказанным существом, сотрудник Инспекции считается соучастником преступления и подлежит суду на общих основаниях.

Служащие обязаны проходить ежегодные курсы по психологической подготовке, а также в обязательном порядке подтверждать знание законодательства Амбростена в области особых способностей, их регулирования и защиты населения от магии не реже одного раза в три года».

Из внутренней должностной инструкции Карательной инспекции Ведомства магии. Редакция вторая, дополненная.

Я, как обычно, не слушала распинавшегося Эмиля ишт Лотеску, первого заместителя главы Карательной инспекции Ведомства магии, моего главного начальника, а рассматривала книги в шкафах. Фолиантов там было великое множество, все редкие, по магии, их простым государственным служащим не выдадут. Да что там служащим – закрытые фонды многих ведомств тоже не могли ими похвастаться. Помню, какое впечатление они произвели в первый раз! Лотеску наверняка подумал: место ей, то есть мне, не в Карательной инспекции, а в библиотеке. Он скептически отнесся к полненькой брюнетке в сером безликом платье с белым воротничком-стоечкой – форменной одежде с прошлой работы. Разительный контраст с ухоженной шатенкой, тогдашним секретарем Лотеску. От нее веяло респектабельностью, успехом, когда как от меня – бедностью и долгами.

Фолианты действительно чудесные – в богатых кожаных и костяных переплетах, на зачарованной от выцветания, воздействия воды, огня и насекомых бумаге. Трогать ее одно удовольствие! Шершавая, живо отзывающаяся на прикосновения и всегда теплая. Вряд ли когда-то смогу купить подобную роскошь, довольствовалась обычной продукцией, щедро поставляемой королевскими типографиями.

И кабинет шикарный. Дорого бы отдала, чтобы посидеть в кожаном кресле, но приходилось ютиться на стуле, благоговейно взирая на антикварные шкафы.

Провести бы пальцем по корешкам… Эх! Оставалось только втайне гордиться, что сама обладаю подобным сокровищем. Иначе откуда бы знала, какая на ощупь старинная бумага. Лотеску фолианты никому не дает, читает сам. Ничего, на моей съемной квартирке живет собственный том с имперской печатью, как положено, в специальном футляре, призванном защитить от солнца.

Ценный экземпляр попал в руки случайно: подружка Алина, по совместительству, нынешняя секретарь нашего смуглого красавца, любила просматривать различные журналы, вот и обнаружила объявление о продаже за бесценок имущества разорившегося аристократа. Дальше просто. Служебное положение, немного мошенничества – и заветная «Охота на ведьм» переехала на новое место. Из-за нее, между прочим, пришлось устанавливать охранные чары, хотя и так бы обязали: нельзя служебные документы просто так на ночь оставлять. В лучшем случае уволят. В худшем… С худшими при приеме на работу знакомили. Под роспись.

В чем ценность моей «Охоты на ведьм» с имперской печатью, в переплете красной кожи? В уникальности и возрасте. Напечатай ее на газетной бумаге, и то с руками бы оторвали.

Еще триста лет назад королевство Амбростен гордо именовалось Империей и простиралось гораздо дальше нынешних границ. Тогда не существовало Карательной инспекции, только Инквизиция. Она нещадно истребляла всех, кто косо посмотрел на Главного инквизитора. Шучу, конечно, но работать в том ведомстве не хотела бы, хотя мы его прямые наследники. Страшная организация! В школе инквизиторами звали применявших изощренные наказания учителей.

Как случается со всеми империями, Амбростен подвели амбиции и внутренние противоречия. Появились местные князьки, за которыми стало сложно уследить – издержки большой территории. Они заводили свои порядки, дворы, сокровищницы, армии. Когда контроль центра ослаб, империя раскололась на части. Амбростен – один из таких осколков, самый крупный и развитый. Наши ученые совместно с магами внедрили массу полезных изобретений, существенно облегчив жизнь граждан и обеспечив приток финансов в казну. Волшебство в каждый дом – таков девиз Амбростена.

В Нэвиле – центре самой прекрасной части королевства, озерном крае Вертавейн, магии хватало. Местное отделение Карательной инспекции точно без работы не останется!

Вертавейн всегда мне нравился. Ни минуты не пожалела, что переехала сюда по распределению. Чистый воздух, много солнца, бескрайние озера, множество редких птиц и животных, которые вымерли в других частях Амбростена, а здесь сохранились.

Помню самые первые впечатления.

Полотно железной дороги вилось вдоль Шалеры, самой крупной реки Вертавейна. Она петляла, поворачиваясь то одним, то другим боком. Перехватывало дыхание от красоты ее берегов. Яхты, прогулочные лодки, ажурные мосты… Позабыв о чаде паровоза, игнорируя протесты соседей, таких же пассажиров третьего класса, опустила окно, высунулась и вдыхала запах водорослей, свежей рыбы и просмоленных канатов.

После, когда выдавалась возможность, выбиралась на природу, каталась на лодке. Идеальный отдых!

Город встретил неласково.

Поезд выплюнул на перроне, утопил в людской толпе. Тогда впервые позавидовала пассажирам первого класса, степенно вышагивавшим за носильщиками в другой части перрона, и решила: когда-нибудь стану такой же. С тех пор иллюзии улетучились, но желание выбиться в люди осталось. Собственно, я почти достигла своего, еще бы повышение…

Первую квартирку – убогую, маленькую, практически без мебели – сняла в доходном доме в квартале за рекой. Штукатурка там обвалилась, подъемник отсутствовал, а на лестнице вечно пахло кошками. В ванной комнате мог поместиться только дистрофик, но выбора не было: выпускники университета бедны как клирики без паствы. За душой ничего, кроме диплома, одни амбиции, и долг перед королевством: оно учило не бесплатно.

Семья ничем помочь не могла. Помимо меня у родителей еще трое детей, всех нужно поставить на ноги, хотя бы среднее образование дать.

В университет поступила, куда взяли – не до выбора. В итоге получила неприбыльную профессию, хоть и с зачатками магических знаний. Учителей в Амбростене – пятнадцать на дюжину, без рекомендации не пробиться. Это не врачеватель, даже не мастер красоты, который из замухрышки сделает королеву бала. Но и конкурс на престижные факультеты астрономический, даже счетоводы не пользуются такой бешеной популярностью, а все потому, что деньги, потраченные на обучение, быстро вернешь. Откроешь салон или кабинет, заведешь клиентуру и через полгода избавишься от долгов.

Словом, приехала я в Вертавейн с дипломом университета, потертым чемоданом, куском капустного пирога и пятью серебряными дархами. Четыре отдала за квартирку из одной комнатки, совмещенной с кухней, один остался на текущие расходы. Дешевле жилья не снимешь, только в рабочем квартале. Там и комнаты сдают, а в других частях Нэвиля – только квартиры. Сами понимаете, нельзя одинокой девушке, да еще учительнице жить среди рабочих: и опасно, и работы не найдешь, и поговорить не с кем.

Педагогического таланта во мне не оказалось, и, отработав год в Общественной школе, уволилась, надумав сменить жизненную стезю. К тому времени вернула лишь треть долга, но плюнула, ушла в неизвестность. Не могла больше видеть старшего преподавателя и директора!

Бесцельно блуждая по городу, наткнулась на объявление о наборе толковых сотрудников на государственную службу. По требованиям подходила: высшее образование, широкий кругозор, общие понятия о магии, средние коммуникативные навыки, способность анализировать информацию – и решила рискнуть. Удачно. И работу получила, и долг списали, и запас знаний о магии пополнила. Увы, в основном теоретических, но ведь сотрудникам важно знать, что искать, а не как повторить то, что ищем.

Карательная инспекция – занятное учреждение, промежуточное звено между преступлением и наказанием. Полицейские нас, штатских, терпеть не могут, вечно бурчат, мы-де чужими руками жар загребаем. В чем-то, наверное, они правы. Не мне ведь арестовывать преступника и вступать с ним в перестрелку, а на судебных заседаниях я выступаю в качестве консультанта следствия. Правда, работают у нас и те, кого служивые уважают – ликвидаторы. У них, скажем так, лицензия на убийство любых магов. Элита, отбор строже, чем в гвардию.

Вернулась из прошлого в настоящее, по-прежнему изображая, будто слушаю Лотеску. Раз вызывал, поручит новое задание. Самое главное озвучит в конце, а сейчас так, вступление. Сама могу часами распинаться о важности поставленной задачи безо всякой конкретики.

И ни слова благодарности за предыдущую успешную операцию! Впрочем, льстивые слова о ценности и незаменимости впечатляют только новичков, я же восемь лет служу в Карательной инспекции Ведомства магии, успела вдоль и поперек изучить не только пыльные архивы, но и способы мотивации сотрудников. Если хвалят, спихнут самое паршивое дело. Лучше стоять в уголке, кивать и копить деньги на счету.

Интересно, оплату за ведьму-гадалку уже перевели? Получу новый конверт, проверю.

Наличные – лучшая награда, в тысячу раз краше всяких грамот. У меня последнего добра на гербовой бумаге хватает. Висит в гостиной, чтобы пускать пыль в глаза гостям. Так, в основном, обычные наградные, которые всем вручают. К юбилею Ведомства, например. Я не лучший специалист Вертавейна, как Лоуренс, который годовые соревнования выигрывал. Жаль, недавно уволился, на его место Акира взяли.

Из бедной квартирки за четыре дарха пять лет назад, как окончила курсы и получила повышение, благополучно съехала и поселилась на набережной – всегда любила воду. Дом многоэтажный, зато квартир немного, а соседи не шумят по ночам. Плата соответствующая – десять дархов.

Помнится, когда впервые переступила порог Ведомства магии наивной, полной надежд двадцатиоднолетней девчонкой, переживала из-за отношения к работникам. Хотелось одобрения, теплых слов, напутствия начальника, а не: «Хорошо, свободны». Потом поняла: чем лучше вообще не слышать и не видеть начальство, пореже сидеть в родном Отделе по работе с магией. Волка ноги кормят, а клерку за пыльным столом прибавки не дадут.

М-да, рабочее место неплохо бы привести в порядок. Все не по инструкции, потому как терпеть не могу бесполезных бумажек! Спасибо, Лотеску сквозь пальцы смотрит на подобные мелочи, предупреждает о проверках. Уберу, разложу все по стопочкам, а потом сам собой образуется беспорядок. Не казенная крыса, что с меня возьмешь!

На папках с делами – надгрызенное яблоко. В ящике – дамский роман с замусоленными страницами и трехтомник «Свода наказаний королевства Амбростен». Это еще ничего – у меня портативные голограммы преступников хранятся рядом с изобразительными магическими карточками семьи младшего брата. Он на землемера выучился.

– Госпожа ишт Мазера, вы меня слушаете?

Мазера – это моя фамилия. Приставка «ишт» указывает на незнатное происхождение, поэтому я «госпожа», а не «хассаби». Но мне такие мелочи не важны, главное, фамилия вообще есть. Родилась бы крестьянкой, звалась бы просто Магдаленой, но семья наша ремесленная, родовое имя имеет.

Кивнула и сфокусировала взгляд на Лотеску. Он, к слову, тоже «господин». Изобразила живой интерес и заверила, что не пропустила ни слова.

– У меня новое поручение. Необходимо проверить сигнал.

Судя по взгляду, Лотеску в комедию не поверил, однако предпочел промолчать.

Пристыженная, пожевала губы. Знаю, неженственно, но у нас большинство сотрудников – мужчины, поневоле чужую манеру поведения перенимаешь. Да и врожденные вредные привычки никто не отменял. Некоторые цепочки вертят, я губы жую от волнения.

– А как со старым? – поинтересовалась для проформы, заранее зная ответ.

– Все в порядке, зачислено. Такими темпами, – Лотеску сделал короткую паузу и будто невзначай покосился на заинтересовавшую некогда полку, – станете начальником отдела.

Не отказалась бы. Разумеется, за заслуги перед отечеством, а не подвиги в постели первого зама Карательной инспекции. К счастью, последнее не грозило. Пусть Эмиль ишт Лотеску – южанин, мужчина темпераментный, охочий до женщин, интрижки на работе заводил редко и не со специалистами по магии. Долго подобные отношения не длились. В моем случае дальше безобидного флирта не заходило, зато отвечать на подколки забавно, порой удержаться не могу, благо первый зам не против.

Спокойно выдержала испытующий взгляд жгучего кареглазого брюнета и напомнила себе: надо заглянуть в магазин, купить шампунь, да и поужинать решительно нечем. Гарет уехал, в ресторан не напросишься.

Ладно, посмотрим, кого нужно проверить на наличие разрешения. Опять какая-то ведьма, у которой нет времени или денег на продление лицензии. Она дорогая, не меньше трех золотых ршанов стоит. В переводе на серебро – сорок восемь дархов. В Амбростене принята иная, чем в соседних государствах, денежная система, кратная восьми. В одном ршане шестнадцать дархов, а в дархе восемь медных рхетов.

Словом, найти такие деньги не всякому под силу, вот многие маги и занимаются «серой» или «черной» практикой, то есть либо покупают дешевое разрешение, а оказывают совсем иные услуги, либо вовсе не платят в казну ни рхета.

– Предупреждаю: дело опасное, одна не суйтесь, – в разговоре с подчиненными Лотеску частенько фамильярничал. Кого-то это оскорбляло, меня же больше волновала суть, нежели форма. – Возьмите сопровождающих.

– Что-то серьезное? – встрепенулась, сделав стойку гончей собаки.

Неужели встряхнусь? Последние дела, как на подбор, выдались скучными и монотонными. Собственно, из незаконных гадательных салонов и недипломированных мастеров красоты и состояли будни сотрудника Карательной инспекции. Никакой романтики, сплошные бумаги и отчеты. А тут Дело. Именно так, с большой буквы. И кому? Мне. Может, действительно повысят?

– Предположительно черный маг. Класс опасности С. Узнайте, где скрывается, выследите и помогите задержать. Словом, как обычно, но без героизма. Подробности внутри.

Лотеску достал из-под сукна пухлый конверт с данными об объекте и велел забрать. Мог бы отдать, но тогда как в декольте заглянешь? Да-да, я губы жую, а он женской грудью любуется – тоже вредная привычка.

Наклоняться приходилось часто: природа не обделила. Сначала возмущалась в тесном кругу, а потом перестала замечать задумчивые взгляды.

Выяснила срок исполнения задания – две недели, стандартно.

Область поиска – Вертавейн. Что ж, нет ничего невозможного.

Сухо пожелав удачи, Лотеску отпустил.

Закрыв дверь с той стороны, оправила юбку, улыбнулась Алине, с которой частенько пила кофе, а то и чего покрепче, и направилась в дамскую комнату.

Конверты с документами каждый уважающий себя сотрудник берет даже в родильную палату, не говоря уже о местах общего пользования. В инспекции там предусмотрены специальные полочки – сотрудники попросили повесить.

Подошла к раковине, чтобы вымыть руки, – конверт к тому времени перекочевал в наплечную сумку, – и поправила прическу.

Вопреки досужим сплетням, в Карательной инспекции работают не дочери гоблинов. Вот и я миловидная брюнетка с косой – мещанская привычка. Иногда собираю волосы в «хвост», но на работе предпочитаю плетение. Шею не щекочет, всегда можно на затылке шпильками заколоть.

Глаза серые, ничем не примечательные. Остальное – в рамках стандартов, только бедра пышноваты. Я не худышка, приходится следить за тем, что ешь. Раньше женские журналы выписывала, высчитывала содержание жиров в съеденных продуктах, но потом махнула рукой: природу не переделаешь. Главное, мужчинам нравиться. Гарет и вовсе аппетитной считает. Не худая и не толстушка – самое то, по его мнению.

Вдоволь покрутившись перед зеркалом – женщину могила исправит, – вернулась в отдел.

Привычным движением разрезала плотную бумагу и извлекла сложенный пополам лист – первый в череде себе подобных. Анкета на розыск, заполненная ровным писарским почерком.

Безмолвно открыла и закрыла рот.

Да-а, определенно, без сопровождающих лучше не соваться.

Черный маг, кровавые ритуалы, алтари, убийства, пропавшие девочки от десяти до шестнадцати лет и прочее, и прочее.

Ни портативная голограмма, ни изобразительная магическая карточка не прилагались, значит, никто мага не видел.

Прогресс в Амбростене шагнул далеко, даже по свидетельским показаниям, без предъявления тела, можно создать трехмерный образ, называемый голограммой. Она делалась цветной и иногда настолько реальной, что казалось, перед тобой живой человек.

Еще раз вгляделась в анкету. Хотя бы имя у неуловимого мага есть? Увы и ах, в графе стоял прочерк.

Мягко говоря, серьезно, и отказаться нельзя.

Впервые испугалась. Прежде не приходилось искать тех, кто запросто мог убить. Противопоставить ему нечего, черный маг запросто обезвредит хилую защиту. Вляпалась по уши!

Оптимизм вернула сумма премии на обороте листа. За такие деньги можно рискнуть.

С бумагами управилась за час и радостно выпорхнула на улицу. По случаю выкинула яблоко, чтобы не плодить насекомых.

Весна в Вертавейне – изумительное время года. Над дорогами еще не клубится пыль, а зной не мешает дышать.

И звуки, какие ясные, чистые звуки! Даже протяжные гудки заводов обретают особую прелесть. Помню, как вначале вздрагивала с непривычки на первой квартирке, потом перестала замечать. Городская жизнь захватила, завертела, оставила далеко позади сонную атмосферу провинциальной станции, где прошло мое детство.

Здание Карательной инспекции стояло на той же набережной. Всегда можно растворить окно и впустить речную свежесть. Но, увы, когда вода цвела, приходилось сидеть в духоте. На работе, правда, от всех благ досталась только форточка, в которую иногда задувал ветерок. Огромное окно, выходившее на оживленную улицу, мало кто решался открывать: шум мешал сосредоточиться, а пекло никуда не девалось.

Отделу по работе с магией не повезло с помещением, и спасительная набережная досталась иным счастливцам. Зато осенью мы злорадствовали. Ветер не бился в окна, а дождь не так яростно хлестал по стеклам.

У входа в инспекцию курили несколько сотрудников. Пагубная для здоровья привычка не поощрялась начальством, но искоренить ее не получалось. Проводив меня завистливыми взглядами, они дружно взглянула на часы Мэрии, видневшиеся в просвете между домами, – два часа дня.

У всех разная работа. Сомневаюсь, что они согласились поменяться, недаром в отдел набирали людей по объявлению.

Перед походом в магазин надо зайти в полицейский участок, написать заявку на сопровождение. Завтра с утра загляну снова, обговорю со старшим инспектором детали, заодно узнаю, сколько телохранителей дадут.

Посторонилась, пропуская паромобиль.

Всегда мечтала о самодвижущейся повозке, даже такой громоздкой. Существовали и другие, более легкие и быстрые огнемобили, но стоили они столько, сколько не заработаю за всю свою жизнь. Они для хассаби, чтобы унять страсть к скорости.

О том, сколько молодых людей и девушек разбивалось, не справившись с управлением огнемобиля, умалчивали, хотя догадываюсь, немало. Чтобы водить такую штуку, нужны первичные знания магии, иначе не сможешь завести огнемобиль и корректировать его ход. Паромобили в этом отношении проще: выучился водить, получил права и вперед.

Да, проходит век гужевого транспорта, он остается только в деревнях и на окраинах. Даже товары для магазинов со станции грузовые паромобили возят. Через пару десятилетий, наверное, и они отомрут, останутся только огнемобили. Работая на магическом двигателе, они крайне редко ломаются, если только сам не разобьешь. Помнится, поначалу казалось, что под капотом у них огненные духи. Выяснилось – сгустки пламени и молний, заключенные в прозрачную оболочку вроде мыльного пузыря. Повредишь такую – никакой мастер красоты не поможет спасти лицо.

Полицейский участок располагался на соседнем перекрестке в неказистом сером здании, полинявшем от дождей. От инспекции – пять минут ходу.

Толкнув дверь, миновала стойку дежурного и направилась прямиком к служебным помещениям. При попытке остановить предъявила документы.

Пора, пора бы всех сотрудников Отдела по работе с магией в лицо знать! Или в полиции «текучка» большая?

Старший инспектор хмуро глянул на меня поверх кипы бумаг и буркнул:

– Опять?

Кивнула, ловко выудила нужный бланк и, сверяясь с документами, оформила заявку. Инспектор бегло глянул на нее и засунул под пресс-папье.

Все, на этом моя миссия закончена, и я с чистой совестью отправилась тратить заработанное. Заплатив разносчику за газету, свернула в бакалейную лавку. Вышла оттуда с пакетами и направилась к дому: зеленщика, мясника и галантерейных магазинов в этом квадранте нет, одни присутственные места. Массивные здания сменяли друг друга, ослепляли большими окнами, оглушали паромобилями сотрудников. Магазинчик бакалейщика на их фоне казался чужеродным элементом. Неказистый двухэтажный домик, втиснутый между полицейским участком и архивом Инспекции по труду. Зато от покупателей отбоя нет. Инструкции не предусматривали наличия столовых, приходилось либо питаться в трактире, либо закупаться у Гарта и жевать за чашкой чая, благо кипятка в инспекции навалом.

С жильем мне повезло, в хорошую погоду добиралась до работы пешком. Подумаешь, пройти всю набережную! И магазинов хватало. В одном из них, под заманчивым названием «Дамское счастье» едва не оставила половину жалования.

Женское сердце вдоволь натешилось в мире баночек, флакончиков и чулок. Последние тоже купила: рвутся быстро, а щеголять голыми пятками при моем доходе стыдно. Это не жалкие шесть дархов три рхета в Общественной школе, а полноценный ршан и два дарха. Прибавьте премию за каждое успешно выполненное поручение и получите три, а то и четыре ршана в месяц. Родителям подобная сумма не снилась. К слову, устраивалась я работать за десять дархов.

Сгибаясь под тяжестью пакетов – жадность убила лошадь, о чем не устает напоминать амбростенская пословица, – добралась, наконец, до дома. Кое-как взобралась на третий этаж – всего в доме их пять, – сняла охранные чары и открыла ключом дверь.

Покупки полетели на пол небольшой прихожей, а я запрыгала на одной ноге, снимая туфли.

Квартирка у меня небольшая, двухкомнатная: спальня с видом на реку и крошечным балкончиком, гостиная, ванная, кухня, прихожая. Даже кладовой нет, но моим запросам целиком и полностью отвечает, есть, где поспать, гостей принять, на ночь уложить. Гарет тоже считал: большая жилая площадь – излишество. Он рачительный, надежный, настоящий хозяин.

Насвистывая, разложила продукты – что в ледовый шкаф, что в специальный короб. Управившись, взяла газету и решила поваляться немного на диване в гостиной.

Сразу поняла: в квартире кто-то побывал. Нет, ничего не пропало, ничего не разбито, но грамоты на стене перепутаны местами. Странные, однако, воры, ничем не поживились, только осмотрелись. Я ведь проверила: деньги в белье и драгоценности в шкатулке целы. Даже «Охоту на ведьм» не унесли. Что же они искали? Бумаги? Или у меня галлюцинации? Перевесила грамоты и забыла.

Глаз случайно упал на первую полосу газеты. Кричащий заголовок сообщал о новом ритуальном убийстве девственницы. Похоже, мой клиент, и очень наглый, раз не таится. Несомненно, преследует какую-то цель. Если вычислить ее, быстро выйду на след.

Вырезала заметку и приобщила к делу.

Подумав, решила не заявлять о вторжении. Охранные чары не тронуты, вещи на месте, состав преступления отсутствует. Наверняка, когда убиралась, сама напутала и только сейчас заметила.

Только я рано успокоилась. На кровати поджидал листок с лаконичной надписью: «Не надо». Он точно не был игрой воображения.

Глава 2

С ногами забралась на постель, наблюдая за работой полицейских. Может, перестраховываюсь, но любые угрозы – не шутки!

На прикроватном столике стояла початая бутылка вина – любимое успокоительное. Бокальчик никому еще не повредил, не к врачу же идти за рецептом капель? А пока цедишь вино, успеваешь подумать.

Один полицейский составлял протокол, второй осматривал квартиру, особое внимание уделив входной двери. Он подтвердил мои догадки: охранные чары не тронуты. Неужели бракованные?

– Что-нибудь пропало? – в который раз спросил молоденький парнишка с бляхой младшего инспектора.

Протяжно вздохнула, чтобы сдержать рвавшееся с языка раздражение, и сделала глоток. Бокал я вертела в руках, не пришлось тянуться.

В полицию набирают на редкость тупых сотрудников, если они все по пять раз переспрашивают! Помнится, я уже ответила: вещи на месте, только некоторые лежат не так.

Что же искали, зачем пришли? Обычные воры даже со специальной отмычкой бесследно охранные чары не вскроют и точно драгоценностями поживятся. А ведь у меня облигации королевского займа лежали, наличные, само собой. Хорошо, карточку с собой носила: удобно, когда по делам службы мотаешься по всему Вертавейну. Иногда и за его пределы заносит, поэтому новейшее изобретение ученых, которое монопольно присвоили банки, значительно облегчало жизнь. Кармана не тянет и помогает оплачивать любые услуги, списывая деньги со счета. К сожалению, не все уголки Амбростена оснащены считывающими устройствами и кристаллами связи, поэтому таскаю в кошельке и старые добрые монеты.

– Нет, ничего, – выпустила пар громким фырканьем.

Все же, что понадобилось таинственному некто, и чего мне надлежало не делать? Раз оставил записку, мог бы пояснить. Ее, записку то есть, уже приобщили к делу как улику.

Документы. Что ценного у меня есть? Да ничего, не храню я служебные бумаги дома, если только по работе прихвачу иногда. Так, какие брала в последний раз? Досье на гадалку. Получается, она наняла человека, чтобы запугать меня и не лишиться прибыльной практики. Возможно, но сомнительно. Дело передано в суд, от инспекции ничего не зависит, могла бы раньше подсуетиться.

Не сходилось, по всем пунктам не сходилось.

Фолиант с имперской печатью? Так лежит нетронутый в футляре. Содержание его тоже вряд ли заинтересует кого-то, кроме ценителей. Способы охоты на ведьм давно изменились, ничего полезного о работе инспекции преступник не узнает.

Может, перепутали квартиры?

Напрягла память, вспоминая, чем занимаются соседи. Мы с ними редко видимся, только здороваемся. Кажется, один из них дипломированный маг. Может, визитер по его душу?

– Вам угрожали? – младший инспектор продолжал строчить в блокноте, делая особые пометки на полях.

– До сегодняшнего дня нет. Послушайте, – не выдержала я и рывком поднялась на ноги, едва не расплескав вино, – хватит изводить меня идиотскими вопросами! Если бы я кого-то подозревала, не молчала бы.

Полицейский никак не отреагировал на гневную тираду, зато надолго замолчал. И то хорошо.

Прошла на кухню, чтобы сварить кофе.

В гостиной забрала свежую газету – ту самую, которую не успела прочитать. Стражу порядка пояснила: этого в момент преступления в комнате не было, никаких полезных следов эксперты не найдут.

Пока грелся чайник на безопасном огне – еще одно «спасибо» ученым-магам, укротившим стихию и подчинившим ее человеку, – пролистала сероватые листы.

Взгляд упорно возвращался к вырезанной передовице. В итоге сдалась, достала ее и углубилась в чтение.

Черный маг оказался садистом и изувером: выбрал подростка тринадцати лет. Девочка возвращалась домой из школы и пропала. Потом ее нашли в лесу. Частично нашли.

Никаких следов насилия, одна некромантия.

Гадливо отшвырнула газетную вырезку и уставилась на циферблат часов, безмятежно отмерявших время на стене. Меня терзали смутные подозрения, что сегодняшний визитер имел прямое отношение к убийству школьницы. И «не надо» означало «не ищи».

Девочка жила в Нэвиле, значит, этот тип спокойно расхаживал по улицам. А я-то в леса собралась! Хотя теперь он наверняка затаился в убежище.

Засвистел чайник, прервав цепочку размышлений. Они привели к печальному выводу: неизвестный выяснил, кому передадут конверт с данными на опасного преступника, подлежащего уничтожению. Только одно смущало: время. Слишком быстро отреагировал злоумышленник, будто в Карательной инспекции работал. Но тогда бы он знал, что документов здесь нет и быть не может. Если только…

Пожевала губы, поймав за хвост еще одно предположение. Наводчик не знал меня лично, понятия не имел о распорядке дня, привычках и числился не в инспекции, а в другом подразделении Ведомства магии.

Сообразив, что так и не смолола кофе, торопливо хлопнула дверцей шкафчика, извлекла ручную мельницу и банку с зернами и начала отчаянно крутить ручку.

Напиток обжег небо, но благотворно подействовал на внутреннее состояние.

Смакуя кофе, искоса поглядывала на полицейского в гостиной. Смилостивившись, предложила ему выпить. Бедняга все углы оползал с детектором, пытаясь отыскать энергетические частицы или волосы, но преступник даже рамочки грамот тряпочкой протер. Слуга закона отказался, ссылаясь на должностную инструкцию. Ладно, мое дело предложить.

Допила кофе и вместе с бокалом отправила чашку в мойку.

Вернувшись в спальню, поделилась умозаключениями с инспектором. Тот записал, но без особого энтузиазма. Судя по выражению лица, считал идиоткой, которая сама себе написала письмо с угрозой. Кто бы сомневался! Не работай я в Карательной инспекции, в участке не приняли бы заявление.

Подписала протокол и избавилась от стражей порядка.

На вопрос о дальнейших действиях инспектор промычал нечто невразумительное: «Мы с вами свяжемся». Понятно, положат дело под сукно.

Выждав немного, глянула на часы и, прихватив карту, выбежала на улицу. Если потороплюсь, успею до закрытия магической лавки. Что-то не внушают доверия охранные чары, нужно заказать новые и средствами самообороны запастись, то есть усилителем потенциала.

У меня четвертый, самый низший, магический уровень. На работе увеличиваю до третьего, а с таинственным недоброжелателем понадобится второй. Дорого, не спорю, легче пожизненным, вживляемым под кожу, рабочим усилителем пользоваться, но безопасность превыше всего.

На улице постоянно оглядывалась, опасаясь, что таинственный некто подкараулит и ударит по голове.

С паранойей нужно бороться, Лена, а то станешь безработной. Ну, подумаешь, бумажку написали – сколько ты оскорблений в свой адрес выслушала! И ничего, жива. Запомни: раз пугают, не убьют.

В лавку влетела за пять минут до закрытия, но успела оставить заявку на новую охранную систему. Старую обещали демонтировать и зачесть ее стоимость при оплате.

С усилителем решила повременить, благо тревога улеглась, и ко мне вернулось прежнее состояние духа. Только спокойствие и оптимизм вели меня по жизни и, как показывало настоящее, успешно справлялись с ролью проводников.

Вернувшись, приготовила ужин и насладилась новой, недавно купленной игрушкой – изопроектором. Он демонстрировал трехмерные изображения различных мест и при желании служил переговорным устройством. Приобретала его для работы, чтобы увеличивать портативные голограммы и карты, но быстро поняла: это всего лишь оправдание расточительности. В итоге изопроектор превратился в дорогую рамку для магических карточек.

Подумала о Гарете и переключила прибор на режим разговора. Забралась на диван, развернула изопроектор и набрала нужный номер. Вообще-то, поболтать можно и по диктино – устройству для передачи и преобразования мысли, но хотелось не только слышать, но и видеть. Создавалась иллюзия присутствия, а мне так не хватало сейчас мужского плеча.

Все-таки лень – двигатель научной мысли. Ради того, чтоб вот так, развалившись на диване, с бокалом вина, я могла запросто болтать с человеком, десятки магов и ученых мужей трудились, ночей недосыпали.

Гарет ответил, когда уже хотела отключиться. Его трехмерная встрепанная физиономия возникла в воздухе, постепенно обретая шею и туловище.

Голографическое изображение – забавная штука, когда не статично. Жаль, прикоснуться нельзя: рука пройдет насквозь.

– Что-то случилось? – без предисловий начал Гарет.

Судя по подрагивавшей картинке, он пребывал в движении. Вариантов три: поезд, лошадь и паромобиль. Да-да, архаичные средства перемещения на четырех ногах все еще использовались в горах и труднопроходимых местах, вроде леса. По просеке, разумеется, паромобиль проедет, а вот чаща ему не по силам.

Опять же об окружающей среде нужно заботиться. Король подписал указ, по которому загрязнение оной сурово каралось. Да и как иначе? Амбростен – государство небольшое, испортим воздух, негде станет жить. А жить всем хотелось долго, благо симбиоз науки и магии шагнул далеко вперед, и желательно счастливо.

– Да так… – снова откинулась на подушки и повертела в пальцах бокал.

Напиток искрился всеми оттенками меда. Сегодня выбрала белое натское – недорогое вино с любимыми фруктовыми нотками.

Рассказывать ли об угрозе и черном маге? Гарет ведь давно говорил: переведись в другой отдел, где спокойнее, но меня удерживали деньги. Да и привыкла к рейдам, облавам и прочим будням Карательной инспекции. Ну не представляю себя, сидящую целый день на стуле или подающую кофе тому же Лотеску! С ним, положим, мы поладим, только вот Гарет заревнует. Иногда казалось, его раздражал любой человек в штанах, старше шестнадцать и младше восьмидесяти.

– Лена, не темни! – Любовник давно научился читать между слов. – Только говори быстрее, я занят.

– Нужно поймать одного опасного типа, вот и волнуюсь. А еще квартиру кто-то навестил. Подозреваю, тот самый тип.

Изображение дернулось: видимо, Гарет остановил паромобиль.

На пару минут воцарилось молчание. Затем Гарет что-то невнятно буркнул напарнику и переключил диктино на приватную связь. Ее невозможно подслушать.

Без режима секретности в ведомстве Гарета никуда. Нет, он не страж порядка, а всего лишь налоговый инспектор – гроза и ужас половины амбростенского населения, потому как все мы крайне неохотно расстаемся с деньгами.

Гарет не рядовой сотрудник, а Старший налоговый инспектор. Мы познакомились, когда я попыталась утаить часть дохода, успешно запудрив мозги подчиненным будущего жениха. Только, увы, в Налоговую инспекцию все равно пришлось идти. Там и очаровала красивыми глазами сурового государственного мужа. С тех пор не расставались, а декларацию о доходах заполняла в спальне.

– Лена, надеюсь, ты вызвала полицию? – в голосе Гарета сквозило беспокойство.

Заверила: все в порядке, младший инспектор осмотрел квартиру, дело завел. Обмолвилась и об обновлении охранной системы. Гарет одобрил и, извинившись, отключился. Понимаю, работа.

Ночь прошла без происшествий.

Наутро, зевая, тряслась по проселочным дорогам на полицейском паромобиле. Рядом угрюмо пристроились двое стражей порядка. Третий управлял видавшим виды драндулетом. На смазке и рессорах сэкономили, поэтому пятая точка запомнила все особенности ландшафта.

Эх, а ведь следователи на огнемобилях разъезжают, старший инспектор тоже…

Мы ехали туда, где нашли убитую девочку, в надежде отыскать следы алтаря или проведения ритуала. Я такие вещи засекаю детоскопом, вычленяю информацию об объекте и иду, как гончая собака, по следу. Прибор не обманешь, меня тоже: привыкла раскусывать маскировку.

Обучение под боком у магов пошло на пользу. Вызубрила теорию строения заклинаний и спектрограмму магии. Все это необходимо при работе с детоскопом. Он показывает частички плетения чар, их окраску и данные о творце заклинаний – не имя-фамилию, а уровень магического потенциала и, так сказать, почерк. Он у чародеев разный, как отпечатки пальцев. А еще каждый маг, колдуя, оставляет след, который тянется за ним пару часов. Вот его-то и нужно найти.

Собрав показания, обычно сажусь в тишине с блокнотом, достраиваю цепочку плетения, попутно вычисляя остаток резерва. Потом определяю, чего хотел добиться волшбой потенциальный клиент Карательной инспекции, даю ему характеристику, работая с цветом магии и следами владельца. В результате портрет либо сходится, либо не сходится с данными досье. Дальше действуем по обстоятельствам.

Со стороны кажется – просто, но без перенастройки зрения и крепкой теоретической и практической базы сядете в лужу. Поэтому-то часто работают в паре, чтобы ничего не пропустить, зато получают вдвое меньше. Я предпочла тернистый путь учебы и теперь, пожалуй, среди лучших специалистов по магам. В нашей инспекции, во всяком случае.

– Приехали!

Паромобиль дернулся и остановился.

Неохотно выползла наружу и огляделась.

Рассвело два часа назад, поэтому над землей клубились остатки тумана. В лесу всегда так: и прохладнее, и тьма неохотнее отступает.

Юбка мгновенно намокла от росы – обычное дело.

Попросила показать, где нашли девочку. Полицейский махнул рукой на огороженный колышками участок.

– Магическую карточку смотреть будете? – без особого энтузиазма поинтересовался он.

– Голограмму бы, – пожевала губу и, засучив рукава, подошла к колышкам.

Так, камень со следами крови. Ее, разумеется, взяли на анализ, и старший инспектор, если окажется столь любезен, даст взглянуть на результаты.

Порылась в сумке и извлекла копию протокола осмотра тела.

Почерк преступника до боли и ужаса похож на черного мага. Идейный: не изнасиловал жертву ни до, ни после ритуала, хотя большинство такое практикуют. С одной стороны, не так противно, с другой – обидно. Остались бы следы, попался бы, голубок. Но этот только убивал и черпал силы. По-своему порядочно.

Детоскоп засек мощнейший всплеск энергии. Цвет, разумеется, не кипенно-белый.

Плетение заклинания рваное, ни одного целого звена. Нахмурившись, попыталась выяснить последовательность чередования, но и тут меня постигла неудача.

Странно, убили подростка вчера, а сегодня уже ничего нет. Преступник тщательно подтер за собой, оставив лишь экранацию, то есть остаточные явления заклинания.

Почерк и вовсе отсутствует, словно ритуал проводило неодушевленное существо. Но такого не бывает!

С упорством, достойным лучшего применения, обегала всю поляну с детоскопом в руках.

Хотя бы уровень сил, хоть что-то! Нет, глухо. Вот она, магия – удушливая, чернее души предателя, а ничего узнать не могу.

Со злости едва не сломала карандаш, заткнутый в крепление блокнота, но одумалась: чем пометки потом делать?

Убрала детоскоп и осмотрела поляну магическим зрением. Яма над камнем, следы, уходящие в лес… Я же говорила: чары к творцу всегда приведут!

Радость моя оказалась недолгой: след оборвался через десяток шагов, резко, будто ножом отрезали. Ничего хорошего. Впрочем, досье разыскиваемого субъекта намекало, от него можно ожидать только плохого.

Поежилась и огляделась.

Вроде, тихо, но черные маги убивают бесшумно. Затаился за спиной, ухмыляется…

Спрашивается, где мои телохранители? Им положено охранять, а не сидеть в паромобиле.

Испуганно прижалась спиной к дереву.

М-да, забралась в одиночку в лес! Кто поручится, что преступник уже не занес нож?

Задергавшись, нащупала кристалл и острым концом надавила на кожу. Выступила капля крови, ранку защипало. Ничего, через пару минут пройдет, зато подниму уровень магического потенциал до третьего. Сделала бы дома, но торопилась, не успела.

Кристалл полностью растворился, смешавшись с кровью.

На душе полегчало. Теперь смогу обороняться в случае нападения. Не хотелось бы, но судьба не спросит.

Прислушиваясь к лесным звукам, медленно, выверяя каждый шаг, вернулась к полицейским. Они не горели желанием искать преступника, а нагло дрыхли, воспользовавшись тем, что я занята. Старший инспектор заверял: ребята опытные, но по виду не скажешь. Разбудила честную компанию, забралась обратно в паромобиль и двинулась дальше по пути ратных подвигов черного мага.

Ни главного алтаря, ни убежища убийцы в тот день мы не нашли, зато выяснили, что тот силен, умен, изворотлив и, несомненно, знаком с методами Карательной инспекции. Но одну полезную вещицу ценой содержимого желудка я все-таки откопала – обрывок веревки. Им связывали жертву, и он неплохо сохранился.

Детоскоп показал наличие индивидуальных частичек. Чтобы работать с ними, моих знаний мало, а вот лаборатория справится. Туда и отдам.

Отвернулась, чтобы не видеть обгоревших останков – их обнаружили случайно, когда искали алтарь, – сунула веревку в специальный пакет и обрадовала полицейских: рабочий день закончен.