Механический ангел Клэр Кассандра

Лондон. Апрель. 1878.

Демон взорвался, забрызгав все вокруг ихором[1] и внутренностями.

Уильям Херондэйл с силой выдернул кинжал, но было уже слишком поздно. Вязкая кровь демона, подобно кислоте, уже начала разъедать сверкающий клинок. Выругавшись, он отбросил теперь уже бесполезное оружие — кинжал упал прямо на середину грязной лужи. От его острия, как от зажженной спички, в воздух поднимался легкий дымок. Конечно, оружие было жаль, но самое главное — демон исчез, вернулся обратно в ад, где ему самое место. И теперь о его существовании напоминали лишь лужи зловонной крови.

— Джем! — обернувшись, позвал Уилл. — Где ты?.. Ты видел?! Я убил тварь одним ударом! Не плохо, а?

Но ответа не последовало. А он-то все это время был уверен, что напарник стоит у него за спиной и готов отразить любую опасность, если таковая, конечно, возникнет. Но кривая улочка, в которой запах плесени перебивал все остальные «ароматы» большого города, была пуста. Уилл остался один. Он нахмурился, чувствуя, как наползает раздражение — ему так хотелось похвастаться, но к чему, скажите на милость, устраивать представление, если рядом нет ни одного зрителя? Уилл посмотрел назад, туда, где узкая улочка прыгала прямо в черные воды Темзы. Вдалеке темнели силуэты огромных кораблей, стоявших в доках. Десятки острых, устремленных в небо мачт наводили на мысли о зимнем лесе — голые прямые стволы и ни одного листочка. Джема нигде не было. Может, понимая, что демону не выстоять, он решил вернуться на Узкую улицу? Вполне естественное желание — там хоть посветлее да посуше. Пожав плечами, Уилл отправился туда, откуда пришел.

Узкая улица пересекала Лимхаус и тянулась вдоль унылых доков и ветхих, кособоких домишек прямо до самого Уайтчепела[2]. А Узкой, надо сказать, ее назвали вовсе не случайно — в некоторых местах достаточно было вытянуть руки в стороны, чтобы одной достать до серой стены склада, а другой — до изъеденной плесенью кирпичной стены очередной развалюхи. Выглядела Узкая улица на редкость негостеприимно, и даже пьянчужки, как клопы расползавшиеся от «Виноградников» в любое время дня и ночи, старались здесь не задерживаться и искали себе другое местечко, чтобы передохнуть. А вот Уиллу Лимхаус был по душе: здесь ему казалось, будто он оказался на самом краю мира. Он любил наблюдать за тем, как огромные корабли, мерно покачиваясь на волнах, медленно исчезали за горизонтом и отправлялись в неизведанные страны. Его не смущали ни пьяные моряки, разгуливающие по докам день-деньской, ни игорные дома, ни опиумные притоны, ни дешевые бордели. Напротив, если ты хотел хорошенько спрятаться, лучшего места было просто не найти. Со временем ему даже стало казаться, что особый, ни с чем не сравнимый запах доков — смесь «ароматов» дыма, плесени, пеньки, смолы, заморских специй и стоячей воды — по-своему недурен.

Уилл внимательно осмотрелся по сторонам, стараясь не упустить ни единой мелочи, но улица была пуста и ничто не привлекло его внимания. Тогда он остановился и попытался рукавом пальто стереть с лица ядовитый ихор, от которого уже начало жечь кожу. Ткань тут же покрылась зелеными и черными пятнами.

Потом он отстраненно подумал: не использовать ли лечебную руну? — так как на руке его кровоточил глубокий порез и выглядел он, надо сказать, не очень хорошо. Возможно, здесь бы помогла одна из рун, сделанных Шарлоттой, которая всегда отлично рисовала иратц[3].

И тут из темного угла, где сплетались черные и серые тени, выскользнул человек. Он медленно направился прямо к Уиллу, и тот сделал шаг вперед, полагая, что его друг наконец-то объявился. Но это был не Джем, а обычный патрульный, полицейский-мирянин[4] в шлеме-колоколе и тяжелом пальто. Он уставился на Уилла или, точнее, внимательно посмотрел сквозь него. Уилла, уже давно привыкшего к колдовству, подобные вещи все же не переставали раздражать: а кому будет приятно, если станут на него смотреть как на пустое место? Секунду спустя в его глазах заплясали бесенята: желание отобрать полицейскую дубинку и посмотреть, как ничего не понимающий служитель закона станет крутить головой из стороны в сторону, было почти невыносимым. Однако зануда Джем всегда ругал его за подобные шалости, и этого Уилл понять был не в состоянии: ну зачем, скажите на милость, устраивать целое представление каждый раз, когда дело и яйца выеденного не стоит?

Полицейский же тем временем пожал плечами, быстро поморгал, словно пытаясь прогнать наваждение, и отправился по своим делам. Когда он проходил мимо Уилла, тот услышал, как полицейский бормочет себе под нос: мол, хватит пить джин, а то мерещится уже всякая чертовщина — так и умом недолго тронуться. Уилл отступил в сторону и, когда полицейский скрылся за углом, громко крикнул:

— Джеймс Карстаирс! Джем! Где ты там прячешься, хитрец?!

Тут же откуда-то издалека до него донесся чуть слышный голос:

— Здесь… Следуй за колдовским светом.

Недолго думая, Уилл пошел на звук голоса Джема, который, казалось, раздавался из темного прохода между двумя складами. Присмотревшись, он увидел бледный огонек, танцующий в окружении теней, — такие обычно вспыхивают на болотах и заводят путников в самую трясину.

— Ты слышал меня? Этот демон-шакс думал достать меня своими проклятыми клешнями, но я загнал его в угол и…

— Да, я слышал тебя. — Молодой человек, вышедший из проулка, казалось, появился из ниоткуда.

Молодой человек встал прямо под фонарем, в желтом неверном свете которого его лицо выглядело еще бледнее, чем обычно, а надо сказать, что обычно даже мертвец на его фоне казался румяным. Внешность у молодого человека была, что и говорить, примечательной. Шляпы у него не было, и если бы не серебристые, цвета только что отчеканенного шиллинга пряди, то можно было бы решить, что его волосы растут прямо из окутывавшей улицу темноты. Глаза у него были даже не серые, а какие-то серебристые — ну прямо под цвет прядей, черты лица — тонкими, можно даже сказать, аристократическими, однако все впечатление портил тяжелый квадратный подбородок, больше бы подошедший какому-нибудь работяге из Ист-Энда. Вообще же любой, кто знал родителей молодого человека, сказал бы, что тот на них вовсе не похож. Пожалуй, только раскосые глаза можно было бы назвать фамильной чертой.

Приглядевшись, Уилл увидел, что на белой манишке друга расплываются бурые пятна. Руки его также были перепачканы чем-то темным.

Уилл напрягся:

— У тебя идет кровь? Что случилось?

Джем только рукой махнул в ответ:

— Это не моя кровь. — Он кивнул в сторону переулка, прятавшегося в темноте прямо у него за спиной: — Кровь ее.

Уилл посмотрел в указанную другом сторону, плотные тени вились, как стая уродливых ворон, над маленькой, скрюченной фигуркой, лежащей на углу, прямо у входа. Он присмотрелся внимательнее и разглядел бледную руку и светлые волосы.

— Мертвая женщина? Мирская?

— На самом деле еще девочка. Ей не больше четырнадцати.

Услышав такой ответ, Уилл разразился столь изощренными проклятиями, что местные пьянчуги, если бы таковые оказались поблизости, непременно бы заслушались. Джем терпеливо ждал, когда друг выпустит пар.

— Если бы мы появились чуть раньше… — Уилл уже начал выдыхаться. — Тогда бы тот проклятый демон…

— Нет, раны у нее уж больно необычные. Не думаю, что это работа демона, — нахмурился Джем. — Шаксы — все равно что земные паразиты. Они бы утащили жертву в свое логово, и там, еще живой, отложили бы ей под кожу свои мерзкие яйца. Эта же девочка… Ей наносили удар за ударом. Не думаю, что это был шакс. Да и крови тут слишком мало. Думаю, на нее напали в другом месте, а она каким-то чудом приползла сюда. Впрочем, ее усилия были напрасными…

Уилл скривился:

— Но шаксы…

— Сказал ведь, это не шакс! Возможно, где-то она и столкнулась с шаксом, от которого попыталась убежать. Может быть, демон даже погнался за ней. Но вот убило ее что-то другое.

— Шаксы хорошо различают запахи, — поразмыслив, сказал Уилл. — Слышал даже, что чародеи с их помощью ищут пропавших или… выслеживают своих жертв. Эти демоны никогда не теряют следа. — Он вновь взглянул на тело несчастной девочки, окончившей свои дни в темном, вонючем переулке. — А оружия ты не нашел?

— Вот. — Джем вытащил что-то из внутреннего кармана жилета. Этим чем-то оказался нож, завернутый в белую ткань. — Мизерикорд[5], или кинжал милосердия. Только взгляни, какой тонкий клинок.

Уилл взял кинжал. Клинок действительно был тонким, ручка вырезана из полированной кости. На лезвии и рукоятке темнели пятна высохшей крови. Нахмурившись, Уилл начал вытирать клинок о грубую ткань своего пальто. Он тер и тер, до тех пор, пока на клинке не проступил символ — две змеи, ухватившие друг друга за хвост, образовывали ровный круг.

— Уроборос[6], — пробормотал Джем, наклонившись и внимательно рассматривая клинок. — Как думаешь, что это значит?

— Конец мира… и его начало, — объявил Уилл, все еще рассматривая кинжал и едва заметно улыбаясь.

Джем нахмурился:

— Я хорошо знаком с тайными символами, Уильям. Думаешь, этот имеет значение?

Ветер, налетевший с реки, взъерошил волосы Уилла, и он, не отводя взгляда от ножа, откинул их назад нетерпеливым жестом.

— Этот алхимический символ не используют ни чародеи, ни существа из Нижнего мира. Скорее это любимый знак тех глупых и никчемных людишек, которые полагают, будто лучший способ разбогатеть — это сбывать всем кому ни попадя волшебные товары, запрещенные к продаже.

— Такие люди в конце своего жизненного пути обычно представляют собой груду окровавленных тряпок, валяющихся посредине какой-нибудь пентаграммы. — Голос Джема звучал мрачно.

— Так и есть, но ума у них немного и учиться на чужих ошибках они не умеют. Поэтому, если в наш мир проникнет какая-нибудь тварь из Нижнего, они решат «схитрить» и никому не расскажут о случившемся. — Уилл аккуратно обернул носовой платок вокруг клинка и сунул его обратно в карман. — Думаешь, Шарлотта позволит мне исследовать рукоять?

— Думаешь, тебе разрешат заняться этим делом и связаться с существами из Нижнего мира? Азартные игры, магические притоны, женщины легкого поведения…

Уилл улыбнулся так, как мог бы улыбнуться Люцифер, прежде чем упасть с Небес.

— Завтра будет не слишком рано, чтобы начать поиски, как полагаешь?

Джем вздохнул:

— Поступай как знаешь, Уильям. Впрочем, ты всегда поступаешь именно так.

Саутгемптон[7]. Май

Сейчас Тесс[8] казалось, что механический ангел был с ней всегда. Когда-то он принадлежал ее матери, и она носила его до самой смерти. После этого ангел «жил» в пустой шкатулке для драгоценностей, пока брат Тесс, Натаниэль[9], не вытащил его, чтобы поглядеть, работает ли механизм.

Ангел был не больше указательного пальца Тесс — крошечная статуэтка из меди, чьи сложенные за спиной крылья были не больше, чем у сверчка. Лицо с тонкими чертами, прикрытые глаза, похожие на полумесяцы, и скрещенные на мече руки. Тонкая цепочка, завязанная петлей ниже крыльев, позволяла носить ангела на шее.

Тесс знала, что внутри ангела спрятан какой-то хитрый механизм: каждый раз, стоило ей только поднести его к уху, она слышала слабое тиканье — словно часы. Ей помнилось, что в тот раз Нат сильно удивился — после стольких лет механизм все еще работал. Напрасно он потом искал кнопку, винт или что-то еще в этом роде, чтобы остановить механизм, он продолжал работать. Тогда, пожав плечами, Нат отдал фигурку Тесс, которая уже больше с ней не расставалась. Даже ночью, когда она спала, ангел лежал на ее груди. Мерное тик-так, тик-так напоминало Тесс биение крошечного сердечка, и ей казалось, будто ангел этот на самом деле живой.

И вот теперь она крепко держала ангела, зажав его между пальцами, в то время как «Океан» удивительно легко для такого большого парохода лавировал между другими величественными судами, чтобы найти свободное место в доках Саутгемптона.

Это Нат настоял на том, чтобы она высадилась в Саутгемптоне, а не в Ливерпуле, куда обычно прибывали трансатлантические пароходы. Впрочем, каприз его был вполне объясним: Саутгемптон всегда выгодно отличался от Ливерпуля, и, следовательно, Тесс, впервые приехавшую в Англию, не должно было постигнуть разочарование. Однако денек выдался мрачным. Унылый дождик с самого утра барабанил по городским крышам и превращал улицы в маленькие болотца. Поднимавшийся из корабельных труб черный дым, казалось, вот-вот испачкает и без того серое небо. В доках было людно. Наряженные в темные, одинаковые одежды, встречающие прятались под зонтиками, и Тесс, как ни силилась отыскать в толпе брата, так и не смогла этого сделать.

Она уже дрожала от холода — с моря дул ледяной ветер. В письмах Нат утверждал, что Лондон прекрасен в любую погоду, к тому же и солнце там светит намного чаще, чем в остальных городах Британии. «Хорошо, надеюсь, в Лондоне погода лучше, чем здесь», — с отчаянием подумала Тесс. Из теплой одежды у нее с собой была лишь шерстяная шаль, принадлежавшая когда-то тете Генриетте. Конечно, была у нее еще и пара перчаток, но их можно было бы назвать какими угодно, только не теплыми: слишком уж тонко выделанная кожа. Тесс не могла похвастаться большим гардеробом, так как была вынуждена основательно потратиться на похороны тети и продать кое-что из нарядов. Однако она надеялась, что брат купит ей все необходимое, как только она окажется в Лондоне.

Крики встречающих стали громче. «Океан» — черный гигант, чьи мокрые круглые бока, казалось, лоснились, как у большого сытого зверя, — бросил якорь. К нему тут же ринулись юркие лодочки, которые должны были отвезти на берег багаж. Пассажиры, успевшие соскучиться по твердой земле, ринулись вниз по трапу. «Как же отличается прибытие от отъезда», — с тоской подумала Тесс. В день отплытия из Нью-Йорка небо было синим, на причале играл духовой оркестр. Но там уже некому было сказать ей «до свидания».

Ссутулившись, Тесс медленно побрела к трапу; толпа подхватила ее и понесла вниз, словно шумная, быстрая река. Крошечные дождевые капли кололи, словно острия булавок, ее голую шею. Волосы тут же намокли. Руки в тонких перчатках стали влажными. Добравшись до причала, Тесс нетерпеливо огляделась по сторонам, надеясь увидеть Ната. На борту огромного корабля она была предоставлена самой себе и за все две недели путешествия ни с кем по-настоящему не разговаривала. И теперь она с нетерпением ждала появления брата — как же ей хотелось наконец-то выговориться, как же она соскучилась по ласковым словам и полным любви взглядам!

Но среди встречающих его не оказалось. Она тщетно оглядывалась по сторонам, надеясь, что просто не заметила Ната среди царившей в порту неразберихи. Возможно, он встал за грудой сваленного прямо на землю багажа или сейчас выйдет из-за поставленных друг на друга огромных ящиков, а может быть, покажется из-за горы фруктов и уже начавшей киснуть и расползаться под дождем зелени?..

От этого же причала буквально через несколько минут уходил корабль, отправлявшийся в Гавр, и вокруг Тесс сновали моряки, то и дело что-то выкрикивающие по-французски. Она сделала шаг в сторону, и ее едва не сбили с ног сразу несколько пассажиров, спешивших укрыться от колючего дождя в здании пароходства.

Нат по-прежнему не появлялся.

— Вы мисс Грей? — вдруг услышала она гортанный голос.

Из толпы, расталкивая снующих туда-сюда людей, вынырнул мужчина и встал прямо перед Тесс. Он был высок, носил широкое черное пальто и шляпу с большими полями, на которых уже собралось порядочно дождевой воды. Глаза у него напоминали лягушачьи, а кожа была грубой. Тесс с трудом сдержала желание кинуться прочь. Откуда он знает ее имя? Откуда он вообще ее знает? Может быть, его послал Нат?

Она слабо кивнула:

— Да.

— Меня прислал ваш брат. Идемте со мной.

— Где он? — спросила Тесс, но незнакомец, так и не ответив, повернулся и пошел прочь.

Шагал он широко, чуть припадая на одну ногу, как делают люди, страдающие последствиями тяжелого ранения. На раздумья у Тесс не было времени, поэтому она подобрала юбки и поспешила следом за незнакомцем.

Он быстро шел вперед, не обращая внимания на людей, к своему несчастью оказавшихся на его пути. Вслед незнакомцу неслись брань и проклятия, что, впрочем, совершенно нормально для тех случаев, когда человек усердно работает локтями и не считает нужным даже извиниться. Тесс уже почти бежала за ним. Незнакомец обошел груду сваленных прямо на дороге коробок и резко остановился перед большим черным экипажем. Прекрасно отлакированные дверцы украшали золотые буквы, но Тесс очень торопилась, да и туман был порядочным, поэтому разобрать их она не успела.

Дверь экипажа открылась, и из него выглянула женщина. Огромная шляпа с высоким плюмажем скрывала ее лицо.

— Мисс Тереза Грей?

Тесс кивнула. Пучеглазый ринулся вперед и помог даме выйти из экипажа. За первой женщиной последовала вторая. Они немедленно раскрыли зонтики, выставив их перед собой, словно щит. Только после этого они подняли головы и как по команде посмотрели на Тесс.

Выглядели они по меньшей мере странно. Одна высокая и стройная, с осунувшимся, усталым лицом. Почти бесцветные волосы были зачесаны назад, под шиньон, крепившийся на затылке. Платье из блестящего фиолетового шелка, на котором уже кое-где стали появляться мокрые пятна, и фиолетовые перчатки.

Другая женщина оказалась низенькой и пухлой, с маленькими, глубоко посаженными глазками. Ее массивные коротенькие руки в ярких розовых перчатках напоминали куриные лапы.

— Мисс Тереза Грей, — повторила та, что ниже ростом. — Как я рада наконец-то с вами познакомиться, моя милая. Я госпожа Блэк, а это моя сестра, госпожа Дарк[10]. Ваш брат сам не смог приехать и попросил нас проводить вас до Лондона.

Тереза, промокшая, продрогшая, расстроенная и не понимавшая, что происходит, лишь плотнее закуталась в свой насквозь промокший платок.

— Но где же Нат? Что у него случилось?

— В Лондоне его задержали дела. Причем дела настолько важные, что Мортмэйн не мог его заменить. Однако он прислал вам записку. — С этими словами миссис Блэк протянула Тесс сложенный вчетверо листок бумаги, уже порядком намокший.

Тесс, возможно, излишне резко для воспитанной барышни схватила записку и отвернулась, чтобы внимательно прочитать. Брат извинялся и объяснял, что дела задержали его в столице, но он полностью доверяет миссис Блэк и миссис Дарк. «Я называю их Темными сестрами, Тесси, и им, очевидно, очень приятно такое обращение, впрочем, мне и самому оно кажется удачным», — писал Натаниэль. Из письма выходило, что эти экстравагантные дамы действительно должны были сопровождать Тесс в Лондон. Вышеозначенные дамы были не только владелицами дома, в котором жил Натаниэль, но и его добрыми друзьями.

Без всякого сомнения, письмо было написано рукой Ната, и Тесс немного успокоилась. Она тяжело сглотнула, спрятала письмо в рукав и только после этого повернулась к сестрам.

— Хорошо, — пробормотала она, пытаясь подавить разочарование — она так ждала встречи с братом! — Должна ли я позвать носильщика, чтобы он принес мой кофр?

— Ах нет, дорогая, в этом нет никакой необходимости! — Веселый тон миссис Дарк совершенно не вязался с ее печальным лицом. — Мы обо всем договорились, и багаж уже погрузили. — Она щелкнула пальцами, и пучеглазый незнакомец влез на козлы. Потом она легко дотронулась до плеча Тесс своей тонкой костлявой рукой: — Пойдемте, моя милая. Хватит мокнуть под этим противным дождем.

Тесс молча пошла к экипажу. Сзади шла госпожа Дарк, которая так и не убрала руку с ее плеча. Наконец-то девушка оказалась достаточно близко, чтобы увидеть на дверцах внушительный позолоченный герб: между двух змей, кусающих друг друга за хвосты и образующих тем самым ровный круг, были вписаны слова: «Клуб Преисподняя». Тесс нахмурилась.

— Что все это означает?

— О, не волнуйтесь, моя милая, у вас на то, уверяю, нет ни единой причины, — объявила госпожа Блэк, которая уже забралась в экипаж и теперь старательно раскладывала свои пышные юбки. Внутри экипаж смотрелся не хуже, чем снаружи: мягкие сиденья, обитые фиолетовым бархатом, и занавески с золотым шитьем по краям.

Миссис Дарк помогла Тесс подняться, а следом и сама вскарабкалась. Не успела еще Тесс как следует устроиться, как госпожа Блэк протянула руку и захлопнула дверцу. Тяжелые шторки качнулись, спрятав и серое небо, и мокрую гавань. Тесс от неожиданности вскинула голову, и госпожа Блэк ей улыбнулась, ее зубы сверкнули в полумраке, словно были сделаны из металла.

— Устраивайтесь удобнее, Тереза. Поездка будет долгой.

Тесс положила руку на механического ангела, висевшего у нее на шее под одеждой, и знакомое мерное тиканье ее постепенно успокоило. Экипаж же тем временем, покачиваясь, медленно катил вперед и вскоре скрылся за пеленой дождя.

Глава первая

Темный дом

• Из-под покрова темноты
• Из черной ямы адских мук[11].

Уильям Эрнест Хенли[12] «Непокоренный»

— Миссис Блэк и миссис Дарк хотели бы видеть вас в своих апартаментах, мисс Грей.

Тесс положила книгу, которую только что читала, на ночной столик и повернулась к Миранде, стоящей в дверях ее маленькой комнаты. Каждый день повторялось одно и то же: одни и те же слова в одно и то же время. Через мгновение Тесс попросит, чтобы Миранда подождала в коридоре, и та выйдет из комнаты. Но через десять минут она вернется и повторит те же самые слова. Иногда Тесс задумывалась: а что будет, если однажды она не послушает Миранду и откажется спускаться в жаркую, вонючую комнату, где ее ждут Темные сестры? Может статься, что Миранда, которая выглядела весьма бойкой девушкой, схватит ее тогда за волосы и, громко ругаясь, стащит по лестнице вниз?

Вот уже целых шесть недель она жила в Темном доме — так Тесс про себя называла дом миссис Блэк и миссис Дарк. И каждый божий день сестры приглашали ее вниз. Поначалу она подумывала отказаться, а если будет надо, то и подраться с Мирандой, но потом решила, что силы ей еще пригодятся.

— Секундочку, Миранда, — пробормотала Тесс.

Короткостриженая — представьте себе только! — девица сделала неуклюжий реверанс и вышла в коридор, закрыв за собой дверь.

Тесс встала и оглядела маленькую комнату, которая стала ее тюрьмой. Невысокие, оклеенные обоями в мелкий цветочек стены, простой стол, покрытый белой узорчатой скатертью, узкая медная кровать, умывальник с трещиной — вот, пожалуй, и вся мебель. Книги свои она сложила на подоконник, на котором каждое утро царапала по одной полосе — отмечала проходящие дни.

Тесс медленно подошла к зеркалу, висевшему на дальней стене, и пригладила волосы. Темные сестры — а миссис Блэк и миссис Дарк действительно нравилось, когда их так называли, — не любили, когда она выглядела неряшливо. Впрочем, это, похоже, единственное, что их по-настоящему в ней занимало, и Тесс сразу же решила, что оно и к лучшему.

Увидев отражение в зеркале, Тесс поморщилась: лицо было чересчур бледным, румянец исчез, а серые глаза ввалились. Каждое утро она надевала одно и то же черное, скромное, как у монашенки, платье, которое сестры вручили ей по прибытии. Конечно же ее багажом никто и не думал заниматься, и он так и остался валяться где-то в гавани Саутгемптона. Если раньше Тесс не могла себе позволить слишком придирчиво перебирать наряды, то теперь проблемы выбора перед ней и вовсе не стояло. Посмотрев на себя еще раз, она с печальным вздохом отвела взгляд.

В их семье самой красивой считалась мама, а после ее смерти все единодушно признавали первым красавцем Натаниэля, унаследовавшего самые привлекательные черты покойной. Однако Тесс никогда не считала себя гадким утенком: у нее были красивые глаза и пышные, густые каштановые волосы, совсем как у Джейн Эйр[13], которая, может, и не была красавицей в общепринятом смысле этого слова, но все же сумела заинтересовать надменного мистера Рочестера. И не так уж плохо быть высокой — выше, чем большинство ее ровесников-мальчишек, — ведь тетя Генриетта всегда говорила: пока высокая женщина держится с достоинством, она всегда будет выглядеть королевой.

Хотя теперь Тесс было далеко до королевы. Одета она была в уродливое черное платье, больше подошедшее бы огородному пугалу, а вид имела измученный и потрепанный. Иногда она спрашивала себя: а узнает ли ее Нат, если увидит сегодня?

При этой мысли сердце сжималось в груди. Нат. Только ради него она перебралась в Англию, и теперь скучала так сильно, что хоть в петлю лезь. Она чувствовала себя отчаянно одинокой, наверное, самой одинокой на свете. Только Нат мог позаботиться о ней, только его всегда интересовало, жива ли она или уже умерла, всеми забытая. Иногда после всех этих мыслей ее охватывал такой страх, что казалось, еще чуть-чуть — и она погрузится в пучину безумия, из которой уже не будет возврата. Частенько она спрашивала себя: если никто в целом мире не заботится о ней, то существует ли она на самом деле?

Щелчок замка вырвал ее из мрачных раздумий. Дверь распахнулась. На пороге стояла Миранда.

— Пора идти, — объявила она. — Миссис Блэк и миссис Дарк уже заждались.

Тесс с отвращением посмотрела на горничную. Она никак не могла понять, сколько Миранде лет: девятнадцать? двадцать пять? Казалось, время не властно над ее гладким круглым лицом. Волосы неприятного, грязно-коричневого, совсем как вода в сточных канавах, цвета были гладко прилизаны и зачесаны назад. Огромные глаза навыкате — она всегда выглядела так, будто чему-то удивлялась, — делали ее одновременно похожей и на лягушку, и на кучера Темных сестер. Возможно, что они с кучером даже родственники…

Тесс спустилась вниз, рядом вышагивала Миранда, и походка у нее при этом была такой развязной, словно она была непристойной женщиной, предлагающей себя на углу грязной улицы. Тесс подняла руку якобы для того, чтобы поправить платье, но на самом деле ей просто хотелось прикоснуться к механическому ангелу, который по-прежнему висел у нее на шее. Тесс поступала так всякий раз, когда шла на встречу с сестрами. Каким-то странным образом крошечная фигурка успокаивала ее и придавала сил. Поэтому, пока они спускались вниз, переходя с этажа на этаж высокого дома, Тесс то и дело подносила руку к вороту и поглаживала подвеску.

Должно быть, Темный дом был очень большим. Во всяком случае, так казалось Тесс, хотя она ничего и не видела, кроме лестничных пролетов, нескольких темных комнат, апартаментов сестер и своей каморки. Наконец они добрались до сырого, темного, похожего на склеп, подвала. Стены здесь сочились влагой и в слабом свете казались липкими, но сестрам, похоже, это место было по душе. Их апартаменты скрывались за широкими двустворчатыми дверьми, а узкий коридор шел дальше, в глубину подвала, и скрывался во тьме. Тесс понятия не имела, куда он ведет, и всем сердцем надеялась, что никогда не узнает — слишком уж темно там было, слишком уж сильно пахло сыростью и тленом.

Двери в апартаменты сестер были открыты. Миранда решительно прошла вперед, не постучав даже для приличия, но, войдя внутрь, громко затопала, словно предупреждая о своем появлении. Тесс с большой неохотой последовала за горничной. Она ненавидела эту комнату больше, чем любое другое место на Земле.

Тут всегда было жарко и влажно, словно на тропическом болоте. Стены так же, как и в коридоре, казались насквозь мокрыми, а обивка стульев и диванов цвела плесенью. Вонь здесь стояла такая, что у Тесс поначалу комок к горлу подкатывал: пахло, словно на отмелях Гудзона в жаркий день, — стоялой водой, гниющим мусором и разлагающимся илом.

Сестры, сидевшие у огромного высокого стола, уже ждали ее, впрочем, так было всегда. И как всегда, наряжены они были самым что ни на есть дичайшим образом: пышные формы госпожи Блэк обтягивало яркое платье в оранжевую и розовую полосы, а госпожа Дарк сегодня предпочла блестящее платье темно-синего цвета, было оно, судя по всему, очень узким, но все равно висело на ее худых плечах так же свободно, как на вешалке. Платья эти очень удачно, а вернее, неудачно оттеняли нездоровый цвет лица сестер — они были похожи на спущенные воздушные шары серого цвета. Обе были в перчатках, которые носили независимо от того, насколько тепло было в комнате.

— Оставьте нас, Миранда, — приказала миссис Блэк и обтянутой белой перчаткой рукой лениво крутанула тяжелый медный глобус, стоявший на краю стола. Тесс уже давно хотела получше разглядеть этот глобус — ей казалось, будто в расположении континентов на нем есть что-то неправильное. Особенно ее внимание привлекало одно местечко в самом центре Европы… Но сестры всегда держали Тесс на расстоянии и еще ни разу не позволили ей подойти к столу. — И закрой за собой дверь.

Миранда подчинилась, на лице ее застыло равнодушное выражение. Тесс постаралась не вздрогнуть, когда у нее за спиной захлопнулась дверь и легкий сквозняк — единственный источник более-менее свежего воздуха — исчез.

Госпожа Дарк склонила голову набок:

— Подойди, Тереза. — В отличие от сестры, она была более-менее… ласковой. И если миссис Блэк предпочитала убеждать пощечинами и угрозами, то миссис Дарк — уговорами. — Возьми это.

Она что-то протянула Тесс. Это был потрепанный кусочек розовой ткани, который при большом воображении можно было бы принять за ленту для волос.

Тесс уже привыкла к вещам, которые давали ей Темные сестры, — вещам, которые некогда принадлежали другим людям: булавкам для галстука, часам на цепочке, траурным вуалям и детским игрушкам. Однажды ей дали шнурки от ботинок, в другой раз — серьгу, измазанную кровью.

— Возьми, — приказала госпожа Дарк снова, и в голосе ее прозвучали нотки нетерпения. — И изменяйся.

Тесс взяла ленточку. Она лежала в ее руке, блеклая, словно крыло моли. Лица Темных сестер оставались бесстрастными. Тесс помнила книги, которые читала прежде: там героев судили, и они дрожали на скамье подсудимых в Олд-Бейли[14], молясь лишь о том, чтобы в конце концов услышать всего два слова — «не виновен». Тесс часто чувствовала себя в этой комнате, словно в зале суда, только вот не знала, в каком преступлении ее обвиняют.

Она покрутила ленту в руке, вспоминая тот первый раз, когда Темные сестры вручили ей «подарок» — женскую перчатку с кнопками из жемчуга на запястье. Они кричали, чтобы Тесс изменялась, хлестали ее по щекам и трясли, как тряпичную куклу, а она снова и снова повторяла, что понятия не имеет, о чем они говорят.

В тот раз Тесс отчаянно хотелось заплакать, но она так и не смогла этого сделать. Если у кого-то глаза и были всегда на мокром месте, то совершенно точно не у нее. В последнее время у Тесс частенько было тяжело на душе и ей бы очень хотелось выплакать свое горе, но у нее не получалось это сделать даже наедине с собой. Конечно, если бы перед ней были люди, которым она доверяла, может быть, ей бы и удалось расслабиться. Но тетя ее была мертва, брат пропал, а компанию ей составляли опасные сумасшедшие. Темные сестры сразу же ей сказали, что Нат у них и, если она им не подчинится, он умрет. В подтверждение своих слов они показали ей перстень брата, доставшийся ему в наследство от отца, — весь в темных пятнах засохшей крови. Темные сестры не позволили Тесс ни взять перстень, ни даже прикоснуться к нему — тут же спрятали, стоило девушке только руку протянуть. Но как бы там ни было, перстень она узнала.

После этого она делала все, что приказывали сестры. Пила зелья, которые ей давали, проводила часы в изнурительных тренировках, заставляя себя думать так, как от нее требовали. Сестры же велели ей воображать себя глиной, обретающей форму на колесе гончара. Они хотели, чтобы она поверила, что ее нынешнее тело — лишь аморфная, изменчивая форма. Они велели Тесс представить их «подарки» живыми существами и оживить их.

Прошли недели, прежде чем она первый раз изменилась. Это было так безумно болезненно, что ее вырвало, а потом и пронесло. Проснувшись, она обнаружила, что лежит на одном из заплесневелых диванов в комнатах Темных сестер. Влажное полотенце, выполнявшее роль губки, закрывало нижнюю часть ее лица. Миссис Блэк наклонилась к ней. Ее дыхание казалось ядовитым, глаза горели безумным огнем.

— Ты преуспела сегодня, Тереза, — объявила она. — Очень хорошо.

Вечером того же дня, когда Тесс вернулась в свою комнату, ее ждали подарки: две новые книги на ночном столике. Так или иначе Темные сестры поняли, что чтение романов — настоящая страсть Тесс. В этот раз ей подарили томики «Большие надежды» и «Маленькие женщины». Тесс тогда прижала книги к груди и, осознав наконец, что осталась в комнате одна и за ней никто не наблюдает, позволила себе вдоволь нарыдаться.

С тех пор изменения стали даваться ей намного легче. Тесс все еще не понимала, что же с ней произошло, за счет чего именно происходят эти изменения, но твердо запомнила, что ей надо делать, чтобы добиться желаемого. Темные сестры не учили ее, а лишь отдавали приказы — так слепой, под руководством поводыря, запоминает, сколько шагов нужно сделать, чтобы добраться до кровати или обеденного стола.

И вот сейчас, крепко сжимая в пальцах рваную розовую ленточку, она медленно погружалась в адское пекло, где между огненными озерами, наполненными болью и страданиями, извиваясь, бежала узенькая тропинка — единственная дорожка, о существовании которой она знала. Тесс открыла свой разум и позволила тьме овладеть своим; она почувствовала, как частички чужой души, оставшиеся на ленте, проникают в нее. В голове зазвучало призрачное эхо — голос прежней хозяйки ленты. В ту же самую секунду ей показалось, словно в руках у нее оказался клубок Ариадны. Он стал стремительно распутываться, прокладывая ей дорогу среди кровожадных теней, сплетавшихся вокруг девушки в замысловатые узоры. В комнате, где она находилась, было очень жарко. Слух ее обострился до предела, и дыхание Темных сестер казалось ей оглушительным шумом водопада. А потом она сделала шаг вперед, последовав за нитью, — и все исчезло. Тени рассеялись как дым, вокруг нее вспыхнул яркий свет, и она завернулась в него, словно в теплое, мягкое одеяло.

Кожу начало слегка покалывать. Потом ощущение усилилось, словно ее жалили тысячи крошечных жал. Это была худшая часть ритуала, и в первый раз она даже решила, будто умирает. Теперь же Тесс привыкла к боли и переносила изменения стоически — лишь дрожала всем телом. Шестеренки механического ангела, по-прежнему висевшего на ее шее, казалось, закрутились быстрее, в унисон с ее участившимся сердцебиением. Давление внутри черепа усилилось, Тесс попыталась вздохнуть — и не смогла. На какое-то мгновение ей показалось, будто на нее накатила огромная тяжелая волна и она теперь погружается под воду, которая давит со всех сторон, заливает нос и рот, не дает вздохнуть…. А потом ее глаза вдруг широко распахнулись.

Все закончилось.

Тесс часто заморгала. Каждый раз после изменения ей хотелось отряхнуться, протереть глаза, словно она с головой окунулась в ванну. Тесс осторожно оглядела себя. Ее новое тело было невысоким и худым, почти истощенным. Платье ей стало велико и теперь свободно висело на плечах, а подол крупными складками лежал на полу. Руки, прижатые к груди, оказались бледными и тонкими, ногти на пальцах — потрескавшимися и обкусанными. Незнакомые, чужие руки.

— Как тебя зовут? — спросила миссис Блэк. Она поднялась на ноги и уставилась на Тесс. Ее всегда невыразительные глаза теперь сверкали. Она выглядела… голодной.

Тесс знала, что ответить. Девочка, чье тело она надела на себя, словно платье, ответила за нее, заговорила через нее, как духи говорят через медиумов, — у Тесс внутри все сжималось от отвращения, когда она думала об этом. Ей казалось, будто в ней копошится огромный паразит, проникает своими щупальцами ей в мозг, выворачивает душу наизнанку. Иногда она пугалась так сильно, что чуть ли не падала в обморок.

— Эмма, — повторил голос, вырвавшийся из горла Тесс. — Мисс Эмма Бейлис, мэм.

— И кто ты, Эмма Бейлис?

Голос ответил, слова, вырывавшиеся изо рта Тесс, порождали в ее сознании яркие образы. Несчастная Эмма родилась в Чипсайде[15] и была одной из шести детей в семье. Отец ее не увидел дочери — умер еще до ее рождения, а мать зарабатывала тем, что продавала мятную воду с тележки в Ист-Энде[16]. Будучи еще малышкой, Эмма взялась за иглу, чтобы шитьем зарабатывать себе на жизнь. Ночи напролет она проводила за столиком на кухне, делая при свете масляной свечи сотни, тысячи, десятки тысяч мелких стежков. Иногда, если свеча выгорала дотла и не было денег купить новую, она выходила на улицу и садилась под газовой лампой и шила, шила, шила…

— Эмма Бейлис, ты занималась шитьем на улице в ту ночь, когда умерла? — спросила миссис Дарк. Она едва заметно улыбнулась, и ее острый язык быстро, по-змеиному облизнул нижнюю губу. Она будто бы наслаждалась происходящим и предвкушала долгожданный ответ.

Тесс увидела узкие, темные улицы, затянутые густым туманом, серебряную иглу, сверкающую в тусклом желтом свете газового фонаря… Услышала приглушенные шаги… Из густой тени вынырнули руки и схватили ее за плечи. Ее потащили куда-то в темноту, и она, закричав, стала отчаянно вырываться. Игла и нить выпали из ее рук, бант слетел с волос. Раздался грубый голос — кто-то на нее прикрикнул, сказал что-то плохое. Затем серебряный клинок, сверкнув во тьме, рассек кожу, потекла кровь. Потом были боль, настолько сильная, что ей казалось, будто она горит на костре, и ужас, подобного которому она никогда не испытывала. Она пнула державшего ее человека, выбила нож из его руки, поймала клинок и побежала, спотыкаясь. Но с каждым шагом она слабела все больше и больше — потеряла слишком много крови, слишком много… Она метнулась в переулок, за ней летели шипящие угрозы твари, что гналась за ней. И она уже знала, что это за тварь, и надеялась умереть прежде, чем та схватит ее…

Чужое тело раскололось, разлетелось тысячью осколков, совсем как разбитое стекло. С криком Тесс рухнула на колени, тоненькая лента выпала из руки девушки и медленно спланировала на ковер. Теперь это снова была ее рука. Эмма ушла, ее личина сползла с тела Тесс — так змея сбрасывает кожу. Тесс вновь стала единственной хозяйкой своего тела.

— Тереза? Где Эмма? — словно издалека прозвучал голос миссис Блэк.

— Она мертва, — прошептала Тесс. — Умерла, истекла кровью в том переулке.

— Хорошо, — с удовлетворением выдохнула миссис Дарк. — Хорошая работа, Тереза. И на этот раз все получилось.

Тесс ничего не сказала. Ее платье спереди было измазано кровью, но боли она не ощущала. На самом деле она знала, что кровь — не ее, а той самой девочки, Эммы, которую пырнули ножом на темной лондонской улице. Подобное с Тесс происходило не впервой. Девушка закрыла глаза, и тут же на нее навалилась удушливая тьма — так всегда бывает, когда вот-вот потеряешь сознание.

— Мы давно должны были заставить ее это сделать, — заявила тем временем миссис Блэк. — Вопрос Бейлис беспокоил меня.

— Я не была уверена, что она выдержит. Ты помнишь, что случилось с Адамс? — немного подумав, ответила ей миссис Дарк.

Тесс сразу поняла, о чем они говорили. Неделю назад она превратилась в женщину, которая умерла от выстрела в сердце. Тогда за считаные секунды кровь залила ее платье, и Тесс, дико заорав от ужаса, снова стала собой. В тот раз у нее случилась настоящая истерика, и сестрам еле удалось убедить девушку в том, что она сама цела и невредима и кровь эта — не ее.

— Она делает успехи. Тебе так не кажется, сестра? — поинтересовалась миссис Блэк. — А ведь мы только начали с ней работать. Подумать только, эта девчонка даже не догадывалась о своих способностях.

— Действительно, когда мы с ней только познакомились, она напоминала бесформенный кусок глины, — согласилась госпожа Дарк. — Мы сотворили настоящее чудо. Магистр должен быть очень доволен.

Госпожа Блэк чуть не задохнулась от волнения:

— Это означает?.. Ты думаешь, время пришло?

— Да, моя дорогая сестра, именно так я и думаю. Девчонка готова, а большего мы все равно сделать не сможем. Пришло время нашей Терезе встретиться со своим господином. — Голос госпожи Дарк звучал зловеще, и Тесс, которая начала уже немного приходить в себя, невольно содрогнулась от ужаса и отвращения. О чем это они говорят? Какой еще господин?

Тесс уже стало лучше настолько, что она смогла немного приоткрыть глаза и теперь следила за происходящим через опущенные ресницы. Миссис Дарк тем временем подергала шелковый шнурок колокольчика, вызывая Миранду, которая должна была отвести Тесс назад в ее комнату.

— Возможно, завтра или даже сегодня вечером… — продолжала между тем миссис Блэк. — Если сказать Магистру, что она готова, могу вообразить, с какой скоростью он сюда примчится.

Миссис Дарк, к тому времени уже поднявшаяся из-за стола, захихикала:

— Понимаю, что ты хочешь получить все деньги за работу, которую мы сделали вдвоем, Эмилия. Но Тереза должна быть не просто готова. Она должна еще и выглядеть соответствующим образом. Разве ты не согласна?

Миссис Блэк, последовав за сестрой, буркнула в ответ что-то неразборчивое, и почти сразу же после этого открылась дверь, и в комнату вошла Миранда. На лице ее застыло уже привычное унылое выражение. То, что Тесс сидит на полу с закрытыми глазами и в измазанной кровью одежде, ничуть ее не удивило. И снова девушка подумала, что горничной, должно быть, доводилось видеть вещи похуже и пострашнее.

— Отведи девочку назад, Миранда. — От былого воодушевления не осталось и следа, и миссис Блэк снова казалась равнодушной, а голос ее звучал спокойно. — Возьми вещи… Те, что мы тебе как-то показывали… Одень ее и подготовь.

— Показывали?.. Вы показывали мне? — Миранда казалась сбитой с толку.

Миссис Дарк и миссис Блэк обменялись взглядами, полными отвращения, и подошли к Миранде. Девушка теперь не могла видеть горничную, но слышала, как она перешептывалась с хозяйками. Тесс даже уловила несколько слов — «платье», «гардеробная» и «делай что хочешь, чтобы она выглядела хорошенькой». Когда же прозвучало резкое: «Не уверена, что Миранда достаточно умна, чтобы выполнить столь неопределенные инструкции, сестричка» — Тесс даже вздрогнула.

«Делай что хочешь, чтобы она выглядела хорошенькой!»

Почему же их так заботил ее внешний вид, если они в любой момент могут вынудить ее выглядеть так, как они того хотят? Да и вообще, какое значение имеет ее внешность, если она заперта в этом доме и даже носу не смеет показать на улицу? И какое дело до всего этого какому-то загадочному Магистру? Хотя сестры вели себя таким образом, что сразу становилось ясно: Магистру есть дело до всего и даже до одежды какой-то несчастной сиротки.

Миссис Блэк с несвойственной ей прытью выскочила из комнаты, сестра, как всегда, последовала за ней. Однако в дверях миссис Дарк неожиданно остановилась, оглянулась назад и посмотрела прямо на Тесс:

— Запомни, Тереза, этот день… этот вечер… Мы столько готовились… — Голос ее снова звучал взволнованно. — Не подведи нас.

С этими словами миссис Дарк, подхватив пышные юбки тощими руками, вышла из комнаты и захлопнула за собой дверь. Тесс вздрогнула от резкого звука и, вскинув голову, с испугом посмотрела на Миранду, которая была, как всегда, невозмутима. За все время пребывания в Темном доме Тесс никогда не видела, чтобы служанка испытывала хоть какие-нибудь эмоции.

— Пойдемте, — позвала Миранда. — Мы должны подняться наверх.

Тесс медленно встала на ноги. Голова кружилась. Жизнь в Темном доме была на самом деле ужасной, но она — Тесс поняла это только сейчас — успела уже приспособиться и смирилась со своим положением. Но теперь все было по-другому. Если раньше изо дня в день повторялось одно и то же, то теперь должно было произойти что-то особенное. Но что? Она знала, что Темные сестры готовили ее к чему-то, но, как бы она ни ломала голову, так и не смогла прийти к какому-либо определенному выводу. Хотя… Поразмыслив хорошенько, Тесс все-таки решила, что убивать ее не будут — а иначе зачем тратить столько времени на обучение?

Однако сейчас миссис Дарк разговаривала с ней таким странным тоном, что Тесс поняла — ситуация изменилась. Темные сестры добились от нее того, чего хотели, и теперь надеялись за свою работу получить деньги. Но кто должен был им заплатить? Это был очень интересный вопрос.

— Пойдемте, — снова повторила Миранда. — Вы должны подготовиться к свиданию с Магистром.

— Миранда… — обратилась к горничной Тесс. Она говорила медленно и мягко, словно перед ней было дикое и опасное животное. И хотя Миранда никогда прежде не отвечала на вопросы Тесс, все равно стоило пробовать — а вдруг на этот раз получится? — Миранда, кто такой Магистр?

В комнате повисла гнетущая тишина. Миранда уставилась в пустоту прямо перед собой, ее одутловатое лицо оставалось совершенно невозмутимым. Но в конце концов, к превеликому удивлению Тесс, она заговорила:

— Магистр — очень важный человек. — Горничная расправила плечи и вскинула голову, отчего приобрела чрезвычайно торжественный вид. — Поверьте, он окажет вам великую честь, когда предложит вам замужество.

— Замужество? — эхом отозвалась Тесс. Сказать, что она была поражена до глубины души, было бы не сказать ничего. На миг ей показалось, что комнату залил яркий свет, и контуры всех вещей — обрызганный кровью коврик на полу, тяжелый медный глобус на столе, все еще в том положении, как оставила его миссис Блэк, — проступили четче. Глазам стало больно. — Я? Но… Кто… он?

— Он — очень важный человек, — повторила Миранда. — Для вас это будет большая честь. — С этими словами горничная подошла к Тесс. — Теперь вы должны пойти со мной.

— Нет! — Тесс отпрянула от горничной, сделала назад шаг, другой… Отступала, пока не ударилась спиной о край стола. Она с отчаянием завертела головой, ища путь к спасению, но в комнате не было ни окон, ни дверей, кроме входной. Тесс понимала, что при всем желании не сможет проскочить мимо Миранды. Возможно, стоит попытаться укрыться за столом… Нет, Миранда наверняка поймает ее и силком оттащит наверх. «Миранда… Миранда, ну пожалуйста…» — молила про себя девушка.

— Вы должны пойти со мной, — повторила Миранда, вытянула руку и почти дотронулась до Тесс. Она стояла так близко, что девушка видела свое отражение в черных зрачках служанки, ощущала слабый, горьковатый запах гари, пропитавший одежду и, казалось, кожу Миранды. — Вы должны…

С силой, о которой она раньше и не подозревала, Тесс схватилась за подставку медного глобуса, подняла его и со всего маху обрушила на голову Миранды.

Раздался тошнотворный звук, словно кто-то наступил на стеклянный стакан. Миранда качнулась назад… а затем выпрямилась. Глобус выпал из ослабевших рук Тесс и покатился по ковру, а девушка закричала, закричала так, словно бы перед ней предстала сама смерть. И действительно, открывшаяся ее взору картина была поистине ужасна: вся левая сторона лица Миранды была смята и напоминала теперь сломанную маску из папье-маше. Скула была расплющена, губа превратилась в кровавое месиво… Но крови не было. Ни единой капли не упало на пол.

— Вы должны пойти со мной, — повторила Миранда, и голос ее звучал спокойно, словно ничего и не произошло.

Тесс прямо-таки задохнулась от ужаса.

— Вы должны пойти… Вы д… должны… Вы-вы-вы…ыыыыыыыыы… — Голос Миранды задрожал, стал выше и пронзительнее. Слов уже было не разобрать — лишь вой, перемежаемый странным бормотанием.

Горничная качнулась вперед, чуть не задев Тесс, затем дернулась, сделала шаг в сторону и споткнулась. Тесс отскочила к стене и забилась в угол, только чтобы быть подальше от жуткой твари, беснующейся посреди комнаты. А Миранда тем временем повернулась на месте, потом еще раз и еще — все быстрее и быстрее. Словно пьяная, она кружила по комнате, по-прежнему вопя, пока не врезалась в дальнюю стену. На какую-то секунду она замерла, словно оглушенная ударом, а потом рухнула на пол и больше не шевелилась.

Тесс кинулась к двери и наконец-то выбралась из комнаты. В коридоре она на секунду остановилась и оглянулась назад — не преследует ли ее чудовище, все это время притворявшееся служанкой? Ей показалось, будто от лежащей ничком Миранды по полу побежала ниточка черного дыма. Досматривать, чем кончится дело, Тесс совершенно не хотелось, и она бросилась наверх, оставив дверь, ведущую в апартаменты Темных сестер, открытой.

Она добежала до лестницы и понеслась вверх, лишь каким-то чудом не наступая на собственные юбки. Один раз она споткнулась и больно ударилась коленом о ступени. Из глаз брызнули слезы, но Тесс продолжала карабкаться по лестнице — лишь бы поскорее оказаться на первом этаже, добраться до выхода!.. Потом она бежала по извилистому коридору, который казался почти бесконечным. Вокруг плясали и кривлялись уродливые тени. Краем глаза девушка заметила, что по обе стороны коридора находятся двери, много дверей. Она остановилась и дернула одну из них, но та оказалась запертой, точно так же, как следующая, и та, что была за ней. Но ведь где-то должен был находиться выход из этого проклятого дома!

Еще один пролет, от которого отходит лестница, спускающаяся в холл. Тесс почти кубарем скатилась вниз и оказалась в вестибюле. Тот еще хранил следы былого великолепия, однако некогда красивый паркет потрескался, а изящные мраморные колонны были покрыты грязными пятнами. Высокие окна скрывали пыльные шторы, одни из которых были задернуты неплотно. В эту-то щель и проникал слабый лучик света, который бежал прямо к огромной двустворчатой двери — выход! Сердце Тесс билось так сильно, что ей казалось, будто оно вот-вот выскочит у нее прямо изо рта. Она бросилась к двери, схватилась за ручку и рывком потянула на себя.

Перед ней протянулась узкая мощеная улица, по обеим сторонам которой возвышались кирпичные здания, чьи крыши, находящиеся на разной высоте, словно бы танцевали замысловатый танец. От свежего воздуха у Тесс закружилась голова — как же давно она не выходила на улицу!

Сгущались сумерки. К тускло-синему небу медленно ползли клочья тумана. Где-то вдали раздавались людские голоса, крики играющих детей, цокот копыт. Но перед Темным домом улица была пустынной, и только какой-то мужчина, прислонившийся к ближайшей газовой лампе, читал газету.

Ну ладно, хоть кто-то… Тесс спустилась с крыльца, подбежала к незнакомцу и схватила его за рукав:

— Пожалуйста, сэр… помогите…

Мужчина обернулся и посмотрел на нее сверху вниз.

Тесс попыталась закричать, но крик застрял у нее в горле. Мужчина этот совершенно не изменился с тех пор, как она впервые увидела его в доках Саутгемптона. Его мертвенно-бледное лицо и глаза навыкате напоминали девушке Миранду, а зубы, когда он усмехался, сверкали так, словно были сделаны из металла.

Перед Тесс стоял кучер Темных сестер.

Девушка резко отпрянула, готовая спасаться бегством, но было уже слишком поздно.

Глава вторая

Ад — место холодное

• Он думал о себе и о звездах,
• О том, кой черт зажег в какой-то день их,
• О людях, о великих городах,
• О войнах, о больших землетрясеньях…[17]

Лорд Байрон «Дон Жуан»

— Ах ты, глупая маленькая девчонка, — фыркнула миссис Блэк и проверила еще раз, хорошо ли затянуты узлы на веревке, которой запястья Тесс были привязаны к спинке кровати. — О чем ты думала, когда решила удрать? Да и куда это ты собиралась пойти?

Вместо ответа Тесс отвернулась и уставилась на стену. Она не хотела, чтобы миссис Блэк или ее ужасная сестра видели, как на глаза набегают слезы, понимали, какую боль причиняют ей веревки, притянувшие ее лодыжки и запястья к кровати.

— Она даже не понимает, какая честь ей оказана! — вмешалась миссис Дарк, вставшая в дверях таким образом, чтобы преградить Тесс путь к бегству. — Какая же отвратительная неблагодарность!

— Мы сделали для нее что могли, подготовили ее для встречи с Магистром, — вздохнув, подхватила миссис Блэк. — Как жаль, такая талантливая и такая… глупая. И при этом еще и очень, очень злая.

— Точно, — согласилась миссис Дарк. — Она словно не понимает, что случится с ее братцем, попробуй она еще хоть раз выкинуть что-то подобное. Но, сестра, будем снисходительны и простим ее на сей раз, но в следующий… — прошипела она сквозь крепко сжатые зубы, и сердце Тесс сжала ледяная рука страха. — В любом случае Натаниэля нельзя назвать удачливым юношей.

Тесс знала, что должна молчать: молчать ради брата, которому грозит опасность, молчать ради того, чтобы не доставить этим отвратительным существам удовольствия и не показать свою слабость… Но она больше не могла терпеть. Скопившийся у нее внутри страх словно бы выталкивал слова наружу, и она сама не поняла, как с языка у нее сорвалось:

— Если бы вы рассказали, кто такой этот Магистр и что он от меня хочет…

— Он хочет жениться на тебе, маленькая дурочка! — Миссис Блэк, проверив еще раз узлы, отстранилась и с нежностью во взоре осмотрела свою работу. — Он хочет дать тебе все.

— Но почему? — прошептала Тесс. — Почему я?