Никто не ждет испанскую инквизицию! Маш Диана
Я, впрочем, никуда и не собиралась. Удобно расположившись сверху на своем инквизиторе, я зевнула и ехидно заметила:
– Завтрак в постель не прошу, учитывая, как это закончилось в прошлый раз.
Павлов недовольно поморщился.
– Прости меня, милая. Я был идиотом. Ты не заслужила всех тех обидных слов, что я на тебя вылил, – было заметно, что слова давались ему нелегко. Не привык большой босс просить прощения. – Я всю жизнь верил, что ведьмы, это высшее зло во вселенной и даже представить не мог, что одна из них перевернет весь мой мир с ног на голову.
Произнеся последнюю фразу, он улыбнулся и заправил упавшую на глаза прядь мне за ушко.
Высшее зло? Но почему? Что такого мы ему сделали?
– Яр, а расскажи о себе, об «отделе» вашем? Я же ничего толком не знаю. Как ты оказался инквизитором? Ты таким родился? А кстати, где твои родители? Они живы?
Вопросы сыпали из меня нескончаемым потоком, казалось им не было ни конца, ни края. Яромир прикрыл мне одной рукой рот, а второй подхватил под попку и поднялся с постели со мной на руках.
– Сначала мне нужно тебя накормить, а потом уже развлекать беседой.
Спустя пол часа, мы, уже одетые, сидели за кухонным столом дружно уминая гречневую кашу, которую на скорую руку приготовила я, так как кулинарные таланты Павлова дальше обычного омлета не распространялись, а яиц мне, после нашего последнего завтрака, как-то не очень хотелось.
– Яр, не томи, – заныла я, напоминая об обещании рассказать все о себе.
– Ну хорошо, – усмехнулся он, пережевывая кашу, – Стать инквизитором можно двумя способами: ты либо им рождаешься, в семье потомственных инквизиторов, как я, например, тогда у тебя и все привилегии есть: иммунитет к вашим заклинаниям и зельям, небывалая физическая сила, а у совсем старых имеется способность учуять ведьму. Второй способ стать инквизитором, это пройти стажировку в «отдел» и, по окончании, стать полноправным членом команды стражей. Это обычные люди и только тату инквизитора увеличивает их физическую силу. Вторых сейчас большинство, так как потомственных не так много, а ряды нужно постоянно пополнять.
– Но зачем их пополнять? Куда деваются ваши стражи? – Не смогла я сдержать любопытства.
– Очень многие погибают в сражениях с ведьмами, – в один миг все веселье из комнаты как будто высосали.
Великая богиня Селена, как же я об этом не подумала! Ведь из-за чего первоначально в мире появились инквизиторы? Все потому, что мои сородичи, в большинстве своем, начинали черпать свою силу из черного источника, а это подразумевало под собой человеческие жертвоприношения. Перешедшие на темную сторону теряли всякий человеческий облик и не гнушались убийственными заклятиями. В пожилом возрасте они становились похожими на тех ведьм, которых изображают карикатуристы: маленькие, сгорбленные и с бородавками на длинных носах.
Я за всю жизнь не встречала ни одной такой, так как мой ковен черпал силы из света и всячески боролся с черными ведьмами, но рассказов о них слышала предостаточно. Родная сестра Сабрины, члена нашего ковена, перешла на темную сторону и убила всю свою семью, кроме младшей сестры, которой посчастливилось задержаться на прогулке. Ту ведьму убили, а Сабрину еще ребенком забрали наши старшие и воспитали в ковене.
– Понятно, – грустно опустив голову, выдохнула я, – а что насчет твоих родителей? Получается они тоже инквизиторы?
Неужели они тоже участвуют в наших поисках? Не хотелось бы своим присутствием вносить разлад в семью Павлова.
– Да, отец инквизитор, а мама… была инквизитором, пока ее не убила ведьма, всадив в спину нож, – Яромир рассказывал все это отстранившись, будто окунулся в воспоминания и пока не пытается из них выплыть, – та ведьма была слабой, даже Верховный ее не почувствовал. Приехала в наш город и поселилась по соседству. В один прекрасный день, когда мама проходила мимо ее дома и, учуяв непонятный запах, решила зайти проверить, та впустила ее внутрь и напала со спины. Как оказалось, она варила какое-то зелье проклятия, а мама ей помешала. Ведьму в тот же день обезглавил отец. Для меня, семилетнего, это был самый важный урок на всю жизнь – ведьмы, это уродливое зло.
Павлов еще что-то рассказывал, а я ощущала себя так, будто меня обухом по голове приложили.
Получается, у него есть все основания ненавидеть нас, ведьм. Это полностью объясняет его реакцию на мою ведьмовскую метку. Как он еще сдержался и не убил меня, совершенно непонятно. О каких отношениях между нами может идти речь, когда у него на душе лежит такой груз? Он же никогда не простит мой род и меня, в том числе. Память не стереть.
Осознавая все это мне хотелось кричать от бессилия. Богиня подарила мне счастье в объятиях мужчины, который никогда не сможет полюбить меня и мою семью. Он всю жизнь считал таких как мы высшим злом, и я даже не могу его за это винить.
Я так и сидела на стуле, не донеся ложку с кашей до рта. Время как будто замедлилось и проходило мимо меня. Вот Павлов встал со стула, чмокнул меня в нос и сказал что-то про охоту. Я лишь медленно кивнула в ответ не улавливая нить разговора и все еще переваривая свалившуюся на меня информацию. Вот он берет ружье и выходит за дверь, которая, закрываясь, грохнула так, что я подскочила на месте и тут же пришла в себя.
Было сложно понять, что это за горькое чувство засело во мне и не дает вдохнуть полной грудью, потом дошло – это злость. Нет, не на Яра, не на ведьм, ведь не все же они такие ужасные, как та, что убила его мать. Я злилась на обстоятельства. Мне, как маленькому ребенку, пообещали конфетку, покрутили ею перед носом, а потом, на моих же глазах, уронили на пол и растоптали ее. Вот так и надежды мои сейчас топтал кто-то там, наверху.
Еще утром, занимаясь готовкой и обмениваясь с Яром поцелуями я грезила об уюте, семейном счастье, детях. Мне даже на упорно ищущих нас инквизиторов было плевать с большой колокольни. Но против таких обстоятельств не попрешь. Он не сможет забыть и полюбить меня так, как мне бы этого хотелось, а я не смогу быть с мужчиной, которому омерзительна моя внутренняя сущность.
На столе лежали ключи от машины, так как на охоту Яр ходил пешком. План созрел мгновенно.
Я взяла ключи и вышла на улицу, где стоял припаркованный внедорожник. Еще в первый день тут Павлов показывал мне устройство, помогающее найти дорогу, когда я поинтересовалась у него, как он не плутает по этому лесу, когда отправляется в город. Как там он назвал эту штуку? Нав… наг… нагибатор кажется. Там была всего одна кнопка при нажатии на которую необходимо было в слух произнести адрес и прибор начнет озвучивать дорогу. Ничего сложного.
Я залезла внутрь, завела двигатель, как нас с сестрами учила Стефа, старенький жук которой побывал во многих передрягах пока я училась на нем водить. Затем я нажала кнопку нагибатора и произнесла адрес вокзала в Пересвете. Четыре дня прошло, ну не могут эти инквизиторы так долго меня там караулить. Они, наверное, уже решили, что мы с Яром давно сделали из города ноги.
Уезжая, я оставляла свое сердце в этом домике, с мужчиной, которого любила и которого никогда не смогу забыть. По щекам бежали слезы, но я их не замечала, не отрывая взгляда от дороги.
Глава 13
– Женщина, мне билет в один конец до Проточного.
Три часа спустя, я стояла у кассы, и все время озиралась по сторонам, не желая попасть в руки стражей. Похоже, я была права и им уже не было до меня никакого дела, так как никто подозрительный мимо не проходил, да и вообще, людей на вокзале почти не было.
Дело шло к вечеру, и я уже не чаяла застать машину, но правильно говорят: когда где-то убыло, где-то прибыло. Я не только успела к уходящей до Проточного машине, но и забрала последний билет на нее, оплатив, спертой у Павлова из бумажника, наличкой.
Оставив внедорожник на привокзальной парковке, я села в машину вместе с другими пассажирами, заняв самое дальнее местечко у окна, чтобы весь путь страдать в одиночестве. Сильно мне не повезло, рядом, все-таки, разместилась женщина, но разговорами она меня не доставала, и на том спасибо.
Сутки в дороге прошли незаметно. Я сидела, привалившись к окошку и не отрывала от него взгляд, абсолютно не замечая, что творилось снаружи. Полностью погрузившись в свои мысли, я переваривала все случившееся со мной за те неполные две недели, что провела в Пересвете.
Если бы перед поездкой сюда мне сказали, что за такое короткое время я успею влюбиться в мужчину, кажется моей мечты, вляпаюсь в историю с инквизиторами, познаю счастье в объятиях любимого и уезжая, оставлю часть себя в домике посреди леса, да ни за что бы не поверила и рассмеялась в лицо этому человеку.
Но вот это случилось и мне было совсем не до смеха. Хотелось рыдать в голос и жаловаться на несправедливость, но приходилось терпеть до дома, где меня будут обнимать, жалеть и поить травяным чаем.
Когда мы уже подъезжали к Проточному, я задремала. Мне снился Яромир. Мы с ним лежали на летнем лугу обдуваемому ветерком, в воздухе витал запах травы. Он склонился надо мной и я, боясь дышать, зачарованно наблюдала, как его губы неумолимо приближались к моим. А затем последовал требовательный, властный, но такой чувственный поцелуй, что из груди вырвался стон наслаждения.
– Девушка, прекратите сейчас же. Вы издаёте неприличные звуки и прямо мне в ухо, – разбудил меня скрипучий голос соседки.
Резко покраснев от ушек до самых пальцев ног, я не знала куда деться со стыда, но Великая богиня Селена сжалилась и послала мне мою остановку. Выскочив из машины, я помчалась домой к сёстрам и тетушке.
На мой стук дверь открыла Тата, вся такая домашняя, в легком халатике и, с собранными в хвост, рыжими волосами.
– Привет. – Выдавила я из себя опустив голову.
– И это привет? От твоего привета повеситься хочется, – запричитала сестра, обняв меня за плечи и провожая в зал, где на диванчике обосновались Радмила и Стефа.
Подскочив с мест, они тут же завертелись вокруг меня, усадили в единственное кресло, стоящее напротив диванчика, обмотали пледом и всучили чашку горячего шоколада. От такой заботы и в окружении родных, я окончательно расслабилась и открыла все краны. Успокаивали меня долго, а поток слез все не кончался, но, наконец, всхлипнув в последний раз я поведала семье о своих приключениях.
Я никогда от них ничего не скрывала, ни малейшей детальки, потому и о своих чувствах к Яру рассказала не таясь.
– Малышка, – протянула Стефа обнимая меня и целуя в макушку, – я так и знала, что из этой поездки ничего хорошего не выйдет. Шар меня не обманул.
– Простите меня, – чуть хриплым от долгого плача голосом повинилась я, – если бы знала как все выйдет, никуда бы не поехала. Вроде, все правильно сделала, что уехала от Яра, а сердце так ноет и просится обратно. Но я не хочу прожить жизнь с человеком, который может и полюбит меня, но при каждом взгляде будет видеть злобную ведьму убившую его мать.
– Со временем отпустит, – поделилась опытом Стефа, – все забудется и заживешь как прежде.
Тата со Стефой продолжали хлопотать, успокаивать, пичкать советами, а Рада сидела рядом, молчала и как-то с интересом меня разглядывала сквозь свои стильные очки в чёрной оправе. Со зрением у неё было все в порядке, но Раде так нравился образ сексуальной училки, что она с ним практически не расставалась.
– Вряд ли получится как прежде, – наконец произнесла она, – Стефа не совсем права. Что-то хорошее из поездки все же вышло… ты ждёшь малыша, Воль.
Мы все трое уставились на неё во все глаза, пооткрывав рты.
– Этого не может быть! Я же с восемнадцати лет под Стефиным «заклятием незачатия» хожу. А оно снимается только после ритуала, которого мы не проводили!
Именно в этом возрасте у меня появился первый и, до Яромира, единственный парень, с которым мы встречались что-то около трёх месяцев. Стефа тогда так испугалась, что я ей в подоле принесу, что сделала все от неё зависящее, чтобы этого не случилось. Но влюбленность прошла, помидоры завяли. Хотя сейчас я понимаю, для меня это было, скорее, любопытство, так как теперь есть с чем сравнить.
Несмотря ни на что, никто из нас не сомневался в словах Радмилы. У нее был свой дар видеть жизнь, чувствовать ее даже в момент зарождения. Из всего ковена только пара ведьм обладали таким же умением и Стефа в их число не входила.
– Ах, да! Есть ещё один способ, – подала голос тетушка, – Когда ведьма встречает своего суженого, предназначенного ей Великой богиней, в твоём случае Селеной, она может понести в первую же ночь. Это очень редкое явление, поэтому о нем сильно не распространяются.
– Срок около недели, но я уже чувствую росточки. Поздравляю, сестра, – нежно улыбнулась мне Рада и заключила в объятия.
Что тут началось… Стефа с сёстрами запрыгали вокруг меня, наперебой задавая вопросы о самочувствии, смеясь и обнимая. Да и меня затопило ощущение радости. Я ещё не до конца осознавала эти новости, а в голове уже было сотни мыслей.
«Кто у меня будет мальчик или девочка? Будет ли ребёнок похож на меня или на Яромира? Надо ли позвонить ему и рассказать? Но у меня нет его телефона. Может он сам объявится, он же, как выяснилось, суженый, предназначенный мне самой Богиней. Поймёт, что не может без меня жить, ведьма я или нет, и приедет за мной. Будет ли он рад таким новостям? А хорошей ли я буду мамой? Справлюсь ли?»
Голова шла кругом, а вопросы все не заканчивались.
Во мне сейчас только зарождалась жизнь, но нежность к этому созданию, которое было частью нас обоих, уже затопила меня с головой. Я положила руки на живот, стараясь что-то почувствовать, чего, естественно, не случилось. Оно и понятно, срок-то микроскопический.
Тата, как самая практичная из нас, тут же позвонила нашей старейшине – Ольге Геннадьевне, которая на своем веку приняла не одни роды и, рассказав ей наши новости, подвинула к себе ручку с блокнотом, лежащие на столике, и начала записывать подробный инструктаж.
– Ты отцу-то рассказывать будешь? – поинтересовалась Стефа, – нехорошо это, такие новости скрывать. Тем более, что сама от него сбежала.
– Расскажу. Только телефона его у меня нет, придётся на работу звонить. А ехать туда я не могу. Инквизиторы меня ещё при въезде в город головы лишат, с них станется.
На следующий день я позвонила в свой бывший офис, но секретарша сообщила, что Павлова на месте нет и когда будет неизвестно. Его личный номер она мне тоже не дала, да я и не надеялась.
Так и прошла неделя. Каждое утро я начинала со звонка и каждый раз один и тот же ответ. Было только два варианта, почему я не могу его застать: либо Павлов забил на работу и страдает дома (именно на это я и надеялась), либо попросил его со мной не соединять.
Каждую минуточку я ждала звонка от него или стука в дверь. Часто выглядывала в окно, вдруг увижу там его. Сестры сочувствовали мне, а Стефа лишь улыбалась и просила не беспокоиться. Вредно мне, видите ли.
Когда к глазам поступали слезы, а в сердце вгрызалась тоска, я бежала в ванную, запирала дверь, садилась на пол и тихонько ревела.
На восьмой день дома, Тата записала меня на приём к людскому доктору. Я как раз стояла у шкафа в одной прозрачной ночнушке чёрного цвета, которая едва доставала мне до середины бедра (мне ее ещё Радмила дарила на девятнадцатилетние), выбирая в чем пойти на приём, как вдруг раздался стук в дверь.
Стефа еще раньше убежала по каким-то своим делам, поэтому я, в чем была, поплелась открывать, решив, что это кто-то из сестёр забыла дома ключи и вернулась после занятий.
За дверью меня ждал сюрприз в виде разъярённого, судя по выражению лица, Павлова. Не успев подумать, что я делаю, я резко захлопнула дверь перед его носом.
Бывшего босса это, естественно, не остановило. Дверь отлетела в сторону, а на меня стала надвигаться огромная туша с совсем неблагими намерениями. Забежав на кухню, я попыталась прикрыть дверь, но Яр ворвался вслед за мной, схватил меня в охапку и мягко посадил сверху на стол.
– Воля, если бы я сейчас не был так нереально зол, то отшлепал бы тебя за милую душу. Но так как могу ненароком причинить боль, пробовать не буду… пока. Почему ты от меня сбежала? – чуть ли не в лицо мне прорычал Павлов.
По щекам потекли слезы радости. Он тут, он рядом, он вернулся за мной. Значит у нас может получится, и он не просил секретаршу меня динамить.
– Воль, ты чего ревешь? – тут же сменил гнев на милость мой инквизитор. Он взял мое лицо в ладони и стал поцелуями осушать слезы. – Прекрати сейчас же. Я не буду тебя бить, честное слово.
– Я, – «хнык», – думала, что ты не приедешь. Звонила на работу, а тебя там не было, а личный номер мне твоя секретарша не дала.
– Уволю ее к чертям, – продолжал успокаивать меня Яр.
– Где ты был целую неделю? – «хнык», я все не могла перестать реветь.
– Я бросился за тобой в тот же день, когда ты уехала. Попытался сунуться к вам в город, но на нем стоит очень сильная, древняя защита, она даже на нас, инквизиторов, действует, надо, кстати, выяснить почему. Вот поэтому я неделю ошивался на границе и ждал, когда мне дадут разрешение на въезд. Кого я только на уши не поднял, чтобы его получить. Чертова ведьминская бюрократия. Я не звонил тебе, чтобы не спугнуть. Думал, узнаешь, что я тут и сразу в бега подашься, я же до сих пор не знаю, почему ты сбежала.
– Ты рассказал о своей маме и о том, кто ее убил. Я решила, что ты никогда не сможешь простить нас, ведьм, и что у нас с тобой нет будущего. Ты всегда будешь видеть во мне уродливое зло и не сможешь принять мою внутреннюю сущность, как бы сильно я тебя не любила. Вот почему сбежала, – я спрятала лицо в ладонях, рассказывая ему о своих чувствах и переживаниях.
– Глупенькая, глупенькая ведьмочка. Ну какое, к черту, уродливое зло. Ты для меня самая прекрасная на свете и снаружи, и внутри. Еще увидев твое фото в резюме, я сразу решил, что такую красавицу надо срочно прибрать к рукам. А познакомившись поближе тут же влюбился. Да со мной в жизни ничего подобного не происходило, даже сначала решил, что ты меня чем-то околдовала. Но я и сам дурак. Вместо того, чтобы признаться сразу во всем, увез тебя в лес и наплел, что за нами охотятся стражи. Надеялся, что за отведенное нам время ты успеешь влюбиться в меня, простишь за то утро в моей квартире и останешься со мной навсегда.
– Наплел про стражей? – зацепилась я за «интересную» деталь в его монологе. – Что это значит? Они же хотели меня обезглавить? Верховный сам вынес приговор.
Яр чуть замялся, но ответил:
– Вынес-то он вынес, да только приговор можно опротестовать, если ведьма является женой, или будущей женой действующего инквизитора. Ну я и сказал им, что собираюсь сделать тебе предложение. Верховный сильно возмущался, но поделать ничего не мог, так нас и отпустили.
Ну и что я могла думать? С одной стороны я негодовала, что меня так ловко водили за нос, а с другой… он хочет на мне жениться, даже не зная о малыше.
Пока я переваривала свалившуюся на меня новую информацию, Павлов, наконец, заметил, что на мне практически ничего нет, плотоядно улыбнулся, развел в сторону мои бедра и, встав между ними, положил руки на стол. Он наклонялся все ниже и ниже, пока его губы не соприкоснулись с моими.
– Ты выйдешь за меня замуж, малышка? – хриплым голосом прошептал он мне прямо в губы. – Прости, кольцо не захватил, так как очень торопился догнать одну своевольную ведьмочку.
– Да, – не задумываясь ответила я.
Больше Яру ничего и не требовалось. Горячие губы нежно скользили по моей шее, спускаясь все ниже. Его дыхание обжигало мне кожу и невероятно возбуждало.
– Пожалуйста, – выдохнула я.
Одной рукой Яромир придерживал меня за талию, а пальцами другой приподнял край ночнушки, отодвинул в сторону трусики и начал гладить влажные складочки, скрывающие мое женское естество.
В сладостном безумии мы забыли обо всем. И очень зря!
– Великая богиня, к нам в дом проник инквизитор и, кажется, сейчас запытает до смерти мою сестренку, – в притворном ужасе Тата, стоявшая в дверях с Радой и Стефой, прижала руки к щекам еле сдерживая смех.
Тетушка и моя вторая кровинка даже не стеснялись и просто ухахатывались держась за животы.
Я, вся красная от стыда, обняла Павлова за шею и прижавшись к нему, спряталась за огромной тушей.
– Я ее не пытал, а позвал замуж, и ваша сестра согласилась, сделав меня самым счастливым на свете, – ухмыляясь похвастался Яр.
Я, все еще пряча красное от стыда лицо, быстро представила их друг другу.
– Так ты ему все рассказала? – влезла Рада, когда с церемониями было покончено.
– О чем рассказала? – тут же растерял все веселье мой будущий муж.
– Нет еще, – опустила я голову и, тут же наклонившись к уху Яромира, зашептала, – я жду нашего малыша. Срок всего около двух недель, но Радмила может видеть зарождение жизни на начальном этапе. А сейчас я как раз собиралась на прием, когда ты пришел.
Павлов, явно не ожидая такого развития событий, чуть отстранился и в упор на меня взглянул.
– Получается, я буду отцом? – у него заметно так потрясывало руки, когда он заскользил ими по моему, пока еще плоскому, животу.
– Получается, что да, – улыбнулась я.
Меня тут же схватили в охапку и закружили по комнате, затем спохватились и усадили обратно на стол. Яр даже не скрывал своей радости, в глазах светилось счастье, а с лица не сползала нежная улыбка, обращенная в мою сторону.
– Мне придется украсть у вас Волю, – обратился он уже к моей семье, – мы сейчас на прием, а потом в Пересвет, там и свадьбу сыграем. Ты же не против, малышка?
– А как же моя семья? Стражи не отрубят им головы при пересечении границы? – не смогла я скрыть беспокойство в голосе.
– Нет, их никто не тронет, если они сделают все легально. Отправят прошение, зарегистрируются. Ну и плюс они теперь и мои родственницы, а я уж подсуечусь, – подмигнул мне Павлов. – И да, входную дверь я сейчас поставлю на место.
С этими словами он взял меня, счастливую, на руки и понес на выход из кухни.
Эпилог
Атмосфера в кабинете Верховного была накалена до предела. В кресле восседал сам Верховный, собственной персоной, а с другой стороны, на стуле, сидел Яромир, который не сводил с главы «Святого отдела» пылающего от злости взгляда.
– Ничего не знаю и знать не хочу. На моей свадьбе будет присутствовать весь ковен Воли или мы проведем ее в Проточном. Они все подали прошение, как надо, и вы, Ваше преосвященство, обязаны его одобрить.
– Яромир, ты не в своем уме! Около сорока ведьм на территории инквизиции. Это неслыханное дело! Они как-то сумели тебя околдовать, или эта твоя вертихвостка лишила тебя последних мозгов? – чуть ли не плевался от возмущения Верховный.
– Если Воля меня и околдовала, то я счастлив прожить всю жизнь под ее чарами, – возразил Павлов с ухмылкой на лице, – но, если вы, Ваше преосвященство, еще раз назовете мою будущую жену – вертихвосткой, я за себя не ручаюсь. Не посмотрю, что у вас охраны полон коридор и напомню о старых временах, когда вы сами были главой стражи и не боялись пачкать руки.
– Ты мне угрожаешь, щенок? – взревел от ярости Верховный и поднялся с кресла, нависнув над столом.
– Я предупреждаю, отец, – даже не поморщился от вида охваченного гневом Глеба Михайловича Павлова Яромир, – если ты решишь не пускать сюда ведьм, мы с Волей переедем в Проточный, где она и родит твоего внука, которого ты никогда не увидишь. Даже проникнуть в город не сможешь, а разрешение на въезд тебе никто не даст, уж я позабочусь.
– Внука? – казалось, что глаза Павлова-старшего сейчас выкатятся из орбит, – твоя ведь… эээ… Воля беременна?
– Так точно, Ваше преосвященство, месяцев через девять, вас смело можно называть дедом, – хохотнул Яромир, поняв, что благоприятный исход сегодняшних переговоров он себе обеспечил.
Громко сглотнув, Верховный плюхнулся обратно в кресло, почесал голову и около минуты переваривал радостные новости.
– Хорошо, я подпишу прошение, – блаженно улыбаясь, протянул Павлов-старший, – но охрану и присмотр за гостями я повешу на главу стражей, то есть на тебя, сынок. Вдобавок ко всему, я хочу, чтобы будущего внука назвали в мою честь. Если эти ведьмы решили поплясать на территории «Святого отдела», то пусть терпят в своем роду внука верховного инквизитора – Глеба Яромировича Павлова.
Яромир нахмурился, мысленно обдумывая, как он преподнесет эту информацию Воле и ее семье, затем поднялся со стула и направился к выходу.
– А черт с ним, была не была. По рукам.
***
Конец книги, но не истории.
Дорогие читатели,
Историю про третью сестру Радмилу можно прочесть на сайте Литнет.
С уважением,
Диана Маш
Для оформления обложки было задействовано фото с сайта depositphotos.com
Читать бесплатно другие книги:
