Мар. Меч императора Лисина Александра

Признаться, меня такая настойчивость удивляла, но не зауважать этих безбашенных камикадзе, день за днем отправляющихся на верную смерть, я тоже не мог. Преступники они или нет, ходили они в дозор самостоятельно или же из-под палки, то бишь магической клятвы, это не имело значения. Ведь они продолжали выполнять приказ императора. Каждый день. Несмотря на ежедневные атаки и чудовищные потери. Они сражались. Из последних сил держали оборону по обе стороны реки. И были единственной преградой на пути окопавшихся в этих лесах чудовищ, которых с каждым годом становилось все больше.

А ведь они всего лишь люди, не дарру и не тени, как я. Самые обычные люди. Воины. Мужчины, у которых наверняка где-то остались семьи, жены, быть может, даже дети.

Поначалу я об этом не задумывался: долг есть долг, и для каждого из нас это слово что-то да значило. Но чем чаще я видел, как они умирают, чем чаще наблюдал, как их телами лакомится очередная медуза, тем упорнее в мою голову закрадывалась мысль: а стоило ли оно того? И не проще ли было пригнать сюда парочку дирижаблей, чтобы спалить это гадючье место к чертовой бабушке?

Эх, жаль, что императору нельзя было просто взять и написать письмо. Так, мол, и так, пришлите нам свои новейшие воздушные суда и помогите вычистить эти авгиевы конюшни. Хотя, возможно, если под письмом будет стоять моя подпись, Кар расщедрится на маленький флот?

Угу. И сровняет эти леса с землей на пару с крепостью, как только узнает, что я жив.

– «Чужие. Веду сюда. Много, – неожиданно подал голос Ворчун, и я встрепенулся, приготовившись к привычной работе. Но потом он озадаченно добавил: – Двуногие. Близко. Опасность».

И я понял: на этот раз что-то пошло не так.

Глава 6

Они показались в пределах видимости почти одновременно – приближающаяся с запада во весь опор белая точка, за которой безмолвно неслась целая стая криволапых уродов, и почти два десятка всадников с юга, уже собравшихся взять копья на изготовку. Какого черта дозор ушел так далеко от привычного маршрута, было непонятно, но, похоже, кто-то из них нашел волчий след и теперь отряд целеустремленно двигался к тому месту, где я устроил засаду.

Удобное, стоящее слегка на отшибе раскидистое дерево… толстая ветка, на которой веером были разложены стрелы… четыре ножа, аккуратно воткнутые рядом, под обе руки, на случай, если тварей окажется слишком много…

Черт! Ворчун вел драхтов прямо на меня и должен был проскочить точно под веткой! Половину я бы выкосил на подлете, остальным засадил стрелы вдогонку, а кого-то просто оставил без хвостов, сделав легкой добычей для ашши. Но теперь наперерез ему двигались люди! Сладкая, роскошная, весьма заманчивая дичь для раззадоренных монстров.

Ворчун тем временем слегка замедлил бег, подпустив и без того настигающих чудовищ на совсем уж опасное расстояние. Один из монстров, судя по размерам, солдат, вдруг издал пронзающий до костей горловой звук, похожий на бульканье огромного котла. Рванувшие в мою сторону всадники, заслышав его, смешались. Потом все же заметили, что за волком погоня. Заволновались. А когда они перестроились в круг и ощетинились копьями, я отвел руку и спустил первую стрелу аккурат в глаз уже настигающей Ворчуна твари.

Драхт на полном ходу споткнулся и, кувырнувшись через голову, кубарем покатился по земле, вскидывая в воздух целые клочья мха, вырванной с корнем травы и мелкие камешки. Мчащаяся за ним по пятам вторая тварь резко вильнула, чтобы не налететь на собрата, но тут же выровнялась и одним гигантским прыжком сиганула Ворчуну на спину.

Я снял ее прямо в полете, всадив стрелу аккурат в широко разинутую пасть. Убить тварь это не убило, но и до волка она не дотянулась. А вторая стрела поставила решительную точку в этом вопросе, пробив глотку и заставив неосторожного солдатика закувыркаться по земле следом за первым.

В остальной стае после этого ровным счетом ничего не произошло. Туповатые «работяги» лишь зубами защелкали, оставшись без предводителей, однако преследование не прекратили. Так что пока Ворчун вел их за собой, я перестрелял штук восемь, молча благодаря Рам за то, что медузы не вкладывали в уродцев ни грамма мозгов. Потом волк молнией пронесся под облюбованным мною деревом. Вслед ему я успел выстрелить еще дважды, сократив количество преследователей до четырех. А Ворчун прямо на бегу развернулся и, оттолкнувшись от земли, сиганул драхтам навстречу, сминая их собственным весом, опрокидывая навзничь, давя тяжелыми лапами и зубами вырывая из чужой глотки приличный кусок плоти.

Тактику боя с тварями мы с ним уже отработали, так что троицу драхтов ашши порвал без труда. Четвертого убил я, метнув ему в сочленение между черепушкой и плечами тяжелый нож. Но как только я спрыгнул с дерева, намереваясь собрать наконечники, а Ворчун издал удовлетворенный рык, всадники пришпорили коней, и опущенные копья обратились в нашу сторону, заставив волка свирепо оскалиться, а меня сплюнуть, матерно помянув расторопных не к месту гостей.

Сражаться с ними не было никакого желания, но рука бы не дрогнула, спуская тетиву в сторону быстро приближающихся воинов. Собственно, лук я уже поднял, мысленно подсчитывая оставшиеся в колчане стрелы. На половину отряда точно хватит, если не считать лошадей. А остальную добьет Ворчун, если, конечно, среди них не окажется хорошего мастера, который попробует нанизать его на копье.

Когда расстояние между нами сократилось до сорока шагов, едущий впереди всадник в хитиновом доспехе поднял руку, и отряд остановился. Лица предводителя я не видел, оно было закрыто шлемом. Но фигура у воина была внушительной. Как и у всех, кто встал у него за спиной. Семнадцать закованных в тяжелую броню, вооруженных в буквальном смысле до зубов воинов. Ни одного мага. Ни одного фонящего амулета под одеждой. Это оказался не дозорный, а карательный отряд. И новичков в нем определенно не было.

Не знаю, чем бы закончилось дело, если бы в этот самый момент из глубины леса не раздалось многоголосое шипение и уже знакомый горловой звук, который могли издавать лишь драхты-солдаты. Ворчун мгновенно ощетинился, разворачиваясь в сторону замелькавших среди деревьев теней, я выругался, а в отряде снова произошло замешательство. Которое, впрочем, прекратилось после отрывистой команды вожака. После этого всадники торопливо перестроились, выставили копья навстречу выметнувшейся из глубины леса второй волне тварей. Подняли уже взведенные арбалеты и замерли в ожидании удара, который даже для меня оказался неожиданным.

– «Большое логово. Много мертвецов. Не всех увидел», – напряженно пояснил брат, когда я коснулся его смятенных мыслей.

Это было плохо. Похоже, медузы оказались умнее, чем мы думали, и уже в который раз изменили тактику, стремясь избавиться от нас как можно быстрее. Впрочем, размышлять об этом было некогда – стремительно приближающиеся драхты как раз оказались на расстоянии выстрела. А когда колчан опустел, я вытащил из ножен мечи: ну что, повоюем, брат?

Ворчун ответил громогласным рыком, а еще через мгновение исчез из виду. И на какое-то время на отдельно взятом пятачке печально известного Истрицкого леса воцарился настоящий ад. Отчаянно ржали кони, сорванными голосами кричали люди, звенело железо, с чавканьем врезались клинки в уродливые тела… Тварей по нашу душу пришло десятка полтора. Да, это вроде немного. Однако почти половина из них были солдатами, к появлению которых многие оказались не готовы.

Специально выращенные, так сказать, модифицированные и усиленные драхты не впадали в оцепенение при виде магических игрушек. Их не могла обмануть маскировка аур. Они нас видели, слышали, чуяли. На них – да, у всех сразу – больше не было поводков. Да и двигались они с такой немыслимой скоростью, что всего одной такой твари хватило бы, чтобы разметать стандартный дозорный отряд. А тут таких было шестеро. И если бы двоих не отвлек на себя Ворчун, если бы одного не завалил еще на подходе я, если бы вместо утроенного карательного сюда подошел обычный дозор, к нам бы точно пришел пушистый северный лис.

Но отряду, можно сказать, повезло: из обычных драхтов до людей добрались только двое (остальных повышибали из строя арбалетные болты), плюс трое драхтов-солдат. Одного я взял на себя. А двух других встретил целый ряд копий и слаженный арбалетный залп, у которого был неплохой шанс остановить тварей до того, как они перебьют всю команду.

Надо признать, в ближнем бою даже обычные драхты – страшные противники. А солдаты вообще отдельная история, которую лишний раз не хочется рассказывать. Команда мастеров-копейщиков, наверное, могла бы остановить такого монстра. Но у меня не было копья. И времени тоже почти не осталось, поэтому, когда тварь распласталась в длинном прыжке, намереваясь вмять меня в землю, я упал, проворно перекатился и сделал то единственное, что было возможно в такой ситуации, – одним клинком полоснул драхта по брюху, целясь в более уязвимые паховые и околохвостовые чешуйки. А вторым, уже на излете, саданул по хвосту.

К сожалению, отрезать его не удалось – драхт оказался слишком быстр. Но я смог сделать ему очень-очень больно, что мгновенно привело солдата в неуравновешенное состояние. Словно ослепнув, он кинулся на стоящее рядом дерево, в бешенстве исполосовав его когтями. Затем рванул в другую сторону. Наткнулся на труп собрата, в ярости разорвав и его. Потом его бросило на оставшегося без всадника, бьющегося на земле коня, и от бедолаги только клочья в стороны полетели. А когда я, улучив момент, все-таки изловчился и срубил хвост у основания, драхт взревел, поднялся на задние лапы… и рухнул навзничь, неистово царапая когтями вошедший ему в глотку до самого основания второй клинок.

Подняв с земли меч, я дождался, когда тварь перестанет биться, и всадил ей клинок еще и в глазницу, чтобы уже больше не мучиться. Затем оглядел мечущихся по поляне лошадей. Мельком глянул на четыре распростертые на земле тела, в которых почти не осталось ничего человеческого. Нашел трупы двух других драхтов-солдат, которым сперва выгрызли глотки, а затем боевые кони буквально вмяли трупы в траву тяжелыми копытами. Равнодушно проследил, как уцелевшие воины с остервенением добивают четвертого. Наконец, увидел неподалеку всклокоченного, окровавленного, тяжело дышащего Ворчуна, стоящего над трупом последнего драхта-солдата. И вздрогнул, уловив его слабую, стремительно угасающую мысль, в которой тем не менее сквозила гордость:

– «Добрая была охота, брат…»

– Ворчун! – охнул я, когда могучий ашши пошатнулся и медленно завалился на труп убитого им чудовища. Меня мимолетно коснулась чужая боль, которую брат удерживал в себе до последнего. Затем еще одна мысль, окрашенная искренним сожалением. Наконец Ворчун обмяк, его глаза закрылись. Буквально за миг до того, как я упал перед ним на колени и обхватил руками израненную морду. – Нет, брат, нет! Не так! Не сейчас!

Ашши не отозвался, но я видел, что он еще дышит. Медленно, тяжело, с явным усилием вздымая окровавленный бок, по которому не раз и не два прошлись острые когти. Его сердце пока билось, но с каждым ударом все реже. И всем существом чувствуя, как медленно, но неумолимо уходит к Праматери его чистая, преданная до последней капли крови душа, я запрокинул голову и бессильно завыл.

Когда в лесу отгремело эхо моего крика, наступила оглушительная, воистину мертвая тишина, в которой словно набатом гулко отдавались в ушах удары сердца. Быть может, моего, а может, и не только… За несколько месяцев мы с ашши по-настоящему сроднились, но я лишь сейчас осознал, насколько в действительности мы были близки. Мой брат. Друг. Напарник и защитник. Брат не по крови, но по духу, которого я любил и безгранично уважал.

Эх, Ворчун…

Я уткнулся лицом в окровавленный мех и замер. Дыша им, все еще слушая, как медленно затихает в груди его большое сердце и сходя с ума от мысли, что ничем не могу ему помочь.

Ну что же ты, брат… Постой, не спеши на ледяные равнины! Я знаю, тебя там ждут, и ты тоже помнишь, какие там прекрасные звезды. Но все же прошу тебя: задержись. Однажды мы вернемся туда вместе. И мать примет нас в стаю, так же как делала это века и тысячелетия назад для всех своих, пусть и не самых послушных детей.

Сколько я так стоял, молча молясь и беспрестанно гладя свалявшийся мех, не знаю. Мне было больно, дико, пусто, но эту боль я бы не променял ни на что на свете. Ведь пока она была, это означало, что Ворчун еще жив. И что его душа еще колеблется, раздумывает… Быть может, она захочет вернуться?

Не зная, что еще для него сделать, я бездумно выплеснул из себя магию и те силы, которые копил в собственном теле последние месяцы. Просто зачерпнул и отдал, как когда-то отдавал мне он. Ворчун едва заметно дрогнул, его сердце сделало гулкий удар. А я, заглянув в его потускневшие глаза, в каком-то наитии выплеснул все, что имел. Но и этого ему, похоже, не хватило.

Неожиданно моего плеча коснулась чья-то рука.

– Смерть ашши – это грех, который всегда ложится на людские плечи, – со смутно знакомым акцентом сказал кто-то у меня за спиной. – Дети Рам умеют не только отдавать, но и восстанавливаться за счет других. Раз твоих сил ему недостаточно, возьми мои.

Я вскинул голову и наткнулся на суровое бородатое, покрытое старыми шрамами лицо, на котором горели полные сочувствия глаза. Темные, почти как у Жеяра.

– Возьми, – повторил незнакомый воин, сжав пальцы на моем плече, после чего в мое тело ручейком потекла чужая энергия. – Я с севера, друг. А для нас ашши священны.

– И у меня возьми, – раздался рядом еще один голос, и возле Ворчуна опустился на корточки совсем еще молодой парень, где-то успевший потерять свой шлем. Взмыленный после недолгой схватки, взлохмаченный, со следами крови на бледном лице. – Ты меня из болота вытащил. Вместе со своим зверем. Долг жизни свят, так что, если надо, я поделюсь.

В этот момент в поле зрения появилась изрядно грязная, но крепкая ладонь, а еще через миг рядом возникла пара сапог.

– Трое драхтов-охотников на одного ашши, – задумчиво оборонил кто-то еще. – Да он всем нам шкуры спас. Так что и я, пожалуй, участвую.

– И я…

– Что надо делать?

– Волка коснитесь, – наконец услышал я свой потерянный, охрипший до неузнаваемости голос, когда следом за ашеяром и незнакомым парнем вокруг Ворчуна собрались уцелевшие воины. – Меня трогать не надо. Отдайте ему.

– В круг, быстро! – властно распорядился невесть откуда взявшийся здесь ашеяр. – И ладони на мех! Вот так, живее… А ты не переживай, брат. Ашши сильные. Если ты его удержал, то и мы сумеем. Навались-ка, народ! Смелее! Вот так!

Я в полной растерянности смотрел на незнакомые лица, окружающие меня, не понимая, отчего вдруг такая забота, а потом махнул рукой: плевать. Ворчун был сейчас намного важнее.

Впервые с начала осени я вошел в крепость Ойт, причем сделал это по доброй воле.

Ворчуна мы на этом свете общими усилиями все-таки удержали, однако в себя он так и не пришел, поэтому пришлось сооружать волокушу и везти его в замок, где он мог отлежаться и восстановиться. Досталось брату сильно – драхты успели поломать ему ребра, распороть когтями бока, вырвать из спины приличный кусок плоти, однако и Ворчун в долгу не остался. Так что дозорный был прав – сегодня ашши спас им жизнь. Хотя и не все разделяли это мнение.

Когда мы запрягали в волокушу коней, предводитель отряда следил за нашими действиями с явным неодобрением. Даже с раздражением, однако мешать не мешал. Даже явного нетерпения не выказывал, хотя с места бойни следовало убраться как можно скорее. Быть может, я не услышал от него ни слова в свой адрес лишь потому, что пока мы с ашеяром перекладывали Ворчуна на импровизированные носилки, остальные занимались павшими и сбором трофеев. Так что в итоге раненый волк никого не задержал и злиться на меня по этому поводу не имело смысла.

Тем не менее на обратном пути я несколько раз перехватывал неприязненный взгляд из-под стального забрала, только не мог взять в толк, какое же место успел прищемить этому человеку. Со мной он разговаривать не захотел, отдав приказ выдвигаться, тут же отъехал в сторону. Я же остался плестись в хвосте, рядом с братом. А неподалеку неотлучно держались трое всадников с взведенными арбалетами, словно кое-кто и впрямь считал, что мне есть смысл рыпаться.

В раскрытые ворота крепости отряд въехал уже после полудня, приветствуемый одинарным гудком сигнального рожка. Как только внутрь втянулись отстающие – то есть Ворчун, я и сопровождавший нас конвой, – ворота с гулким звуком захлопнулись. А мы преодолели узкий каменный коридор, построенный по всем правилам военной крепости, миновали сразу две поднятые решетки и оказались на просторном дворе, где нас уже ждали.

Встречающих было человек двадцать, не меньше – таких же воинов, как и те, что устало выбирались из седел. Тела погибших аккуратно приняли на руки и тут же унесли. Переживших немалый стресс, израненных и взбудораженных коней увели в находящуюся неподалеку конюшню. Уцелевших людей окружили, закидали вопросами. И только предводитель, чьего имени я не узнал, молча развернулся и ушел в сторону донжона, по пути стащив с головы тяжелый шлем.

Лица его я снова не увидел – в мою сторону этот человек даже не посмотрел. Да нами с братом в общем-то и так особо никто не интересовался. Просто оттащили волокушу за донжон, к восточной стене, выпрягли лошадей и оставили в покое.

Нет, конечно, на нас косились, со стен то и дело выглядывали головы любопытных, все-таки появление чужаков в замке было делом нечастым. Но ко мне так никто и не подошел. Ни о чем не спросил. Никуда не послал. Не предложил пройти к коменданту или кто тут у них был за старшего. Вполне вероятно, народ получил приказ не лезть куда не надо, поэтому нас действительно не трогали. А когда прибывшие с нами воины разбрелись кто куда, мне ничего не оставалось, как бросить вещи в сторону и присесть рядом с братом, положив ладонь на лобастую голову.

Время тянулось до отвращения медленно, но я нашел чем заняться до вечера. И хоть тянуть зеленую ниточку из донжона оказалось непросто, но часа за четыре я все же ее нащупал, подцепил ментальным крючком, протащил внутри крепостной стены и вывел петлю прямо у себя за спиной. Так, чтобы одной стороной она касалась мохнатого волчьего бока, а вторым упиралась мне в поясницу, благо дарру без разницы, каким местом поглощать магию.

За это время караул на стенах успел смениться дважды, но даже спустившиеся по каменным лестницам воины лишь покосились в нашу сторону и прошли мимо. Насколько я знал, казармы располагались ближе к западным воротам, так что со своего места я их не видел. Более того, внутренний двор крепости был разделен двумя каменными перегородками, одна шла от северной стены до донжона, вторая соответственно от него до южной. На них тоже время от времени кто-то появлялся. И в узком проходе, где виднелся краешек западных ворот, частенько мелькали одетые в доспехи люди.

Та часть крепости, где сейчас находился я, располагалась вблизи восточных ворот и была чем-то вроде заднего двора, где находилась вторая конюшня (одной на такое количество лошадей явно не хватало), а также склады, амбары, большой сарай с сеном и еще два сарайчика поменьше, со всякой живностью. Одним словом, вспомогательные строения, рядом с которыми никто особо не задерживался. Пахло тут соответственно. Из-за дощатых стен то и дело доносилось конское ржание, порой в соседнем сарае кудахтали куры, тут же рядом хрюкали свиньи. Иногда из-за угла доносилось ворчание невидимого пса, но в целом все было тихо.

Через несколько часов солнце начало клониться к горизонту. Вскоре после этого над крепостью пронесся еще один звук сигнального рожка. Восточные ворота заскрипели, пропуская внутрь небольшой конный отряд. Но после недолгой суеты и эти воины покинули задний двор, по дороге бросив в мою сторону недоуменные взгляды.

– Это что еще за чучело? – вполголоса спросил один из вновь прибывших у спустившегося со стены стражника. Ворчуна я к тому времени прикрыл наполовину разодранной курткой. А сам выглядел так, словно вернулся из преисподней: обросший, покрытый драхтовой кровью, слизью и черт знает чем еще. Но помыться мне так и не предложили, а оставлять Ворчуна одного я не захотел.

На вопрос коллеги стражник высказался кратко:

– Чужак. Трогать не велено.

Дозорные переглянулись, пожали плечами и ушли в казарму, на ходу расстегивая ремни и снимая шлемы. Видимо, переодеваться, ужинать и отдыхать после очередного рейда.

Еще через час сигнальный рожок пропел снова, и на этот раз скрип раздался со стороны западных ворот. Похоже, пришло время для возвращения дозоров. И я действительно угадал: до самой темноты в крепости встречали уставших воинов, которые, к счастью, больше не везли с собой мертвых тел, зато снимали с седел пузатые, подозрительно гремящие мешки.

Уже в сумерках над крепостью прозвучал долгий тягучий звук гонга, после которого стражи на стенах снова оживились. И неудивительно, спустя минут двадцать через проем в южной стене на примитивных тачках прикатили ведра с ароматной, еще дымящейся кашей. Их выгрузили и затащили прямо в караулки, где вскоре зазвучали радостные голоса и застучали деревянные ложки.

Нас разносчики, на удивление совсем еще мальчишки, лет по тринадцать-четырнадцать, не больше, старательно обошли стороной, видимо, не получив соответствующего приказа. Ну да черт с ними. Я не был голоден. Да и Ворчун, аура которого полыхала всеми оттенками зелени, успел немного восстановиться.

Зато на запах еды из-за сарая выглянула стая собак, настороженно раздувающих ноздри. Нас они учуяли, полагаю, давно, однако подойти ближе не рискнули. А после того как я коснулся их разумов и заверил, что Ворчуна опасаться не надо, они удовлетворенно рыкнули и улеглись неподалеку, провожая внимательными взглядами всех, кто хотя бы на минутку появлялся поблизости.

Как ни странно, но даже после ужина за мной никто не пришел и не предложил пройти к коменданту. Время было позднее. Магов к Ворчуну тоже никто не прислал. И только ашеяр, который помог мне в лесу, ненадолго вернулся. Одетый уже в простые холщовые штаны и в такую же безыскусную рубашку, он принес глиняную миску с уже остывшей кашей, ложку, берестяную кружку с холодной водой. И, присев возле волокуши на корточки, тихонько сообщил:

– По крепости дан приказ: к вам не приближаться. Ты вроде как вне закона, так что жди утра. Скорее всего, лорд захочет на тебя взглянуть, но сегодня он занят, поэтому вот так. Решетки на ночь опустят, так что на западный двор не суйся – не пройдешь. Собак на ночь на цепь не сажают, но они не тронут, если хвосты им не прищемишь. Отхожее место вон там, в углу. Вода в бочке. А теплое одеяло я принесу.

– Не надо, – качнул головой я. – Мне бы полотенце какое. И кусок мыла.

– Сейчас все будет, – тихо отозвался северянин и исчез. Через пару минут принес обещанное и вновь испарился. На этот раз насовсем.

Насчет отхожего места информация, к слову, была нелишней. Умыться я бы тоже не отказался. Но от Ворчуна отошел лишь после того, как на улице стемнело до такой степени, что без фонаря можно было запросто на стену налететь.

Единственное, о чем не сказал ашеяр (надо будет потом хоть имя у него спросить), что и сортир и бочка с водой находились в пределах досягаемости немаленькой своры. Собак тут держали не самых крупных, зато худых, легконогих и проворных, чтобы могли не только за себя постоять, но и от драхта сбежать. Если, конечно, их не поранят.

С псами я поладил, на меня никто даже не оскалился, пока я приводил себя в порядок. Избавиться от присохшей слизи и крови удалось с некоторым трудом. А вот бороду я сбривать не стал – нечем было, да и привык я уже. Зато рубаху постирал, сапоги и кольчугу отмыл. Тогда как штаны пришлось отчищать прямо на себе, потому что запасных у меня с собой не было, а разгуливать в чужой крепости нагишом не хотелось.

Вернувшись и отключив Ворчуна от нити, я напоил его водой из кружки, а затем усыпил снова. Волк, лизнув мне пальцы, благополучно уснул. А я, пользуясь темнотой и отсутствием посторонних, решил-таки пройтись. Благо лично мне никто и ничего не запрещал, а узнать обстановку стоило.

Собаки, кстати, увязались за мной, так что осмотр я проводил хоть и в тишине, но в довольно приличной компании. Вели они себя спокойно. Агрессии не проявляли. Даже вопросительно посматривали, словно ожидали команды. Стражники на стенах, если и видели, как я брожу между постройками, никак не отреагировали. Так что по двору я прошелся совершенно беспрепятственно. А когда вернулся и снова присел на волокушу, псы совершенно спокойно устроились рядом. Их больше не смущало соседство Ворчуна. Не настораживал его запах. Напротив, словно убедившись, что мы в каком-то смысле им тоже родственники, лохматые бойцы приняли нас в стаю. Поэтому когда у меня под боком со вздохом улегся здоровенный вожак, я благодарно провел ладонью по мохнатому боку и подумал:

– «Спасибо, брат. Благодаря вам я снова вспомнил, что мы не одиноки…»

Глава 7

На рассвете меня разбудила подозрительная возня и чья-то смущенная мысль, больше похожая на просьбу о помощи. Открыв глаза, я посмотрел на нетерпеливо ерзающего Ворчуна. Быстро сообразив, что у него за проблема, осторожно подхватил брата под брюхо и взглядом спросил совета у собачьего вожака.

Большой черно-рыжий кобель молча поднялся и проследовал в дальний угол двора, где виднелась сооруженная из досок загородка. Рядом стояла большая тачка с соломой. Еще чуть дальше – два пустых ведра. Из-за загородки сочился такой характерный запашок, что детали мне объяснять не потребовалось.

– Ну и тяжел же ты, братец, – хмыкнул я, с трудом дотащив ашши до собачьего туалета. Ворчун что-то пробормотал и с досадой куснул меня за ухо. Обширная рана на его спине за ночь стала выглядеть намного приличнее, глубокие борозды, оставленные когтями драхтов, почти затянулись. В перевязках и мазях он не нуждался, но ходить от слабости пока не мог. Да и стоял, если честно, лишь благодаря немыслимому упрямству.

Мыть его я пока не рискнул, а когда он закончил, просто отнес обратно, аккуратно уложив на волокушу. Затем осмотрел его раны более внимательно, напоил, скормил вчерашнюю кашу. И опять усыпил, по опыту зная, что во сне организм восстанавливается быстрее.

– Эй, как там тебя… друг ашши! – вдруг крикнули мне.

Я обернулся и махнул рукой стоящему недалеко парню, которого, если он не соврал, не так давно полумертвым вытащил из болота.

Хм. Странно. Решетка, отделяющая основной двор от заднего, была по-прежнему опущена. Откуда тогда взялся чувак? Я же хорошо помню: вчера он уходил на основной двор и при мне оттуда не возвращался.

– Я со смены, – совершенно правильно понял мой взгляд парень и демонстративно стукнул кулаком по хитиновому нагруднику.

Я молча кивнул, принимая ответ. Спуститься со стены после ночной смены ему действительно ничего не мешало – лестниц на восточной стене было предостаточно. А про себя отметил, что парень и впрямь оказался молодым. Чуть старше меня. Русоволосый, гладко выбритый и оттого кажущийся еще моложе. С приятными чертами лица. Если бы не рваный шрам, пересекающий упрямо выдвинутый подбородок, я бы и вовсе назвал его смазливым. Но это был воин. Возможно, преступник. Хотя последнее было уже не важно.

– Как твой зверь? – снова спросил «счастливчик», не услышав ответа.

– Живой, спасибо, – отозвался я, устраивая брата поудобнее.

– Может, ему чего надо? Могу подстилку принести. Или миску, хм, еще одну…

Я ногой задвинул пустую миску под листья волокуши. Подставлять ашеяра не хотелось, но надеюсь, парень не стукач и для северянина последствий за это маленькое отступление от правил не будет.

– Не надо. Мы справляемся.

На губах парня мелькнула понимающая усмешка.

– Я понял. Меня, кстати, Эртом кличут. А ты кто?

Хороший вопрос, Эрт. Полночи ломал над ним голову и пришел к выводу, что с настоящим именем даже в такой глуши лучше не светиться. Правда, ответить не успел – именно в этот момент из донжона вышел рослый незнакомец в простой одежде и быстрым шагом направился в нашу сторону.

– Оба-на, – быстро отпрянул Эрт. – Хэнг идет. Похоже, по твою душу, так что постарайся его не злить. Удачи.

Он молниеносно испарился. Я выпрямился, желая встретить незнакомца стоя. А потом рассмотрел его ауру, оценил походку и прищурился: так вот ты какой, северный олень – в смысле начальник вчерашнего дозора, который велел до утра к нам не приставать?

Навскидку я бы дал этому человеку лет сорок пять или пятьдесят. Среднего роста, коренастый, с бочкообразной грудной клеткой и тщательно выбритой головой, при виде которой я машинально провел ладонью по своим некстати отросшим патлам. Хмурый. Чем-то явно озабоченный. С побитым оспинами лицом, с которого еще не успели сойти свежие царапины. Глянув на меня, как на врага, он вскинул тяжелый подбородок и бросил:

– Ты!.. К лорду в кабинет. Быстро.

Встретившись взглядом с неулыбчивыми серыми глазами, я покосился на бесшумно вставшего рядом черно-рыжего пса и, молча попросив его присмотреть за Ворчуном, отправился следом за Хэнгом. Мечи вытаскивать из мешка не стал – при необходимости обойдусь ножами и подручными средствами. Других ценностей у меня при себе не было. А что пошел налегке, так даже лучше. В случае чего проще будет уйти, хотя до этого, надеюсь, не дойдет.

В донжоне Хэнг почти сразу свернул в сторону от основного коридора и поднялся по винтовой лестнице на второй этаж. Там, пройдя метров пять, остановился возле массивной деревянной двери, коротко постучал и, дождавшись ответа, с силой толкнул тяжелую створку.

– Заходи, – бросил он, отступив в сторону.

Хм. Даже так?

Не став протестовать против местных порядков, я послушно зашел и тут же шагнул в сторону, не желая дольше необходимого оставлять неприкрытой спину. Хэнг вошел следом, закрыв за собой дверь. Встал рядом, коротко поклонился и доложил:

– Милорд, я его привел.

– Благодарю, – негромко отозвался стоящий у окна человек. Поскольку повернуться он соизволил не сразу, несколько секунд я был вынужден рассматривать его неестественно прямую спину, любоваться идеально выглаженными манжетами шелковой рубашки и гадать, сколько стоит безупречно сидящий камзол, который строгим покроем смутно напоминал военный мундир императора.

Когда же комендант крепости Ойт все-таки повернулся, я едва не вздрогнул: в последнее время мне упорно кажется, что я слишком часто вижу знакомые лица. Вот и этот высокопоставленный господин явственно кого-то напоминал. Подтянутая фигура. Породистое лицо. По-военному коротко стриженные, очень светлые и слегка вьющиеся волосы. На редкость высокий лоб, плотно сжатые губы, холодные серо-голубые глаза. Тяжелый взгляд, взирающий на меня с отстраненным интересом…

– Меня зовут Эрик эль Сар, – уронил комендант, то бишь бог и царь в одной отдельно взятой крепости. – Я представляю здесь власть, закон и суд по распоряжению императора.

Мне с немалым трудом удалось удержать каменное выражение на физиономии.

Эль Сар… мать вашу за ногу! Знавал я одного эль Сара, чтоб его на том свете черви подольше грызли! Только того, если мне не изменяет память, звали Анрэ. А этот – Эрик. Отец? Нет, тот умер задолго до того, как нам стало известно о предательстве сына. Значит, старший брат. По-моему, что-то такое мелькало в деле. И, кажется, я знаю, что этот человек делает в Карраге.

Пока я был тенью его величества и волей-неволей слышал о деталях расследования дела о контрабанде иридита в Скалистых горах, то кое-что знал как о главном фигуранте, так и о его семье. Закон в империи был строг: ближайших взрослых родственников предателей короны, если они были мужского пола, всенепременно пускали под нож, а женщин под страхом смерти высылали из страны. Без исключений.

Правда, в то время я не особо прислушивался, что говорил милорд герцог о ближайших родственниках проштрафившегося графа, поэтому помнил об эль Саре-старшем немного. Пожалуй, лишь то, что не так давно он был высокопоставленным офицером. Имел безупречную репутацию. И не был казнен лишь потому, что в свое время принес не только присягу, но и дал магическую клятву императору Орриану. А теперь был вынужден гнить в этой забытой богом глуши в качестве простого коменданта. В крепости, куда веками ссылали убийц, воров, предателей и мерзавцев всех мастей.

– Хочешь меня о чем-то спросить? – холодно поинтересовался Эрик эль Сар, когда мы пересеклись на мгновение взглядами.

Я медленно покачал головой.

Да уж. Не только меня потрепала жизнь. Только в моих бедах во многом был виноват я сам, а кого-то низвергли в местную преисподнюю всего лишь за грехи младшего брата.

– Как твое имя? – так же сухо спросил его сиятельство, буравя меня тяжелым взглядом. – Мне передали, что у тебя в подчинении ходит ашши. Это правда?

– Он не слуга, а друг. Что же касается имени, то можете звать меня, как его, – Ашши. Если хотите, Аш.

Брови лорда взметнулись высоко вверх.

– Хэнг, как такое возможно?

– Не в курсе, милорд, – невозмутимо отозвался начальник дозора, а может, и всей здешней охраны. – Но он называл волка братом. И тот, похоже, не возражал.

– Очень интересно…

Я окинул комнату быстрым взглядом. Хороший кабинет. Второй этаж, одно окно, из которого видны мост и западный берег. Минимум мебели, максимум простора. При желании тут можно даже спарринговать. Магическая защита тоже есть, детали еще не понял, но, судя по тому, как сгущаются нити возле одной стены, там спрятан сейф. А еще у господина графа имелось при себе два довольно мощных амулета, один из них я опознал как целительский, а со вторым пока не определился. Третий лежал в нижнем ящике стола. Четвертый – поверх бумаг, имитируя обычный хронометр, только с двумя индикаторными точками, зеленой и красной.

Это что, амулет правды?

Хм. Прав его сиятельство – все это и впрямь ну о-очень интересно…

Тем временем граф подошел к столу и, устроившись на простом деревянном стуле, сделал приглашающий жест, предлагая мне занять такой же стул напротив. Я, поколебавшись, сел. Но так, чтобы краем глаза видеть Хэнга на случай, если у того появятся в отношении меня какие-нибудь неуместные желания.

– Итак, Аш… – задумчиво уронил его сиятельство, рассматривая меня как любопытную, но потенциально опасную диковинку. – В эти края никто не приходит по доброй воле. В Одеш, Трайн – еще бывает, но в Ойт… Что привело сюда тебя?

– Долг, милорд, – спокойно ответил я.

– Перед кем? Перед страной?

– Скорее, перед собой.

В глазах графа мелькнула искорка любопытства, а вот Хэнг отчего-то насторожился.

– Почему ты не пришел ко мне сразу?

Я хмыкнул:

– А что, можно было? Без обид, милорд, но у вашей крепости не самая лучшая репутация. К тому же мой четвероногий друг не любит замкнутых пространств, так что я решил не торопиться со знакомством.

– У тебя грамотная речь, – вскользь отметил его сиятельство, продолжая изучать меня, как букашку в энтомологическом музее. – Характерный акцент. Еще, как мне доложили, ты неплохо обращаешься с оружием. Достаточно ловок, чтобы на протяжении длительного времени выживать в лесу в одиночку. Повторяю: в нашем лесу, что само по себе странно. К тому же ты слишком молод, чтобы по своей воле выбрать стезю отшельника. Поэтому, как я уже сказал, меня интересуют причины.

Угу. А мне вот известно, что вас именуют здесь совершенно неправильно: вы всего лишь благородный, а не высокородный, господин граф, поэтому титул лорда носите незаслуженно. Впрочем, это ваши люди и ваши трудности, от меня же требуется лишь соблюдать правила игры.

На вопрос графа я вопросительно приподнял одну бровь:

– Может, я патриот?

– Не исключено, – после короткой паузы кивнул эль Сар. – Но мне отчего-то кажется, что дело не в этом. Просто так молодые люди в нашу глушь не сбегают. А если и сбегают, то селятся в более спокойных местах, а не рыскают по округе, будоража местное население. Что ты натворил в столице?

Я откинулся на спинку стула и спокойно взглянул графу в глаза.

– Ничего, за что мне было бы стыдно.

– Ты кого-то убил?

– Я не нарушал закон.

– Значит, все-таки убийца, – на мгновение прикрыл веки его сиятельство. – Впрочем, я не удивлен. Человек, способный в одиночку уничтожить драхта-охотника… Но я пока не решил, нужно ли мне отписать в столицу и отправить туда отпечатки твоей ауры.

Я промолчал.

Ну попробуй. Думаешь, я вчера так долго не мылся исключительно потому, что обожаю нюхать драхтову слизь? И соизволил привести себя в порядок лишь после того, как в произвольном порядке надергал в ауру разноцветных ниточек? И что это за намеки, ваше многомудрое сиятельство? Вы что, пытаетесь меня шантажировать? Даете понять, что при желании мы сможем договориться? Кстати, а у вас есть под рукой художник, способный написать мой портрет, чтобы вы могли приложить его к слепку ауры? Если что, могу подсобить…

Если уж говорить серьезно, то выдать меня может только Ворчун. И то лишь в случае, если о нем узнает император, потому что об ашши мы с Каром никому не рассказывали. Но неужели о таком малозначительном эпизоде, как появление в Ойте очередного преступника, будут лично докладывать его величеству? Да я вас умоляю…

– А ты спокоен, – заметил его сиятельство, внимательно следивший за моей реакцией. – И, похоже, считаешь, что у меня не получится выяснить твое происхождение.

– Мое происхождение – не тайна, милорд, – невозмутимо отозвался я. – В нем нет совершенно ничего таинственного или благородного. Но вы можете попытаться. А можете просто воспользоваться амулетом правды и дальше задавать вопросы, ответы на которые, быть может, вас вполне удовлетворят.

– Командир, можно я его сразу в подвал брошу? – не вытерпел Хэнг, правда, не порываясь ко мне приблизиться.

По губам графа скользнула мимолетная улыбка.

– Думаю, не стоит. Выйди.

– Э-э… милорд? – растерянно переспросил тот. Но его сиятельство уверенно повторил:

– Выйди. Пожалуйста. Оставь нас одних на полчаса. Нам ведь хватит этого времени для разговора, Аш?

Я кивнул, и граф снова улыбнулся – хищной, почти что волчьей усмешкой. После чего недовольному Хэнгу ничего не оставалось, как поклониться и покинуть кабинет, напоследок бросив на меня многообещающий взгляд.

– Мне повторить вопрос? – осведомился эль Сар, когда за мужчиной закрылась дверь.

Я ненадолго задумался.

– Боюсь, моя история вас не заинтересует, милорд. Потому что все самое интересное, что в ней присутствует, это личность и имя девушки, которая в итоге стала причиной моего появления здесь.

– Это ее ты не хотел упоминать в присутствии посторонних? – прищурился граф.

– Я бы предпочел вообще об этом не говорить, но ваша настойчивость, милорд, и моя временная ограниченность перемещений в пределах данного учреждения вынуждает пойти вам навстречу. А также признать, что за последние десять лет своей жизни я ни разу не нарушал закон и ничем не запятнал честь своей страны. Все, в чем я виноват, заключается в неправильном отношении к сложившейся вокруг меня ситуации и в том, что я не принял своевременно меры, дабы ее предотвратить.

Хронометр на столе едва заметно мигнул зеленым, а на лбу графа появилась озадаченная морщинка.

– Ты не похож на человека, способного бросить все и уехать на край света из-за несчастной любви. Молодость, конечно, щедра на глупые поступки, но, насколько я разбираюсь в людях, ты не из числа эксцентричных романтиков.

– Романтики бывают не только эксцентричными, но еще и агрессивными, милорд, – сдержанно заметил я. – А если случается так, что перед девушкой встает трудный выбор, то кто-то из ее окружения может попытаться на него повлиять. Полагаю, вам это известно не хуже моего.

Граф удивленно хмыкнул.

– Так тебе отказали, что ли? – наконец произнес он, глянув на меня с каким-то новым выражением. – И ты сбежал из-за того, что некая леди, говоря высокопарным слогом, разбила тебе сердце?

Я тихонько фыркнул:

– Простите, милорд, но вы несете чушь. Да, упомянутая мною леди слегка запуталась, оказавшись в необычной для нее ситуации. Но в конечном итоге решение она приняла. Мне не слишком понравился такой выбор, однако, если бы дело заключалось только в ней, мне бы не понадобилось, как вы выразились, уезжать на край света. У меня, как бы это помягче сказать, случился конфликт со второй заинтересованной стороной. И я уехал лишь потому, что не захотел доводить дело до греха.

– Все настолько серьезно? – иронически приподнял бровь его сиятельство.

– Больше, чем вы можете себе представить.

– Хм… Кто-нибудь пострадал?

– Ничего существенного. Но я решил, что раз дело зашло так далеко, несмотря на мой отказ от претензий по этому поводу, то обстановку лучше не накалять.

– Твоя правда, – кивнул граф. – Особенно если вторая сторона конфликта имеет несколько большие возможности, нежели хорошо воспитанный, неплохо обученный, предприимчивый и неглупый, но не особенно состоятельный молодой человек.

– Зрите в корень, милорд, – улыбнулся я.

– Работа такая, – с усмешкой отозвался граф, и я вдруг понял, что мы с ним в чем-то похожи. – Почему ты не осел в каком-нибудь месте поспокойнее? У тебя, кстати, есть семья?

– Единственный близкий человек, который у меня был, как раз и является второй стороной конфликта, милорд. И поскольку его возможности весьма велики, а настойчивость, мстительность и упрямство почти безграничны, я предпочел отправиться туда, где он вряд ли сумеет меня найти.

– Если он так богат и влиятелен, как ты говоришь, то даже здесь достать тебя не составит особого труда.

– Да. Но лишь в том случае, если он будет знать, что я жив.

Граф удивленно кашлянул.

– А вот это уже серьезно… Кого ты так разозлил, что пришлось идти на подобные меры?

Я выразительно засмотрелся в окно и промолчал.

– Хорошо, – неожиданно уступил его сиятельство. – Допустим, ты не лжешь. Почему именно Ойт?

Я пожал плечами:

– Не привык бегать от трудностей, милорд. Да и брат у меня… Как бы я с ним в крепость явился? И как мог остаться в Трайне, бросив его на произвол судьбы?

– Где ты его взял? – полюбопытствовал граф.

– На севере какое-то время жил. Случайно нашел в волчьей яме щенка со сломанной лапой. Помог. Покормил. Отогрел. Он и привязался.

– Насколько мне известно, ашши не живут в неволе.

– Так и есть, – согласился я. – Поэтому, когда он поправился, я его отпустил. Он потом сам меня нашел. Ашши – упрямые создания. И они так же разумны, как мы с вами. Поэтому я не рискнул демонстрировать его вам. Что же касается выбора места жительства, то вообще-то я присягу давал. В верности императору клялся. И раз уж меня занесло в такие дали, то почему я не могу служить ему здесь?

Граф неожиданно прищурился.

– Идеалист, значит?

– Напротив. Реалист, милорд, иначе меня бы тут не было.

– Пожалуй, что так. Идеалист, столкнувшись с несправедливостью, пошел бы доказывать свою правоту…

– И сдох бы за свою правду. А я хочу жить, – невозмутимо кивнул я. – И продолжать служить стране, в которой родился. По-моему, не самое плохое желание, как считаете?

Граф как-то не по-доброму усмехнулся:

– Было бы лучше, если бы мы знали о твоем существовании заранее. Знаешь, сколько людей мы потеряли из-за твоего вмешательства? Хороших людей, между прочим! Моих!

Я нахмурился:

– Я не имею отношения к вашим потерям, милорд.

– Хэнг придерживается другого мнения. Твои действия привели к тому, что драхты стали более агрессивны и менее предсказуемы. Они начали проявлять зачатки разума. Изобретательность. Они стали устраивать засады!

– Прошу прощения, милорд. Я не могу отвечать за действия ваших людей в условиях, когда привычная для них ситуация изменилась. Разумеется, мне понятно ваше негодование, но вы не хуже меня знаете, что еще через год-два твари с высокой долей вероятности сумеют обосноваться уже на обоих берегах Истрицы. При таком количестве драхтов перевес сил далеко не в вашу сторону. Да, на протяжении некоторого времени защитникам крепости удавалось сохранять равновесие. Но если бы его не нарушил я, это сделали бы сами драхты. И тогда ваши потери стали бы на порядок выше. В лучшем случае. А в худшем – вам не удалось бы удержать контроль над ситуацией, и крепость Ойт канула бы в Лету.

Господин эль Сар уставился на меня тяжелым немигающим взглядом. Но я всего лишь озвучил очевидное. То, о чем он и сам давно знал, просто не хотел об этом думать. Человеку со стороны (а граф, судя по всему, явился в Карраг сразу после смерти младшего брата, то есть всего несколько лет назад) ситуация виделась несколько в ином свете, чем тем, кто сражался за западный берег Истрицы годами.

Крепость Ойт умирала. Медленно, но неотвратимо. Так что брошенные мне обвинения были по меньшей мере смешны.