Запретная магия Эльденберт Марина
Предположение еще более безумное, но если принимать в расчет все безумие, что происходило со мной в последние дни, это стоило проверить.
Следующим моим пунктом назначения стало здание Тайной канцелярии, где я ожидаемо встретил герцога Марирского. А вот он, судя по виду, меня не ждал.
— Райнхарт? Что ты здесь делаешь?
— У меня к тебе просьба. — Я решил обойтись без предисловий, тем более что мне нужно было возвращаться. — Узнай все о моей невесте.
— Об эри Армсвилл?
— Да, о ней. Других невест у меня нет.
Себ нахмурился:
— Значит, это все-таки правда? Ты женишься на ней. Почему?
— Я влюбился как мальчишка.
— Ты? Влюбился?
— Ладно, оставим любовь поэтам, — согласился я. Себ знает меня с детства, поэтому вряд ли поверит в эту чушь. Но и правду я не готов ему рассказывать. — Эта женщина ворвалась в мою жизнь, и я понял, что не хочу ее отпускать. Не хочу и не стану.
Если можно было нахмуриться еще больше, герцог это сейчас сделал.
— Обычно я не даю советы, о которых не просят, но, Райн, ты уверен? — Он понизил голос и придвинулся ко мне ближе. — Мы говорим о судьбе всей Леграссии. Тебе не простят этот союз. Герцог Полинский, мягко говоря, не обрадуется, он спит и видит свою дочь будущей королевой. Он бы смирился, выбери ты принцессу, но не девушку из народа. Другим тоже вряд ли понравится эри Армсвилл на троне. Уже не нравится, если учитывать ночное покушение. Райнхарт, если ты женишься на ней, восстания не избежать.
Я об этом знал.
Двор не простит новому королю мезальянс. Моему отцу не простили, хотя он был эрцгерцогом. Ему пришлось очень долго восстанавливать свое доброе имя, в том числе и женитьбой на мачехе. Отца больше нет, а вот историю его первого брака обсасывают до сих пор, и, уверен, вспомнят еще не раз, когда мы с Алисией появимся при дворе. Поэтому сейчас я не жалел, что все ей рассказал. Но дело не в том, что скажут или не скажут: даже один Полинский способен раздуть пламя восстания, которое сожрет не одну жизнь.
Будь Алисия моей настоящей невестой, возможность мятежей действительно бы меня волновала, но она не моя невеста.
И ошибок отца я повторять не намерен.
Впрочем, слова Себа подтверждали, что даже он поверил в мой обман.
— Я не допущу восстания, — заявляю я, и это чистая правда. — И все-таки я здесь для другого. Узнай все о моей невесте.
— У тебя есть причина не доверять ей?
— Я доверяю Алисии, как себе, — сухо поправляю я. — Но возможно, в ее прошлом случилось то, о чем она сама не знает. Мне нужно об этом знать. Кто ее мать? Кто отец? Еще меня интересует ее магический потенциал.
— Для ваших будущих детей, я полагаю.
Я едва не поперхнулся воздухом. Какие дети? Мы даже ни одной ночи вместе не провели!
Пока.
— Нет, о детях мы пока не думали. Но информация мне нужна как можно скорее.
— Ты мог бы не просить меня, Райн. Я все равно бы узнал об эри Армсвилл все, потому что она — будущая королева. Но я даю слово, что ты первым узнаешь обо всем, что станет известно моему ведомству.
Я и так потратил достаточно времени, поэтому сразу повернул в сторону дома. Прокручивая и прокручивая в голове все, что удалось узнать. Начиная с того, что теперь во мне магия, и заканчивая словами Себа про возможный мятеж. Тайная канцелярия займется прошлым Алисии, а пока я могу проверить направленность ее магии. Что же касается восстаний, я собирался решить проблему с покушениями до того, как вспыхнет пламя.
Пламя ненависти знати. Пламя восстания. Пламя Алисии, которое действительно существует.
Сворачивая на подъездную дорожку, я подумал, что гости слишком зачастили в мой дом.
Возле лестницы, ведущей к крыльцу, стоял черный мобильез Зигвальда.
ГЛАВА 19
Алисия
Мне не спалось. Ворочалось хорошо, но не спалось, поэтому, покрутившись так с час, я решила, что лучше подняться и немного пройтись. Эдер, до этой минуты просто лежавший рядом, тут же вскочил. Осознав, что падать я не собираюсь (наверное, мы с ним осознали это одновременно), лев рыкнул и мотнул головой в сторону двери. Что самое интересное, в то же мгновение я подумала, а не спуститься ли мне.
Вот тебе и сгусток магии!
Эмпатия в нем точно есть, а что есть еще?
Книга про маджеров должна была быть где-то в этом доме, поэтому я решила — спускаюсь! Открыла шкатулку-артефакт, и спустя несколько минут в комнату уже впорхнула горничная. Которая, увидев меня, тут же запричитала:
— Эри Армсвилл, вам не стоило подниматься! Ложитесь, ложитесь обратно, а я вам принесу все, что попросите…
— Мне нужно одеться, — прервала я поток советов. — Хочу спуститься вниз и кое-что почитать.
— Что? Давайте я вам принесу любой роман, какой только скажете! Лучше почитаете в постели… Раздвинем шторы, и…
— Книгу про маджеров.
Поток многословия иссяк, горничная недоуменно на меня посмотрела, а я прикусила язык. Ой, вот нужно было мне говорить об этом! Совсем, напрочь забыла, что это тайная тайна и секретный секрет. Ладно, ничего страшного я пока не сказала, впредь буду осторожнее.
— Я интересуюсь созданием его светлости, — как можно более незначительно произнесла я.
Создание возмущенно рыкнуло.
— Да, но… Но книги из библиотеки его светлости берет только он или его камердинер. Я должна узнать…
— Просто помогите мне одеться, я спущусь вниз и во всем разберусь сама.
Горничная решила, что спорить со мной себе дороже, поэтому спустя час (Пресветлый, какой ужас!) я была готова к тому, чтобы спуститься. К этому времени голова у меня уже кружилась не постоянно, а раз в десять минут, легкое домашнее платье от эрины Нерелль — из кремового атласа, со сливочным кружевом, подчеркнувшим лиф и рукава, дополнительно расшитые бусинами, в Гризе вполне сошло бы для вечернего выхода. Но я сейчас была в Барельвице, поэтому пришлось признать, что это домашнее платье. Создающее за счет короткого рукава более чем весеннее настроение.
Стоило вспомнить весну — и отчаянно захотелось на море. Еще два месяца, и можно будет с разбегу влететь в волну, заливаясь смехом, не думая о том, кто и что скажет о твоей репутации. С другой стороны, через два месяца я уже в любом случае буду на море.
Волосы я попросила оставить распущенными, но горничная только головой покачала: нельзя, это называется простоволосая, поэтому пришлось выдержать укладку, во время которой мои волосы скручивали в рогалики, закрепляли шпильками, а после еще поливали тем чудодейственным средством.
Когда мы закончили с образом, горничная отступила.
— А где ваши драгоценности, эри Армсвилл?
У меня их нет.
Не считая фиктивного обручального кольца, которое красовалось на пальце, у меня их действительно не было.
Третьим (а может, шестым или десятым чувством) поняла, что не стоит говорить это вслух, особенно учитывая ситуацию, в которой я нахожусь.
— У меня под подушкой.
Не сказать, что это было лучше, но так по крайней мере удалось избежать круглых глаз (они стали полукруглые). Ладно, лучше пусть считает, что я жадина, которая прячет все самое ценное под подушку, чем потом опять выслушивать от Райна, что я веду себя совсем не как его невеста.
Поднявшись, выудила из-под подушек пластинку и охнула:
— Ой! Цепочка где-то потерялась.
Горничная побледнела:
— Вас обокрали?!
Да что ж они все так мрачно мыслят в этой самой Барельвице?
— Нет, просто потерялась. А я сделаю так!
Сунула медальон в декольте и улыбнулась. Горничная сдавленно охнула, а мой взгляд зацепился за пьесу, лежащую на секретере. Сама не знаю почему, на сердце стало очень тепло. Подхватив ее, решила, что хочу пересмотреть кое-какой момент в сюжете, поэтому произнесла:
— Распорядитесь, чтобы мне принесли бумагу, перо и чернильницу.
Горничная растерялась еще сильнее:
— Так… я этим не занимаюсь.
— А кто занимается?
— Эрн Робсон, дворецкий его светлости, или эрн Майхорд, его камердинер.
— Значит, мне нужно поговорить с кем-то из них, — произнесла решительно. — Проводите меня, пожалуйста!
Втроем (судя по тому, как спокойно девушка реагировала на присутствие Эдера, к нему здесь все привыкли) мы направились в сначала в гостиную, а затем в коридор. Правда, в коридоре я поняла, что нас стало двое, а еще — что из-за спины доносится какое-то очень странное рычание.
Обернувшись, я обнаружила, что Эдер застрял.
— Как?! — вырвалось у меня, и я подавила желание закрыть руками рот.
Потому что лев проходил в гораздо более узкие (как мне казалось, в Барельвице, а точнее, в домах его светлости эрцгерцога Барельвийского узких дверей было мало). Тем не менее он через них проходил! А здесь почему-то застрял.
— Эри Армсвилл! — пискнула горничная.
— Минуту, пожалуйста.
Я положила пьесу на софу и направилась к Эдеру. Осознав, что его бросать не собираются, лев перестал реветь, ну или рычать, только взирал на меня своими огромными орехово-золотыми глазами.
— Гм. — Я приподнялась на носочки, и обнаружила, что Эдер пролез больше чем наполовину, а застрял в попе. Из-за этого крылья, вытянувшиеся вдоль дверного проема, тоже частично остались в спальне, а частично торчали над выпирающими ключицами.
Я положила руку ему на гриву и погладила.
— Давай назад, — сказала я. — Назад. Ну?
Лев моргнул и, что самое интересное, попятился. Тщетно: попа держала крепко.
— Тогда вперед!
Вперед тоже не получилось.
Только сейчас я поняла, что более идиотской ситуации и представить себе нельзя. И что я по какой-то неведомой причине даже не спросила имя горничной, а ведь это совсем на меня не похоже!
— Как вас зовут?
— Талина.
— Талина, мне нужна ваша помощь! Позовите, пожалуйста, камердинера его светлости.
Ничего более умного мне в голову не пришло. Впрочем, что еще может прийти в голову, когда у тебя между спальней и гостиной застрял магический лев, который раньше никогда нигде не застревал, да что там — по идее он и не должен нигде застревать, потому что сгустки магии не застревают.
Наверное.
Горничная убежала, а я вздохнула.
Эх, мне бы хоть чуточку, хоть самую малость побольше знаний о магии… с другой стороны, зачем оно мне. Магии во мне теперь больше нет, да и не будет никогда. Не сказать, что я сильно по этому поводу расстроилась, но как-то на миг вдруг стало грустно. С Эдером мне точно придется расстаться, когда я уеду.
Я даже почти хлюпнула носом, но в эту минуту за спиной раздался голос Кира:
— Эри Армсвилл, зачем вы встали?!
И этот туда же!
— У меня лев застрял! — Я обернулась, указывая на Эдера. — Точнее, он застрял у себя, но…
Камердинер смотрел явно не на льва. Он смотрел на меня. Не в декольте, а на лицо, или на волосы, или на меня всю. Как-то так очень странно смотрел, я бы сказала, слишком восхищенно.
— Вы великолепны.
— Благодарю, — отмахнулась я, и напомнила: — Лев!
— А что с ним? — Кир наконец посмотрел на Эдера.
— Застрял! Его светлость оставил его охранять меня, я решила спуститься, и он застрял.
— Но это же невозможно!
И я так подумала.
— Невозможность того, что маджер может застрять, только что была опровергнута. — Голос Зигвальда прозвучал как-то слишком неожиданно. — Вами, эри Армсвилл.
Он прошел в гостиную, сверкая своей аристократичной черно-белизной, и остановился рядом со мной.
— Ваша светлость, я же просил вас подождать в гостиной внизу, — Кир нахмурился.
— Зачем же ждать в гостиной внизу, когда в этой гостиной происходит столько всего интересного? — Зигвальд взял мою руку в свою и коснулся губами кончиков пальцев. — Вы просто очаровательны, эри Армсвилл. Как всегда.
— Благодарю, — выдала ответную любезность я. — Но может, кто-нибудь уже поможет Эдеру?!
— Эдеру?!
— Пресветлый, да! Я назвала маджера Эдером! Можете вы ему помочь?! Ему же больно!
— Вы уверены?
Зигвальд наткнулся на мой взгляд и поднял руки вверх. Вместе с тростью, на которую опирался.
— Одну секунду, эри Армсвилл.
С секундой он, конечно, погорячился. Я впервые видела, как создается магическая схема: Зигвальд приблизился к стоявшему на столике графину, плеснул им прямо на отполированную поверхность и скользнул пальцами по воде. На моих глазах схема сама сплеталась из воды, как паутина под лапами паука. Впрочем, если вспомнить, что за маджеры у Зигвальда, возможно, я была не так уж и не права, но…
Магия его тоже была белесой. Полупрозрачной дымкой, как туман, текла с пальцев, наполняя схему, обретающую все больше и больше силы.
— Что это?! — Я растопырила руки, закрывая Эдера собой.
— Вы могли бы не так оскорбительно выказывать мне свое недоверие, эри Армсвилл? — Зигвальд усмехнулся. — Это…
— Схема уменьшения, — мрачно отозвался Кир.
— Кир хорошо учился в школе, — хмыкнул Зигвальд. — Да, это многоуровневая схема уменьшения.
Сейчас, когда «паутина» впитала в себя всю воду и взмыла ввысь, она светилась оранжевым светом. Я бы при всем желании не смогла сразу объять всех значков и переплетений линий, которые были в ней, а вот Кир сразу понял, что это.
— Так вы позволите мне вызволить вашего чудо-защитника? — усмехнулся его белосветлость.
— Да.
Я отступила, и сияющая оранжевым светом схема, подчиняясь движению руки Зигвальда, устремилась к Эдеру. Лев успел только рыкнуть, когда схема опустилась на него, поверх гривы, как ожерелье. Полыхнуло золотым и оранжевым: так ярко, что я зажмурилась, а когда открыла глаза…
— Р-р-ря-а-а-у!
На пороге между гостиной и спальней сидел маленький лев. Очень маленький лев. Это по-прежнему был лев, с крыльями, который сейчас больше напоминал… котенка?!
— Что вы с ним сделали?!
Я опустилась рядом с Эдером, из-за чего платье расплескалось вокруг меня кремовой полянкой.
— Уменьшил, — невозмутимо сообщил Зигвальд. — Не переживайте, он вырастет. К завтрашнему дню. А если моему братцу не понравится результат, то гораздо быстрее. Правда, хотелось бы мне знать, как это возможно…
— Что? — Я взяла Эдера на руки.
Сейчас он точно не ощущался сгустком магии: скорее маленьким теплым комочком, который тем не менее возмущенно заурчал — нельзя со львами так обращаться.
— Магический объект, точнее, концентрацию магии, уменьшить невозможно. Если только его владелец не захочет сделать это лично, — хмыкнул Зигвальд, рассматривая нас с Эдером как наглядные экспонаты.
Ой-ой.
Не хватало еще, чтобы он что-то заподозрил.
— Господа, — сообщила я, поднимаясь и по-прежнему прижимая Эдера к груди. — У меня возникла дилемма: я хочу переписать кое-какую сцену в своей пьесе, и мне нужен сторонний взгляд.
Кир с Зигвальдом переглянулись. Не сказать, чтобы дружелюбно, скорее непонимающе.
— Вот. — Я указала на лежащую на софе пьесу. — Это труд моих последних шести с половиной месяцев…
— Вы так быстро пишете пьесы?
— На вдохновении все пишется быстро, — сообщила я. — Так что? Вы мне поможете или мне попросить кого-то другого?
— Вы не спрашивали мнения его светлости, эри Армсвилл? — первым опомнился Кир.
— О, его светлость совершенно не интересуется драматургией.
— Это уж точно. — Зигвальд усмехнулся.
На этот раз Кир посмотрел на него крайне недружелюбно, но тут же перевел на меня уже совершенно иной взгляд:
— Разумеется, я готов вам помочь, эри Армсвилл. Скажите, что от меня требуется?
— Просто послушать отрывок и сказать свое мнение. И учтите, я не буду читать пьесу для развлечения, так что, если не намерены мне помогать, лучше подождите в гостиной внизу, — последнее я сообщила Зигу, крайне выразительно глядящему в мое декольте.
Если бы в декольте!
Я почему-то была уверена, что больше всего его сейчас интересует уменьшенный Эдер, и с этим надо что-то делать! По крайней мере до возвращения Райнхарта.
— Разумеется, я вам помогу, — сообщил его белосветлость, оторвавшись наконец от Эдера и посмотрев мне в глаза. — Готов слушать со всей серьезностью, не развлечения ради, а исключительно дела для. Драматургического.
Мне показалось или надо мной слегка издеваются? А впрочем, какая мне разница! Главное, сейчас увести его мысли от Эдера.
— Думаю, будет лучше, если ты пока посидишь здесь. — Я прошла в спальню и ссадила котольвенка на кровать. — Пожалуйста. Чуть-чуть. Скоро вернется Райн, и мы тебя вырастим обратно.
Эдер возмущенно рявкнул. Хотел рыкнуть, но получилось нечто среднее между рычанием и мяуканьем. К счастью, когда я отошла, он за мной не побежал, потоптался на постели и плюхнулся поперек, растопырив лапы и крылья. Еще больше показывая, какой он стал маленький.
Я вернулась в гостиную, прикрыла за собой дверь, посмотрела на Кира:
— Буду вам очень благодарна, если распорядитесь по поводу фарха или чая.
— Вам лучше поголодать, эри Армсвилл. По крайней мере до вечера, — с явным сожалением отозвался Кир. — Хотите, налью вам воды?
— А мне чай или фарх, стало быть, не положены, — задумчиво произнес Зигвальд. — Подскажите, эри Армсвилл, что такого чудесного с вами произошло, что вам не дают есть?
— Меня отравили.
— Какой ужас!
Последнее тоже прозвучало издевательски. Хотя если честно, я уже смутно представляла, когда Зигвальд серьезен, а когда просто выдает свой уникальный характер, который мне невыносимо захотелось утащить в следующую пьесу. Ладно, сначала с одной надо разобраться.
— Так вот, по сюжету героиня приезжает в Барельвицу, — сказала я, — со своим будущим супругом. Родом она из провинции, где проходила вся ее жизнь и где она познакомилась с офицером королевской гвардии. Как выяснилось чуть позже, офицер не совсем офицер… точнее, он офицер, но еще и младший принц, которого сослали в провинцию за магическую дуэль.
— Знаете, — сказал Зигвальд, — я уже хочу это посмотреть.
Я посмотрела на Кира.
— И что же вас беспокоит, эри Армсвилл?
— Сцена объяснения между ними — когда Сесси, так зовут главную героиню, об этом узнает — кажется мне недостаточно эмоциональной. То есть сначала она казалась мне эмоциональной, но потом… вот.
Я нашла нужную сцену, отложила в сторону другие листы. Как раз в тот момент, когда из-за двери донеслось:
— Р-р-ряаааау!!!! — и громкое шкрябанье.
На которое, будь оно неладно, брат Райнхарта тут же обернулся!
— Вы уверены, что ваш… гм, защитник не подерет обои и мебель? — спросил он, поднимаясь с софы. — Давайте лучше я его заберу. Тем более что мне не терпится изучить…
— Это вам! — Я сунула ему в руки листок с пьесой раньше, чем он успел сделать шаг в сторону спальни. — Сейчас мы с вами будем читать по ролям, с выражением, а Кир скажет, насколько достоверно это все выглядит. И если недостоверно, я потом все поправлю! Читаем!
Не позволив Зигвальду опомниться, заглянула в текст:
— Почему ты мне не сказал?!
— Гм… — Мужчина пристально на меня посмотрел, но потом все-таки скосил глаза в лист, который я держала. Сейчас уже чуть ли не у него перед носом. — Разве это настолько важно? Мне казалось, для тебя это не имеет значения, Сесси.
— Разумеется, имеет, Айверд! Когда ты сделал мне предложение, я отвечала тебе… а не его королевскому высочеству!
— Мой статус что-то меняет? — Зигвальд даже нахмурился, и я решила не отставать: в конце концов, если это отвлечет его от Эдера, ура мне!
— Все! — воскликнула я, прижимая руку к груди. — Это меняет все!
— Значит, отец был прав и тебя интересует исключительно наследство и мой титул?
Сказано это было очень достоверно, так достоверно, что я задохнулась. Возможно, именно поэтому следующая фраза вышла настолько реалистичной:
— Знать тебя не желаю больше!
— Рррррряааааааааау!!!!!! — После глухого удара о дверь Кир вскочил и бросился в сторону спальни. Я шагнула было за ним, но меня перехватили за талию, резко развернули и притянули к себе.
Оказавшись лицом к лицу с Зигвальдом, я даже опомнилась не сразу.
— Вы что делаете?!
— Вхожу в роль, — произнес он. — Я вовсе не это хотел сказать, Сесси.
— Пусти!
Это было по тексту, а мне полагалось добавить к «пусти» еще и «те», и я рванулась назад. Только для того, чтобы в следующий миг снова оказаться плотно прижатой к крепкому мужскому торсу. И не только-о-о-о… Если бы его ладонь могла скользнуть ниже, она бы скользнула, и первый вдох мне перекрыл поцелуй, ударивший в губы.
А следующий — упавший до глубоких пугающих низин голос Райна:
— Что. Здесь. Происходит?!
ГЛАВА 20
Райнхарт
Что здесь происходит?
Риторический вопрос.
Потому что я сам прекрасно видел, как мой сводный брат целовал мою невесту, и это был совсем не братский поцелуй. Совершенно не братский. Ко всему прочему, Зигвальд до сих пор прижимал к себе застывшую на месте Алисию.
Мою Алисию.
Перед глазами потемнело, магия во мне заворочалась чудовищем, жаждущим крови. Боевая схема сплелась под пальцами мгновенно, Зига отшвырнуло в сторону, прокатило по гостиной до самой стены. В ту же секунду с клекотом в комнате материализовались маджеры брата, и я развернулся к ним, готовый вышвырнуть из собственного дома и Зигвальда, и его цирк уродов. Даже начал создавать новую схему для атаки, тем более что братец тоже подскочил и плел собственное заклинание.
— Так ты встречаешь дорогих гостей, брат? — интересуется он.
— Только тех, кто лапает мою невесту!
— Райнхарт! — Алисия обхватывает меня за талию руками, прижимается к спине, и это останавливает меня от того, чтобы активировать новую схему. — Это не то, что ты подумал!
Не фраза, а классика жанра!
— Не защищай его. Я все видел.
— Мы проверяли сцену!
— Это теперь так называется? И какую же сцену вы проверяли, позволь спросить?
Я говорю с ней, а смотрю на Зига. Он весь собран и готов к бою, несмотря на насмешливый тон.
— Из пьесы, брат. По просьбе твоей дорогой невесты. И судя по твоей реакции, из меня хороший актер.
— Сейчас из тебя будет мертвый актер! — обещаю я.
— Это правда, Райн. — Голос Кира раздается неожиданно. И голос, и сам камердинер не вписываются во всю эту картину. — Эри Армсвилл попросила нас послушать отрывок из пьесы.
Пьесы? Только сейчас я замечаю осевшие на пол осенними листьями листы бумаги, исписанные аккуратным почерком Алисии. Я как раз наступил на один из них, и там действительно слова, которые я услышал, войдя в гостиную.
Читать бесплатно другие книги:
