Запретная магия Эльденберт Марина

— Думаю, на этом бал окончен. А вы, — кивнула она в нашу сторону, — следуете за мной.

Гвардейцы, зачем-то сейчас, когда уже всё закончилось, держащие щиты-схемы над королевой, окружили ее, нас с Алисией и практически вытолкнули к ближайшему выходу.

Шумиха все-таки поднялась, но нас уже отрезало от толпы: сначала массивными дверями, а затем несколькими дворцовыми коридорами, пока мы не оказались в одном из залов для королевских аудиенций. Я был здесь сотни раз, но в основном общался с Горианом. Бальская принцесса всегда считалась красивым приложением при короле Леграссии, она занималась искусством, благотворительностью, покровительствовала ученым и изобретателям, школам и академиям, но равноправным правителем ее назвать было нельзя. Признаться честно, я никогда не воспринимал ее всерьез.

— Я благодарю вас, ваша светлость, за спасение моей жизни и жизней моих гостей. — Лицо королевы было белым как полотно, но она держалась решительно.

— Вас спас не только Райнхарт, ваше величество, но и его невеста. — Оказывается, Зигвальд увязался за нами и теперь выступил вперед, встав рядом с Алисией, что заставило меня положить ладонь на ее талию. — Они действовали вместе. Создание золотой схемы возможно, только если ее создает пара.

Алисия судорожно выдохнула, а я мысленно выругался. Не будь здесь королевы, выругался бы вслух. Потому что братец и деликатность вещи несовместимые.

Хотя к гьердам деликатность, мы действительно создали золотую!

Схему, которая давно стала легендой.

— Я все равно требую от вас объяснений. — Дориана смотрит мне в глаза, а потом переводит ледяной взгляд на Алисию. — Как получилось, что алая схема оказалась в ридикюле вашей невесты?

Хороший вопрос.

Алисия собирается что-то сказать, но я ее перебиваю:

— Очевидно, что ей ее подбросили и сделали это уже здесь — после нашего прибытия во дворец. А значит, вам и его величеству нужно озаботиться дополнительными мерами безопасности.

— Вы намекаете на кого-то из гостей?

— Именно так, потому что и я, и мои близкие всецело верны короне.

— Об этом мне известно.

Еще бы было неизвестно: Дориана в курсе, кто унаследует леграсский трон после смерти ее супруга.

— Я сделаю все, чтобы разобраться с сегодняшним инцидентом во дворце и как можно скорее найти настоящего преступника, ваше величество.

— Тем более у нас есть зацепки. — Появление Себа заставляет всех оглянуться в сторону дверей. Герцог Марирский держит в одной ладони сумочку Алисии, а в другой — какой-то обугленный комок.

Королева кивает:

— Если вы даете обещание, я склонна вам верить. Сейчас прошу меня простить, слишком много потрясений для одного вечера. Лучше я узнаю, как себя чувствует мой супруг, и сообщу ему обо всем лично.

Дориана покидает нас вместе с большей частью гвардейцев, оставшиеся, подозреваю, работают непосредственно на Себа и тайную канцелярию, потому что он и ухом не ведет.

Зигвальд тоже остается, но мне не до него: я устремляюсь к Себастиану.

— Что это? — указываю на почерневший комок.

— Лист бумаги. Точнее, то, что недавно им было. На него и нанесли алую схему.

— Но как получилось, что ее никто не заметил?

— Скрыли точно так же, как и при неудавшемся покушении на тебя возле здания мэрии. Почерк похожий.

— Только схема мощнее и сложнее.

— Били наверняка, но не учли, что твоя невеста тоже обладает магией. И что вы способны такое отразить.

Себ смотрит на меня так, словно видит впервые, будто собирается расспрашивать о золотой схеме, но в последний момент передумывает и качает головой.

— Вопрос сейчас в другом: как получилось, что она оказалась в сумочке твоей невесты?

Мы одновременно смотрим на Алисию, которая при помощи Зига только что опустилась в кресло.

— Алисия, что это и откуда оно у тебя?

Она медлит, почему-то оглядывается на Зига, будто в поисках поддержки.

— Это письмо.

— Письмо?

— Мне дала его одна эрина или леви. Я не запомнила ее имени, но ты как раз беседовал с ее мужем перед тем, как мы пошли к ее величеству.

— Граф Антуан Ромдуш, — киваю я Себу, и двое гвардейцев молча покидают комнату. Но сейчас мне плевать на графа, в груди магмой разливается раздражение. — Почему ты вообще взяла ее письмо?

Я говорю спокойно, но, видимо, недостаточно, потому что Алисия с вызовом вскидывает подбородок.

— Я думаю, нам нужно поговорить наедине.

— Ты думаешь? Ты ни о чем не думала, когда взяла письмо из рук незнакомки. И это после того, как тебя пытались убить! Что тебе известно об этом письме?

Она складывает руки на груди:

— Это допрос? Поедем в Тайную канцелярию или отведешь меня в королевскую темницу?

— Она была в Тайной канцелярии? — громко удивляется Зиг.

— Нет, — почти что рычу я. — Не допрос.

— Тогда я прошу всех оставить нас с моим женихом, — она особенно выделяет последнее слово, — одних.

— Оставьте нас, — приказываю я.

Пара минут уходит на то, чтобы дождаться, чтобы все покинули комнату, и на протяжении этих минут я пытаюсь разгадать, что скрывает Алисия. Или это женский каприз?

Но все уходят, и я оказываюсь рядом с креслом, нависаю над ней.

— Почему ты молчала о гьердовом письме? — спрашиваю.

— Я не сказала тебе, потому что это было письмо от твоей матери.

— Что?!

Я вглядываюсь в бледное лицо Алисии, силясь отыскать в нем следы насмешки. Но она не шутит. Точно не шутит. Если сегодня что-то еще способно меня удивить, то это ее слова. Точнее, их смысл, который доходит до меня далеко не сразу, а когда доходит…

Я просто разворачиваюсь и собираюсь передать эту несомненно важную информацию Себастину. Потому что если леви Виграсс замешана в заговоре против короны, то нужно это немедленно проверить и вывести всех на чистую воду.

Ее вывести.

— Райнхарт! — Алисия хватает меня за руку. — Она может оказаться здесь совершенно ни при чем.

— Да, — соглашаюсь я, сжимая кулаки и пытаясь унять вспыхнувшую ярость. Гораздо более сильную, чем когда-либо. Поступки этой женщины всегда вызывали во мне самые противоречивые чувства, но я буду не я, если не смогу себя контролировать. — А может, при чем.

— Я не должна была принимать этот конверт, но я подумала, что она хочет помириться.

— Почему тогда она не передала конверт мне? Ты же с ней не ссорилась.

— Ты бы его принял?

— Нет.

— Вот! К тому же не факт, что он от нее.

Лучше бы от нее! Потому что тогда она ответит за всё.

— Это всё, что ты хотела мне сказать? — интересуюсь я.

— Нет, еще я хочу знать, откуда во мне магия, если она вернулась к тебе?

Алисия сжимает тонкие пальцы на моем локте и не собирается меня отпускать. По взгляду видно, что не собирается. Но сейчас не время и не место.

— Это подождет до того момента, когда мы вернемся домой.

— Не подождет!

— Алисия, мы чуть не погибли, — объясняю ей, как ребенку, — и едва не стали причиной смерти королевы. Сейчас мне нужно переговорить с Себастианом, а после мы отправимся домой и вместе во всем разберемся.

— Просто ответь, — цедит одна. — С каких это пор у меня появилась магия?

— Полагаю, что с рождения.

Она моргает и разжимает пальцы, в замешательстве переспрашивает:

— Как?

— Это еще предстоит узнать. А сейчас прошу — просто посиди здесь. Я скоро вернусь.

Оставлять ее совсем не хочется, и не потому, что Алисия выглядит потерянной и рядом с ней во мне говорит желание ее обнять, а потому, что за один только бал моя невеста воспламенялась магией трижды.

— Постарайся успокоиться, чтобы снова не начать искрить, — напоминаю я, и она судорожно вздыхает. — Я пришлю к тебе кого-нибудь.

Идея не лучшая.

Точнее, кого я могу прислать?

Только Зигвальда, на которого натыкаюсь в коридоре. Я по-прежнему не знаю, доверять ему или нет, но во время активации алой схемы братец помог мне.

Нам.

Наши взгляды с Зигвальдом встретились, и я пожалел, что он единственный, кого я могу попросить позаботиться об Алисии. Но мне нужно знать, что с ней все будет в порядке, а еще нужно переговорить с Себастианом наедине. Брат в этой беседе точно будет лишним.

— Присмотри за ней, — прошу я, не вдаваясь в подробности.

Как ни странно, он подчиняется, и, стоит Зигу прикрыть за собой дверь, Себастиан активирует схему, которая не позволит никому подслушать наш разговор.

— Удалось восстановить письмо? — сразу спрашиваю я.

Есть схемы, которые на такое способны, не говоря уже об артефактах. Но так как на конверте была алая, то шансов немного.

— Нет.

— Леви Виграсс. По словам Алисии, письмо передали от нее.

— Ловушка для твоей невесты?

— Или эта женщина в этом замешана.

Злость внутри вновь рванулась на поверхность и снова была поймана и упрятана глубоко-глубоко.

— Кто бы это ни задумал, — продолжаю я, — сомневаюсь, что он рассчитывал, что мы переживем этот вечер. Мы, а заодно король с королевой. Хотели убить двух маджеров одной схемой.

— Кстати, о маджерах? Почему не появился твой лев?

— Это долгая история, Себ. Я отвечу на твой вопрос при следующей встрече, а сейчас заключи под стражу всех возможных участников заговора. Я отвезу Алисию домой и присоединюсь к тебе. Мы должны докопаться до сути как можно скорее.

— Ты уверен насчет леви Виграсс, Райн? Все же она твоя мать. Ее тоже допрашивать?

— Она мне не мать. Заключи ее под стражу, я допрошу ее сам.

Когда я возвращаюсь, Алисия больше ни о чем не спрашивает. Она просто прощается с Зигвальдом, кладет ладонь на сгиб моего локтя и следует за мной. Но делает это нарочито вежливо, согласно этикету, а не желанию быть ко мне ближе. Это раздражает чуть ли не сильнее участвующей в заговоре против короны матери. Потому что брату моя «невеста» улыбалась, она с ним танцевала, наслаждалась вечером, а мне достались лишь ее холодность и молчание.

Как оказалось, Алисия прекрасно владеет лицом: возвращайся мы через бальный зал, мне бы не пришлось беспокоиться о ее манерах. Но мы проходит другими дворцовыми коридорами, где нам встречаются только слуги и стража. Тем не менее мне почему-то хочется встряхнуть ее, несмотря на то что я сам попросил ее быть именно такой.

К счастью, экипаж подают раньше, чем я в очередной раз за вечер поддаюсь эмоциям. Сегодня и так достаточно произошло, а присутствие Кира и Нины не располагает к приватным разговорам. Если честно, разговаривать мне вовсе не хочется. Хочется убедиться, что Алисия в безопасности, и отправиться в Тайную канцелярию.

В особняк мы добрались быстро: дороги в это время были уже свободны.

— Нина, помоги эри Армсвилл приготовиться ко сну и распорядись, чтобы для нее набрали ванну, — приказываю я, когда мы входим в парадную дверь.

Румянец так и не вернулся на щеки Алисии, а значит, у нее может быть магическое истощение. Нужно приказать Киру проверить ее или проверить самому.

— Я не хочу принимать ванну, — решительно отказывается Алисия, игнорируя Кира, собирающегося помочь ей снять накидку.

Она шагает за мной по лестнице.

— Это поможет восстановить силы и успокоить нервы, — говорю я.

— Я не хочу успокаиваться.

— Придется. — Кир остается внизу, но по-прежнему может нас слышать, поэтому добавляю я уже тише: — Ты же помнишь, что бывает, когда ты нервничаешь?

— Вот об этом я и хочу поговорить! О том, почему волнения мне противопоказаны. Тем более, Райн, ты обещал мне разговор.

— Он подождет, Алисия.

— Я не хочу ждать. Как давно ты знаешь?

— О чем?

— Что у меня есть магия.

Я оборачиваюсь, ловлю сосредоточенный взгляд Кира и перепуганный камеристки. В глазах «моей невесты» только вызов: не хочу приватный разговор, будем разговаривать прямо в коридоре.

Гьерд всех забери! До чего насыщенный вечер, а еще даже нет полуночи.

— Поговорим в твоей комнате, — предлагаю я.

Алисия кивает, и мы поднимаемся на второй этаж. Я веду ее в сторону ее спальни. Точнее, нашей спальни. Впрочем, осознание последнего сейчас только заставляет магму моего раздражения бурлить еще сильнее. Потому что приходится использовать спальню не по назначению.

Распахиваю дверь и пропускаю Алисию вперед.

Слышится топот, и лохматый лев, как послушный пес, несется к Алисии. Она гладит золотистую гриву и ойкает, когда мерцающая дымка стекает с ее пальцев и впитывается в шерсть маджера.

— Что это?

— Магия.

— Это ему не навредит?

— Нет, он от этого растет.

Эдер поворачивает в мою сторону недовольную морду и взрыкивает. Алисия все-таки перестает гладить льва и взглядом напоминает, что ждет моего ответа.

Я с ней согласен. Чем быстрее покончим с этим, тем скорее я смогу отправиться на допрос.

— Я узнал об этом на следующий день после того, как тебя пытались отрави ть.

— Но почему ты не сказал об этом?

— Зачем?

— Что значит — зачем? Это моя магия, я должна о ней знать.

— Это не твоя магия.

Алисия теряется, открывает рот и закрывает, сжимая губы в тонкую линию.

— Вы не такой старый, ваша светлость, а уже путаетесь в собственных словах. — Учитывая, что мне всего лишь тридцать два, это заставляет сильнее сжать зубы. — Во дворце вы сказали, что магия у меня с рождения. Хотя я не представляю, как это возможно, учитывая, что я никогда ее не чувствовала…

— Ее запечатали, — перебиваю я. — Твою магию. А действие алой схемы эту печать сорвало.

Алисия качает головой:

— Ничего не понимаю.

— Да что здесь понимать?! Мы с тобой обменялись магией. Моя досталась тебе, поэтому Эдер ведет себя как к тебе привязанный. А твоя магия теперь у меня. И мы по-прежнему связаны. Мне по-прежнему нужно создать схему, которая вернет все на свои места.

— Что здесь понимать?! — взрывается Алисия. — Если бы ты рассказывал мне обо всем до того, как я случайно узнаю об этом во время покушения на королеву или когда… Я же снова искрила в экипаже? Ты поэтому меня поцеловал, да? А вовсе не потому, что я сама себе придумала!

— Ты вообще претендуешь на звание драматурга. Выдумывать — это их профессия!

— А какая тогда твоя профессия? Первоклассный лжец?

В груди словно что-то взрывается, и раздражение становится нестерпимым.

Я наступаю на Алисию, пока не оказываюсь к ней вплотную.

— Райн!

— Что?!

— Ты всё решаешь силой? С помощью магии?

Только сейчас слышу рычание маджера и замечаю, что с моих ладоней срывается пламя, льющееся на ковер. Это вовсе не похоже на те искры, что создавала Алисия, это — бушующая стихия. Которую я запираю усилием воли. Точнее, стараюсь запереть, но она отказывается мне подчиняться, вырываясь на поверхность.

Через руки. Через ноги. Через все мое тело.

Я отшатываюсь от побледневшей девушки и чувствую, что проходящий сквозь меня поток магии обрушивается на мои плечи с мощью шторма. Сильный. Переменчивый. Неподвластный. Он сбивает меня с ног, я уже и не помню, как оказался на коленях: все мои мысли, всё мое внимание сосредотачивается на этом бушующем потоке.

Я делал это сотню раз в своей жизни. С собой, с Алисией, со своей магией. Но почему же не получается сейчас? Что не так?

Поток настолько сильный, что все мое тело простреливает болью, она проходит сквозь него, сосредотачиваясь в висках. И я осознаю, что сейчас магия просто хлынет сквозь меня, сметая все на своем пути.

Она не должна пострадать!

— Уходи, — рычу я. — Я это не контролирую.

Но Алисия решительно шагает вперед. Отодвинув Эдера со своего пути, она опускается на колени рядом со мной.

И целует меня.

ГЛАВА 27

Алисия

Все инстинкты во мне буквально вопят о том, что нужно бежать и как можно дальше. Впрочем, это уже не только инстинкты, но и разум, потому что от хлещущей сквозь Райна магии кружится голова, нечем дышать, а мир кажется перевернутым с ног на голову над котлом в недрах Претемного. Тем не менее я стою рядом с ним на коленях, чувствуя, как на мне загорается платье, и целую его в губы. Я мало что смыслю в магии и способах ее укрощения, но если у него так получалось, почему не получится у меня? Мы же вместе там, во дворце, спасли ее величество, а значит…

Что именно и что значит, я додумать не успеваю, потому что Райн перехватывает меня за талию и резко вжимает в себя. От этого испаряется все, что я только что думала: испаряется, растворяется, разбивается, рассыпается сотнями тысяч ослепительных золотых искр.

Жар магии отступает, на смену ему приходит совершенно другой, не менее всепоглощающий — от которого тело превращается в сгусток чувственности. Этим состоянием я проникнуться тоже не успеваю — Райн опрокидывает меня на спину, нависая надо мной, и глаза его не темные, а полностью золотые. То, что происходит дальше, я ничем другим, как помешательством, объяснить не могу, потому что тянусь к нему ладонью, сгорая от желания прикоснуться.

Он перехватывает мою руку с такой скоростью, что я только успеваю вздохнуть, и это прикосновение через ладонь прокатывается по всему моему телу, заставляя выгибаться и сильнее прижиматься к нему.

Его пальцы вплетаются в мои волосы, и с них текут золотые искры.

Одно касание губ выбивает воздух, как резкий удар в грудь, подол моего платья оказывается смят и задран, ткань волнами расплескивается вокруг нас, а пламя сменяет золотое сияние. Такой силы, что кажется, мы можем осветить всю Барельвицу, а может быть, всю Леграссию от Юнта на Севере до Гриза на Юге.

Эта мысль — последняя осознанная, дальше остаются только прикосновения. Горячие ладони на моих бедрах и сильный рывок, отдающийся внизу живота резкой отрезвляющей болью. Отрезвляющей на мгновение, которое тут же стирается под движением его пальцев по моей коже, под скольжением губ от виска к шее.

Когда он касается мочки уха, я вздрагиваю, а потом золотое свечение (или магия?) заполняет меня всю.

Боль уходит, оставляя лишь тонкое тянущее послевкусие, которое вплетается в мягкое, ни с чем не сравнимое ощущение, заставляющее меня всхлипывать и кусать губы.

Наши тела сплетены так плотно, что даже сквозь ткань я чувствую его всем своим существом, всей кожей.

От каждого движения с губ срываются вздохи.

Я цепляюсь руками за ковер, но пальцы срываются, и после этого я уже не сдерживаю стонов и криков. Они проходят сквозь меня вместе с безумным, изматывающим наслаждением, прокатываются от кончиков пальцев ног до макушки, замыкаясь на нем.

В его глазах, в которые я смотрю, когда низ живота сводит невыносимо сладкая яркая судорога, а мир над нами раскрывается золотом магии, которое я, кажется, даже выдыхаю с его долгим и в то же время таким коротким именем.

Его эхо: «Ра-а-а-а-айн» еще отдается во мне, как эта пульсация внутри, как прокатывающиеся по телу волны наслаждения, заставляющие меня содрогаться снова и снова.

Я чувствую еще один резкий удар и силу, с которой он врывается в меня, а после его рычание снова отдается во мне дрожью и совершенно новым, пугающим чувством.

Чувством, которое я боюсь обозначить словом, поэтому прикладываю палец к губам, когда Райн опускается рядом со мной на ковер.

Между ног сладко тянет, дыхание по-прежнему вырывается из груди чуточку рвано, но мне все равно. Я поворачиваюсь к нему, касаюсь подбородка, повторяя его линию самыми кончиками пальцев.

Шепчу еле слышно:

— Райн…

Мне кажется, я уже готова сказать то, что во мне рождается в эту минуту, когда он открывает глаза. Сияние в них померкло, он смотрит на меня так, будто не узнает, а потом произносит:

— Алисия?!

Это худшее, что можно сказать девушке после того, как…

К лицу прилила краска, и захотелось стукнуть его светлость Эдером. От души. Тем более что я, кажется, это могла. Вместо этого я попыталась вскочить, но мне не позволили: Райнхарт перехватил меня за руку.

— Что произошло?

Что я там говорила про худшее?!

— Знаешь, ты мог бы просто встать и уйти! — рявкнула я. — Это было бы гораздо порядочнее!

— Гораздо порядочнее чего? — прорычал Райнхарт в ответ.

— Гораздо порядочнее того, что ты сейчас делаешь!

— А что я сейчас делаю?

Ну все! Я оттолкнула его руку и вскочила, надо отдать должное его светлости, он шустро вскочил следом за мной. Правда, слегка запутался в штанах и чудом не рухнул на пол, после чего изумленно взглянул на свою… нижнюю часть туалета. Я туда принципиально не смотрела до того, как посмотрел он, но потом, разумеется, посмотрела и покраснела еще сильнее.

— Между нами что-то было?!

— Потрясающая догадливость!

— Сбавь тон, Алисия! Последнее, что я помню, — это то, как я сгорал в магии и собирался спалить комнату.

— Ну разумеется. — Вот теперь на глаза совершенно ни к чему навернулись слезы. — Это очень выгодно, вот так помнить, особенно если рядом с тобой простая цветочница с непонятно откуда взявшейся магией! О которой ты, к слову сказать, тактично забыл! У вас вообще крайне избирательная память, ваша светлость!

Райнхарт прищурился, и меня окатило жаром. На этот раз в его глаза на мгновение вернулось золото, пробуждая во мне воспоминания о том, как все начиналось. О том, как его губы скользили по моим, и…

— Ты слишком зациклена на себе, Алисия, — процедил он. — Ну а если говорить о цветочнице, то я собирался дать тебе титул графини. Чтобы ты могла остаться в столице и появляться при дворе.

Я глубоко вздохнула, потому что во мне кончились слова. Потом начались, но они не имели никакого отношения к графиням и прочим особам, достойным появляться при дворе. Я даже не была уверена, что они имеют отношение к цветочницам, потому что больше всего они напоминали стиль беседы портовых грузчиков с начальством, которое третий месяц не платит им жалованье.

— Так что надеюсь, наш разговор исчерпан, но если нет, мы продолжим его после того, как я вернусь. Завтра утром.

Его светлость потянулся к своим штанам, и вот тут я не выдержала.

— Засуньте себе свой титул в то место, которым думаете, ваша светлость! — рыкнула я. — И можете прямо сейчас объявлять о расторжении нашей помолвки и делать предложение Дине, потому что моя персона вам точно больше не светит! Ни коим образом!

Золото в глазах Райнхарта уже погасло, теперь они снова были привычно темными.

— Как я уже сказал, Алисия, разговор мы продолжим завтра. — Эрцгерцогский тон стал настолько сухим и официальным, что об него можно было порезаться. — И если пожелаешь, я лично посажу тебя на поезд до Гриза, где тебе самое место.

Он развернулся и вышел с такой скоростью, что я даже не успела в него ничем кинуть. Хотя кидать совершенно не хотелось, хотелось просто сползти на пол и реветь. Только сейчас я вспомнила про Эдера и оглянулась: огромный, каким он был при нашем первом знакомстве, лев сидел и смотрел на меня.

— Что уставился?! — рыкнула я. — Давай, проваливай за своим хозяином!

В Эдера я и запустила туфелькой, лев непонимающе взрыкнул и отпрыгнул в сторону, а я все-таки разревелась. От обиды, от того, что запустила обувью в ни в чем не повинного льва, от всего, что со мной вообще случилось в этой дурацкой Барельвице. Права была мама, когда говорила, что не надо мне сюда ехать!

Вдоволь наревевшись, я решила, что совершенно не хочу, чтобы меня куда-то провожало это особье королевское без малейшего чувства такта, после чего поняла, что из моих вещей у меня ровным счетом ничего не осталось. Кроме пьесы, разумеется.

И та в театре.

Стараниями его светлости, решившего меня облагодетельствовать, чтоб его несварение застигло по пути в Тайную канцелярию! Разумеется, в арэнэ лучше держать графиню, чью постановку обсуждает вся Барельвица, чем какую-то там Алисию Армсвилл из Гриза с совершенно непонятно откуда взявшейся магией.

Страницы: «« « ... 1213141516171819 » »»