Искра соблазна Маш Диана

Глава 17

Если я раньше думала, что ужас, это когда тебя пытается изнасиловать мерзкий алкаш, то теперь поняла, как сильно ошибалась. То был страх, панический, всепоглощающий, но страх. А настоящий ужас, это когда ты понимаешь, что жить осталось считанные секунды.

Ну кому может принадлежать этот рык? Только Шелейскому монстру, который, каким-то хитрым маневром избежал поимки полицейскими, а теперь стоял у меня за спиной, готовый напасть в любую минуту. Сначала на все еще удерживающего меня алкаша, а потом уже на меня саму.

Сердце заколотилось как бешеное. Адреналин ударил в голову, ускоряя восприятие и реакцию.

Дернулась, и до соленого привкуса крови во рту вцепилась зубами в пальцы, что закрывали мне рот, не давая издать ни единого звука, а затем разразилась громким криком «пожар». Пусть хоть кто-нибудь услышит и откликнется. На «спасите, убивают», даже самые смелые по лавкам попрячутся, а от опасности пожара будут бежать врассыпную.

– Какой к черту пожар? – только и успел произнести подонок, как неведомая сила подхватила его в воздух, отрывая от меня.

Развернувшись, я, шумно переводя дыхание и ощупывая шею, которая к утру несомненно будет покрыта багровыми синяками, сползла по стене вниз. Ноги не держали, подгибались, словно ватными стали, а в ушах все еще стоял звон, сквозь который доносился крик алкаша.

Тут то я и увидела «зверя», что рычал за спиной, а сейчас не сводил с валяющегося на земле мужика своих, таких знакомых мне желтых глаз, виднеющихся сквозь прозрачную волчью маску.

Никита. Услышал. Пришел.

Волна облегчения затопила меня с головой, чтобы тут же смениться паникой. Это был не просто Ник.

Намного выше и мощнее. На руках выросли острые когти. Верхняя одежда отсутствовала, демонстрируя покрытую мелкой шерсткой широкую спину и грудь. Холод не доставлял ему ни малейшего дискомфорта.

Его внутренний зверь вырвался на свободу посреди улицы, где в любую секунду могли появиться люди и увидеть его. Вот тогда начнется настоящая катастрофа.

Трибуналу плевать, работает ли он на них, пытался ли он меня защитить, или специально показался тем, от кого должен прятать свою вторую сущность. Приспешники повсюду.

Они хватают всех подряд и отправляют в тюрьму. А затем суд, и вердикт, который в очень редких случаях бывает в пользу обвиняемого.

– Ник, нееет, – крикнула я, все еще не в силах подняться, – не трогай его!

Он даже не обернулся в мою сторону, лишь глухо прохрипел:

– Уходи.

А затем кинулся вперед, готовый голыми руками растерзать напавшего на меня мужчину. Крепко зажмурившись, я была готова услышать все что угодно, начиная от предсмертного крика, заканчивая ударом головы о каменную стену, но не рык раненого зверя.

Распахнув глаза, я увидела престранную картину. Алкаш, все еще полулежа на холодной земле, подняв руки, что-то про себя нашептывал, а Стойчев, в это время, был прижат невидимой силой к противоположной стене и не мог от нее оторваться.

Его лицо застыло в яростном оскале. Каждая венка на лбу отчетливо проступила сквозь прозрачную маску, а из ладоней, в которые впились острые когти, на белый снег стекали красные капли крови.

Мало того, что этот опухший от пьянства синяк был мерзавцем и насильником, так еще и ведьмаком. Теперь ясно, откуда такая силушка в щуплом теле. Смертельный луч не использовал, значит была малюсенькая надежда, что не черный, а от света черпает. Значит, не убьет.

Сил не много, иначе не напрягался бы так. Ручки подрагивают, того и гляди опустит, но от страха черпал энергию не переставая.

Да я человек, но несколько лет работы в паре с Ратмиром научили меня многому: от классификации видов, до поиска их уязвимостей. И вот теперь, эти уроки, должны пойти мне на пользу.

Взяв себя в руки, я поднялась на ноги, рванула к ведьмаку, и толкнула его в бок. Потеряв концентрацию, он повернулся в мою сторону, и этих секунд Никите хватило, чтобы освободиться от заклятия и броситься к нам.

Еще мгновение и порвал бы мерзкого алкаша на кусочки, поэтому я повернулась так, чтобы оказаться между ними, надеясь, что волка это остановит.

Словно из неоткуда рядом с нами появился Иван Михайлович. Он встал рядом со мной, закрывая от оборотня ведьмака, и вытянул вперед руку.

– Успокойся! Она в безопасности и сейчас ей угрожаешь только ты. Сюда спешат мои люди, так что срочно обращайся обратно, пока я сам не сдал тебя Трибуналу, – понимая, что он не шутит, я, глотая непонятно откуда взявшиеся слезы, рванула вперед и обняла Ника за пояс, – он предстанет перед судом Трибунала, и поверь мне, Стойчев, пощады ему не будет.

– Миленький, родненький, он ничего мне не сделал. Ты вовремя появился. Пожалуйста, обратись, – я повторяла каждое слово как мантру, надеясь достучаться до него, и в конечном итоге у меня получилось.

Обняв меня в ответ, Ник отступил к стене, и пока демон надевал наручники на ничего не понимающего алкаша, который от страха, кажется, протрезвел, начал трансформироваться.

Когда я подняла голову, не было уже ни шерстки, ни когтей, ни маски. Только злость в желтых глазах обращенных на напавшего на меня мужчину.

– Эй, красавчик, это не твое? – из-за угла вынырнула Надежда, одна из оперативниц, и кинула в Никиту его курткой. Поймав ее на лету одной рукой, он отодвинулся от меня, надел куртку на голое тело, а затем снова потянулся ко мне и прижал к груди.

– Он… – было видно, как тяжело давалось Никите подыскивать слова, поэтому я не стала его мучить.

– Не успел. Ты очень вовремя появился. Правда напугал меня до чертиков, я решила, что ты маньяк.

– Я сам себя им почувствовал, когда увидел, как эта тварь тебя… – снова оскалился, но ведьмака, слава богам, уже увели, – жаль, что я шею этой твари не свернул, когда была возможность.

– Возможность? Ты его знаешь?

– Берендеев. Свидетель наш, собственной гнилой персоной, – с этими словами Никита подхватил меня на руки, и не слушая моих тихих протестов, и окриков Ивана Михайловича, потащил в сторону снимаемого нами дома.

– Не забудь в участок зайти, показания дать.

Глава 18

Удерживая меня одной рукой, Ник, не говоря ни слова, открыл ключом входную дверь, снял, без помощи рук, с себя ботинки, прошел в спальню и уложил меня на кровать.

Чувствуя каждой клеточкой своего тела клокочущую в нем ярость, что не успела улечься после недавнего обращения, я ощущала себя защищенной и оберегаемой от всех… кроме него самого.

Нет, я не верила, что Никита причинит мне вред, но бурлящая в нем энергия требовала освобождения, и мне совсем не хотелось находиться поблизости, когда это все же случится.

Быстро приняв сидячее положение, я прижалась к спинке кровати, стащила с себя пальто и отбросила его в сторону. Туда же полетели ботинки.

Стоило поднять, наконец, голову, я обомлела от неожиданности, увидев направленный на меня исподлобья, пристальный взгляд не человека, а оборотня.

Он стоял перед кроватью с упавшими на лоб длинными прядями, в одних брюках, демонстрируя широкую грудь, и пожирал меня глазами, заставляя сердце бешено колотиться в груди.

Помимо моей воли, низ живота стянуло тугим узлом дикого желания. Пришлось сжать бедра и прикусить нижнюю губу, чтобы не застонать в голос, но Ник и так все понял по моим враз осоловевшим глазам.

– Не подходи близко, – прошептала я, вытянув вперед руку.

– А не то что? – хриплый голос и кривая усмешка в его исполнении не давали мне никаких шансов на сопротивление. Хотелось стащить с себя ненавистные джинсы и рубашку, чтобы грубая ткань не соприкасалась с телом, вызывая зуд и неудовлетворение, – я же знаю, что ты хочешь того же, что и я. И это не пить чай, успокаиваясь после пережитого.

– С чего ты это взял? – даже протест вышел каким-то неестественным.

– Обнаружив, что ты пропала, мы сразу же бросились на поиски. Решили, что Шелейский монстр утащил тебя в канализацию и спустились вниз, но я даже шага сделать не успел, как услышал в голове твой голос. Он прозвучал так отчетливо, будто ты находилась рядом со мной. Я, не задумываясь крикнул остальным продолжать поиски, а сам выбрался наружу и последовал за твоим зовом, а увидев Берендеева, сразу сдался на милость волку, желая только одного… убивать. Сопоставив все это вместе, я кое-что понял, и теперь хочу убедиться…

– В чем? – голова шла кругом от его признания, но я все еще не понимала, что Никита имеет в виду.

– В том, детка, что ты моя истинная пара, – как обухом по голове ударил, заставил зависнуть на несколько секунд.

Я знала, что оборотни своих истинных познавали только одним путем – через постель, когда их вторая сущность без малейшего сопротивления со стороны хозяина, брала верх.

От охватившей меня злости, кровь ударила в голову, и перед глазами появилась красная пелена. Схватив попавшуюся под руку подушку, я размахнулась и с ревом бросила ее в мужчину, который легко увернулся, издав довольный смешок.

– Истинная пара? Все это время, пока через твою спальню шел нескончаемый поток женщин, когда я…я… – из глаз брызнули непрошенные слезы, – пошел ты к черту, Стойчев, со своими проверками. Никакая я тебе не истинная, а даже если так, мне плевать!

– А как я, мать твою, должен был поступить? – рыкнул в ответ Никита, – я старше тебя на десять лет, крошка, а это не мало! Я несколько лет считал тебя своей младшей сестренкой. Мой волк желал только оберегать и заботиться о тебе, а потом ты выросла, и я как мог, пытался этого не замечать. Да Ратко бы меня с землей сравнял, узнай он какие мысли у меня в голове бродят относительно тебя. Держался только благодаря тому, что парней в дом не водила, иначе точно кого-нибудь разорвал бы. Но даже тогда я понятия не имел, что ты можешь быть моей суженой. Чтобы найти ее надо быть удачливым сукиным сыном, а я себя таким никогда не считал.

– И что же изменилось?

– А изменилось, черт возьми то, что я тебя чуть не потерял! – желтые глаза оборотня налились кровью, а ладони сжались в кулаки, демонстрируя его напряженное состояние.

Его слова заставляли меня плавиться и трепетать, а стены, что я успела возвести во время нашей перепалки, рушились на глазах.

– Это ничего не меняет!

– Это меняет все, – одно резкое движение, и вот я лежу на спине, а надо мной возвышается сильный и разозлённый мужчина, но на этот раз я испытываю отнюдь не страх, а сносящее крышу желание раствориться в нем без остатка.

Ник схватил меня за рассыпавшиеся по постели волосы, оттягивая голову в сторону, и обнажая шею, по которой тут же заскользили его губы и опасно царапающие кожу клыки.

В груди медленно разгорался пожар, а тело требовало и молило его не останавливаться. В живот вжалась твердая эрекция, и меня повело от близости.

Хотела обнять его и притянуть к себе еще ближе, но Никита одной рукой схватил меня за оба запястья и, приподняв руки над головой, зафиксировал их в таком положении.

– Ты такая сладкая, Искра. Всю тебя съел бы сейчас, – снова лизнул кожу своим шероховатым языком, и я, не сдержавшись, громко застонала.

Казалось, в шее сейчас сосредоточились все мои эрогенные точки. До боли хотелось большего, и я завозилась под мощным телом, пытаясь своими движениями подстегнуть оборотня потерять контроль.

Ник оторвался от шеи, хмыкнул, и впился в мои губы опьяняющим поцелуем.

Его свободная рука, что до этого удерживала мое бедро, скользнула верх и сжала грудь. Не сдержавшись, я захныкала прямо ему в рот, мысленно умоляя о том, чего сама еще толком не понимала.

Быстрый поцелуй с моего рта переместился к плечу, а затем ниже и ниже. Его рука рванула полу рубашки заставив пуговицы отлететь в стороны, открывая волку вид на мою обнаженную грудь.

Сосредоточенный взгляд словно гипнотизировал затвердевшие и пульсирующие от желания почувствовать на себе его зубы розовые соски. Долго их ждать он не заставил. Втянул глубоко в рот сначала одну, затем другу, и у меня в голове будто фейерверки взорвались.

Ни с чем несравнимые ощущения, которые я хотела переживать снова и снова.

Я почувствовала, как из лона хлынули соки. Трусики теперь было хоть выжимай. Начала тереться промежностью о его бедро, пытаясь успокоит зуд, но ничего не выходила, а зуд этот с каждой секундой становился все нестерпимее.

– Ник, пожалуйста, сделай что-нибудь, – выдохнула на одном дыхании, прогнувшись в спине.

Мне хотелось насадить себя на выпуклость у него между ног, что чуть ли не разрывала швы на его брюках, но оборотень не давал мне двигаться, удерживая своим телом, поэтому оставалось только постанывать, прикусывая нижнюю губу.

Наконец, он отпрянул в сторону, расстегнул молнию на моих джинсах и вместе с черными ажурными трусиками рванул их вниз, освобождая мои ноги от плена плотной ткани.

Дикий блеск возбуждения в глазах Никиты подстегнул меня согнуть ноги в коленях и развести бедра в стороны, давая ему насладиться зрелищем полностью.

– Скажи мне, что ты хочешь этого, малышка? Я не лишу тебя девственности, пока из твоих уст не прозвучат нужные слова, – прохрипел он, гипнотизируя взглядом мою розовую промежность.

– Хочу. Пожалуйста. Скорее. Я не могу больше ждать.

Ладонь Никиты легла на мое горячее лоно, а пальцы заскользили по влаге, покрывающей плоть, задевая ставший до невозможности чувствительным клитор.

– Да, еще-еще… – когда Стойчев отпустил мои руки и склонился надо мной, я не сразу поняла, что он задумал, но почувствовав скользнувший по складкам язык, решила, что сошла с ума.

Он рычал от наслаждения проходясь языком вверх и вниз по клитору, и кружа вокруг входа в лоно, а я, не переставая кричала, надеясь, что стены, отделяющие нас от соседей, шумоподавляющие и в гости не явится наряд полиции узнать, что у нас тут происходит.

Вцепившись пальцами в его волосы, я двигала бедрами насаживаясь на его язык, а почувствовав вошедший в меня палец, взорвалась от переполнявшего удовольствия.

Никогда еще оргазм, что приносили мне мои собственные пальцы, не был таким интенсивным. Он словно разрывал изнутри, унося меня на небеса, заставляя тело сотрясаться от дрожи.

Спазмы еще не закончились, как Ник стащил с себя брюки, лег сверху и одним резким движением насадил меня на свой толстый, обвитый венами член, что заполнил меня до самого основания.

Боль утонула в наслаждении, но на ее место пришла паника, когда под моими руками тело мужчины начало меняться: увеличиваться в размерах, покрываться шерстью, а лицо затянуло прозрачной волчьей маской. Держащие меня за бедра пальцы сменились острыми когтями, которые, впрочем, не причиняли мне никакого вреда.

Крепко зажмурившись, Никита боролся со своим зверем за контроль над телом, но тот не спешил уходить.

А мне было мало. Я металась под ним, приподнимая бедра и моля о продолжении, но мужчина застыл словно статуя, и только когда зверь начал отступать, сделал первый выпад.

Трение плоти о плоть приносило ни с чем не сравнимые ощущения, вознося к звездам. Облегая его член своим влагалищем словно перчаткой, я извивалась и двигалась ему на встречу, пока, наконец, не почувствовала, как мир вокруг меня взрывается на мелкие частички.

Ник достиг экстаза вместе со мной, громко взревев и выбрасывая горячую и вязкую сперму глубоко в мое лоно, словно клеймя и называя только своей.

Глава 19

– Стойчев, я у тебя уже третий раз спрашиваю, ты на суде у Берендеева будешь? Ты чего в облаках летаешь? – нахмурившись, повысил голос Иван Михайлович.

Тряхнув головой, стоящий в дверном проеме Никита, скрестил руки на груди, пытаясь сосредоточиться на разговоре с демоном, но ничего не выходило.

Все мысли его остались дома, вместе со спящей на смятых простынях Искоркой, которую он, всю ночь, не в силах насытиться, брал раз за разом, пока малышка сама не взмолилась о пощаде.

Только оторвался на мгновения, как она тут же закрыла свои глазки пушистым веером ресниц и провалилась в сон со счастливой улыбкой на полных, розовых губах.

Зверь рвался вновь впиться в эти сладкие губы, хотел подмять под себя изящное тело своей суженой, но человек крепко держал его на привязи своей железной волей, судорожно вдыхая родной аромат аниса и кофе, и не в силах надышаться.

Будет еще время насладиться каждым миллиметром ее кожи. Облизать с тонкой шеи до маленьких щиколоток. Теперь он ее никуда не отпустит и плевать, что об этом подумает Ратко. С этого дня Искра принадлежит ему и никому больше.

– Трибунал и без моего присутствия с ним разберется. Отправлю им завтра отчет и буду следить, чтобы этого алкаша и насильника на всю жизнь закрыли, – ощерившись рыкнул Стойчев, вспомнив о вчерашнем происшествии.

– Жаль, что его мамашу рядом посадить нельзя. Всю ночь мне житья не давала, стенала под окнами, пока ее Алисонька заклятием забытья не жахнула. Жаль оно недолговечное, к утру уже бегает, сыночка ищет.

Вспомнив противную ведьму, Ник злорадно усмехнулся.

– Лучше скажи, что там по нашему маньяку? Есть какие-то продвижения? – Иван Михайлович сжал кулаки и подался вперед.

– Не поверишь, но есть! – его слова привлекли внимание оборотня, – ребята вчера канализацию от и до обыскивали и наткнулись на небольшое, пропущенное ранее ответвление в шахте. Там логово его, Никит! Ошметки газетной бумаги, слизь непонятного происхождения, которую мы, естественно, в лабораторию Трибунала отправили, а также… небольшой кусочек печени со следами зубов. Не человеческих.

Оттолкнувшись от стены, Никита подошел к столу, за которым сидел демон.

– Я надеюсь, вы оставили все как есть? Ничего не тронули?

– Обижаешь! Не первый год замужем. Там повсюду камеры и патруль снаружи дежурит. Пока чисто.

– Как что-то узнаешь, дай мне знать, – с этими словами Ник покинул кабинет демона и отправился к той, которая ни на секунду не желала покидать его мысли.

***

Мне казалось, что о сексе я прочла все возможные книги и даже без практики знала о нем от и до, но Никита открыл для меня новые горизонты.

Распахнув утром глаза, я первым делом обнаружила, что нахожусь в постели одна, а вторым, что мышцы болеть могут даже там, где ранее никогда не болели.

Щеки тут же покраснели, стоило мысленно прокрутить воспоминания прошедшей ночи, когда я извивалась и стонала под твердым как камень телом оборотня, умоляя его войти в меня глубже, и действовать быстрее и сильнее. Царапала его мощные плечи, обнимала ногами.

Тогда это казалось правильным, а сейчас было так стыдно, что хотелось под землю провалиться.

Откинула в сторону одеяло, под которым лежала абсолютно голая, огляделась по сторонам в поисках Ника, а затем вспомнила, как он, растормошив меня сонную, шептал, что отлучится ненадолго в участок, а когда вернется, нас будет ждать серьезный разговор.

В тот момент я промычала что-то нечленораздельное и отвернулась к стене, а сейчас прокручивала в голове и с диалогами этот предполагаемый «серьезный разговор», и все больше хотела спрятаться куда-нибудь подальше, чтобы Никита, вернувшись домой, меня не нашел.

Как же все сложно и непонятно, когда у тебя никакого опыта в отношениях.

Мои размышления прервал тихий стук в дверь.

– Подождите секунду! – быстро заметалась по комнате в поисках трусиков и пижамы. Секунда переросла минуту, та в две… три…

Открыла я в наспех натянутой одежде, но растрепанная и осоловевшая ото сна, с красными, опухшими, искусанными волком губами, которые при виде гостя сложились в букву «О».

Глава 20

– Ксения? – удивилась я, увидев освещенную фонарем, стоящую на пороге женщину, прижимающую к груди корзинку с цветами. Перевела взгляд на висевшие в прихожей часы, что показывали шесть утра, затем опять на нее, – что-то ты рано.

– А Никиты дома нет? – грустно поинтересовалась она, покусывая губы, – мы с ним не очень хорошо расстались в прошлый раз, и я перед работой решила зайти, попросить прощения.

Не очень хорошо расстались, значит. Интересно, что она имеет в виду? Еще и глазки опустила. Смущается.

В сердце больно кольнули беспричинная обида и ревность, избавиться от которых можно было только одним способом, пригласить цветочницу в гости и хорошенько расспросить.

Правду из Ника даже клещами не вытянешь, а женщина за чашкой чая может расслабиться и стать разговорчивой.

– Никита, ни свет ни заря, ушел по делам, но должен скоро быть. Проходи в дом, цветы можешь оставить на пороге, – я отступила в сторону, давая Ксении войти, затем побежала на кухню ставит чайник, а минут через пять, мы уже сидели за столом, и не решались заговорить друг с другом.

Первым не выдержало мое любопытство.

– Что ты имела в виду под «не хорошо расстались»? Ник чем-то тебя обидел? – Ксения опустила глаза, сжимая ладонями теплую кружку.

– Нет-нет, ничего такого. Я сама во всем виновата. Я… мне не очень удобно об этом говорить, но ты же его сестра, – ревность, из мелкого незаметного зернышка разрослась в моей груди до невиданных высот, но пришлось вымучить из себя улыбку и кивнуть, – твой брат очень добрый, красивый и мужественный мужчина. В нашем городе я еще не встречала таких. Был у меня жених, до недавнего времени, но мразью редкостной оказался, а Никита… он другой. Я поцеловать его хотела, а он не стал пользоваться ситуацией. Сейчас-то я понимаю, что он, скорее всего, не хотел торопить события, а тогда испугалась, да и чего греха таить, обиделась немного. Но хорошенько поразмыслив, решила с ним поговорить.

Крепко сжав зубы, я слушала ее монолог, и не знала как реагировать: то ли рассказать, что не такие уж мы с ним «родственники» и ловить ей в этом пруду нечего, то ли и дальше молчать, и позволить Нику самому разобраться с ситуацией?

Наверное, все же первый вариант, так как смотреть, как он будет утешать рыдающую на его плече цветочницу, было выше моих сил.

Я его истинная пара, а значит имею право отшивать всех претенденток на его сердце. Ведь имею же?

– Ксения, – я положила ладонь на ее лежащую на столе руку, – боюсь, дело было не в том, что Ник не хотел торопить события.

– Нет? – удивилась она, – а в чем тогда?

– Эээ… мы с Никитой сказали не всю правду, мы не брат с сестрой, как все думают. Он… он мой парень и занимается поиском преступников, а я ему помогаю. Поэтому мы и приехали в ваш город.

Резко выдернув руку из-под моей ладони, женщина вскочила с места, чуть не опрокинув кружку.

– Это неправда! Ты все врешь! – нахмурившись, бросила она, – ты просто маленькая гадкая сестренка, решившая подложить брату свинью! – после этих слов, все мое сочувствие к ней кануло в лету.

Только что передо мной сидела милая женщина, которая, стоило ей услышать что-то не по нраву, тут же превратилась в злобную фурию, благо терпеть я это была не обязана.

– Ты можешь мне не верить, но это так. Никита, как вернется, все подтвердит, – я встала из-за стола, намереваясь отправиться в спальню и привести себя в порядок, – можешь дождаться его здесь, я возражать не буду.

Закрывшись в спальной комнате, я стягивала с себя пижамную рубашку, надевая вместо нее футболку, и, не переставая, ругала себя за то, что вечно сую нос куда не следовало. Вот что мне стоило промолчать? Пусть бы Стойчев объяснялся сам со своей цветочницей, а я бы послушала.

Мысли прервал раздавшийся скрип входной двери, что заставил меня выдохнуть от облегчения. Похоже, Ксения поняла, что отреагировала чересчур агрессивно, и решила сбежать. Я ее в этом не винила.

Только стянула с себя пижамные штаны, оставшись в одних трусиках, и собиралась натянуть джинсы, как услышала тяжелые шаги в коридоре, но даже спросить «кто это» не успела, как дверь, сорвавшись с петель, рухнула на пол, а в проеме застыла высокая голая мужская фигура.

Все его тело было словно сшито из кусков разного цвета и размера. Ноги как два столба, руки лопаты и мелкая, покрывающая их шерстка. На лицо даже смотреть страшно было. Огромные торчащие в разные стороны длинные зубы, приплюснутый нос и дикий взгляд глубоко посаженых глаз, напоминавших глаза умертвия, что как-то показывал мне брат.

Шелейский монстр.

Я такого урода даже в самых страшных фильмах ужасов не видела.

Отпрянула к кровати и только открыла рот, чтобы закричать, как он рванул вперед и схватил меня за горло, явно намереваясь свернуть шею.

– Постой! – знакомый визгливый женский голос подействовал на монстра, как щелчок кнута.

Тут же прекратил крепко сжимать мою шею, но руку не убрал. Встал за спиной, готовый подчиниться приказу.

– Ну что Ксюш, говорила я тебе, что эти двое по нашу душу в Шелей приперлись, а ты не верила, – бросила застывшей в проеме цветочнице мамаша Берендеева, что в нашу последнюю встречу чуть нас с Никитой с порога своего не спустила, – Никита хороший, Никита милый, – скривилась она, – обманщик твой Никита, как и бывший. Привез в город шлюху и за сестру выдает, а ты и повелась.

– Тамара Ивановна, я не знала, – всхлипнула Ксения, – верила ему, а он такой же, как Егор оказался.

– Ну вот теперь и разбирайся с ней сама, да поскорее, пока мужик ее не явился, а я посмотрю, – вытерев слезы рукавом, Ксения подошла ко мне вплотную.

– Чего уставилась? Всех вас, шалавешек изведу. Взяли моду у приличных женщин мужчин уводить, за деньги спать, детей от них стругать!

– К-к-сения, ты о чем? – заикаясь от нехватки воздуха и страха, пробормотала я, – я же ничего тебе не сделала.

Голова шла кругом от нереальности происходящего. Она же простой человек, и договор о неразглашении не подписывала, иначе Никите давно бы сообщили. Как она этим монстром чертовым управлять может? С ведьмой этой страшной связалась еще.

Боги, где Никита?!

– Ты со своим «братом», – женщина изобразила пальцами кавычки, – обманула меня. Заставила поверить в то, что он свободен, а судя по измятой постели и стоящему в этой комнате запаху, не переставая кувыркалась с ним все это время. Прямо как мой Егорка у меня за спиной всех шмар в «Под юбкой» перетрахал, а одной даже ребенка заделал. Если бы не Тамара Ивановна, так бы и ходила по городу, рогами ворон с деревьев сшибала.

– Не делай этого, Ксения, вас же поймают, – цветочницу разобрал истеричный смех.

– Ты еще не поняла с кем имеешь дело, девочка? Позади тебя стоит самый настоящий голем, победить которого просто невозможно. Он бессмертен!

Голем!

В голове тут же возник образ глиняного великана, что описывался в книгах и фильмах, но стоящее позади меня чудовище Франкенштейна ничем его не напоминало. Почему его невозможно победить? Любое создание имеет начало и конец, чем же он от них отличается?

– Хватит с ней рассусоливаться, заканчивай и пойдем, – злобно гаркнула на цветочницу мамаша Берендеева.

– Ксения, пожалуйста… – закричала я прежде, чем она открыла рот, собираясь отдать приказ своему зверю.

Со всей силы грохнула входная дверь, и этот шум заставил нас троих вздрогнуть от неожиданности. Громкий рев огласил дом и в спальню влетел разъяренный и уже успевший обратиться оборотень.

Одним взмахом руки с острыми когтями Никита отбросил стоящую в проеме Берендееву в сторону. С хрустом поцеловав стену она упала кулем на пол, тут же потеряв сознание.

Ксения отпрыгнула к стене, и прижавшись к ней, закричала:

– Убей его! – оттолкнув меня с пути, голем, не издавая ни звука, бросился на Ника.

Я быстро на корточках доползла до дальнего угла, спряталась там и начала следить за разворачивающимся перед моими глазами зрелищем. А посмотреть, замечу, было на что.

Две каменные глыбы столкнулись в воздухе круша все, что попадалось на их пути. Белые стены окрашивались красными пятнами, а на полу пошли трещины.

Каждая царапина на покрытой шерсткой спине или груди Ника заставляла меня жмурится и тихонько поскуливать от страха за него и безысходности. Удары руками и ногами сыпались со всех сторон, но моему волку они причиняли боль, а чертов голем больше напоминал бесчувственного терминатора.

Разрывало от желания разреветься, но нужно было взять себя в руки и действовать. Если Никита не справится, я потеряю мужчину, которого люблю. Я потеряю надежду на будущее. И самое главное, я потеряю желание жить.

Разглядев неподалеку прикроватную тумбочку со шкафчиками, я резко придвинула ее к себе и начала искать хоть какое-то подобие оружие, с которым я смогу запрыгнуть на спину монстра и хоть чем-то помочь Стойчеву.

Рядом приземлилась оторванная и вся в шрамах рука, заставившая меня отпрыгнуть обратно к стене, сжимая в руке канцелярский нож, что нарыла в одном из ящиков.

Перевела взгляд на схватившего за шею удушающим приемом Ника голема и застыла с открытым ртом. Обе его руки были на месте. Ни единой царапины. Он регенерировался будто ящерица в считанные секунды. На победу можно было не надеяться. Сейчас он задушит Ника, а затем убьет меня.

Волк из последних сил держался на ногах, пытаясь расцепить хватку на шее, но ничего не выходило. Еще минута и я его потеряю.

Сердце готово было разорваться на кусочки. Закричав, я подняла свое единственное оружие и не разбирая дороги кинулась вперед, но, споткнувшись о лежащее на полу препятствие, полетела вниз, чувствуя, как канцелярский нож входит во что-то мягкое. Раздался булькающий звук.

Не глядя, вытащила и отбросила оружие в сторону. Поднялась и перевела взгляд на окровавленную руку.

На полу, передо мной, распахнув глаза и беззвучно, словно рыба, шевеля губами, лежала Ксения. Рукой она держалась за горло, из которого вниз по белой блузке лилась кровь, второй потянулась ко мне, но на полпути уронила, закрыла глаза и потеряла сознание.

Позади раздался еще один грохот, но на этот раз не из-за того, что кто-то кого-то ударил. Огромная туша монстра замертво рухнула на расправленную постель, напоминая огромную уродливую куклу.

Сидевший на полу Никита, успевший трансформироваться обратно, оперся головой о затянутое джинсами колено, пытаясь отдышаться.

– Ты в порядке? Умоляю, ответь, милый, – бросилась перед ним на колени и начала осторожно ощупывать глубокие раны нанесенные големом, – что здесь произошло?

Никита крепко прижал меня к себе, и уткнулся лицом в ложбинку между шеей и плечом.

– Будь я проклят, если знаю, малышка, но чур штраф за эти развалины оплачивать будет Ратко!

Эпилог

– Только что звонили с больницы, Ксения не выжила, – сообщил Иван Михайлович, стоило нам с Никитой разместиться в его кабинете на узком диване. Единственным отличием от прошлого посещения было то, что Стойчев не отодвинулся от меня к самому краю, а прижал к себе, обнимая за талию, будто боясь потерять. А я и не возражала, наслаждаясь исходящим от него мужским запахом, – потеряла слишком много крови.

– То есть объяснений произошедшему мы не получим? – бросил Ник, чертыхнувшись про себя.

– Ну почему же? Тамара Ивановна оказалась женщиной здравомыслящей, и решила, что пожизненное заключение в тюрьме Трибунала намного лучше отрубленной головы и поделилась с нами всей информацией. Но расскажет ее Алиса, – демон сверкнул черными глазами в сторону сидящей на соседнем стуле жены, – я ее не послушал в свое время, а зря.

– Что вы имеете в виду? – я подалась вперед, не желая пропустить ни единого слова.

– Как и предполагал наш ковен, в дело была замешана магия крови, – начала свой рассказ Алиса, – началось все далеко не с Ксении. Тамаре Ивановне с самого начала не нравился бордель рядом с домом, куда любил захаживать ее не совсем адекватный сынок. Она решила избавиться от него, а вот руки пачкать не хотела. Трибуналу нужен лишь малейший намек на то, что не относящаяся к ковену городская ведьма черпает от тьмы. Последствия не заставили бы себя долго ждать. Узнав, что у живущей неподалеку цветочницы имеется жених, Егор Березов, который вместе с Берендеевым любил навещать девушек не совсем тяжелого поведения, она наведалась к ней в гости и все рассказала. Когда убитая горем женщина попросила у ведьмы совета, как отомстить неверному жениху, Тамара Ивановна, обладающая талантом внушения, перевела ее злость с Егора на работающих в «Под юбкой» девушек. Но этого ей было мало. Она поделилась с человеком тайнами нашего мира, пообещав, что поможет отомстить, если Ксения будет держать язык за зубами.

– Вот стерва, – не выдержала я, сжав кулачки, – столько жизней забрала из-за своей злобы проклятой. И Ксения согласилась?

– Конечно. Берендеева еще и добила женщину, рассказав новость, что узнала от знакомого гинеколога, к которому заглянула работница борделя Светлана Загрецкая, как только заподозрила, что ждет ребенка. Даже имя отца скрывать не стала, как на духу выложив, что он от Егора. Убитая горем Ксения была готова пойти на любые меры, чтобы отомстить, поэтому предложение создать из ее крови монстра, что будет очищать город от разврата, восприняла с энтузиазмом. Берендеева только инструкции дала, которые сама в древней книге вычитала, что в библиотеке ее прошлого ковена хранилась, а сама руки умыла. Для магии крови ведьмовских заклятий не требуется, ее в шаре и оракул разглядеть не в состоянии, даже человек может сотворить монстра, если в нем достаточно боли и злости. В Ксении и того, и другого было вдоволь. Несколько капель ее крови, мужское семя, которым с радостью поделился Егор, не ведая, что его невеста решила сотворить, и слова заклинания. Вот и все что требовалось. Все действо происходило в канализационной шахте, где в дальнейшем и прятался голем. Он слушался Ксению, как покорный раб. Без чувств и эмоций. Машина для убийств тех, на кого указывал ее перст. Первой под раздачу попала Зинаида, которую Берендеева терпеть не могла за то, что Васька к ней часто захаживал. Второй не повезло беременной Светлане. А дальше в городе появились вы, и Ксения влюбилась.

Алиса перевела взгляд на Ника, а я недовольно зарычала, чувствуя, как ревность пускает свои ядовитые ростки.

Да, Ксении больше нет, но зная, что куда бы мы не пошли, женщины будут жадно пялиться вслед моему… кажется парню, во мне начинали бурлить собственнические чувства.

Словно уловив мое состояние, Никита прижал меня к себе еще крепче и коснулся губами виска.

– Она решила прекратить свою месть и отправилась к Тамаре Ивановне, но та начала отговаривать женщину, заверяя, что в городе вы оказались не просто так. Предложила в последний раз отомстить самой главной из развратниц, управляющей борделя, и посмотреть, как вы двое себя поведете. Вы с Никитой заявились к ней в гости, чем и подтвердили ее подозрения. Она же первая и засомневалась насчет вашего родства, но Ксения не верила ей до последнего, пока сама лично не услышала признание из уст Искры. Нервы у женщины расшалились, и она не придумала ничего лучше, чем избавиться от соперницы, натравив на нее голема.

– Это понятно, но остается два вопроса, – встрял в ее рассказ Стойчев, – при чем здесь отнятая у жертв печень, и почему голем упал замертво, хотя до этого даже руку себе регенерировал?

– Голем, по своей сути, раб, привязанный к хозяину. Убить его невозможно, если только не причинить вред владельцу, что вы и сделали, когда обезвредили Ксению. Но даже раб должен чем-то питаться. В данном случае печень – это откуп хозяина, и источник энергии для монстра. Со смертью женщины, голем превратился в обычные сшитый кусок мяса.

Рассказ Алисы подошел к концу, а мы все не торопились вставать с дивана, переваривая в голове услышанное.

Иван Михайлович поднялся со своего места, подошел к жене и положил руки ей на плечи.

– Прости, родная, что не воспринял всерьез твои догадки, – Алиса улыбнулась ему и привалилась головой к его руке.

Идеальная пара, и я даже немного им завидовала, мечтая, чтобы через много лет, мы с Никитой были на них похожи.

– Вы еще задержитесь в Шелей? – поинтересовался демон.