Факультет магической механики. Магистр Рэй Анна

Глава 12

– Удивительное дело, лира Морган, как новое преступление, так там непременно вы, – сетовал Дюршак, допрашивая с утра пораньше молодоженов.

Он устроился в их гостиной с чашкой ароматного чая и мясным пирогом, который хозяйка любезно подала к столу. Его помощник Спай уже позавтракал и вел протокол допроса.

– Это трагическая случайность, – мило улыбнулась Марвел.

– Ну да, ну да, – покачал головой начальник полиции. – И главное, я только вчера вечером принял решение расставить дополнительную охрану на этажах и не успел! И ведь ничто не предвещало! Спрашивается, зачем магистру, уважаемому человеку, ночью лезть на крышу? Тут моя дудуктивная метода молчит.

– Возможно, он пришел поработать в кабинете, а потом захотел подышать свежим воздухом? – предположил Райнер, получив в ответ скептический взгляд собеседника.

– Да-да, я тоже склоняюсь к этой версии, – поддержал декана Спай.

– Так себе версия, но пока оставим за неимением лучшего, – передернул плечами Дюршак и шумно отхлебнул чая. – Вы точно ничего не видели?

– Нет. Лишь услышали то ли шум, то ли сдавленный крик, – поспешно ответила Марвел.

– Мы были в парке, – добавил Райнер. – Толком не поняли, в чем дело. Думали, студенты опять шалят.

– Не надо повторять, все это я уже слышал. – Лер Дюршак отодвинул чашку и поднялся из-за стола. – Дело ясное, что дело темное. Да еще и Берк вчера в столицу отправился. Нет, чтобы остаться на ночь в академии, есть же гостевые комнаты, все культурно. А мне его совет в этом деле очень бы пригодился. Но с другой стороны, шпионов мы всех изловили, да и кому этот Сухинин нужен! Так что возьмем за основу версию о несчастном случае. Как вы считаете, лер Морган?

– Согласен с вами, – поддержал полицейского Райнер.

– Значит, так и запишем в деле: несчастный случай и трагическая случайность, – подытожил начальник полиции и направился к выходу. Его заместитель Спай передал чете Морган протокол на подпись и последовал за шефом.

Супруги покинули преподавательский корпус вслед за полицейскими. В холле учебного здания уже развесили траурные ленты, а рядом с лестницей на треножнике стоял портрет магистра Сухинина. Ниже висел приказ ректора о переносе празднования начала весны в связи с трагедией. Настроение у студентов и преподавателей было соответствующим: мрачным и тревожным. Да еще так некстати в холле появились чужаки. Оказалось, это приехали организаторы торжества. Фенира Пламс, прикладывая платок к покрасневшим от слез глазам, объяснила мужчинам, что в связи с трагедией праздник переносится на несколько дней, а затем в сопровождении Эрика Фрайберга провела их в парк, где планировали установить сцену и устроить представление. Марвел же отправилась на занятия. А во время обеда Райнер подсел к жене и рассказал, что лире Пламс удалось уговорить Эрика временно занять должность магистра вместо Сухинина. Тот, как ни странно, согласился. Хотя что ж тут странного, талантливый и отзывчивый Фрайберг был в академии на хорошем счету, да и опыт ведения практикумов у него имелся, в свое время он помогал декану Моргану. Больше они с мужем ничего обсудить не успели, его вызвали на очередное совещание к ректору. А Марвел на выходе из столовой перехватила Лулу. Секретарь попросила следовать за ней. Марвел была уверена, что ее тоже позвали к ректору на совещание в связи с ночными событиями. Но не доходя до приемной, Талула завернула за угол.

– Нам сюда, – проговорила она, пропуская магистра Уэлч вперед.

– А почему… – спросила Марвел, но осеклась.

Лулу исчезла, а в коридоре появились две мрачные фигуры. Безликие мужчины в черных костюмах и низко надвинутых на лоб котелках приблизились к Марвел, один из незнакомцев протянул ей письмо. Она никак не могла сосредоточиться на послании, лишь выхватила фразы «любезно приглашает на беседу», «будут сопровождать» и подпись «Император Алитар».

– Просим следовать за нами, – обратился мужчина и накинул ей на плечи темный плащ с капюшоном.

Другой страж взял под руку, уводя за собой.

Марвел отметила, что место и время были выбрано удачно. Все преподаватели сейчас находились в кабинете у ректора, студенты обедали в столовой, коридоры академии опустели. Кричать бесполезно, сопротивляться тоже. Все равно рано или поздно разговор с императором состоится. Судя по тому, что Райнера на него не пригласили, Алитар хотел провести переговоры с невесткой тет-а-тет. Но когда она убегала от трудностей? Гордо вскинув подбородок, Марвел последовала за мужчинами к ожидавшему их судну. Когда лодка отчалила, на причал вышел Ликанов в компании организаторов предстоящего торжества. Вероятно, Глебу поручили доставить гостей обратно на материк. У Марвел затеплилась надежда, что магистр видел, как она уезжает в компании незнакомцев. А значит, был шанс, что он расскажет об этом Райнеру. Наверняка муж обо всем догадается и поймет, куда она исчезла, особенно если с пристрастием расспросит Талулу Грин.

На материке к отправке в столицу был уже готов имперский дирижабль. Точно на таком же принц Алексис, младший брат Райнера и законнорожденный наследник, несколько месяцев назад отвез во дворец преподавателей и студентов на допрос, завуалированный под прием. После того допроса невеста Алексиса, магистр Тесс Клэр, была взята под стражу и уже несколько месяцев находилась в столичном доме ее отца, принца Агнуса. У Марвел, в отличие от Тесс, родового замка в Белавии не было, поэтому оставалось лишь гадать, как сложится разговор с императором и что ее ждет после.

Величественное и мрачное здание дворца, больше напоминавшее крепость, уже не вызывало у Марвел прежнего трепета. Ее вновь привели в тот зал, где проходил допрос принцессы-шпионки. В единственном кресле восседал император Алитар. Он листал газету и попивал кофе, поднос с чашкой услужливо держал один из стражей. Кофейный аромат разливался в воздухе и немного горчил. Того же стоило ожидать и от беседы с правителем. Присесть Марвел не предложили, и она встала напротив императора, словно нерадивая ученица. Очевидно, что задушевной беседы не получится. Страж забрал чашку с газетой и покинул зал, но у дверей остались караулить еще два охранника. То ли они заботились о безопасности правителя, то ли о том, чтобы гостья не сбежала.

– Марвел Уэлч, – задумчиво протянул Алитар, с интересом разглядывая короткие рыжеватые волосы гостьи, скромное серое платье адептки и уродливые туфли с квадратными мысами. – Насколько мне известно, вы в компании моего старшего сына ездили в Дарданию. Зачем?

Марвел промолчала.

– После Дардании вы отправились в Эльхас для заключения брака с Райнером. В Белавии вы получили документ, подтверждающий этот союз.

На этот раз Марвел кивнула, соглашаясь, а правитель забарабанил пальцами по подлокотникам.

– Наследства, как я понимаю, у вас нет. Как и родства с правящими кланами.

– Чего нет – того нет.– Марвел развела руками.

– Знаете ли вы, что в Белавии свидетельство о браке можно аннулировать в течение месяца?

– Знаю. По взаимному согласию супругов, в связи с обстоятельствами непреодолимой силы и по специальному указу императора.

– Рад, что вы знакомы с нашими законами.

Алитар отвернулся к окну, задумавшись, а Марвел буравила взглядом золотую пуговицу на его сюртуке в ожидании новых вопросов. Но их больше не последовало, а настало время для предложения. Или приказа. Император вновь посмотрел на собеседницу, чуть склонился вперед и повысил голос:

– Я желаю, чтобы этот брак был аннулирован. Вам ясно?

Если бы император смог, он испепелил бы собеседницу взглядом.

– Ясно, – просто ответила Марвел.

Ей действительно было все предельно ясно: император Алитар их с Райнером брак не одобрял и не признавал. Остается лишь дождаться щедрого предложения. Но Алитар не являлся бы хорошим политиком, если бы сразу приступил к обсуждению условий. Он хотел свою жертву помучить, а может, и унизить, чуть-чуть на нее надавить и, разумеется, припугнуть.

– Я был в курсе, что у сына интрижка в академии, но не думал, что все настолько плохо.

Марвел не удержалась от улыбки. Она не предполагала, что их с Райнером чувства называются интрижкой. Это случайно не мамаша Грин напела правителю об аморальных отношениях адептки и декана?

– Когда сегодня утром глава тайной службы доложил о браке моего старшего сына, я сперва не поверил. В отличие от Алексиса, Райнер не из тех, кто принимает опрометчивые решения и женится на любовницах. Одно дело роман, другое – брак. Особенно после случившегося с Тесс… с Августой.

Император поправился, но все же произнес настоящее имя дальней родственницы. Он прекрасно помнил, что Марвел была на том допросе. Но, похоже, правитель не знал, что именно лира Уэлч и есть тот самый детектив, разоблачивший шпионку Тесс Клэр. Наверняка Берк приписал все заслуги себе.

Марвел промолчала, Алитар же продолжал бросать хлесткие обвинения:

– В отличие от лиры Клэр вы оказались более прыткой. Никаких ухаживаний и помолвок, из постели сразу прыгнули под венец. Но и у вас наверняка есть слабое место. Я обязательно узнаю ваши секреты и расскажу о них сыну.

Марвел выдохнула от облегчения. Значит, Берк доложил императору только о браке. О работе детектива Вик в Гильдии сыщиков глава тайной службы пока не сообщил, вероятно, припас на десерт. А может, и впрямь не хотел нарушать договор и платить большую неустойку.

– Не переживайте, Райнер знает обо всех моих секретах, – удивила она ответом собеседника.

– Пусть так, но я могу допустить брак сына с неподходящей ему по статусу девицей, без гроша в кармане и без политических связей. Надеюсь, мы договоримся и вы не заставите меня пойти на крайние меры?

– Крайние – это какие? – Марвел посмотрела на правителя с вызовом.

– Вы же должны понимать…

– Нет, я не понимаю! Объясните, – перебила она правителя, нарушая все мыслимые правила этикета.

– Хм. – Алитар встал с кресла и подошел к строптивой студентке, а стражи у дверей напряглись. – Давайте без этих игр. Вы назовете цену, я заплачу, и мы подпишем документ, где вы со своей стороны признаете брак поспешным и навсегда покинете Белавию. С таким вознаграждением вам не нужно будет ни учиться, ни работать, вы сможете приобрести дом, слуг и даже нового мужа.

– А как же Райнер? Вы думаете, он легко откажется от меня? – поинтересовалась Марвел.

– Вы правы, легко не будет. Но он в итоге успокоится, когда узнает, что невеста его продала, выбрав деньги. Сын быстро утешится, как и всякий мужчина. Его брат Алексис после недавнего разрыва с Тесс уже приступил к выбору новой невесты.

– Вы и Райнеру присмотрели новую невесту? Не удивлюсь, если лиру Грин.

– Я еще подумаю, кто из аристократок больше подойдет Раю, а кто Алексису. В одном наши с вами цели совпадают: сыновьям нужно жениться и немедленно. Я и так дал им слишком много свободы. Увы, ни один из них не выбрал военную карьеру, как я того желал. И ни один из них не заключил выгодный для империи брак. Пора брать ситуацию под контроль, время идет, Белавии нужны наследники.

Алитар говорил прямо, описав истинное положение вещей. Погружаясь в синий лед его глаз, Марвел вдруг осознала, как они с Райнером были наивны. Этот человек не допустит мезальянса и любой ценой попытается разрушить их союз. Но и Марвел так легко не запугать. Она подпишет документ лишь в том случае, если муж сам ее об этом попросит.

– Достаточно разговоров. Назовите вашу цену, лира Уэлч! – нетерпеливо произнес правитель Белавии.

– Извините, но нет.

– Жаль, что не удалось договориться по-хорошему.

Алитар резко отвернулся от собеседницы и направился к выходу. Стражи тут же распахнули двери, пропуская первое лицо государства. А к Марвел подошел один из охранников, чтобы проводить.

Странно, но она не помнила, как покинула дворец и почему отказалась от обратной поездки на имперском дирижабле. Зачем и куда она брела по улицам города, тоже не понимала. Давно Марвел не находилась в подобном состоянии. Нет, страха не было, лишь злость и разочарование. И в душе закипала обида за мужа, что ему достался такой отец. А еще на нее нахлынули воспоминания. Всего восемь лет назад у нее состоялся похожий разговор с собственным отцом. Тот тоже настаивал, чтобы она все сделала, как хочет он: оставила мечты об учебе в Дарданском университете техномагии и вышла замуж за приятного молодого человека из хорошей семьи. Тогда они с отцом впервые кричали друг на друга, а потом лорд Краст показал документ за своей подписью. В нем он соглашался на брак единственной дочери, как только той исполнится восемнадцать. Это было сродни удару острым клинком в сердце. Именно тогда Виктория осознала, что не прелюбодеяние и даже не убийство худшие из грехов. Самый страшный грех – это предательство близкого человека. По сути, то же убийство, только не тела, а души.

От воспоминаний слезы застилали глаза. Марвел, оказавшись в очередном незнакомом переулке, остановилась. Она пыталась успокоиться и сообразить, как ей выбраться на центральную улицу. Там, в доме с часами, находилась чудесная кофейня, которая так ей понравилась в прошлый приезд в столицу. Им с Райнером выделили именной столик и заверили, что ждут в любое время. Марвел надеялась, что муж уже знает о ее визите во дворец. Он приедет за ней, и, не застав у Алитара, отправится или в городской дом, или в их кофейню. Ну а если Райнер все же пойдет на уговоры отца и откажется от нее, значит, все было зря. И клятвы в храме Эльхаса, и эта вязь на запястье, и жаркие поцелуи под звездами, и ее наивная вера в то, что она встретила того самого мужчину, который никогда не предаст.

Марвел сошла с узкого тротуара на проезжую часть, чтобы перейти дорогу. Мобилей поблизости не было, как и горожан. В ближайшем к ней доме располагалась бакалея с широкой маркизой над входом. Марвел отвлеклась, засмотревшись на витрину. Именно поэтому не сразу заметила выскочивший из-за угла пародилижанс. А он, увеличив скорость, несся прямо на нее. Она успела отметить, что пассажиров в салоне нет, лишь водитель в цилиндре, темных гогглах и с поднятым воротником, закрывающим нижнюю часть лица. Под колесами такой махины простому человеку не выжить, но Марвел Уэлч никогда не была простым человеком. Она призвала стихийную магию и направила огонь на дилижанс, пытаясь напугать водителя и изменить траекторию движения. Странное дело, но мужчина словно предугадал ее действия или же вовремя опомнился, обнаружив на пути препятствие. Не доезжая до нее всего несколько футов, водитель резко крутанул руль, пародилижанс ушел вправо, сминая боковую дверь о стену дома. Огонь лишь лениво мазнул по корпусу, оплавляя. Зато пламя набросилось на полотняную маркизу над бакалеей, возле которой проезжал дилижанс, и вывеска вспыхнула. Марвел же отпрыгнула в сторону. Когда клубы дыма рассеялись, а пародилижанс нырнул в очередной переулок, из бакалеи выбежал мужчина. Запричитав, он вновь вернулся в магазинчик, а спустя пару минут тащил с помощником ведра с водой. Догоравшую вывеску это не спасло, но на соседние окна и входную дверь огонь не перекинулся. К счастью, лавочник не видел, что произошло на самом деле и во всем винил водителя, который плохо управлялся с техникой и, мало того что чуть не сбил хорошенькую лиру, так еще и нанес вред чужому имуществу. Булочник предложил Марвел помощь, но она уверила, что с ней все в порядке, а заодно поинтересовалась, как выйти на центральную улицу. Выслушав указания и попрощавшись, она закуталась в плащ, прикрывая испачканное и порванное при падении платье, и отправилась дальше.

Вскоре Марвел добралась до знакомой кофейни. Как ни странно, хозяин ее узнал, посадил за отдельный столик и предложил выбрать все, что придется по душе. Марвел заказала какао и плитку шоколада. Сделав пару глотков и приходя в себя, она радовалась тому, что осталась жива. А когда через час в заведение зашел Райнер, она бросилась к мужу. Он тотчас с силой сжал ее в объятиях, не обращая внимания на возмущенные взгляды посетителей.

– Алитар не оскорбил тебя? Не угрожал? – обеспокоенно спросил Райнер, усаживая супругу за столик.

– Мы мило пообщались с твоим отцом, но каждый остался при своем мнении, – выдавила признание Марвел, не в силах сейчас пересказать разговор с императором.

Морган почувствовал ее состояние и предложил обсудить все позже, в его городском особняке. Он заказал воздушное безе и слоеные пирожные на вынос, и молодожены отправились домой. О нападении Марвел предпочла промолчать. Ей нужно самой во всем разобраться, вспомнить детали, понять, была ли это случайность или она кому-то так сильно насолила, что ее решили убрать.

А в особняке Райнера, в малой гостиной, расположилась веселая компания: магистр Ликанов, Эрик Фрайберг и рысекот Арт. Последний вызывал умиление у Брукса. Пожилой дворецкий подносил коту рыбу на тарелке из тончайшего фарфора, а рыжик довольно урчал, с аппетитом поглощая лакомство.

Заметив удивление на лице супруги, Райнер объяснил:

– Глеб видел, как ты села в лодку в компании незнакомцев. На материке он уточнил, что недавно от пристыковочной мачты отчалил имперский дирижабль. И я догадался, что Алитар захотел познакомиться с моей супругой.

– А еще лер Морган допросил Талулу Грин, – хмыкнул Глеб. – Грозные крики декана разносились по всей академии.

– Надеюсь, Лулу жива? – уточнила Марвел.

Судя по грозному взгляду мужа, лире Грин пришлось нелегко.

– Да что ей сделается, – ответил вместо Райнера Ликанов.

– А вы как здесь оказались? Согласились подбросить лера Моргана до столицы? – догадалась Марвел.

– Чего ж не подбросить? – подтвердил Эрик. – Быстрее, чем на «Заплатке», декан Морган до столицы ни на чем не добрался бы.

– «Заплаточка» моя! Современная разработка величайших умов академии, лучший экземпляр отечественного дирижаблестроения, – гордо произнес Ликанов. – Жаль, в дворцовый эллинг не пустили, пришлось воспользоваться платным городским причалом.

Выслушав рассказ друзей, Марвел извинилась и ушла в спальню, чтобы привести себя в порядок и переодеться. Райнер и Арт отправились за ней. Приняв душ, Марвел надела теплый халат и устроилась в кресле в объятиях мужа. Райнер укачивал ее словно ребенка, и она в итоге расплакалась, впервые за много лет позволив себе эту слабость. Слабость показать настоящие чувства, слабость быть женщиной.

– Прости. Слишком много всего накопилось. Наставник всегда говорил, что сильные эмоции мешают работе. Особенно работе детектива, когда ты должна оставаться беспристрастной, действовать быстро, опираясь на расчет и логику.

– Но сейчас ты не детектив, да и мы не механические куклы. У нас есть чувства. Тем более Алитар может вывести из себя кого угодно.

– Даже тебя? – удивилась Марвел.

– И меня, – подтвердил Рай. – Думаешь, почему я уехал на остров в академию? Устал от постоянной опеки и вмешательства в свою жизнь. С одной стороны, отец, лер Морган, с его высокомерным равнодушием, а с другой – император Алитар, который возомнил, что вправе лепить меня по своему образу и подобию, коль во мне течет его кровь. Иногда я игнорировал советы, иногда делал вид, что соглашаюсь, но все равно поступал по-своему, порой шел на компромиссы. Но не в этот раз. Сейчас компромисс невозможен. Я не откажусь от тебя, Виктория.

– А он просил? – поинтересовалась Марвел.

Слышать из уст мужа прежнее имя было непривычно и приятно.

– Думаю, как и тебя, – предположил Райнер. – Хоть «Заплатка» долетела до столицы быстро, я все же опоздал и не успел присоединиться к вашей беседе. Но имел неудовольствие пообщаться с императором один на один и выслушать его предложение. Как обычно, Алитар использовал весь арсенал – от уговоров до угроз и шантажа.

– Если мы пойдем против его воли, он будет мстить.

– Я это прекрасно понимал, когда делал тебе предложение. Осознаю и теперь. Алитар уже намекнул, что мои банковские счета заморозят под видом проверки сомнительных операций, противоречащих интересам империи. Академию в любой момент могут закрыть, потому что допустили шпионов на территорию.

– А твой дом? – едва слышно произнесла Марвел.

Ей все больше не нравился правитель Белавии, и будь ее воля, она покинула бы страну сегодня же.

– Этот дом не отберут, он принадлежал семье моей матери, – успокоил жену Райнер. – А вот свои подарки – дирижабль, мануфактуру, земли – Алитар может забрать. Впрочем, я не сильно расстроюсь.

– То есть кроме этого дома у тебя ничего не останется, если император объявит нам войну, лишив денег и академии?

– Останусь я. Я кое-что собой представляю и далеко не нищий. Но если здесь нам не дадут спокойно жить, помимо Белавии есть много других привлекательных стран.

– Рай, ты же не оставишь ради меня родину, друзей, работу в академии? – Марвел распахнула от удивления глаза, всматриваясь в лицо мужа, словно знакомилась заново.

– Вик, скажи, на что ты готова ради меня? – серьезно спросил Морган у жены.

– На все. Чтобы быть с тобой, я готова на все.

– Так почему же ты считаешь, что я поступлю иначе? Где ты, там мой мир. Помни об этом и никогда во мне не сомневайся.

Слезы вновь потекли из глаз, но Марвел на них не обращала внимания. Слезы иногда полезны, они как дождь смывают горечь, растворяя обиды и унося боль. Но после грозы небо светлеет. Она обхватила ладонями лицо мужа и нежно коснулась губами его глаз, щек, губ, говоря без слов о своих чувствах.

Спальню супруги покинули спустя час, улыбаясь и держась за руки. Арт шествовал рядом и недовольно фыркал, возмущаясь, что его выставили в коридор.

Обратный путь в Айсбери команда «Заплатки» под руководством капитана Фрайберга проделала ночью. Столица провожала их яркими огнями пристыковочных вышек и маяков, гудками паровозов и пароходов, клаксонами мобилей и сигнальными огнями встречных дирижаблей. Эрик уверенно вел воздушное судно намеченным курсом, Марвел наблюдала за приборной доской, Ликанов управлялся с клапанами баллонетов, а декан Морган с Артом удобно расположились в креслах, наблюдая за слаженной работой. Марвел то и дело посматривала на мужа и глупо улыбалась. Она была счастлива как никогда.

Глава 13

– Рай, послушай! Тессел утверждал, что существует не четыре, а пять стихий: вода, огонь, земля, воздух и…

– Эфир, – подсказал Райнер и поцеловал жену в шею, но та никак не отреагировала на ласку.

Для лиры Морган в данный момент был важнее дневник принца Агнуса и теория профессора Тессела, чем собственный муж. Мало того что она проснулась ни свет ни заря и сразу полезла в тайник, так еще и не оценила его подарки. Праздник весны состоялся три дня назад, но в связи с трагическими событиями в академии торжество перенесли на ближайший выходной. И Райнер считал, что в субботу до начала весеннего бала можно заняться куда более приятными вещами, чем чтение старых записей. Он расстарался, украсил комнату цветами, преподнес жене в подарок серьги, которые подходили к ранее подаренному ожерелью. Судя по тому, как супруга небрежно запихнула серьги в пустой ларец, пылившийся на комоде, их постигнет та же участь, что и ожерелье: забвение.

– Агнус ссылается на монографию Тессела, но уточняет определение эфира, – тем временем продолжила чтение дневника Марвел. – Профессор утверждал, что эфир – первооснова всего, тончайшая всепроникающая энергия, пронизывающая живые и неживые тела. А принц добавляет, что эфир – это поле, состоящее не только из энергии, но времени и пространства.

Морган вздохнул, Арт недовольно заурчал. Кот обосновался в супружеской спальне на подоконнике рядом с чугунной батареей, пребывал в полудреме и каждый раз вздрагивал от вскриков хозяйки. Райнер же понял, что о поцелуях придется забыть. Он откинулся на подушки, подложил руку под голову и подключился к беседе.

– Милая, теория Тессела признана несостоятельной. Скорее, это гипотеза. Что с практикой? В дневнике есть схемы, формулы, расчеты, чертежи?

– Расчетов и чертежей пока не вижу, но я лишь на первых страницах. Здесь обращение принца и рассказ о том, как он увлекся теорией профессора, – ответила Марвел и вновь углубилась в чтение. – Принц пишет: «Тессел непризнанный гений, жаль, что он сдался, не стал бороться за свои идеи. Но за него это сделаю я. Прежде расскажу, с чего все началось, и подробно опишу последние эксперименты. Но мой первый опыт произошел случайно. Я заряжал на крыше замка искусственно созданные накопители. Позже я представлю алхимические опыты по выращиванию кристаллов из сверхпрочного материала…»

– Неужели Агнус все же создал искусственные кристаллы? – оживился Райнер, приподнявшись на локтях и заглядывая супруге через плечо. – Это был бы прорыв! Не понадобятся рудники и маги-поисковики. Можно будет…

– Рай, не перебивай, – проворчала Марвел и продолжила чтение дневника принца. – «Я призвал воздушную стихию, кристалл наполнился магией. Неожиданно раздался гром, небо рассекла молния. Не знаю, я ли привлек стихию или эфир сам откликнулся на мой призыв и найденные в книге Тессела заклинания. Молния ударила в накопитель, но вопреки законам природы он не взорвался, а принял в себя поток мощной силы. Я едва успел запечатать энергию. И понял, что нет никакого «вопреки законам природы». Для работы с магией эфира нужен прочный сосуд и правильные расчеты. В дальнейшем я вырастил новые кристаллы, используя полную таблицу алхимических элементов Тессела, а не ее сокращенный вариант, который нам предлагают в Белавии. Этой же таблицей я пользовался при создании эликсира жизни. Увы, цели пока не достиг, но изобрел несколько уникальных антидотов, способных активировать жизненную силу. Но самое большое достижение – это создание артефакта нулевого стандарта, способного сгенерировать эфирные вихревые кольца и управлять магнитным полем. Позднее я осознал, что энергия, извлеченная из эфира, может не только заставить работать самые сложные механизмы, но и переносить объекты на расстояние или полностью разрушить. К подобному результату я пришел не сразу. Когда только начал проводить опыты, в мой столичный особняк зачастили как представители ученого совета, так и полицейские. Кто-то из слуг шпионил и доносил о моих изысканиях. Пришлось построить тайник, чтобы до расчетов никто не добрался, и лаз, чтобы у нас с Ливией была бы возможность сбежать. Позже мы с женой переехали на остров, поменяв прислугу. Дорогой сын, ты еще слишком мал, чтобы я мог тебе обо всем рассказать. Но я опишу свои эксперименты. Надеюсь, когда-нибудь ты продолжишь дело всей моей жизни».

– Дорогой сын? – удивился Райнер. – А полицейские утверждали, что Агнус обвинял жену в измене и невзлюбил сына, поэтому отселил их в башню.

Марвел пожала плечами и перевернула страницу, продолжая зачитывать обращение принца Агнуса:

– «Переехав на остров, я приобрел репутацию отшельника и даже безумца, и теперь вельможи обходили мое жилище стороной. Но должен честно признаться: главная причина, по которой я увлекся теорией Тессела и забрался в такую глушь – болезнь моей драгоценной Ливии. Замок в Айсбери стал нашим спасением и убежищем. Здесь я переделал подземелье под алхимическую лабораторию, в ангаре собирал кое-какие механизмы. Но людское любопытство взяло верх, и спустя время слуги стали выказывать неумеренный интерес к моему увлечению алхимией и механикой, а в мое отсутствие наведываться в подземелье. Мне пришлось приспособить под секретные эксперименты комнаты в самом замке, а семью поселить в соседнюю башню, ведь опыты были небезопасны. Да и болезнь Ливии так было легче скрыть от слуг. О новой лаборатории знала лишь жена, мой помощник Читер да еще один работяга-плотник, который за хорошее вознаграждение согласился помогать. Ведь построить столь сложные механизмы в одиночку не представлялось возможным. Он же принял добровольное участие в опытах. Боюсь, это слишком сильно сказалось на его здоровье. В дальнейшем для экспериментов я решил использовать механические куклы…»

Марвел перевела удивленный взгляд на мужа. Она не знала, что ее поразило больше: то, что теория Тессела подтвердилась и Агнус все-таки создал уникальный артефакт нулевого стандарта или то, что он так тепло отзывался о жене, хотя слуги утверждали, что принц был тираном и мучил супругу. Во всем этом Марвел собиралась разобраться.

– Может, скелет в лаборатории и есть тот самый плотник, добровольно согласившийся на опыты? – догадался Райнер. – Хорошо бы еще раз посмотреть показания слуг, предоставленные Берком. Что-то я не помню в штате никакого плотника.

– Или в той кабине останки молодого лакея, который получил расчет, но остров так и не покинул. О нем говорил Поповский, – предположила Марвел.

Заметив, что жена отвлеклась от чтения на разговор, Морган забрал из ее рук дневник и положил под подушку. А сам притянул Марвел ближе и принялся покрывать шею поцелуями. Декана Моргана, безусловно, очень волновали опыты принца Агнуса, но раскрасневшаяся супруга в тонкой сорочке в данный момент волновала его куда больше.

– Нужно бы навестить библиотекаря Вольпе и почитать о профессоре Тесселе, а лучше изучить его монографию и запрещенные в Белавии книги. – Марвел проговаривала вслух список дел, рассеянно отвечая на поцелуи мужа. А он никак не желал говорить на серьезные темы и отвлекал жену.

Арт благоразумно уткнулся мордой в подоконник, делая вид, что спит. А Райнер наконец заставил жену забыть и о Тесселе, и от тех опытах, что занимали ее воображение. К сожалению, в этот момент входная дверь сотряслась от громкого стука.

– Кого еще принесло? – рыкнул Морган.

Марвел хихикнула, глядя на то, как растрепанный муж поспешно надевает халат и решительно направляется к двери с явным намерением поколотить нежданного гостя. Райнер прикрыл дверь спальни, а спустя несколько секунд в коридоре раздался встревоженный голос Фредерика Эштона.

– Как хорошо, что вы уже проснулись! Пожалуй, позавтракаю у вас.

Судя по шагам, гость прошел в гостиную, а Марвел вспомнила, что Рай как раз обещал принести им завтрак в постель, но отвлекся на чтение дневника и поцелуи.

– Вообще-то у нас с женой были другие планы на утро. Почему ты не позавтракаешь у себя? – с раздражением спросил Райнер.

– Из-за лиры Грин, – честно признался Фредерик и зазвенел посудой. – Она приглашала меня на совместный завтрак. А когда я не ответил на стук, пригрозила открыть дверь своим ключом. Видите ли, она беспокоится о моем самочувствии. В общем, я сбежал.

– Согласился бы на предложение, – проворчал Морган. – Готовить она не умеет, закупается в «Кулинариуме», так что риск отравления минимальный.

– Не в этом дело! – возразил Фредерик Эштон. – С ней же совершенно не о чем говорить! Прошлое наше чаепитие я едва высидел. Представляешь, я ей рассказываю о новом двухпоршневом двигателе, а она мне о какой-то сапфировой афише, которую я почему-то ей должен подарить!

– Не афиша, а аффиш! – фыркнул Райнер, поправив друга. – Это крупная брошь для…

– Да какая разница для чего! Меня это совершенно не волнует. – Фредерик понизил голос, а Марвел с Артом прислушались. – Знаешь, Рай, у меня такое чувство, что лира Грин меня преследует. Только не возьму в толк зачем.

Кот фыркнул, Марвел рассмеялась, уткнувшись лицом в подушку, а Райнер совершенно серьезно предположил:

– Может, ты ей нравишься? Или ей стало скучно, вот и заходит по-соседски, как я раньше заглядывал к тебе. Ее комната теперь находится напротив твоей.

– Но она не ты! И даже не Ликанов! И не адепты-старшекурсники, с которыми можно обсудить механизмы и приборы, – возмутился Эштон. – Пожалуй, я лучше отсижусь у вас, да и чертеж новой модели амфибии на всякий случай захватил. Как раз обсудим, пока твоя Марвел спит.

– Что ж, давай позавтракаем, Фред, потом отнесу завтрак жене, и пойдем в кабинет.

Марвел довольно улыбнулась: она может позавтракать и позже, а сейчас есть более интересное занятие. Она достала из-под подушки дневник принца Агнуса и с предвкушением углубилась в чтение, уподобляясь Арту, когда тот с жадностью набрасывался на любимое лакомство.

Вечером территорию академии было не узнать. Аудитории, первый этаж учебного корпуса и холл студенческого общежития утопали в зелени. Яркие цветочные гирлянды украшали серые стены, на полу в кадках стояли пушистые низкорослые кустарники, в корзинах и вазонах красовались цветы. Мрачный замок заиграл красками, словно в склеп ворвалась сама жизнь – сочная, наполненная весенним ароматом и радостным смехом. Адептки нарядились в яркие платья и были похожи на редких птиц, прилетевших в Айсбери из южных стран. В парке на причудливо подстриженных шапках деревьев закрепили искусственные цветы, которые трудно было отличить от настоящих. На ветвях развесили бумажные фонарики со световыми кристаллами в сердцевине. Вечер сменил день, и газовые фонари, возвышавшиеся вдоль дороги, тускло мерцали. В центральной части парка на лужайке возвели деревянную сцену, на нее поднялись ректор с деканами – сооснователями академии. Речь Магнуса Стерлинга была пронизана горечью утраты. Он выразил соболезнование близким и друзьям магистра Сухинина, присутствующие почтили память преподавателя минутой молчания и запустили в вечернее небо черных воздушных змей. Те взмахнули бумажными крыльями, покружили над замком и растворились в темноте. После ректора слово взял декан Морган. Он говорил об учебных планах, дисциплине и не забыл поблагодарить Фениру Пламс и Бруно Арманьяка за организацию торжества. В конце выступления Райнер объявил о свадьбе с Марвел. Студенты захлопали, кто-то одобрительно засвистел, зажглись фейерверки, раздались взрывы от хлопушек, и мелкие блестки заискрились в воздухе, оседая на траву. Так студенческое сообщество поздравило молодоженов. Фредерик Эштон, завершая выступление основателей академии, напомнил будущим выпускникам о распределении в конструкторское бюро и мануфактуры и пожелал защитить дипломную работу на отлично. На этом официальная часть завершилась. К радости адептов и преподавателей начальник полиции Дюршак с советником Аткинсом отказались от ранее заготовленных наставлений. Ректор приказал всем веселиться, заметив, что весна олицетворяет саму жизнь, а значит, приветствовать ее нужно улыбками и смехом. Для студентов по всему парку расставили высокие тумбы с графинами, наполненными пуншем, в окружении легких закусок и десертов. Заиграла веселая музыка, молодежь разбилась на группки и разбрелась по лужайке. А преподаватели и члены попечительского совета прошли к одной из беседок, где для них накрыли стол.

Заметив Ликанова в компании Эрика, Марвел удивилась. Глеб так увлекся беседой со старым другом, что позабыл пригласить Марину, с которой в последнее время часто общался. Зато ректор Стерлинг сел рядом с Онорией и придерживал ее за локоть, словно боялся, что та сбежит. Рядом с лирой Стерлинг находился ее брат Герман Пирс, компанию ему составила студентка-старшекурсница с факультета алхимии. Герман коротко кивнул Марвел и тут же отвернулся к своей даме. Видимо, Пирс не желал чувствовать себя брошенным возлюбленным, а может, он не мог долго находиться в одиночестве. В любом случае, Марвел была рада, что Герман быстро позабыл о своем увлечении адепткой Уэлч и легко нашел замену.

– Райнер, мы давно не виделись. Ты сильно изменился, плохо выглядишь, – раздался мелодичный женский голос.

На другом конце стола Марвел заметила советника Аткинса. Рядом с ним сидела полная дама в бордовом платье, с сочными вишневыми губами и таким же ярким пером в темных волосах. Именно эта незнакомка и обратилась к леру Моргану. Хотя нет… незнакомкой она не была. Даже спустя столько лет сходство с портретом из кабинета Райнера было очевидным: рядом с Аткинсом сидела его супруга и сводная сестра декана Моргана Изабель.

– Добрый вечер, лира Аткинс. Виделись мы три года назад, и вы выглядите прекрасно, – помедлив, ответил Райнер.

К даме он не подошел, чтобы облобызать ручку, а чуть поклонился, приветствуя. Советник Аткинс скривился, то ли услышав голос декана, то ли распробовав кусок мяса, который положил в рот. А вот его жена засияла: щеки зарумянились, губы тронула кокетливая улыбка, в глазах появился блеск. Но переведя взгляд на Марвел, она, как и лер Аткинс, недовольно поморщилась.

– Это твоя жена? Поздравляю. Молоденькая.

– Благодарю, – сухо ответил Райнер.

Марвел стало любопытно, с чем именно поздравляет сводного брата бывшая возлюбленная: с женитьбой или с тем, что избранница молода. Новоиспеченная лира Морган не сдержалась и взяла мужа под руку, демонстрируя сопернице, что декан прочно занят.

– Я так понимаю, твоя жена чужестранка и не аристократка, – поджала губы Изабель, рассматривая Марвел. – И нет, я ошиблась, не такая уж она и молоденькая.

– Это никуда не годится, – проворчал Аткинс. – Брак преподавателя со студенткой считается дурным тоном. Но теперь хотя бы понятны причины, по которым вы, лер Морган, протежировали адептку Уэлч на должность магистра.

Райнер сделал шаг вперед, но Марвел тут же сжала его руку, останавливая. Таким людям, как советник, ничего не докажешь, а тратить на них время и нервы – себе дороже. Морган поцеловал жене ручку, а Марвел заметила, как зло на них посмотрела Изабель. Что ж, в свое время она сделала свой выбор, а Райнер сделал свой.

– Потанцуем? – спросил он.

– С удовольствием, – кивнула Марвел и последовала за мужем.

– Рай, куда же вы?! – послышался крик декана Эштона.

В его голосе сквозило отчаяние, но это и неудивительно, ведь к нему подсела лира Грин, а ее отец направлялся к столу и довольно улыбался.

– Танцевать, – отозвался Морган.

– Не уходите! – занервничал Эштон, но Марвел с Райнером его уже не слышали.

Они присоединились к студентам, кружившим в танце под звуки глюкофона и флейты. Райнер залюбовался женой. Платье она выбрала скромное и закрытое, но янтарного цвета шелк прекрасно подходил к цвету глаз и подчеркивал рыжину волос. Красоту Марвел отметил не он один. Но на все комплименты лира Морган лишь улыбалась и благодарила подружек с факультета алхимии за советы и чудесные алхимикаты, волшебным образом изменившие внешность скромной адептки. Райнер-то знал, что это заслуга природы. Темный парик и грим, которые адептка использовала в работе детектива, остались в прошлом.

– Спасите! Эта девица меня преследует, а министр Грин уже упомянул о свадьбе!

Фредерик поспешил к друзьям, как только Лулу на секунду отвлеклась от своей жертвы.

– Это еще хорошо, что нет мамаши Грин. Эта дама заставила бы вас прямо здесь произнести брачные клятвы, – пошутила Марвел, но осеклась, заметив, как побледнел Эштон.

– Фред, в браке нет ничего ужасного, – попытался успокоить друга Райнер.

– Я осознаю, что эта трагедия когда-нибудь коснется и меня, но только не в лице лиры Грин! О нет! Она опять приближается! Спасите! – взмолился декан Эштон, прячась за спину Райнера.

– А знаете что, лер Эштон? Пригласите на танец Марину Новак с факультета алхимии, – предложила Марвел.

– Зачем это? – напрягся тот, выглядывая из-за плеча друга.

– Во-первых, лира Грин поймет, что у вас есть другая… симпатия, – объяснила Марвел, деликатно подбирая слова. – Возможно, тогда Лулу перестанет приглашать вас на завтраки и намекать на свадьбу. Адептка Новак уж точно после танца и разговора не потащит вас под венец. А еще с Мариной есть о чем поговорить. Вы же знаете, что тот особый сплав железа, которым обшит корпус «Заплатки», ее изобретение.

– Да-да-да, – прищурился Эштон. – Мы как раз продумываем обшивку новой скоростной амфибии.

Эштон сорвался с места и направился к Марине, которая стояла возле столика в одиночестве и потягивала пунш. Декан схватил девушку за руку и потащил в круг танцующих. Марина была слегка ошарашена подобным поведением преподавателя, но, кажется, быстро пришла в себя, вступая в увлекательную беседу. А главное, теперь она не чувствовала себя брошенной. Ее прежний кавалер магистр Ликанов слишком увлекся разговором с Эриком и позабыл и о даме, и о празднике. Безусловно, Марвел была рада за Фрайберга, он приходил в себя, общался с сокурсниками и друзьями. Увлекающуюся натуру Глеба Ликанова она тоже знала. Если Эрик завел речь о любимом детище «Заплатке», беседа могла продлиться и два, и три часа. А вот за Марину стало по-женски обидно. Нет, сводничеством Марвел заниматься не желала, просто хотела помочь друзьям. Она отметила, как Фредерик, двигаясь не в такт, что-то с жаром доказывал спутнице, а Марина, не замечая неловких движений декана, спорила с ним. Спорила и улыбалась.

Позже к музыкантам и танцующим присоединились приглашенные артисты. Девушки в разноцветных блестящих платьях и с цветами в волосах напоминали лесных волшебниц, о которых говорилось в местных легендах. Движения танцовщиц были просты и в то же время грациозны. В конце их танца поляну озарили световые гирлянды, пришедшие на смену бумажным фонарикам, а дивных плясуний вскоре сменили огненные мастера. Четверо мужчин встали на значительном расстоянии друг от друга. В их руках одновременно вспыхнул огонь, пламя устремилось ввысь, даря восторженным зрителям свет и тепло. Артисты были облачены в черные одежды и маски, возникла иллюзия, что огнем повелевает невидимый кукловод или сама тьма. Умелыми движениями жонглеры управляли стихией, переплетая красные нити из пламени и образуя куб, за границы которого невозможно выйти. А в воздухе над поляной возникали удивительные животные. Студенты с восторгом рассматривали диковинных огненных птиц и единорогов, рыжих лисиц и желтых лошадей, из-под копыт которых вылетали искры, превращаясь в цветы и звезды. Позже каждый из артистов продемонстрировал свое мастерство. Один из мужчин умело жонглировал несколькими факелами, подбрасывая и переворачивая их. Марвел подошла ближе, чтобы лучше рассмотреть представление. Она уловила напряженную улыбку на лице артиста, осознав, что для него игра с огнем не удовольствие, а всего лишь работа. Пройдя дальше, она остановилась возле второго жонглера. Он с легкостью управлял длинным жезлом, на концах которого горело пламя. Огонь очертил круг, и ярко-рыжее колесо завертелось с огромной скоростью. В центре иллюзорного круга находился человек, он сливался с темнотой и позволял огню править. Этот артист упивался представлением, он боготворил пламя, и стихия отвечала взаимностью. К Марвел подошел муж, и они отправились к третьему исполнителю. Тот заглатывал пламя, а спустя секунду выдувал. Огонь был похож на древнее существо, которое с ревом пытается поглотить юных дев. Студентки с визгом отбегали от преследующих их искр и громко смеялись, юноши улюлюкали и догоняли беглянок.

Удивительно, но в руках четвертого мага Марвел не заметила никаких приспособлений – ни факела, ни жезла. Огонь исходил из ладоней, образуя бело-желтые шары. Они разгорались ярче, поднимаясь над головой и кружа, а затем вновь оседали на ладонях, рассыпаясь искрами вниз и сползая по траве огненными змейками. Марвел почувствовала, как ее стихия пробуждается. Она вздрогнула от внезапной догадки, а Райнер обхватил жену за плечи, прижимая к себе.