Лазарь Кеплер Ларс
– Больше всего на свете они ненавидят спорт, – улыбнулась Ингрид.
– Мы придумали их, когда начали вместе заниматься триатлоном, – рассказывал Джим. – Уже четыре года тренируемся.
– А теперь Стуре и Стен в панике, потому что мы собираемся пройти полную дистанцию во Французских Альпах.
– Ничего нет хуже триатлона!
– Извините, мы так глупо дурачимся, – рассмеялась Ингрид.
– Чего это мы дурачимся, – заспорил Джим с преувеличенным акцентом.
Чтобы подъехать к дому в Миндале, им пришлось обогнуть все поле для гольфа. За хозяйской усадьбой следы колес в снегу заканчивались. Оранжевые шесты отмечали обочины шоссе, отделяя его от кювета и поля.
* * *
Йона и Натан свернули на обочину. Снег под колесами хрустнул, и машина остановилась.
Как только полицейская машина с Сагой проехала мимо, они вылезли, перешагнули через канаву и углубились в лес, чтобы обойти дом незамеченными.
Двадцатиградусный мороз щипал лицо и высекал слезы из глаз.
Снегу между деревьями нападало не так много. Здесь он был пушистым, полным опавшей хвои и шишек, ямок и веточек.
На ходу Йона искал взглядом трубки воздуховодов, которые торчали бы из могил, утоптанный снег или прогалину с рыхлой землей.
Снежинки кружились между стволов.
Через пятнадцать минут за деревьями показалась задняя стена дома. Йона и Натан прокрались вперед и остановились на опушке.
Оглушительно тихий снегопад затопил пейзаж.
Дом оказался довольно большим и современным: два этажа, черная жестяная крыша, фасад обшит зелеными панелями.
Никаких свидетельств насилия или смерти.
Лужайка на заднем дворе покоилась под нетронутым снегом, который мягкими дюнами покрывал растения и садовую мебель.
Йона достал бинокль и принялся изучать окна одно за другим. Шторы на верхнем этаже были задернуты.
Йона задержался взглядом на окнах, но не заметил ни движения воздуха, ни теней.
Все было спокойно, и в то же время Йону не покидала тревога, источника которой он не мог определить.
Он опустил бинокль пониже. Снежные дюны нанесло ветром на дверь веранды у самой земли. За покрытым морозными узорами окном виднелась гостиная с диваном, двумя креслами и камином из шлифованного бетона. На подлокотниках лежали сложенные пледы, стеклянный столик чисто протерт.
Йона опустил бинокль и взглянул на Натана. Лицо у того было серьезным, нос покраснел от мороза.
– Ничего? – трясясь от холода, спросил Натан.
– Ничего, – ответил Йона – и лишь теперь понял, что его тревожило.
Тревожило его не то, что он видел, а то, чего не хватало в картинке. Самая обычная семья среднего класса, с двумя детьми, к двенадцатому декабря не поставила и не повесила никаких рождественских украшений. В этом доме не было ни адвентовских свечей, ни звезд в окнах, ни гирлянд, ни украшений в саду.
* * *
Полицейская машина подъехала к самому дому в Миндале и остановилась на занесенной снегом подъездной дорожке.
Сага и оба полицейских не торопились вылезать – они сидели в машине, изучая дом.
Снегопад усилился.
В окне кухни полицейские увидели девочку в наушниках – та сидела над учебниками.
Снег перед гаражом был нетронутым. За все время снегопада здесь никто не проезжал и не проходил.
Створка ворот гаража на две машины была открыта. Сага мельком увидела гольфмобиль, выгоревшие на солнце подушки для садовой мебели, огромный гриль, газонокосилку и лопату с заржавленным лезвием.
Затрещала “ракель”, и тишину нарушил голос Йоны.
Они с Натаном находились по ту сторону дома. Людей они не заметили и не увидели ничего примечательного, если не считать отсутствия рождественских украшений. Йона с Натаном притаились в лесу, но приготовились войти в дом через заднюю дверь.
Сага вместе с полицейскими вышла из машины. Ингрид, втянув в легкие холодного воздуха, закашлялась.
– Все нормально? – вполголоса спросил Джим.
Ингрид кивнула, и все трое зашагали к дому. В окно было видно, как какой-то мужчина в светло-голубой рубашке с закатанными рукавами достает из посудомойки блестящие ложки и вилки.
Полицейские остановились на крыльце, стряхнули снег с ботинок и позвонили.
Сага сделала шаг в сторону, сунула руку под куртку и взялась за пистолет.
Перед лицами у всех троих висел парок от дыхания.
В доме послышались шаги – кто-то приближался к двери.
Возможно, Юрек или Бобер находятся в доме. Возможно, Пеллерина и Валерия зарыты где-то в саду или в лесу за домом.
Щелкнул замок, и дверь открыл мужчина в голубой рубашке. Загорелый, светлые усы, под глазами – мешки от усталости.
Мужчина стоял в носках на белом мраморном полу. За спиной у него виднелась широкая лестница, которая вела наверх, на второй этаж, и вниз, в подвал.
– Вы Томми Нордлин? – спросила Сага.
– Да. – Хозяин вопросительно посмотрел на нее.
– К нам поступило сообщение о крупной ссоре.
– Ссоре?
– Нам надо войти и поговорить с вами и вашей женой.
– Но здесь никто ни с кем не ссорился, – медленно ответил мужчина.
– И все же нам надо поговорить с вами, поскольку мы приняли заявление, – настаивала Сага.
В прихожую вышла девочка, которую они видели за кухонным столом. Двигалась она странно, словно не до конца проснулась. Девочка сняла наушники, и прямые светлые волосы повисли вдоль щек. Узкие губы и подведенные брови; прыщи на подбородке запудрены. Джинсы, белые носки, футболка-поло с нечистым воротничком.
– Спросите Мимми. – Мужчина кивнул на девочку – Спросите ее… Мы с Анной-Леной в разводе, я не видел ее два месяца. Она забрала нашего сына и переехала в Сольну.
– В доме только вы вдвоем?
– Да.
– Тогда вы, наверное, не будете против, если мы войдем и взглянем, что тут как, – сказал Джим.
– А вам разве не нужно разрешение прокурора?
– Нет, – коротко ответила Сага.
– Мы имеем право провести допрос и задержать человека без постановления об аресте, – пояснила Ингрид.
– Похоже на угрозу, – заметил мужчина, однако посторонился, пропуская их в дом.
Глава 82
В прихожей Сага расстегнула куртку до конца, чтобы быстро достать пистолет из наплечной кобуры.
Подышав на замерзшие пальцы, она оглядела лестницу.
Свет не горел ни на втором этаже, ни в подвале.
Ингрид вытирала обувь о коврик у двери, одной рукой опираясь о стену.
Раздался скрежет – Джим наткнулся на половую щетку, просунутую в ручку на черенке белого пластмассового совка-лопаты.
В густой щетине застряли волосы и пыль.
Полицейские прошли за хозяином в просторную кухню с выходом в столовую. Кухню и столовую разделяла белая занавеска от пола до потолка.
– У нас тут домашний кинотеатр, так что бывает шумно. – Хозяин провел языком по верхним зубам.
Девочка молча вернулась на место за кухонной стойкой и села на барный стул, к учебникам.
Сага подумала, что Йона прав. Хотя отец и мать в разводе, все-таки странно, что они никак не украсили к Рождеству ни кухню, ни столовую.
В этом доме словно остановилось время.
Белые орхидеи на подоконнике.
Между деревьями виднеется укрытое снегом поле для гольфа.
Дверь из рифленого стекла вела в гостиную; еще одна дверь, деревянная, была приоткрыта в коридор.
– Может, кофе выпьете? – спросил хозяин.
– Нет, спасибо, – ответила Сага.
Тонкая полупрозрачная занавеска в дверном проеме столовой мирно колыхалась от сквознячка.
Мужчина вернулся к посудомоечной машине и принялся расставлять чистые стаканы на мраморной столешнице возле раковины.
– Отвлекитесь на минутку, – попросила Сага.
Хозяин обернулся и посмотрел на нее; между бровями залегла резкая морщина.
– К вам в последнее время кто-нибудь приходил? – спросила Сага.
– В каком смысле “приходил”?
– А вы как думаете?
Мужчина почесал плечо и продолжил вынимать стаканы из посудомойки.
Сага отошла в сторону и стала наблюдать за ним. На лице мужчины пробился пот.
– Так никто не приходил?
Сага отвела штору одной рукой и вошла в столовую. Прошла мимо большого стола с каменной столешницей и повернулась к Томми Нордину.
– Если никто не ссорился, то что в таком случае здесь произошло? – спросила она, рассматривая драпировку.
– Я сказал – мы смотрим кино.
Через ткань кухня казалась подернутой густым туманом. Сага заметила, с какой тревогой девочка взглянула на отца.
– Каждый день? – спросила Сага.
– По-разному бывает.
– В какие дни смотрели на этой неделе?
Ингрид выпрямилась, выпятила грудь под форменной курткой; Джим, положив руку на ремень, наблюдал за хозяином.
Сага подошла к окну, за которым белел покрытый снегом сад. Снежинки, кружась, опускались на белый ковер. Ветви елей опустились под тяжестью снега. Сага нагнулась к стеклу, ощутила холод. Цепочка темных следов начиналась у подъездной дорожки, тянулась вокруг гаража и исчезала у заваленного снегом игрового домика.
Сердце забилось быстрее.
Что они делают в домике?
Следов было много. В домик явно наведывались не один раз.
Сага отвела драпировку, вернулась на кухню, обошла стойку и оперлась дрожащей рукой о мраморную столешницу.
Другую руку она осторожно сунула под куртку и взялась за рукоять пистолета.
Из этой точки она сможет наблюдать за отцом и за дочерью, а также поглядывать на двери гостиной, коридора и прихожей.
– Когда ты перестала играть в домике? – спросила Сага девочку.
– Не помню, – тихо ответила та, не отрывая глаз от учебника.
– После первого лета? – предположила Сага.
– Да. – Девочка кивнула, не глядя на нее.
– Тогда что у вас в этом домике?
– Ничего, – тихо ответила девочка.
– Выгляни в окно, – предложила Сага. – Там следы на снегу.
Девочка не стала смотреть в окно. Она опустила взгляд в раскрытую книжку.
– Туда иногда ходят две соседские девочки, – прошептала она.
– Зимой? – Сага разжала пальцы, сжимавшие пистолет.
– Да, – не глядя Саге в глаза, кивнула девочка.
– Заканчивайте скорее. – Хозяин крепко провел ладонью по шее.
– Заканчиваем, – дружелюбно откликнулся Джим.
– Вы можете начать с того, чтобы показать моему коллеге спальни, – сказала Сага.
– Вообще мне все это не нравится… Это оскорбительно, я ничего не сделал.
Девочка опустила голову еще ниже и зажала уши, но, кажется, овладела собой и снова положила руки на стол.
– Мы быстро посмотрим и оставим вас в покое, – пообещал Джим.
Саге вдруг послышался какой-то звук, словно сквозь стены. Она задержала дыхание и прислушалась, но все снова стихло. Может, просто пласт снега обрушился с крыши?
Хозяин вытер руки клетчатым полотенцем, бросил его на край мойки и направился в прихожую.
Сквозь изношенные темно-синие носки просвечивали белые пятки.
Джим бросил взгляд на Ингрид и последовал за хозяином. На кухне было слышно, как мужчины поднимаются по лестнице на второй этаж.
Девочка за все время не перевернула ни страницы учебника. Она так и смотрела на введение, толкующее о временах величия Швеции.
– Тебя зовут Мириам, – начала Сага.
– Да. – Девочка тяжело сглотнула. – Еще Мимми.
– Ходишь в гимназию?
– Первый год.
Ингрид подошла к рифленой стеклянной двери гостиной.
– Какая программа?
– Обще… ну, общественные науки.
– Ты не слышала стук?
Девочка помотала головой. А Сага заметила, что оба больших пальца у нее заклеены грязным пластырем.
– В каком году, как считается, Швеция стала великой державой? – спросила Сага.
– Чего?
– В каком веке?
– Не помню, – буркнула девочка и закрыла учебник.
– Может, помнишь, не приходил ли к вам кто-нибудь в последнюю неделю?
– Вряд ли, – без выражения сказала девочка.
– Мимми, – Сага шагнула к ней. – Я комиссар полиции, я знаю: здесь что-то произошло.
Девочка грызла ручку и мелко, прерывисто дышала. Она так и не подняла глаза.
– Так что здесь произошло? – не отставала Сага.
– Ничего, – прошептала Мимми.
– А что это вы не украсили дом к Рождеству? – дружелюбно спросила Ингрид.
– Что?
– Ну, у вас ни адвентовских звезд, ни печенья. Почему?
Девочка мотнула головой, словно ее рассердили неважным вопросом.
Сага подумала, что перед ними, может быть, совершенно обычная семья, которую Вальтер еще не успел втянуть в свой мир, семья, которая в счастливом неведении не сознает, что звезды близнецов пали прямо на их дом.
В то же время было ясно: хозяева что-то скрывают. В их глазах плескалась паника.
– Покажешь мне свою комнату? – спросила Сага.
– Она там. – Девочка махнула рукой в сторону коридора.
– Покажи.
Девочка, не говоря ни слова, поднялась.
– А в гольф кто играет? – спросила Ингрид.
– Мы все. Но я еще подрабатываю репетитором, учу играть детишек.
Сага и Ингрид последовали за девочкой в коридор. Он оказался довольно длинным и оканчивался ванной. По левой стене вдоль всего плинтуса тянулась тонкая полоса светодиодных лампочек.
Сага оказалась перед двумя дверями. Первая, согласно табличке, вела в комнату Акселя, вторая – Мимми.
Пол у комнаты мальчика был ледяным. Под табличкой с именем обрывок пожелтевшего скотча удерживал объявление “Посторонним вход воспрещен”.
Сага жестом попросила Ингрид подождать в коридоре, а сама последовала за Мимми.
Они прошли мимо узкой двери гардеробной под лестницей. Проходя мимо, девочка машинально толкнула дверь.
На стене над застеленной кроватью висел плакат, на котором какой-то истощенный Дэвид Боуи держал толстую книгу с черной звездой, словно пророк судного дня.
На столике лежала упаковка снотворного.
Со спинки стула свисала хэллоуиновская маска зомби: окровавленные зубы за сгнившими губами.
– Период принцесс закончился, – заметила Сага.
– Да.
Вдалеке словно кто-то заколотил в дверь.
– Ты слышала? – Сага посмотрела на девочку.
– Не-ет, – протянула та.
Сага повернулась к окну. Крупные снежинки густо летели сквозь свет, падавший из комнаты.
– В доме только вы с папой?
Девочка молча теребила завязки устрашающей маски.
На втором этаже что-то скрипнуло. Наверное, Джим с хозяином дома направляются к лестнице.
– Присядь на кровать, – попросила Сага.
Девочка послушно села на кровать, отчего скрипнули пружины. Подошвы белых носков были грязными.
– Мимми… ты же понимаешь, что должна рассказать мне, что произошло, – серьезно сказала Сага.
– Я лучше умру, – прошептала Мимми.
Глава 83
Ингрид стояла в коридоре, слушая доносящийся из комнаты девочки спокойный голос Саги Бауэр. Вот семья, пострадавшая от развода, утратившая радость.
Ингрид, колеблясь, смотрела на дверь Акселя. Она не поняла, хотела Сага, чтобы она, Ингрид, вошла в комнату или чтобы она подождала в коридоре.
Пыль скользила по полу коридора, поблескивала в белом свете диодных лампочек.
Ингрид нажала дверную ручку и вошла в комнату мальчика.
В холодной темноте что-то царапалось и позвякивало.
С потолка на нейлоновых нитях свисала большая модель самолета. Ингрид щелкнула выключателем, но лампа не работала.
Через стену было слышно, как Сага беседует с Мимми. В воздухе стоял сильный запах засохших цветов.
Ингрид двинулась вперед. При каждом шаге полицейская форма поскрипывала.
Окно было незакрыто, створка качалась под ледяным ветром. Крюк позвякивал в гнезде, шторы надувались.
Со стола сдуло какие-то бумаги.
Что-то было совершенно не так.
Самолет качнулся от очередного порыва, и дверь, ведущая в коридор, закрылась. В платяном шкафу что-то скрипнуло.
Инрид взглянула на плакат с Чудо-Женщиной с панцирем на спине и сделала несколько шагов.
Лежавший на кровати мальчик смотрел на Ингрид буро-красными глазами.
Почти все его тело покрывали цветы.
Лицо мальчика было в ожогах, зеленоватый живот вздулся от газов.
Он умер неделю назад, а то и больше.
– Бауэр, посмотри, что здесь! – крикнула Ингрид.
Штора снова надулась и мягко опала.
Краем глаза Ингрид увидела, как открывается дверь гардероба. Холод прошел по спине; Ингрид обернулась и успела заметить напряженное выражение на лице женщины, а потом лезвие топора вонзилось ей в лоб. Голова Ингрид ударилась о стену, о плакат с супергероиней. Толстое лезвие глубоко вошло в мозг, и все стало темно и тихо. Ингрид даже не заметила, как у нее подкосились ноги, как она затылком ударилась о выступ стены. Кровь выхлестывала на пол.
* * *
Проговорив, что ей лучше умереть, девочка замкнулась окончательно. Она больше не отвечала на вопросы и сидела молча, опустив голову. Сага услышала, как ее зовет Ингрид, и попросила Мимми пока подождать.
– Обещай, что не уйдешь.
Что-то тяжело ударило в стену, и пробковая доска над письменным столом Мимми качнулась.
Читать бесплатно другие книги:
