Несказка для попаданки Владимирова Наталья

– Еще как важно, – отрезал полисмен.

– Но не у всех есть деньги прибарахлиться.

– Так и нечего тогда соваться на Верхнюю террасу. Там даже прислуга обходит подобных оборванок, как ты, за версту.

– Я… я буду жаловаться…

Щеки опалило жаром стыда. М-да. Осталось перестать ежедневно причесываться и мыться, чтобы уж совсем точно сойти за нищенку. А ведь у меня есть деньги, и немалые.

Точно! Деньги! Как же я сразу не додумалась дать взятку?

– В общем, вместе со всеми пойдут. В приюте скромные, покладистые девки нужны, а эта с норовом как раз под плетку да в каменоломню только и годится.

Я как раз открыла рот, чтобы предложить договориться полюбовно, судорожно нащупывая кошель в складках платья, когда в участок ввалился запыхавшийся… Рыжик. На ярко-розовой коже вызывающе темнели веснушки, а губы сжались в белесую нитку. Мазнув взглядом по тому месту, где стояли мы с Хвостиком, он бросился к полисмену за столом.

– Мэд! Помогите! – заголосил он, будто припадочный. – Сестра! Моя сестра пропала!

– Успокойтесь, уважаемый, – важно пробасил мужчина. – И для начала предъявите документы.

Я обмерла, представляя, как Анта сейчас упекут за решетку или еще хуже – вместе с нами на каменоломню. Но парень не моргнув глазом вынул из-за пазухи какие-то свернутые листы бумаги.

– Анталиус Сорн, – прочел полисмен. – Так, и что же у вас случилось, Сорн?

– Моя сестра ушла утром и до сих пор не вернулась, – с отчаянием произнес Ант, заламывая руки. Вот артист! Ему бы на театральных подмостках выступать.

– Сколько сестре лет? Где родители? Почему пришли не они? – забросал его вопросами мужчина.

– Сестре двадцать два. Родители умерли, поэтому прийти не смогли.

– Как умерли? Их кто-то убил? Сестра? А потом сбежала?

М-да, у кого-то работа знатно смешалась с буйной фантазией.

– Нет, что вы! Два года назад умерли. А сестра этим утром ушла. И… – парнишка сделал эффектную паузу, – пропала!

– Че-е-его-о-о-о?

Оба полисмена глупо вытаращились на Анта.

– Сестра, говорю… – захныкал Рыжик.

– Не глухой, – оборвал его тот, что за письменным столом, – слышал. Какого, спрашивается, топинамбура мы будем искать загулявшую телку? Может, в магазине где застряла или у любовника. Мало ли где женщины пропадают. До ночи вернется еще! А вы, уважаемый, – последнее слово мужчина прямо-таки выплюнул, – шли бы отсюда да не отвлекали от работы занятых людей.

– Вы не понимаете! Она того… – Ант покрутил пальцем у виска, намекая на невменяемость сестры.

Это я «того»? Ну, подожди, дорогой, ты у меня еще попляшешь!

– Еще и братца младшего с собой прихватила. Вот где их теперь искать?

Парень отвернулся от мужчин, вроде как скрывая слезы.

– Ну… – растерянно начал полисмен, с тоской прикидывая, сколько времени уйдет на поиск сумасшедшей.

Но Рыжик его перебил:

– Сестра! Мина!

– Где?! – встрепенулись полисмены, обрадовавшись, что не придется разыскивать по всему городу непонятно кого.

– Да вот же! Мина, ты разве меня не узнаешь?

Я стояла с идиотской улыбкой под прицелом взглядов и хлопала глазами, не зная, как следует вести себя. У меня талантов, подобных Рыжику, отродясь не было.

– Хвейд! Ты в порядке? – бросился Ант к Хвостику.

– Хвейд? – непроизвольно вырвалось у меня.

– Вот видите?! – горестно возопил «несчастный братец». – И так постоянно! То себя не помнит, то нас с братом.

– Чет не похожи на родственников, – ехидно кинули реплику из соседней камеры.

– А ведь и верно, – подхватили полисмены, разглядывая огненно-рыжие волосы и высокую худощавую фигуру Анта, коренастость и темные кудряшки Хвостика, а затем переводя взгляды на меня – ничем не примечательную шатенку.

– Да тут такое дело, – замялся Рыжик. – Мамка у нас три раза замуж выходила… Ну и… ничего удивительного.

В камерах послышался гогот.

– Прекратить балаган! – пришел в себя один из полисменов и хлопнул ладонью по деревянной столешнице. – Если ваша сестрица того… этого… документы на нее все равно должны быть. То, что она бродит где ни попадя, да еще без документов, оно понятно. Но у вас-то имеются ее документы?

– Конечно, имеются! – совершенно искренне обрадовался Ант и принялся рыться за пазухой.

Я с замиранием сердца следила, как он морщил лицо, выуживая бумажки, перелистывал их и сосредоточенно читал.

– Вот! – наконец гордо шлепнул он на стол свернутые в несколько раз листы. – И на братца, и на сестру.

Оба полисмена принялись усердно вчитываться в каллиграфические строчки, передавая друг другу пресловутые «бумаги». Но, судя по их удивленным физиономиям, никаких зацепок для замечаний не нашли.

– С вас, Анталиус Сорн, серебрушка – штраф за кражу яблок, – наконец сказал тот, что сидел за столом.

– Чего? – не смогла я сдержать возмущения от творящейся несправедливости. – Хвостик взял одно-единственное разнесчастное яблочко! Да и то с земли!

– За сопротивление закону – пять медяшек…

– Как вам не стыдно!

– И за оскорбление стражей правопорядка, – продолжал подсчитывать, словно торговец на рынке, полисмен.

Я потеряла дар речи. А Рыжик, заслонив меня спиной, без каких-либо эмоций споро отсчитал требующуюся сумму.

– Мы вас не задерживаем. Доброго вечера, уважаемый, – холодно сказал полицейский и сгреб монеты в стол, а другой, уже не обращая на нас никакого внимания, принялся выводить и загружать в карету заключенных из оставшихся камер.

Рыжик, подхватив меня под локоть, а Хвостика за шкирку, поволок нас на улицу.

– Что за?.. – начала было я, но осеклась, поймав предостерегающий взгляд Анта.

– Не здесь, – только и сказал он, запихивая нас в стоящий поодаль наемный экипаж.

Лишь отъехав от участка на приличное расстояние, он выдохнул с облегчением. И тут же накинулся на меня:

– Тебе чего вздумалось спорить с представителями власти? Или действительно с разумом попрощалась?

Я опешила от подобного напора, но Ант, похоже, и не ожидал от меня ответа, а просто выпускал пар и скопившееся напряжение.

– Нет, это надо додуматься! Да еще и в участке, откуда не сбежать, пока сами полисмены не отпустят.

– А…

– Да! Магия там, магия. Никуда не дернешься. И решают, кого наказать, а кого помиловать, именно они. Ты же умничать взялась. Нас могли всех троих отправить в какие-нибудь шахты или на пашню. Никогда не ходила под хомутом? А про Хвостика подумала?

– Э-э-э…

– Мне и в голову не могло прийти, что ты вляпаешься в какую-нибудь историю! Вроде большая девочка… Вот скажи, неужели у вас там, – он сделал многозначительную паузу, – принято пререкаться с представителями власти?

– Нет.

– Грубить им? Нарываться на наказания?

– Э-э-э…

– Неужели оказалось так трудно заплатить за проклятые яблоки? Были же у тебя деньги.

– Были, но полисмен ничего про штраф не говорил. А взятку я ему гораздо позже додумалась дать, но не успела…

– Взятку? – Ант прямо-таки подпрыгнул на сиденье словно ужаленный. – Ты в своем уме? Да тебя за это лет на десять бы упекли на самые тяжелые работы.

– У вас разве не берут взяток?

– Берут, но другим образом. Вся форма государственных служащих зачарована от взяточничества и превышения полномочий. А вот забрать имущество осужденного не возбраняется. Твои деньги достались бы полисменам, попытайся ты их подмазать.

– Но они-то как раз превысили свои полномочия…

– Они как раз действовали в соответствии с законом. А вот ты…

– Но яблоко, поднятое с земли…

– …Продолжает принадлежать хозяину даже на земле. Полисмен лишь следовал букве закона.

– Здесь такие законы? – с ужасом выдохнула я.

– В Зазимом, – поправил меня Ант, успокаиваясь. – В других королевствах, само собой, все по-другому.

– Ты так рисковал из-за меня, – повинилась я, пожимая крупную мозолистую ладонь.

– Не особо. – На лице Рыжика расцветала лукавая улыбка. – Я-то закон, в отличие от некоторых, знаю.

– Но почему я в Снеске ничего не слышала ни про полисменов, ни про документы? – задала я давно волнующий меня вопрос.

– Так провинция же. Все не так строго. Да и в бедных районах не особо наводят порядок, – ожидаемо ответил Ант.

– А откуда, кстати, ты, словно взаправдашний маг, взял документы? И почему Хвостика назвал Хвейдом? И как это полисмены позволили несовершеннолетнему забрать из участка сестру и брата?

Глаза Рыжика таинственно заблестели.

– Отвечаю по порядку. Документы мы с Хвостиком вчера заказали местному умельцу, сегодня как раз зашел и забрал. Очень, скажу, вовремя. Хвостик записан в метриках как Хвейд, между прочим, имя он себе сам выбрал, сказал, что нравится, поэтому я и назвал его согласно документам. А насчет возраста… так я теперь по личным бумажкам считаюсь совершеннолетним, вот так-то.

– Ну ты даешь! – Я не знала, чего во мне больше, восхищения или возмущения. – Это же противозаконно.

– Вот потому-то я и пытался забрать вас как можно скорее из участка – чтобы не нарваться случайно на магию закона. Кто ее поймет, как она работает.

– Но откуда ты узнал, где нас искать? – задала я последний терзающий меня вопрос.

– Вот тут как раз случилась какая-то странная история. Представляешь, я вас ждал-ждал в гостинице с добрыми вестями, уже и солнце садиться собралось, пошел наобум искать. Подходит, значит, ко мне мужик незнакомый, мол, то, что потерял, ищи в участке. И пропал.

– Что за мужик?

– Говорю, ни разу его раньше не видел.

– А выглядел-то он как?

– Как-как. Обычно. – Ант задумался. – Репки-скрепки! Не помню. Вот вообще. Я на тот момент и так был не в себе от беспокойства, не знал, что предпринять. А тут мужик… Кажется, высокий, в плаще… Но какие-то конкретные подробности… нет, не помню.

– Может, просто ляпнул, заметив, как ты что-то ищешь? Действительно, где еще искать пропажу, если не у полисменов.

– Возможно, – согласился Ант, но всем своим видом он выражал глубочайшее сомнение. – Но чутье подсказывает…

– Ох, не ту профессию тебе выбрали родители! – всплеснула руками я. – Тебе бы в сыщики идти с твоей интуицией.

– Может, ты и права, – довольно улыбнулся Рыжик, легко отвлекаясь от дум о таинственном незнакомце.

– Ант, а почему мы едем в противоположную от гостиницы сторону? – Только сейчас я обратила внимание на дорогу. – От полисменов, что ли, скрываемся? Так вряд ли они за экипажем вдогонку бегут.

Улыбка паренька стала еще шире.

– Ты обмолвился о хороших новостях. Они никак не связаны с…

– Точно! Я нашел нам недорогой дом! В отличном районе – у подножия горы, рядом с парком, который разделяет Верхнюю и Нижнюю террасы. Правда, дом старенький, но зато лишь один жилец – хозяин. И всего… – Ант выдержал паузу, чтобы еще более меня впечатлить, – пять серебрушек!

– Что?!

– Ты не ослышалась. Пять серебрушек. За троих. Весь дом в нашем распоряжении, кроме хозяйской спальни.

Не могу сказать, что новость враз подняла настроение, потому как я просто не могла ее воспринять. Неужели такое возможно? Дом, даже совсем крошечный, в столице не мог так дешево стоить. Но вот смотри ж ты, Ант нашел и договорился. Просто сказочный вариант!

Мне не терпелось увидеть своими глазами будущее жилье. И оно превзошло все ожидания. Небольшой аккуратный домик утопал в зелени парка, наползающего с горы. Резные ставенки, низкий крашеный заборчик, посыпанная желтым песком дорожка, ведущая к симпатичному крылечку. Все напоминало детские сказки, которые читала мне в детстве мама.

– Какая прелесть! – не удержалась от восхищенного восклицания я и, стоило экипажу остановиться, торопливо спрыгнула на землю, не дожидаясь помощи Анта. – Это ведь он? Наш дом?

– Да! – Рыжика переполняла гордость.

Я сделала пару шагов к «пряничному домику», когда почувствовала груз, сковывающий движения. Как я могла забыть! Хвостик. Уцепился за подол.

Пока мы с мальцом мешкали, нас опередил Ант. Несколько крупных шагов длинных ног, и вот перед нами приветливо распахнуты двери, а Рыжик склонился в шутовском поклоне:

– Добро пожаловать, мэдью и мэд.

Выпрямив спины, мы с мальчиком важно прошествовали к крыльцу.

– Чавось? Какие еще мэды и мэдью? – В двери показался старик, прикладывающий ладонь к уху. – Эхма, дурака я свалял, надо было оплату в два раза больше просить!

– Да вы, уважаемый Пак, и просили, но потом сами же скинули цену, – на повышенной громкости напомнил Ант.

– А-а… точно, точно.

– Знакомьтесь, уважаемый, это моя сестра Мина и братец Хвейд. А это – Пак, хозяин великолепного дома, который мы имеем честь снимать.

– Хвейд? – пробормотал старик, пристально рассматривая нас из-под лохматых кустистых бровей. – Какой же это Хвейд? За юбку держится! Разве мужик? Как есть мамкин хвостик.

К собственному удивлению, во мне поднялась волна неприязни. Как он смеет? Моего пацана обзывать!

Хозяин, видать, так увлекся изучением гостей, что даже не подумал освободить проход, когда мы поднялись на крыльцо. Так и застыли в дверях друг перед другом.

Старик, несмотря на согбенность, оказался довольно высоким, ростом почти с Анта, да еще такой же худющий, с нескладной фигурой. Его можно было бы заподозрить в родстве с пареньком, однако на том сходство и заканчивалось. Вместо рыжей спутанной гривы у хозяина дома блестела лысина в окружении жиденькой седины, кожа, не бледно-розовая с россыпью бежевых веснушек и юношеским пушком, а темно-коричневая, дубленая, в старческих пигментных пятнах, с редкими волосками, торчащими где им только заблагорассудится, лицо же привлекало взгляд благодаря крупному орлиному носу.

– Ну? Мы войдем? – вежливо поинтересовался Ант, нетерпеливо переступающий с ноги на ногу, желая поскорее показать нам с Хвостиком дом изнутри.

Старик пожевал губами и нехотя посторонился.

– Попытайтесь, раз уж пожаловали.

Что он имел в виду? Я в первый момент растерялась, захлопав глазами. А поняв, что сама по милости деда устроила затор в двери, разозлилась. Гордо задрав нос, смело перешагнула порог и сделала несколько шагов по просторному холлу, отделанному деревом. Ничего не произошло. Вот совсем. Смело продефилировав до широкой лестницы, я с насмешкой взглянула на старика. Но впустую. Тот уже развернулся к нам спиной и, кряхтя, удалялся прочь.

– Пойдем, покажу комнаты, – шепнул Ант, – закачаешься.

Я действительно покачнулась, ощутив слабость в ногах, когда обозрела уютные спаленки на втором этаже.

– А в детской даже занавески веселенькие и пушистый ковер. Быть может, Хвостик не захочет променять их на тесную кровать Мины? – И хитро так подмигнул малышу.

Мальчик поджал губы и еще крепче зажал мой подол в кулачке.

– Все возможно, – примирительно сказала я, – со временем. А пока торопиться не будем.

Хвостик кивнул, подтверждая сказанное мной.

– Что? С мамкой до сих пор спим? – ехидно поинтересовался Пак, взявшийся непонятно откуда.

Хвостик еще больше насупился и практически спрятался в складках моей юбки. Бестактный старик вызывал у меня все большее раздражение.

Мы дружно осмотрели комнаты, восхищаясь вкусом, с каким каждая была оформлена, и качеством обстановки. Обычно в сдаваемом жилье сложно найти нечто подобное.

– Ну что? Годится? Арендуете? – спросил Пак.

– Да, – уверенно подтвердили мы.

– С вас золотой.

Мы с Антом переглянулись. Не то чтобы жилье не стоило таких денег, да еще не абы где, а в столице, но, кажется, речь шла о другой сумме.

– Мы с вами утром договаривались на пять серебрушек, – заметил Ант без лишних эмоций.

– Так то утром было, – выдал наглый дед.

– Хорошо, – тепло улыбнулся Рыжик и развернулся к нам, – тогда сейчас вернемся в гостиницу, а завтра я подыщу что-нибудь подешевле.

Мы с Хвостиком послушно шагнули к лестнице, чтобы спуститься и покинуть негостеприимный дом.

– Ладно, – ворчливо отозвался Пак, – пусть будет пять серебрушек. Ворье.

– Хорошо, – так же спокойно согласился Ант.

– Но деньги вперед!

Получив на руки свои серебрушки, старик наконец-то оставил нас одних.

– И все-таки не пойму, – обратилась я к Анту, заходя в одну из комнат и усаживаясь на кровать, – почему так дешево? Конечно, хозяин – не сахар…

– Вот поэтому, – усмехнулся Рыжик. – Я, когда заглянул утром сюда, то наблюдал настоящий скандал с предыдущими жильцами, которые собирали вещи и ругались на чем свет стоит, требуя деньги, уплаченные авансом за непрожитые в доме дни.

– Ну ты хоть спросил их о причинах отъезда?

– Обижаешь! Конечно. Но внятного ответа так и не получил. Женщина кричала, что терпению ее пришел конец. А мужчина на мой вопрос сказал: «Поживи здесь – узнаешь».

– Как странно.

– Но что мы теряем, кроме пяти серебрушек, верно? Стоит попытаться, как предложил сам Пак.

И я была вынуждена с ним согласиться. Хвостик вовсе ничего не ответил и даже не кивнул, как обычно, – малыш сладко спал, свернувшись клубочком прямо на покрывале, так и не выпустив из кулачка мою юбку.

А лишь рассвело, нас всех ожидала ранняя побудка с жутким грохотом – Пак принялся кашеварить на кухне, звучно гремя жестяной посудой.

Сама не знаю, зачем спустилась к нему, то ли попросить шуметь тише, то ли предложить помощь, в любом случае я забыла обо всем, наблюдая полный разгром уютной кухоньки: везде разбросанные кастрюли и сковородки, очистки и куски овощей, доски, кровавые от нарезавшегося на них мяса, испачканные поварешки и ножи, и в довершение – рассыпанная по полу крупа. Дед в это время увлеченно обжаривал частично очищенные морковь и лук, выделяющие странный запах.

Я задумчиво постояла в проходе, после чего вернулась в свою комнату, пока аппетит не покинул меня окончательно и бесповоротно. Мое предложение позавтракать в ближайшем трактире мальчишки встретили на ура.

Так как наши вещи Ант перевез из гостиницы еще накануне, то на повестке дня остались две задачи: мне – купить материалы для творчества, Рыжику – устроиться работать. Чем мы после сытного завтрака и занялись, договорившись встретиться к вечеру.

Мне повезло, мы с Хвостиком нашли два лакокрасочных производства и три магазина с хозяйственными товарами, которые можно было бы при необходимости приспособить в моей работе. Набрав понемножку разных красок и материалов для муляжей, мы вернулись в трактир, где уже поджидал счастливый Ант – его миссия также увенчалась успехом. Наш Рыжик нашел местечко, и не абы где, а в Управлении госзащиты.

– Объявление на рынке попалось, что требуются для мелких поручений молодые люди. Решил рискнуть, и надо же, взяли!

– Такую новость нужно отпраздновать! Где у них меню?..

– Разумеется, это не счетовод, кем мечтали меня видеть родители, но ужасно интересно!

– Ант, не сомневайся, родители были бы счастливы, что ты нашел работу по душе. Ведь это самое главное – когда не просто трудишься и получаешь деньги…

– Кстати, немалые деньги!

– …Главное – найти место в жизни, чтобы, принося пользу людям, твоя душа пела.

– И она поет! Мне даже шепнули, что, если буду стараться и покажу себя с лучшей стороны, переведут в отдел сыска. Мина! Меня в отдел сыска!

– Тогда за будущего сыщика!

Отметив удачный день всевозможными вкусностями и прогулкой в парке, мы пребывали в благодушном настроении, пока на пороге дома нас не встретил Пак.

– Явились! На ночь глядя, – пробухтел он, кривя тонкие губы. – Я тут им каши наварил, с самого утра на ногах, а они неблагодарные только к ночи и явились.

– Спасибо, Пак, – хлопнул по плечу старика Ант. Парня из умиротворенного состояния сейчас вряд ли что-то могло бы вывести. – Мы уже поели. Ты давай сам ужинай, да спать ляжем. Завтра рано вставать – на работу.

– Сам-сам, я уж давно сам. Вас вот ждал, неблагодарных.

– Так уж получилось, дед, не серчай.

Пак вроде как собирался что-то ответить, но, состряпав обиженную мину, развернулся и поковылял к себе. Мы тоже было собрались отправиться наверх, когда дед вдруг рухнул как подкошенный. Только что шел-шел и вот упал на пол, раскидав в стороны худые конечности.

Перепугались мы не на шутку. В медицине, признаться, я совершенно ничего не смыслю. Помню, что при первой помощи полагается делать непрямой массаж сердца и искусственное дыхание, но как именно – без понятия.

Ант перетащил старика на диван в гостиную, а я стала вспоминать, что знаю про массаж. Кажется, руки на сердце кладут, раз уж его массировать полагается. И надавить. Вот так, посильнее. Несколько раз. До приема «рот в рот» дело не дошло. Дедок сполз с дивана, издавая громкие жалостливые стоны:

– Убивают! Помогите!

– Да я вам первую помощь оказываю! – возмутилась я. – Вернитесь сейчас же на место!

– Дай помереть без твоей помощи, безумная!

– Вас нужно привести в чувство! – Я попыталась приподнять старика с пола, но он резво дернулся в сторону, по-прежнему издавая звуки нестерпимо страдающего раненого существа.

– Ант, ему плохо! Что делать?!

Старик встал на карачки и быстро-быстро пополз в сторону своей комнаты.

– Ант, его разум помешался от боли. Лови! – дернулась я в погоню. Но Рыжик перехватил меня на бегу, удерживая в крепких объятиях.

– Пак, быть может, еще что-то нужно? – крикнул паренек вдогонку деду, закусывая себе щеку. Это он смеется, что ли? Надо мной?

– Сам сдохну! Без вашей помощи! – огрызнулся старик и хлопнул дверью.

Тяжело дыша, я переваривала случившееся.

– Я же помогла, да? – уточнила у Рыжика, поглаживающего меня по спине.

– Даже не сомневайся! – убежденно подтвердил Ант. – Пак явно ожил. – И, уткнувшись носом в мою макушку, заржал.

Немного успокоившись, Рыжик и Хвостик поднялись наверх, а я на свою голову заглянула на кухню. Здесь по-прежнему царил бедлам. Старик нас ожидал? Собирался кормить вот здесь? Заляпанное грязью помещение утопало в перевернутой посуде и пищевых отбросах.

Я не большой любитель домашней работы, но оставить как есть просто не смогла. Чуть позже, так и не дождавшись меня наверху, к уборке присоединился Ант. До полночи мы драили кухню, сгребали мусор и отмывали посуду.

– Ладно уж, – миролюбиво прокомментировал Рыжик, – для себя же стараемся. Завтра в чистоте и красоте нажарим яиц на скорую руку к завтраку или разогреем кашу Пака, если она окажется съедобной.

Оставшееся темное время суток я посвятила муляжу аппетитной булочки, которую накануне видела в одной из витрин. Почему-то – вот наивная – уверена была, что несъеденная каша приятно греет душу Пака и в этот раз нам удастся поспать.

Но утром повторилось все в точности, что и накануне. Дед спозаранку оккупировал кухоньку и снова активно и шумно что-то готовил.

– Пак, ты же вчера сварил кашу, – попытался навести справки Ант, зачем старик суетится.

– То каша. А это я суп делаю к обеду, – с довольным видом доложил он, строгая морковку не первой свежести.

– Он издевается? – прошептала я на ухо Анту. – Нам ни сварить, ни разогреть теперь ничего нельзя без того, чтобы не толкаться с ним на кухонном пятачке. Завтрак нам, судя по всему, сегодня снова не светит.

– Идем в облюбованный вчера трактир?

– Ага.

Днем никто из нас дома не появлялся – Ант был занят на работе, а мы с Хвостиком обходили булочные с образцом муляжа, пытаясь набрать заказы. А вот вечером нас ждал еще более «теплый» прием.

– Я к ним с открытой душой, как к людям, а они не лучше предыдущих жильцов! Старый человек полдня на кухне проторчал, обед им готовил, а они!.. Чего? Так плохо варю, что даже пробовать не желаете?

Пак преграждал нам путь в дом, стоя на крыльце в кухонном переднике и потрясая поварешкой.

– Да мы просто в таверне перекусили, – растерянно пробормотал Ант.

– Конечно! Зачем есть домашнюю пищу, когда можно на бегу перехватить непонятно чего! Раз такие богатые, чтоб питаться в тавернах, подымайте арендную плату!

– Уважаемый Пак, – не утерпела я, – мы же вас не просили ничего для нас готовить. Не тратить ни время, ни продукты…

Но своими словами я лишь подлила масла в огонь. Дед взбеленился еще больше:

– Вот как заговорили!