Пророчество о драконятах Сазерленд Туи

Глава 19

Глин зажмурился. Смотреть в небо на верхушки скал, откуда друзья наблюдали его поражение, не было сил.

Внезапно издалека донеслись дикие вопли, голова Фьорда дёрнулась кверху. Глин открыл глаза и проследил за его взглядом. К небу задрались и все головы на трибунах. В переплетении проволок высоко над ареной барахтался синий дракон. Остальные пленники с криками цеплялись за свои скалы, чтобы не упасть следом.

Цунами!

Должно быть, кинулась вниз, чтобы помочь, но путы оказались слишком крепкими, и теперь она билась в них, как муха в паутине.

– Взять её! – взревела Пурпур, и все стражники вокруг арены поднялись в воздух.

Сердце у Глина подпрыгнуло. Неужели шанс? Убить Фьорда, пока тот отвлёкся. Надо, очень надо, другого выхода нет! Почему это должно быть труднее, чем наброситься на беззащитные яйца соседей по гнезду?

Он не мог! Всё равно не мог. Ледяной дракон был таким же пленником, как он сам. За что лишать его жизни?

«Пророчество никогда не исполнится, – подумал Глин, – и всё из-за меня!»

Все вокруг по-прежнему смотрели только в небо. Вот почему один только Глин увидел, как на морде и шее Фьорда вдруг появилась россыпь крошечных чёрных капелек.

Ледяной дракон вздрогнул и отпустил лапу, чтобы смахнуть брызги, но не успел он коснуться своей морды, как послышалось слабое шипение. Капли пузырились и дымились, а чешуя под ними плавилась как воск.

Фьорд отчаянно завыл. Страшнее земляной дракончик в жизни ничего не слышал. Судя по всему, боль была невероятная. Тот дракон, которого убила Беда, тоже так завывал перед смертью, но не прямо в ухо Глину.

Одна капля попала в глаз, и на его месте уже дымилась чёрная дыра с обугленными краями. Морда ледяного дракона сползала набок, словно подтаявшая ледяная шапка. Он отпустил Глина совсем и повалился на песок, судорожно сжимая лапами теперь уже своё горло.

Глин снова зажмурился, его тошнило. Почему смерть не бывает чистой, безболезненной и быстрой? Почему она бывает вообще?

Он вдруг обернулся. Кто? Откуда? Чьи это брызги? Они могли прилететь только со стороны королевского балкона. Все зрители по-прежнему не отрывали глаз от Цунами, вниз смотрели только трое:

Королева Пурпур улыбалась.

Ореола, казалось, дремала.

Беда… в её глазах был ужас.

Смерть Фьорда публика встретила бурными аплодисментами и довольным рёвом. Глина отправили назад на скалу и привязали. Цунами тоже вернули на прежнее место, добавив к проволоке ещё и цепи. Соседи, едва не поплатившиеся жизнью за её буйство, гневно шумели, не в силах успокоиться, но она довольно помахала Глину хвостом, что, впрочем, едва ли отвлекло дракончика от невесёлых мыслей.

В конечном счёте, он победил – но разве честно? Сил у него не оставалось, и воли к убийству так и не нашлось. Кто-то другой всё сделал за него. Тем не менее, душу терзало чувство вины – за Фьорда, за Бархана, за жалкую участь Ореолы, за Солнышко, где бы та ни была, за Звездокрыла, который наверняка не переживёт своего боя, да и за Цунами – может, она и победит, если не убьют раньше за строптивость, но… На свинью, которую притащил стражник, Глин даже смотреть не мог. В панике она с визгом носилась по площадке, пока не сковырнулась в пропасть. Тогда он стал чувствовать себя виноватым и перед ней. Хорош убийца, нечего сказать!

Второй бой в тот день он смотреть не стал, лёг и повернулся спиной. Морской дракон дрался с воришкой, пойманным в лесу. Когда-то Глин полагал, зная о судьбе королевы Оазис, что воришки всё же бывают опасны, но с тех пор успел повидать их сам. Этому даже разрешили использовать своё жалкое оружие, но бой закончился почти сразу. Глин зажал уши, чтобы не слышать смачного хруста драконьих челюстей и злорадного рёва толпы.

Вечером он слегка вздремнул, но сон был наполнен кошмарами и смертью, и проснуться было облегчением. Беда уже сидела на краю площадки, там же, где вчера. С горных вершин задувал ледяной ветер, так что даже жар от медной чешуи казался приятным.

– Привет! – Заметив, что он не спит, Беда тут же затараторила: – Ну, ты молодец! Хотя я толком и не поняла, что ты сделал. Смотрела на тех, наверху, и вдруг – на тебе! Да ты ещё страшнее меня, оказывается. Думала, таких не бывает, а вон что… Нет, можешь не рассказывать, я понимаю, вдруг придется драться со мной – даже наверняка придётся. Ну и страху я натерпелась! Поняла, каково сидеть тут и смотреть, как я убиваю других. А тут сама – сижу и думаю: а вдруг и меня так… Но всё равно ты молодец. Может, хоть намекнёшь – хотя не обязан, конечно…

– Погоди, – поморщился он, виновато вздыхая. – Это вообще не я, понимаешь? Не я! Не делал я этого – не убивал Фьорда.

Она сердито фыркнула, выдув из ноздрей сноп огня.

– Ладно-ладно, понимаю. Так и думала, что не скажешь… у меня тоже есть секреты.

– Да нет, я серьёзно! – вскипел Глин. – Это сама Пурпур, не иначе. Хотела, чтобы я победил. Все отвлеклись, вот она и…

Беда недоверчиво прищурилась.

– Не припоминаю за ней такого. Хотя кто её знает… Плутовка та ещё, не то что… – Она задумчиво сжимала и разжимала когти. – У неё в сокровищнице чего только не припасено.

– А что Солнышко? – вспомнил Глин. Он поморщился от боли в исцарапанной спине и помятой шее. – Ты её не видела?

– Ах да, совсем забыла! – в синих глазах Беды сверкнул хитрый огонёк. – Расскажу, где она, если сделаешь для меня кое-что взамен. А иначе не расскажу!

Он снова поморщился, пытаясь размять крылья, но они плохо слушались и болели всё больше. Кровь засохла между чешуйками, мешая двигаться.

– Зачем это? Я и так тебе помогу.

– Ну хорошо, поглядим… но имей в виду: это не так просто, и тебе может попасть, а уж мне-то точно, если узнает её величество.

– Ну и пускай, – вздохнул Глин, – мне хуже не будет… Так что насчёт Солнышка, как она?

Беда мрачно хмыкнула.

– А что ей будет? Ни царапинки, ест с королевского стола, сюсюкает с гвардейцами… смотреть противно, если уж честно.

– Такая уж она есть, – с облегчением вздохнул он, – дружит со всеми… и что ты от меня хочешь?

– Меня не пускают смотреть! – взвилась она. – Завтра все будут на арене, всё королевство – кроме меня одной! Так нечестно!

– Почему? – спросил Глин с упавшим сердцем. Какую ещё пакость затеяла эта сумасбродка? – Что там будет?

– Даже не знаю! Вроде какой-то суд или разбирательство, скучища, в общем… но почему мне нельзя? Нет, обычно меня на такое силком не затащишь, но теперь… Хотя слушать все эти разговоры о законах всё равно что выковыривать овечью шерсть из зубов. Одни церемонии, а приговор всегда один и тот же. Невиновных у неё не бывает.

– Кречет! – сообразил Глин. – Это её должны судить, Пурпур говорила.

– Кто бы ни был, я хочу посмотреть, – упрямо сказала Беда. – Если как-нибудь спрятаться здесь, за тобой…

Глин оглянулся по сторонам. Скала справа до сих пор пуста, а слева спит ледяной дракон. Можно встать на самом краю площадки и поднять крылья, тогда Беду никто снизу не разглядит.

Он снова попробовал потянуться и скривился от боли. Железные зажимы заставляли израненные крылья выгибаться, причиняя страшную боль.

– Извини, – сказал он, – то есть, я попробую, жаль только, не могу расправить крылья пошире, чтобы тебя загородить.

– Ну-ка, покажи! – нахмурилась она.

Дракончик пригнулся, выставляя спину. Беда ахнула.

– Неужели так паршиво? – хмыкнул он. – Кречет учила, что раны закаляют. Не впервой, заживёт.

Беда покачала головой.

– У ледяных особенные когти, они ими цепляются за лёд, – объяснила она. – Каждая царапина как четыре простых, понял?

– Угу, – кивнул Глин и добавил: – Когда ты рядом, легче.

– Правда?

– Ну, из-за тепла, – пояснил он, отчего-то смутившись. – Тут ветер такой…

– Не знаю, как тебе помочь… – Она придвинулась ближе. – Так лучше?

Он вдруг вспомнил отравленную пещеру и яд, разъедавший кожу.

– Я вот думаю… что, если помазать царапины грязью?

– О, конечно! – радостно воскликнула она, срываясь с места. – Сейчас принесу, погоди!

– Ха, «погоди», – фыркнул Глин, – как будто я могу пойти прогуляться.

Он подобрал крылья и скорчился, спасаясь от ветра, но без согревающего жара Беды дрожал всё сильнее. Наконец, когда луны уже стояли высоко в небе, она спустилась кругами на каменную площадку, держа в лапах большой каменный котёл с густой бурой грязью.

– Где ты столько набрала? – удивился Глин.

Небесная кивнула на дальний угол королевского дворца, где в лунном свете виднелись отблески падающей воды.

– Там водопад, из которого вытекает Алмазная река, – пояснила она, – и течёт до самого моря. Так говорят, сама я нигде не была, всю жизнь здесь.

Она погрузила лапу в котёл, и грязь забурлила, исходя паром. Глин покачал головой.

– Почему? Ты тут самая сильная, а значит, можешь бывать везде, где хочешь.

– Я никогда не ослушаюсь её величества! – нахмурилась она. Моя мать попробовала и лишилась жизни.

У Глина вдруг мелькнула интересная мысль, но обдумывать её второпях не хотелось.

– И потом, мне нужно каждый день есть чёрные камни, – продолжала Беда, – иначе не выжить. Только королева может их достать.

– Какие ещё камни?

Она дёрнула хвостом.

– Это из-за лишнего огня, который во мне. Если бы не её величество, я давно бы умерла.

– А ты пробовала их не есть?

– Один раз, ещё совсем маленькой. – Беда смущённо поковыряла лапой пол. – Разозлилась, что мне не рассказывают про родителей, и решила убежать. Вот и перестала, чтобы проверить, что будет… ну и заболела, едва выжила.

– Понятно, – протянул Глин. История с виду гладкая, но если присмотреться, чешуйка к чешуйке прилегает слабовато. Уж слишком кстати пришлись эти камни. С другой стороны, кто их знает, этих небесных. – Потому ты и не свергнешь её с трона? – спросил он. – Ты же сильнее, всякому ясно.

Беда возмущённо зашипела, изогнув шею и замахнувшись хвостом.

– Это ещё зачем?! Что за дурацкие мысли? Прекрати сейчас же и давай сюда спину!

Повернувшись, дракончик нагнулся и расправил крылья, насколько мог. Как же она станет накладывать грязь своими раскалёнными лапами? Едва он успел это подумать, как Беда подхватила котёл и вывалила почти кипящее содержимое ему на спину.

– Уй-й-й! – Он изо всех сил сжал зубы, чтобы не заорать во весь голос. Это было как огненная атака Кречет. Однако уже через мгновение жар стало можно терпеть, и грязь начала впитываться в раны и царапины, облегчая боль. Дорого бы он отдал в пещерах за такое лечение после боевых тренировок!

– Ну вот, так-то лучше, – удовлетворённо заметила небесная.

Глин повёл плечами, ощущая свободу и новую силу в мышцах.

– Ого!.. И всем земляным помогает?

– Конечно! Как ты можешь об этом не знать?

– А другим драконам? – спросил он, вспомнив о друзьях.

– Не думаю. – Беда покрутила носом. – Не слыхала, чтобы кто-то пробовал, это было бы странно. Да и какой небесный полезет в грязь? Фу!

– Ты просто не понимаешь, это же лучше всего на свете! Ну, после полёта, разве что… и еды. Как есть хочется!

– Теперь мне всю ночь туда-сюда летать, – вздохнула она.

– Да нет, что ты, я просто так, – смутился Глин, – это не обязательно! – но Беда уже упорхнула со скалы.

Дракончик уселся, обернувшись хвостом, и погрузился в размышления.

Мелькнувшая у него мысль отлично объясняла, почему Беде запретили смотреть на суд. Ещё в пещере королева Пурпур обмолвилась, что Кречет нарушила какой-то приказ. А если ещё вспомнить шрамы от ожогов на лапах… Вообще, не так уж трудно поверить, что Кречет могла попытаться убить собственного детёныша, особенно если с ним было что-то не так.

Беда считает, что мать её убита. Интересно, как она поведёт себя, когда узнает правду?

Глава 20

За ночь Беда принесла ему трёх кроликов и ещё два котла грязи. Оставаясь на краю площадки, она не давала остыть целебной смазке на чешуе дракончика.

Её присутствие помогло и от кошмаров, а разговаривая с ней, Глин всё меньше терзался чувством вины. Удивительно, ведь она убила куда больше драконов, но совсем не переживала из-за них. Такому хладнокровному спокойствию мог позавидовать хоть уроки у неё бери и учись на примере.

– Тебя не станут искать? – спросил Глин, когда первые солнечные лучи озарили дальний морской горизонт.

Беда покачала головой.

– Я сейчас в пещерах, ищу чёрные камни, и пробуду там до вечера, а суд начнётся на рассвете. Вон, видишь? – Она придвинулась чуть ближе и выглянула из-за его крыла.

Он посмотрел вниз. Зрительские места уже заполнялись. Публика вела себя тише и сдержаннее, чем на состязаниях. Стражники притащили на арену два больших валуна, вбили в землю три железных кольца, расположив их треугольником, и прикрепили к ним тяжёлые цепи.

– Крылья шире, – прошипела Беда, – она идёт!

Королева Пурпур появилась на балконе. Сегодня вместо золотого кольчужного панциря на ней был чёрный, инкрустированный алмазами. К облегчению Глина, она даже не подняла глаз на пленников. Каменного дерева с Ореолой на этот раз не принесли – видимо, лишние украшения считались на суде неуместными.

Наконец на арену втащили шипящую и извивающуюся Кречет. Пасть ей связали, чтобы помешать плеваться огнём. Лапы и хвост также были скованы цепями.

– Даже странно, – шепнул Глин, – я всегда терпеть не мог Кречет, но не могу видеть, когда с ней так обращаются.

– Откуда ты её знаешь?

– Она и ещё двое воспитывали нас под горой в пещерах. Не очень-то ласково, просто берегли для Когтей мира, пока не придёт время исполнять пророчество.

Дракончик невольно сглотнул, вспомнив о Бархане. А Ласт – удалось ли ему уплыть по подземной реке?

– Ну, хоть кто-то у вас был. Лучше плохие родители, чем никаких.

Глин взглянул на королеву и засомневался. Какая мать, даже приёмная, заставит дочку изо дня в день заниматься убийствами? Может, Беде всё же лучше было бы расти одной? Да и ему самому… Остальные воспитатели не так уж и зверствовали, но жизнь под надзором Кречет он ни за что добровольно не выбрал бы.

С другой стороны, если он прав, Кречет и есть настоящая мать Беды. Была бы она лучше королевы Пурпур? Конечно, нет, раз собиралась сбросить Беду со скалы. По крайней мере, королева спасла ей жизнь.

Только бы не слишком сильным потрясением для Беды оказалась правда. Может, предупредить её, как-то подготовить? А если он ошибается?

– Вообще-то, у меня есть и настоящие, – начал Глин, – где-то в Земляном королевстве, я их никогда не знал. Наверное, ждут не дождутся, когда я их найду.

Он не смотрел на Беду, но знал, что она думает. Живым отсюда ему не выбраться, а если вдруг получится, то ценой её жизни. Но об этом думать не хотелось.

Давешний глашатай запрыгнул на один из валунов и распростёр свои крылья цвета крови.

– Это Кармин, – прошептала Беда, – старший сын её величества. Он всегда выступает обвинителем.

– Зачем королеве вообще этот суд? Разве она не может просто убить кого захочет?

– У небесных драконов так принято. Просто так можно убивать только иноплеменников. Её величество соблюдает все церемонии, чтобы народ считал её мудрой и справедливой.

Глин едва удержался, чтобы не расхохотаться.

Гул толпы на трибунах затих. На другой валун карабкался совсем старый небесный. Его красная чешуя выцвела так, будто долго тёрлась о камень. Иссохший хвост безжизненно волочился сзади.

– А это Ястреб, – пояснила Беда, – он защищает обвиняемого. Само собой, не слишком усердно, чтобы самому не лишиться головы. Почти слепой уже, старенький. Любит меня, потому что я слушаю его истории о прежних годах. Когда-то у него было сокровищ видимо-невидимо, но за ними залез воришка и перед смертью ухитрился повредить Ястребу хвост. Летать он больше не мог и отдал все сокровища её величеству, за право жить у неё во дворце.

– Неплохо она заработала, – усмехнулся Глин, и его обдало жаром от возмущённого жеста Беды.

– В древние времена, до Пожара, – наставительно произнесла она, – когда у нас ещё не было армий и королевств, он бы просто не выжил. От лап воришек тогда погибло великое множество драконов, но теперь у нас есть королевы, мы помогаем друг другу и потому правим миром.

Глин снова усмехнулся.

– Ты читаешь лекции почти как Звездокрыл, не хватает только экзаменов.

– Кстати, твой дружок так и не стал со мной говорить, – хмыкнула Беда, – даже когда я спросила про историю Пожара, как ты советовал. Засунул нос под крыло и молчит.

– Значит, совсем скис, – вздохнул Глин, бросая взгляд на дальнюю скалу, где виднелась лежащая чёрная фигура.

Очень хотелось ободрить друга, крикнуть, что они обязательно выберутся, но отсюда услышала бы разве что Цунами, слишком далеко. И потом, не делиться же планами побега над ареной, полной небесных.

Внизу уже начинался суд. Королева Пурпур хлопнула крыльями, и все головы повернулись к ней.

– Любезные подданные! – провозгласила она. – Заседание королевского суда объявляется открытым. Кречет из небесного племени ослушалась моего приказа, а посему обвиняется в государственной измене! Выслушаем сторону обвинения.

– Ваше величество! – Почтительно скрестив лапы, Кармин отвесил низкий поклон. – Факты представляются мне неоспоримыми. Означенная Кречет нарушила королевский приказ, бежала и последние семь лет скрывалась в горных пещерах, оказывая преступное содействие Когтям мира, которые также отказываются исполнять королевскую волю. Я считаю государственную измену доказанной и требую для обвиняемой смерти, долгой и мучительной.

Зрители на скамьях захлопали крыльями и одобрительно зашипели. Кречет с яростью взглянула на королеву, из связанной пасти и ноздрей повалил дым.

– Отлично сказано, Кармин, – кивнула Пурпур. – Теперь выслушаем Ястреба, который изложит доводы защиты… если, конечно, не проспит всё заседание, как в прошлый раз.

Толпа на скамьях разразилась смехом.

Выцветший старик с кряхтением изогнул шею и поднял голову. Он повернулся к королевскому балкону, потом к Кречет, словно хотел получше их разглядеть.

– Ваше величество, – произнёс он наконец скрипучим, но ещё сильным голосом. – Мне хотелось бы сказать несколько слов в защиту обвиняемой.

Хвост королевы нетерпеливо хлестнул по камням балкона.

– Разумеется, – кивнула она. – Для того тебя и пригласили. Продолжай!

Ястреб откашлялся, выпустив клуб серого дыма. Публика замерла, прислушиваясь. Спину Глина обдало жаром – Беда опасно приблизилась сзади, выглядывая из-за его крыльев.

– Начну с пункта о неповиновении. Кречет действительно нарушила приказ, но разве он потом не был отменён?

Что? Глин не верил своим ушам. Выходит, Беда тут ни при чём?

– Ястреб! – прошипела королева. В её жёлтых глазах вспыхнула угроза. – Либо говори яснее, либо вообще молчи! Надеюсь, что ты хорошо подумаешь и сделаешь верный выбор.

– Простите, ваше величество, – проскрипел старый небесный, с трудом расправляя крылья, – но я должен сказать. У вас было не так много подданных вернее Кречет. Ей было даже разрешено произвести потомство, и она снесла яйцо, в котором оказались драконята-близнецы…

Беда ахнула так громко, что её могли услышать на трибунах. Глин хлопнул крыльями, чтобы заглушить её, но ни один дракон не обернулся, все слушали Ястреба.

– Это всем известно, – отмахнулась королева, зевая, – ближе к делу. Казнят её за другое.

– Драконята оказались с врождённым пороком, – упрямо бубнил старик, – у одного слишком много огня, у другого недостаточно. Согласно обычаю небесного племени, вы приказали Кречет убить обоих и не производить больше потомства до конца жизни…

– Что за чушь! – раздалось недоуменное шипение у Глина за спиной. Он оглянулся через плечо. – За последние десять лет никаких близнецов не было, одна я, но не обо мне же тут речь! Брат умер ещё в яйце – это я его убила. Мать хотела убить и меня, но её величество…

– А может, это тебе так рассказали? – шёпотом прервал её дракончик, снова глядя вниз.

Пурпур выпрямилась во весь рост на королевском балконе, и её распростёртые крылья сверкнули рубиновым блеском.

– Приказ более чем разумный, – заметила она.

– …но Кречет забрала своих драконят из гнезда и пыталась бежать с ними в горы.

– Значит, ты согласен, что она не подчинилась мне? В таком случае, суд постановляет…

– Кречет поймали у Алмазной реки, – продолжал Ястреб, – и тогда вы изменили свой приказ. Вы обещали простить ей неповиновение и оставить жизнь одному из драконят, если она убьёт другого по своему выбору…

– Нет! – почти выкрикнула Беда.

– …и новый приказ Кречет исполнила. Она убила сына, у которого не хватало огня. Убила собственными когтями, прямо там, на берегу реки.

– А потом я передумала, – невозмутимо произнесла Пурпур. – Я королева, и это моё право.

– Вы приказали гвардейцам – я был одним из них и хорошо это помню – убить и другого дракончика, а мать схватить и доставить на суд. Кречет схватила дочь и попыталась улететь, но обожгла лапы и уронила. Она улетела одна, оставив единственную дочь в твоей власти.

Над ареной повисла мёртвая тишина.

– Ну что ж, – улыбнулась Пурпур, – таким образом, факт неповиновения установлен. Казнь преступницы состоится завтра, а сегодня казним его, – она указала на Ястреба, – за то, что заставил меня скучать.

– Нет!!!

На этот раз крик услышали все. Глин едва удержался на краю скалы, балансируя скованными крыльями и внезапно освободившейся лапой. Беда устремилась вниз к арене, прожигая по пути проволоку.

– Не может быть! – воскликнула она, опускаясь на песок рядом с Ястребом. – Скажи, что это неправда!

Кречет отпрянула с испуганным рёвом. Глин понял, что и она долгие годы считала Беду мёртвой.

– Это правда, Кречет, – ядовито усмехнулась королева. – Разве я забыла упомянуть, что твоя дочь теперь служит мне? – Свирепые жёлтые глаза обратились к Беде. – Тебе запретили сюда являться!

– Ты лгала мне! – крикнула Беда. – Говорила, что её убили!

Королева вздохнула.

– Ястреб, теперь ты понимаешь, что наделал?.. Милая моя Беда, неужели тебе приятно было бы знать, что она растит других драконят и жалеет, что прикончила не тебя, а твоего брата?

Беда молчала.

– Тогда бы она не обожглась и могла улететь с ним, – продолжала Пурпур. – Вот почему твоя мать не хотела тебя видеть. – Кречет забилась в цепях. Из завязанной пасти вырвался нечленораздельный рёв. Королева усмехнулась. – Вспомни, разве не я сохраняла тебе жизнь всё это время? Кормила, лечила, сделала своим паладином – неужели ты совсем не чувствуешь благодарности? Разве я не лучшая мать, чем она?

– Я буду драться за неё, – выговорила Беда чуть слышно.

Из пасти королевы вырвался сноп огня, дым закружился кольцами вокруг рогов, словно корона.

– Что-о? – протянула она с угрозой.

– Я использую Щит паладина, – твёрдо сказала Беда. – Королевский паладин имеет право выступить на стороне любого дракона, приговорённого к смерти. Таков наш обычай! Если я убью того, кого ты назначишь мне в противники, тебе придётся её отпустить. – Она повернулась и впервые взглянула Кречет в глаза. – Я хочу драться за свою мать!

Глава 21

Горящие жёлтые глаза королевы превратились в узкие щели.

– А позволь спросить, – прошипела она, – от кого ты узнала о такой традиции?

Беда смущённо переминалась с лапы на лапу.

– Прочитала, – выдавила она наконец.

– Да ну? – усмехнулась Пурпур. – На чём же оно было написано – может, выбито на камне? Всё остальное превратилось бы в золу от твоих когтей… а может, кто-то у нас рассказывает малышам взрослые сказки?

– Нет! – поспешно воскликнула Беда. – Никто мне…

Взмахнув крыльями, королева слетела с балкона, не дав ей закончить. Мощные когти вцепились в Ястреба и подняли его в небо.