Умоляй меня Невеличка Ася

– Начни с самого детства, – подсказывает Тень. – У тебя были игрушки? Какие?

Я хмурюсь. С самого детства у меня было много методических и развивающих пособий. Вряд ли их можно назвать игрушками. Со мной занимались всегда, сколько я себя помню. Но ни кукол, ни плюшевых игрушек никогда не было.

Куклы считались глупым развлечением, убивающим ценное время. А от плюшевых игрушек могла развиться аллергия.

Потрясенная открытием, я качаю головой:

– У меня не было игрушек… Никогда. Мне некогда было играть.

– Тогда обедать начну я, – с довольной миной произносит Тень и с удовольствием дегустирует ароматный бульон с волокнами мяса, кубиками овощей и мелко порезанной зеленью.

Я сглатываю голодную слюну. Но супа еще много. Я не умру от голода, недополучив одну ложку.

– Дальше? Какие твои любимые комнатные цветы? За которым ты ухаживала на подоконнике и поливала?

Я прикусываю губу, удивляясь вопросам. Разве это воспоминания детства? Я думала, будет по-другому.

– У меня не было цветов на подоконниках. На листьях собирается пыль, а в земле заводится плесень. Это небезопасно!

Я делаю вывод, уверенная, что теперь поем.

Но Тень морщится и снова вливает ложку бульона в свой рот.

– Но ведь это правильно! – возмущаюсь я. – Родители заботились обо мне, поэтому запрещали цветы в горшках!

– Запреты – это всегда плохое воспоминание, – отрезает Тень. – Но, может быть, ты вспомнишь о срезанных цветах? Какие твои любимые? Кто подарил тебе первый букет? Когда?

Вот тут я окончательно тушуюсь. У нас не принято дарить цветы без повода. А гостей ко мне не пускали, чтобы был повод подарить букет.

– В детстве не дарили, – зло цежу я, наблюдая, как урод наедается моим обедом.

– Но любимые цветы у тебя есть?

– Розы. Наверное…

– Наверное?

– Я не знаю! Папины знакомые всегда дарили мне розы. И маме.

– Бордовые? – хмыкает Тень.

– Да, – буркаю я, теряя настроение к игре.

Если судить по его вопросам и моим ответам – у меня было беспросветное детство! А это не так!

– Хорошо. Садись обедай и постарайся больше не метать еду в окна и стены. А я поищу способ сделать твое пребывание здесь менее скучным.

Урод поднимается и уходит, оставляя меня наедине с едой и невеселыми мыслями.

За что я могла бы получить ложку?

За то, что никогда не плакала. Была послушной девочкой. Что мама и папа уделяли много времени моему образованию. Что привили мне хороший вкус во всем. Научили разбираться в моде, обществознании, истории. Я могу поддержать любой светский разговор и никогда не буду выглядеть посмешищем. Мне нравится искусствоведение и культурология. Я комфортно себя чувствую на выставках, в музеях и театрах. Благодаря папе я люблю спорт и могу делать прогнозы на победителя.

Он всегда брал меня с собой на скачки. Но тайком. Потому что мама бы не одобрила.

По мне, довольно много причин, чтобы наесться до отвала!

А после обеда, когда девушки убирают со стола пустые тарелки, в дверь коротко стучат и вносят большого плюшевого зайца… Мою первую игрушку в жизни!

До вечера я сижу на постели перед зайцем и с благоговением глажу ему уши.

У меня двойственное отношение к Тени. А когда я начинаю сомневаться в его негодяйстве, я начинаю сомневаться и в безупречности отца.

Мне не нравятся эти мысли, но они возвращаются и задают настырные вопросы: вдруг у Тени и Кая есть причина ненавидеть моего отца и мстить ему?

Нет, я никогда не оправдаю способ мести. Если им есть что сказать отцу, то надо говорить ему в глаза, а не мелко гадить через дочь. Я вообще не знаю об их конфликте, зачем втягивать меня?

Но сомнения в Тени все равно вызывает сомнение в отце. Кому задавать вопросы? У кого искать правду?

До вечера мне успевают поменять стекла в окнах, но урод не появляется. Приходят служанки и моют стены, пол. А Тени так и нет.

Я ужинаю одна в компании зайца. Тот торжественно восседает на месте урода, потому что тот так и не пришел.

И только поздно вечером, когда я уже не жду его, Тень входит в спальню.

У меня перехватывает дыхание. Я теряюсь. Не знаю с чего начать – с благодарности? С насмешки?

Внутри все скручивается в тугой узел и приятными импульсами разливается по бедрам. Если он снова пришел ко мне на ночь, то мы опять не будем спать. И мышцы сжимаются в томительном предвкушении.

Момент упущен, я так ничего и не говорю, а Тень проходит к телевизору, ставит флешку сбоку и включает.

– Я решил, что кино тебя развлечет, – говорит он. – Не против моей компании? Ах да, даже если против, я останусь. Ведь мы же договорились только не трахаться без твоего согласия.

Мне не нравится его стеб над сексом, но я немного расстраиваюсь, что принуждать сегодня урод не будет. Я бы потерпела и размер моей жертвы возрос. Но кто же мог подумать, что Тень такой принципиальный и его так легко развести на слабо?

Он включает телевизор пультом, я отодвигаюсь от него на кровати и обнимаю зайца, прижимая к себе.

Тень как-то странно смотрит на нас со своим оскалом, который сложно разгадать. То ли он улыбается, то ли угрожает…

Я не сразу соображаю, что смотреть мы собираемся порно.

Сначала сбивает с толку интерлюдия. Актеры одеты в исторические костюмы, пышные платья, и я уверена, что смотрю исторический фильм, пока не начинается слишком откровенная сцена между придворной дамой и принцем.

Я отвожу глаза от экрана и вижу, что урод смотрит на меня, а не в телевизор. Это смущает еще больше. Отворачиваюсь к окну и утыкаюсь носом между ушей зайца.

Тень издает странный звук, подкладывает под спину подушку, садится удобнее и вытягивает ноги.

– Я не хочу смотреть это кино, – ворчу я, даже не рассчитывая, что Тень отреагирует.

Он же провоцирует, а его желания – незыблемое правило для меня.

– Не нравятся исторические фильмы? – деланно удивляется он и берет пульт. – Что хочешь? Мелодраму? Детектив? Служебный роман?

Не знаю, что ответить. Хочу любой фильм, только не порно.

– Детектив, – уверенно выбираю я, полагая, что снять откровенное кино с убийствами нереально.

Но через пятнадцать минут просмотра убеждаюсь, что и это возможно.

– Не знал, что ты любишь пожестче, – ухмыляется Тень, разглядывая, как девушку в бандаже растягивают на дыбе перед непосредственным актом.

– Здесь все фильмы такие? Мелодрамы, боевики?

– И даже мультики, – довольно кивает Тень, – подумал, вдруг ты в детстве мультики не досмотрела.

– Порно-мультики? – переспрашиваю, не в состоянии представить такой пошлости.

– Хочешь посмотреть? – с готовностью предлагает Тень.

Я бросаю взгляд на экран, где парень в фуражке наглаживает свой здоровый член. Внутри меня что-то отзывается на это вульгарное действие. Отворачиваюсь и заглядываю в красивые глаза урода.

– Да, лучше мультики.

– Все, как пожелаешь, принцесса. Лишь бы не заскучала.

Но мультики не лучше! Тень только посмеивается, когда я ойкаю, отворачиваюсь и густо краснею от очередной пошлой сцены.

– Что?! – теряю я терпение и разворачиваюсь к уроду.

Хочу вывести его из себя, чтобы уже или ушел, или трахнул меня. Между ног горит, и мне стыдно за собственную реакцию на порно-мультики.

– Это так… кхм… странно, смотреть с тобой мультики, видеть, как ты прижимаешь к себе плюшевого зайца, и чувствовать совершенно недетские желания. А что чувствуешь ты?

Злость! Вот именно от диссонанса я могу только злиться на него и на себя.

– Если ты думаешь, что я буду смотреть твою порнуху, чтобы чем-то занять свой день, то ты ошибаешься.

– На день я приготовил тебе другое. Порнуха, как ты выразилась, только для того, чтобы чем-то занять твою ночь.

Я снова смущаюсь от его неприкрытых намеков.

– Ты же не собираешься снова насиловать меня? – подозрительно щурюсь на его слишком довольную, с кривым оскалом, морду.

– Насиловать? – деланно изумляется он. – Ни за что! Я дождусь, когда ты сама будешь меня умолять.

– Не дождешься! – торжествующе заканчиваю я наш диалог.

– Тогда посмотрим еще мультики. А потом у меня чудесный сериальчик припасен. Про любовь. Девочкам такое нравится.

Я фыркаю, но уже через минуту снова краснею от неуемного воображения мультипликатора.

Мне ужасно неловко, что между ног пульсирует. Что независимо от моего нежелания и смущения тело реагирует на похотливых героев и выдуманные ситуации. Я кошусь на Тень. Он тоже смотрит, но никак не выказывает свое возбуждение. Не вижу его пах, он положил на колени декоративный валик.

Тень ловит мой взгляд, но я не успеваю его отвести от паха. Поймана с поличным.

Пытаюсь заговорить ему зубы:

– А тебе нравятся такие мультфильмы?

– Хочешь проверить? – хриплым голосом отвечает он и тут же перехватывает мое запястье.

Тянет руку к себе и убирает валик. Я отдергиваю руку, но он удерживает. Мне уже не надо проверять, я и так вижу, что у него торчит. Но Тень упорно кладет мою ладонь на вздыбленную ширинку.

– Видишь, как мне нравится смотреть вместе с тобой мультфильмы?

Я ничего не вижу из-за смущения. Слышу только как в груди ухает сердце, как кровь приливает к ушам, щекам и к низу живота. Как там разливается тепло и расходится волнами по бедрам от одной мысли, что сейчас урод разложит меня на постели и вставит свой огромный, подрагивающий под рукой член, раздвигая мокрые складки.

Даже думать не хочу, что я готова для него, бесстыдно теку и неловко ерзаю на кровати.

Тень как будто читает мои мысли. Удерживает мой взгляд своим, тянется рукой к ногам, гладит бедра, игнорируя мой возмущенный возглас. Ныряет пальцами между ног и проводит по совершенно вымокшим трусам.

Я с сожалением прикрываю глаза и издаю обреченный стон.

– Вижу, тебе тоже мультики зашли, – хрипит урод, но я игнорирую его, сосредотачиваюсь на ощущениях от его пальца.

Он настойчиво гладит ткань трусиков, задевая набухшие складки. Проводит пальцем от сжимающейся в предвкушение дырочки к пульсирующей точке. Заставляет прикусывать губы, чтобы не начать умолять его не останавливаться, делать так еще и еще.

– Хочешь еще?

– Да.

Ответ вырывается прежде, чем я успеваю сообразить, но тут же под его смех открываю глаза, отстраняюсь от урода и мотаю головой:

– Нет! Я не хочу. Никакого секса! Я имела в виду мультики. Хочу еще посмотреть.

Улыбка сползает, оскал остается, но Тень держит лицо:

– Конечно. Я именно об этом и спрашивал.

Только назло мне он переключает мультики на кино. И я снова окунаюсь в атмосферу похоти и разврата.

Комнату наполняют звуки секса. Стоны женщин, отрывистые слова мужчин. Даже если я отвожу глаза, звуки все равно проникают в уши и заражают тело грязным желанием. Нос становится чувствительным к запахам. Я улавливаю и мускус Тени, лежащего слишком близко ко мне, и его парфюм и, кажется, даже лосьон после бритья…

Смотрю на него сверху вниз и ловлю себя на то, что мурлычу вслед его поглаживаниям по моей спине. Даже выгибаюсь, когда он пальцами проходит по позвонкам.

Это вполне невинные касания, но до дрожи приятные.

Я плыву на волнах звуков, бережных касаний и собственных ощущений, от коктейля интимности и пошлости. Веки становятся тяжелыми, я прикрываю глаза, тело томным, и я покачиваюсь в ожидании.

Я вся как чутко настроенный на нашу близость приемник. От его прикосновений – заводится все тело. От моего тела и колебаний – заводится Тень.

И незаметно я уже лежу, растянувшись рядом с ним, с раскинутыми ногами. Позволяю ему гладить меня без какого-либо сопротивления с моей стороны. Сама подаюсь к его рукам, когда он проводит по слишком чувствительным местам.

С трудом дышу и почти не открываю глаз. Схожу с ума от звуков, запахов. Теперь не обращаю внимания на фильм, мне важнее слышать его сдавленное дыхание, его рокочущие стоны. Я издаю стон в ответ, когда пальцы нетерпеливо отодвигают ткань белья и ныряют во влажные складки.

Тень жадно водит пальцами между ними, я закусываю губы и выгибаюсь на кровати. Мне мало. Я знаю, какие эмоции захватывают, когда он раздвигает меня изнутри. Я знаю, как меня коротит от нашей тесноты вдвоем. А пальцы… Это только начало… Начало моей дрожи.

Тень придвигается ближе, и я сама тянусь к нему, обвиваю шею руками, зарываюсь пальцами в короткие волосы. Сама подставляю губы.

Он уходит от поцелуя, смазывает по щеке и впивается в шею. Но мне и этого ощущения хватает, чтобы выгнуться навстречу ему.

Тень не умеет быть нежным. Он берет, присваивает, завоевывает. И в этой дикости есть что-то умопомрачительно сводящее с ума.

Он отводит пальцы – я хнычу. Трусь о его тело. Очень явственно чувствую его твердый член, так идеально вжимающийся в мое тело. Я еще жду, что сейчас Тень высвободит член и всю ночь будет изводить меня сексом.

Но он внезапно деревенеет. Весь. С тяжелым вздохом опускает голову, дышит в ложбинку между шеей и плечом. Я чувствую его горячее дыхание, еложу от нетерпения, еще не понимаю, почему урод остановился.

Тело гудит от напряжения. Я вся как заведенный жучок – нажми на определенную кнопку и взорвусь. Но Тень медлит.

Протяжно целует. В губы. Я от облегчения страстно отвечаю. Мне нравятся его поцелуи. Может, потому что сравнивать не с чем, но точно они мне не противны. От его губ и играющего языка внутри меня словно начинают танцевать языки пламени, разгоняя жар по всему телу и приближая к высвобождающему взрыву.

Но Тень прерывает поцелуй, так и не достав из штанов член.

Я рвано дышу и напряженно жду продолжения. Или нет. Я уже жду разрядки. Продолжение для меня будет ярким концом. А Тень медлит.

Злит!

– Спокойной ночи, – с трудом выдавливает он и пытается встать.

Я машинально удерживаю его, заглядываю в глаза. Не понимаю…

– Готова попросить?

Его губы снова расходятся в насмешливом оскале, и я опускаю руки, больше не удерживаю его.

Тень встает. Он возбужден не меньше меня. Мы настороженно следим друг за другом, но никто не делает первого шага навстречу.

– Все это… заяц, кино… только для того, чтобы я попросила? – с горечью констатирую очевидное.

– Да.

Тень не врет. По крайней мере, сейчас.

– Спокойной ночи, – выдаю я, заканчивая этот шантаж.

Не дождется! Я не буду просить. Не буду выпрашивать секс. Не у него!

Урод разворачивается и идет к двери. По моему телу проходит судорога боли. Внутри все сжато от его ласк. А теперь набегают судороги, но не те, что я жду.

– Ты не останешься спать? – делаю я попытку вернуть его.

По его скованным движениям вижу, что он тоже на грани. Не хватает маленького толчка, чтобы он плюнул на свои принципы, развернулся и остался со мной.

– Если попросишь.

Упрямый! Настырный!

– Нет.

И Тень выходит из спальни, даже не повернувшись.

– Черт! – протягиваю я, хватаю зайца и зажимаю между ног.

Фильм еще идет. Чужие стоны режут слух. Но теперь кажутся снова пошлыми, а не возбуждающими. Безжалостно выключаю телевизор, свет и сворачиваюсь в постели клубочком, выплакиваю зайцу всю обиду.

Какой была бы моя жизнь сейчас, не вмешайся урод со своим братом-психом?

Я плачу, вспоминая день моей несостоявшейся свадьбы. То есть день, когда мне пришлось сказать «да» другому…

Если бы все пошло по плану, мы с моим мужем сейчас отдыхали бы на острове, проводили медовый месяц. У меня был бы секс… С мужем. Мне не пришлось бы терпеть и просить. Все было бы по взаимному желанию.

Но теперь мой муж – Тень. Почему я не подумала об этом? Ведь он имеет полное право на мое тело. Он мой муж. Я не должна просить. А он не должен спрашивать.

Вытираю слезы.

Хватит жалеть себя.

Если он позволяет себе играться со мной, то почему и я не могу дразнить его?

Встаю, неуверенно прижимая к себе зайца. Иду к двери, берусь за ручку и останавливаюсь.

Нет, так будет слишком в лоб. А я хочу довести его до безумия. Вижу, он хочет меня не меньше, но цепляется еще за остатки воспитания, если оно у него вообще есть. А я сорву эту маску! Покажу ему его настоящее лицо насильника.

Не могу сдержать злорадную улыбку, разворачиваюсь и иду в постель.

Завтра. Завтра ты почувствуешь мои зубы в своем теле!

Тень

Внутри гребаное опустошение, как от атомного взрыва.

Она моя пленница! Что мне мешает развернуть ее и трахнуть? О каких, мать его, принципах может идти речь, когда я похитил ее, чтобы вытрахать сучью дочь во все щели? Почему сейчас я отделяю принцессу от ее сраного папаши?

Мучительно переворачиваюсь на живот, молясь, чтобы перед глазами перестало мелькать ее манящее тело.

Что я скажу брату? Что теперь план пошел к чертям, потому что мне стало жаль дочь врага?

Кай скажет: почему он не пожалел нас? Мы были детьми, намного младше и беспомощнее, чем его дочь сейчас. Он не пожалел нас. Не пожалел мать, меня и Кая.

Боль прошлого поднимает злость и ненависть со дна. Внутри бурлит, требуя выхода. Я рывком вскакиваю с постели и иду к ее спальне.

К черту жалость! Не будет у нее будущего, как нет у нас с братом. Я заберу у нее всякую надежду, как до этого ее отец перечеркнул нашу.

Встаю перед дверью. Берусь за ручку и замираю. Перед глазами снова стоит ее образ. Невинного ангела с припухшими от поцелуев губами. С омутом боли и страха в глазах…

И я не могу… Не могу взять и сломать эту девочку. Меня раздирает от противоречивых желаний. Но интуитивно я знаю, что ее просьба затянет мои раны быстрее, чем если я возьму ее силой и получу сломленную покорность.

Я отхожу от двери. Иду к себе. Врубаю в душе холодную воду и, скрипя зубами, встаю под ледяные струи.

А Кай?..

Я придумаю, что сказать Каю. Наш враг не избежит мести.

Возможно, я просчитался с целью. Не должен был брать его дочь…

Но это понимаю только теперь.

Утром я злюсь и срываюсь на всех. Кай со мной не разговаривает. Он холоден и безразличен. Я понимаю, что все это из-за доктора. После выходного вернулся прежний и теперь Кай игнорирует меня, пока я игнорирую его просьбы.

Вибрирует телефон и я, не глядя на экран, принимаю звонок.

– Все готово, Тень. Доки подписаны, залог переведен. Поставка товара – по твоей отмашке.

Я чертыхаюсь. Да уж. У меня не отмашка, а промашка.

Принцесса уже должна ползать у меня в ногах, а вместо этого я играю с ней в игры.

– Да, Зорро. Мне нужно время… Надо подчистить кое-какие хвосты.

– Ну-ну. Только недолго. Сам знаешь, в таких сделках сроки не затягивают. Я максимум дам тебе дней пять-семь.

– Я понимаю.

– Поторопись.

Зорро отключается, а я зверею. Дам ей два дня. Если принцесса не ляжет ко мне в ноги, значит, буду ломать силой. Пусть скажет своему папочке спасибо, что тот не оставляет времени на долгие ухаживания.

Поднимаюсь наверх, распахиваю дверь, практически срывая с петель и застываю.

Каролина стоит передо мной, завернутая в короткое банное полотенце. Длинные волосы струятся по плечам, а взгляд сам собой скользит ниже, к стройным обнаженным ногам.

– Мне нечего надеть.

Я не сразу въезжаю в смысл фразы. Потом усмехаюсь.

– Ходи голая! – рявкаю.

– Хорошо, – покорно и неожиданно соглашается она, и полотенце падает к ногам.

Я с трудом сглатываю ком в горле. Твою мать… Мне проще держать себя в руках, пока она все же одета.

Но принцесса как будто хочет свести меня с ума. Подходит ближе, стает на цыпочки и целует в щеку. Я морщусь.

– Доброе утро. Позавтракаешь с мной?

Что, черт ее дери, творится?

– Я не голоден.

Я вру. Я чертовски голоден, но совсем не по еде. Сейчас я с удовольствием проглотил бы одну строптивую девчонку, если она не прикроется.

– А я еще не завтракала.

Каролина дует губки, а я непроизвольно тянусь вперед, чтобы захватить их своими. Втянуть в рот, как сочные ягоды.

Торможу. Хмурюсь.

– Тебе надо одеться перед завтраком.

– Я бы рада, но нечего. Сорочка и белье, в которых я ходила последние два дня – грязные.

– Кстати об этом.

Я с трудом соображаю, когда принцесса трется голой грудью о мою. В рубашке нестерпимо жарко, в штанах нереально тесно. Руки не слушаются, тянутся к ней…

Но ведь я сюда пришел за чем-то! За чем?

– Про одежду… Да. Ты говорила, что тебе скучно. Будешь помогать по дому. Алена покажет тебе, что делать. Исполняй и не вздумай убежать. Это кончится плохо.

Принцесса улыбается и снова бросается мне на шею, заставляя прижать ее руками покрепче к себе. Я прикрываю глаза от удовольствия, от ее близости и дразнящего женского мягкого запаха.

– С удовольствием помогу Алене! Никого же не смутит, если я буду помогать голой?

Нет, конечно. Голой она помогать не будет. Я рисковый, но не до такой же степени!

– Алена принесет тебе униформу.

– Какая прелесть! Я буду в униформе? Это так волнующе. Я – горничная! Почти как сцена к фильму, который мы вчера недосмотрели.

Я смущаюсь еще больше, прекрасно представляя, чем закончилась бы та сцена.

И да, в голове ничего, кроме ударов пульса. Не слышу, не вижу, не осязаю. Все, что я хочу – позавтракать своей пленницей, так нагло дразнящей меня своими торчащими сиськами и упругой аппетитной попкой.

Растянуть на столе и трахнуть!

Ну и действую я скорее на инстинктах, чем осознанно.

– Держись за край стола и не смей отпускать, – приказываю я, с удовольствием разглядывая растянутое на столе тело Каролины.