Возвращение Спаркс Николас

Глава 13

Пятница прошла словно в тумане, выходные – тоже. Я заставил себя тренироваться, но на большее не хватило сил. Внутренности будто скрутило узлом – малейшая мысль о еде вызывала тошноту. Какая-то часть меня хотела напиться до беспамятства. Я забросил учебники, стирку и уборку; вместо этого я подолгу гулял, снова и снова проигрывая в памяти каждое мгновение, проведенное с Натали, и стараясь понять, когда же все пошло наперекосяк. Где именно я ошибся?

Все указывало на то, что виноват Другой, однако я не хотел с этим мириться. С тех пор, как мы с Натали провели незабываемый день, а затем и вечер, не прошло и недели; даже если она решила дать шанс прежним отношениям, то почему не сказала как есть? К чему эта безликая просьба никогда к ней не подходить? Какая-то игра? Она, конечно, и раньше темнила, но чтобы манипулировать?.. Не думаю.

В душе я верил: Натали вернется. Позвонит, все спишет на алкоголь; признает, что плохо соображала. Затем извинится и расскажет, что гложет ее на самом деле. Мы это обсудим, и рано или поздно все наладится.

Натали молчала. Я тоже не пробовал с ней связаться. Она попросила оставить ее в покое, и я держал слово, пусть даже злился и чувствовал себя растерянным, пусть даже в сердце поселилась тоска.

Хотя аппетит постепенно вернулся, спал я по-прежнему плохо. Давно я не чувствовал себя таким взвинченным. К счастью, в понедельник должна была состояться беседа с доктором Боуэном. Впервые за долгое время мне действительно требовалась помощь.

* * *

– Понятно, почему вы расстроены, – произнес Боуэн. – Любой на вашем месте ощущал бы то же.

Я сидел за кухонным столом, глядя на экран ноутбука. Вкратце поведав доктору о поездке в Исли, я углубился в детали моей истории с Натали. Я рассказывал сбивчиво, то и дело повторяясь и задавая одни и те же вопросы. Боуэн, в свою очередь, ждал, пока я выговорюсь.

– Мне плохо, я в полнейшем раздрае, док. – Я взъерошил пальцами волосы. – Ничего не понимаю. Она же говорила, что любит меня. Как думаете, в чем дело?

– Не уверен, что смогу ответить, – вздохнул Боуэн. – Одно я знаю точно: судя по вашим словам, она твердо приняла решение.

– Потому что у нее другой? Как считаете?

– А вы что думаете?

Конечно, поэтому. Отчего еще бросать того, кого любишь?

Я промолчал, и Боуэн, откашлявшись, спросил:

– Вы хорошо высыпаетесь?

– В последнее время нет. Ворочаюсь всю ночь, сплю от силы часа четыре.

– Вам снятся кошмары?

– Кошмары? – усмехнулся я. – Мне заснуть бы.

– А днем как настроение? – продолжил доктор.

– На пределе. Мне тяжко. Тем не менее я не пью и тренируюсь. Стараюсь есть, хотя и не чувствую голода.

– Пальцы не дрожат?

– С чего бы? – огрызнулся я. – По-вашему, я совсем с катушек съехал?

– Я просто спросил, – успокоил меня Боуэн. – Насколько я понял, ответ отрицательный.

– Конечно. – Я потер переносицу. – Поверьте, я знаю свою ситуацию и помню, что надо следить за здоровьем. Сейчас у меня стресс, но я с ним борюсь. Мне бы только понять, как быть с Натали.

Даже через монитор я почувствовал пристальный взгляд доктора. Наконец Боуэн спокойно произнес:

– Если вам так важно выяснить правду, вы можете прийти к Натали и попытаться поговорить.

– Значит, вы советуете с ней поговорить?

– Отнюдь, – покачал головой Боуэн. – Если хотите знать мое мнение, я, наоборот, не рекомендую этого делать. Сейчас уж точно не время. Судя по всему, она уверена в своем решении. Если попытаетесь на нее повлиять, она воспримет это в штыки, и ваше положение ухудшится.

– По-моему, хуже уже некуда, – вздохнул я.

– Поверьте, почти всегда есть куда ухудшать ситуацию.

Я размял плечи и сделал глубокий вдох.

– Мне просто хочется… – Я осекся.

– Знаю, чего вы хотите. – Боуэн поглядел на меня с сочувствием. – Вы хотите, чтобы она почувствовала то же, что вы испытываете к ней. Хотите взаимной любви и совместного будущего.

– Именно.

– В то же время вы с самого начала подозревали, что у нее другие отношения – и возможно, серьезные. Иными словами, вы никогда не знали, чего от нее ждать. Консультирование пар – не совсем мой профиль, разве что в контексте ПТСР, – однако жизнь научила меня одному: нельзя заставить человека полюбить.

– Я чувствую: она меня любит!

– И при этом решила расстаться?

Тут Боуэн меня подловил.

– Что ж, – продолжал он, – если любит – тогда дождитесь, когда она передумает. А пока что следите за здоровьем и не забрасывайте дела. Главное – не опускать руки, иначе станет еще хуже.

– И как же мне перестать о ней думать?

– Поможет только одно – работа. Сосредоточьтесь. Вспомните КПТ и ДПТ: полезные привычки помогают справиться с эмоциональным потрясением. К слову, вы подыскали себе жилье в Балтиморе? Завтра уже первое мая.

– Еще нет, – признался я. – Подумаю над этим.

– Поездка в другой город может пойти на пользу. Новая обстановка, важная цель визита. Все это отвлечет вас от переживаний.

Я понимал, что доктор прав, но все равно задумался, не повлияла ли моя поездка в Южную Каролину на решение Натали со мной порвать. Вдруг, проведи я эти дни с ней, ничего бы не случилось? Впрочем, откуда мне знать наверняка?

– Все верно, док, – кивнул я. – Так и сделаю.

– У вас остались друзья в Балтиморе? – поинтересовался Боуэн.

– Да, там по-прежнему живут двое моих однокурсников.

– Сходите с ними на бейсбол или на ужин. Встречи со старыми друзьями успокаивают.

Доктор всегда ратовал за то, чтобы с пользой отвлекаться от забот.

– Согласен.

– А еще вы, кажется, хотели поговорить с владельцем эвакуатора?

Беседа с Эй Джеем за последние дни отошла у меня на второй – если не на десятый – план.

– Займусь, – пробормотал я.

– Вот и славно, – кивнул доктор. – Помните: как бы тяжко вам ни было, в жизни всегда остается что-то хорошее, и вы должны быть благодарны за то, что имеете.

Боуэн часто повторял эту фразу. И хотя я сам убедился, как важен оптимизм для ментального здоровья, порой это напутствие раздражало.

– Что еще посоветуете?

– Касательно чего?

– Как мне поступить с Натали?

– Полагаю, – произнес доктор, – вы и так неплохо справляетесь. Не прописать ли вам снотворное? Если продолжите недосыпать, это сильно усугубит ПТСР.

Однажды я уже принимал снотворные препараты, а также антидепрессанты, и хорошо знал, как они помогают, – однако предпочитал обходиться без них.

– Пока не нужно, док. Посмотрим, как будет.

– Сообщите, если передумаете, – попросил Боуэн. – И если захотите поговорить на неделе – я к вашим услугам.

– Хорошо.

* * *

Несмотря на разговор с доктором, я не нашел поводов благодарить судьбу.

Расхаживая по двору туда-сюда, до боли стиснув зубы, я по-прежнему думал о сложившейся ситуации. Вспоминал советы Боуэна и отчаянно пытался смириться с тем, что Натали приняла верное для себя решение. Несмотря на доводы разума, на душе было тяжело.

Как ни досадно, Боуэн всегда оказывался прав. Он напоминал мне родителей, которые заставляют ребенка есть овощи: малышу это может не нравиться, однако польза – налицо.

В людных местах я благоразумно не появлялся: вдруг кто-то вклинится передо мной в очередь или как-то еще пошатнет мое душевное равновесие? Отлично себя изучив, я понимал: иногда лучше залечь на дно и какое-то время ни с кем не контактировать.

Так я и поступил.

* * *

Поднявшись утром, я уже больше винил себя, нежели Натали. Я снова не выспался, но сказал себе: хватит киснуть. Конечно, я еще не созрел, чтобы благодарить судьбу, зато вспомнил о пользе КПТ и ДПТ. Пора было чем-то заняться и вычеркнуть побольше пунктов из списка неотложных дел.

После пробежки и завтрака я вышел на просторы интернета, дабы изучить описания и фотографии съемного жилья поблизости от университета Джонса Хопкинса. Мне уже доводилось жить в Балтиморе, поэтому я хорошо знал окрестности и без труда отыскал восемь интересных вариантов.

Помня, что Боуэн советовал уехать из города, я позвонил нескольким агентам по недвижимости и договорился посмотреть жилье до конца недели. Затем я забронировал номер в отеле и написал знакомому ортопеду из Балтимора. Тот согласился со мной поужинать в субботу вечером. Я также подумывал сходить на игру «Ориолс»[45], но команда играла на выезде. Что ж, тогда я купил билеты в Национальный аквариум[46], после чего мысленно ощутил дружеский хлопок по спине от доктора Боуэна.

Ближе к вечеру я снова позвонил в «Эвакуаторы Эй Джея» и оставил сообщение – на этот раз немного иное. Я заявил, что после дедушкиной смерти унаследовал пикап, и решительно потребовал его вернуть. А если не получу машину обратно – заявлю властям о ее угоне. Оставив номер телефона и адрес, я дал Эй Джею время до понедельника, надеясь, что он не станет тянуть.

Возможно, я поступил опрометчиво: люди не лучшим образом реагируют на угрозы. Однако пребывая в скверном настроении, я только рад был выпустить пар.

* * *

В среду я закинул вещи в сумку, швырнул ее в багажник и в семь утра выехал из дома. В дороге люди часто предаются размышлениям. Конечно же, я вспомнил о Натали, и пробки в окрестностях Вашингтона стали настоящим испытанием для моих расшатанных нервов. Казалось, некоторые водители злили меня нарочно.

К счастью – и несмотря на ужасное настроение, – я без проблем добрался до Балтимора, где сразу отправился на встречу с первым агентом. Здание выглядело вполне прилично, без прикрас. В целом – подходящий дом, но восторга не вызвал. Интерьер показался мне старомодным, мебель – потрепанной, не говоря уже о том, что с крошечной веранды открывался вид на замусоренную улочку. Второй дом вызвал у меня схожие чувства, разве что вид во двор был получше – если, конечно, вы не прочь последить за соседями или позаимствовать у них сахар, вытянув руку за окно. Я вычеркнул оба варианта из списка.

Усталый и сердитый, я целый час слонялся по вестибюлю отеля, пока наконец не заказал еду в номер. Уснул я рано, вскочил еще затемно и долго упражнялся в спортзале, пока туда не пришли другие постояльцы. После завтрака осмотрел еще три дома, и второй из них мне приглянулся. Сообщив об этом риелтору, я пообещал определиться к вечеру пятницы.

В пятницу мне понравились еще две квартиры, однако вчерашняя – больше. Я снова позвонил риелтору, назначил ему встречу и вечером подписал договор аренды. Заказывать еду в номер я не стал. Довольный успешным решением квартирного вопроса, я отправился праздновать в бар. Там я познакомился с симпатичной и очень общительной женщиной, которая работала в ветеринарном магазине. Она явно со мной заигрывала, намекая, что готова продолжить вечер. Я был не в настроении и, допив второе пиво, попрощался. В номере лег, заложив руки за голову, и задумался, жалеет ли Натали о расставании.

Несмотря на многолюдье, аквариум определенно стоил потраченного времени; ужин с другом и его женой прошел еще веселее. Джо и Лори поженились три года назад; дома их ждала маленькая дочка. Лори полвечера пыталась сосватать мне подругу – мол, я просто обязан с ней познакомиться.

– Вы двое отлично поладите! Она – твой типаж!

Я вежливо отказался, сославшись на то, что утром уезжаю в Нью-Берн.

Лори это не остановило.

– Ничего, скоро вернешься, – напомнила она. – Вот и встретимся вчетвером.

Почему бы и нет, подумал я. Может, я буду уже не против.

Правда, пока я с трудом себе представлял такую встречу.

Домой я вернулся в воскресенье. Отправив грязную одежду в стирку, проверил почту, которая пришла в мое отсутствие. Конвертов оказалось немного – в основном счета и реклама, однако я с удивлением обнаружил среди них письмо от некоего Марвина Кермана – юриста из Южной Каролины.

Разорвав конверт, я принялся читать послание на ходу, добравшись до конца уже на веранде. Юрист, представлявший интересы «Эвакуаторов Эй Джея», сообщал: поскольку буксировку и содержание дедушкиного пикапа никто не оплатил, машину продали с аукциона в соответствии с законодательством штата. Кроме того, в прошлом декабре на дедушкин адрес отправляли уведомление, что, если оплата не поступит, автомобиль признают брошенным и буксировочная компания примет надлежащие меры. В конце письма юрист не советовал угрожать его клиенту, иначе меня ждет гражданский или уголовный иск.

Похоже, декабрьское оповещение я случайно выбросил вместе с остальной почтой, когда переезжал в дедушкин дом. И предчувствие меня не обмануло: угрожать Эй Джею оказалось плохой идеей.

Зато письмо подарило мне еще одну зацепку, пусть и не факт, что рабочую: я узнал имя юриста и номер его телефона.

* * *

Подыскав жилье в Балтиморе, я почувствовал, что переезд неминуем, хотя оставался еще месяц. Перед сеансом с доктором Боуэном я затосковал о прошлом и решил немного поработать на пасеке.

Облачившись в защитный костюм и захватив все необходимое, я наугад выбрал четыре улья и вытащил из них рамки. Пчелы без дела не сидели – вовсю наполняли соты, – и я решил, что в начале августа, несмотря на учебу, все-таки вернусь в Нью-Берн, чтобы собрать мед. За выходные управлюсь. Дедушка был бы рад, если бы это сделал я, да и Клода мои труды порадуют.

Определившись с планами, я понял, что не хочу ни продавать, ни сдавать дедушкин дом. Слишком уж многое меня с ним связывало. Что бы ни случилось в будущем, я не мог представить, что здесь живет кто-то другой.

Возможно, сыграло роль безотчетное желание быть ближе к Натали… Эту мысль я отогнал прочь. Я хотел сохранить дом ради дедушки, а уж никак не ради нее.

Мне предстояло нанять рабочих, ведь зданию требовался серьезный ремонт. Одно дело – погостить в доме несколько месяцев, совсем другое – обустроить его для постоянного проживания. Требовались полы на кухне и новая крыша. Фундамент, вероятно, подточили термиты и вода. И раз уж я собирался приезжать сюда чаще, дом остро нуждался в большой хозяйской ванной, да и кухню надо доделать. Возможно, потребуется замена сантехники и электропроводки, так что рабочим хватит дел на несколько месяцев. Еще я решил нанять управляющего, который следил бы за домом и участком, ставил задачи подрядчику и высылал мне фотографии проделанной работы.

Может, Келли согласится последить за пасекой, подумал я. Например, весной ставить в ульи разделительные решетки и пустые магазины. Каждый день она ходила на работу мимо моего дома – значит, ей будет по пути, к тому же я предложу ей больше денег, чем на самом деле стоит работа. Я не сомневался, что лишние средства ей пригодятся, но сперва решил поговорить с Клодом о ее успехах в магазине. Да, Келли уже помогала дедушке, однако в первую очередь я искал надежного работника.

Список неотложных дел, который я только успел завершить, неожиданно вновь пополнился. Подрядчик, управляющий, Келли, Клод… Мне предстояло много встреч, переговоров. Пора начинать – ведь кроме сеанса с Боуэном планов на понедельник не было.

Закончив с ульями, я сразу позвонил Марвину Керману, юристу «Эвакуаторов Эй Джея». Секретарша сообщила, что мистер Керман уехал в суд и, скорее всего, перезвонит мне ближе к вечеру.

* * *

Я назначил встречу генеральному подрядчику, с которым уже работал несколько месяцев назад. Он пообещал зайти на следующей неделе и, посоветовав сперва провести инспекцию дома, продиктовал номер знакомого специалиста. Инспектор, к счастью, располагал временем и предложил осмотреть дом в четверг. Затем я нашел трех кандидатов на должность управляющего и пригласил их на собеседование.

Сеанс с Боуэном прошел неплохо. Доктор немного поохал из-за моей бессонницы, зато обрадовался, что я нашел жилье в Балтиморе. Мы обсудили и мои чувства к Натали. «Чтобы раны затянулись, потребуется время», – сказал Боуэн, напомнив, что так называемый «период горя» нельзя ускорить. Как я ни старался скрыть тоску, в разговоре мои чувства проявились сильнее, чем прежде. Когда звонок завершился, у меня дрожали руки.

Впервые с тех пор, как мы с Натали расстались, я не выдержал и заплакал.

* * *

Марвин Керман позвонил чуть позже вечером и представился лающим голосом.

– Спасибо, что перезвонили, мистер Керман, – ответил я. – Надеюсь на вашу помощь.

– К сожалению, пикап уже продали с молотка, – напомнил он. – Как я указал в письме, это полностью легальный способ возместить оказанные услуги.

– Понимаю, – произнес я примирительным тоном. – Я не расстроен из-за машины и совсем не жалею, что ее продали. Я просто хотел бы, если вы не против, узнать кое-что у вашего клиента.

– Боюсь, не понимаю, о чем речь.

Уже в который раз я поведал о том, что случилось с дедушкой и какие вопросы не давали мне покоя.

– Возможно, Эй Джей или кто-то другой, убирая в кабине пикапа, нашел личные вещи, – предположил я. – Уложил их в коробку или отдал куда-то на хранение. Мне хотелось бы их забрать.

– Значит, пикап вам не нужен? И денежная компенсация тоже? – уточнил юрист.

– Я просто хочу понять, что случилось с дедушкой.

– Не знаю, сохранились ли его вещи.

– Вы не могли бы это выяснить у клиента? – попросил я.

– Постараюсь. А если имущество утеряно?

– Тогда все. Значит, зацепок не осталось, и я прекращу поиски.

Керман вздохнул:

– Спросить-то я спрошу, но, опять же, ничего не обещаю.

– Буду очень вам признателен. Спасибо!

* * *

Нежданные слезы в понедельник меня опустошили. Боясь, что они вернутся, я прожил остаток недели на автопилоте, загрузив себя делами под завязку. Ни на минуту не забывая о КПТ и ДПТ, я тренировался дольше и усерднее, чем прежде, избегал алкоголя и старался правильно питаться. Дела потихоньку двигались. Инспектор сообщил, что к понедельнику подготовит отчет для подрядчика, чтобы тот смог прикинуть смету. Я провел собеседование с управляющими и выбрал женщину, которая по совместительству работала риелтором, а ее муж – подрядчиком. Она заверила, что после моего переезда в Балтимор сможет приглядывать за строительной бригадой и делать обход участка как минимум раз в неделю. С Клодом и Келли я еще не беседовал – решил, что сделаю это, как только найдется время.

Сидя на веранде в пятницу вечером, я подсчитал, что прошло пятнадцать дней с тех пор, как мы расстались с Натали. И лег спать. Чуть позже двух ночи я распахнул глаза и понял, что не хочу больше пялиться в темный потолок. Я встал с кровати, оделся и, забежав ненадолго в медовый сарай, сел в машину.

Поехал я прямиком на Спенсер-авеню. Остановившись в соседнем квартале, я направился к дому Натали. По дороге я задумался: а вдруг с ней сейчас тот, другой? Вдруг они вместе в постели? Или еще не вернулись с ночной прогулки? Смотрит ли она на него так же, как смотрела на меня? Эти мысли бередили мне душу.

Я поставил на крыльцо две баночки меда. Натали, конечно, догадается, кто их принес. А если их обнаружит Другой? Что она ему скажет?

Говорила ли она ему про меня? Вспоминала ли последние две недели? Или я стал для нее полузабытым мгновением, тенью былых сожалений?

Я брел к своему внедорожнику, слушая эхо безответных вопросов.

Глава 14

Пролетели еще одни выходные, за ними – очередной сеанс с доктором Боуэном. Инспектор передал мне отчет об осмотре дома, и уже во вторник я встретился с подрядчиком, а тот пообещал в ближайшее время прикинуть стоимость работ.

Несколько дней я не замечал происходящего вокруг, поэтому не знал, что надвигается гроза, пока бушующий ветер не согнал на небо тяжелые тучи. Сперва я решил, что собирается обычный майский дождь, однако, включив местные новости, слегка забеспокоился. Ожидался ливень со шквалистым ветром, из-за чего в окрестных школах на два дня отменили занятия. Судя по репортажам из Роли, там затопило дороги; местами уже работали спасатели.

Через час по крыше забарабанили первые капли дождя; а когда я ложился в кровать, ливень шумел так сильно, что, казалось, я очутился на вокзале в окружении поездов. Наутро гроза превратилась чуть ли не в ураган. В небе клубились темные тучи, от ветра дребезжали стекла; дальний берег речки едва виднелся за стеной дождя.

Я немного постоял на веранде. Брызги летели в лицо, так что вскоре я ретировался в дом, где хорошенько вытерся кухонным полотенцем. И только подумал сварить себе кофе, как вдруг услышал мерный капающий звук, раздающийся, казалось, отовсюду. Разумеется, я обнаружил протечки: по одной – в гостиной и в ванной, еще две – в гостевой спальне. На потолке темнели большие округлые пятна, хлопьями свисала штукатурка: крыша, похоже, прохудилась еще накануне вечером. Сам не пойму, почему сразу не заметил. Пришлось бежать на кухню и в кладовку за тремя кастрюлями и ведром. Как назло, с потолка закапало сильнее.

Я вздохнул. Требовалось застелить крышу брезентом – а значит, провести под проливным дождем несколько часов кряду. А еще придавить настил кирпичами, чтобы его не сорвало.

В общем, денек предстоял чудесный.

Стоп.

Я решил, что носа не высуну во двор, пока не взбодрюсь. Накинув толстовку поверх старой футболки, я вернулся на кухню и налил себе кофе. И тут ощутил дрожь в пальцах. Поставив чашку, я изумленно уставился на свои ладони. Это они оттого, что придется работать в грозу? Или из-за грядущего переезда? А может, всему виной Натали?

Ответ казался очевидным. Радовало лишь то, что руки тряслись не так сильно, как прежде. И все же я не был к этому готов. Конечно, в последнее время я не высыпался, да и заплакал впервые за долгие годы. Возможно, сказалась и моя раздражительность, однако я еле вспомнил, когда в прошлый раз мои пальцы вышли из-под контроля. Когда умер дедушка и я переехал в Нью-Берн, такого не случилось. Почему же сейчас? Натали порвала со мной целых три недели назад. Разве время усугубляет переживания?

Поразмыслив, я все-таки понял, в чем дело. Сразу после ранения я тоже не испытывал тремора. Лишь перенеся операции, я начал замечать тревожные симптомы. Вот и разгадка. Ранение в Афганистане уничтожило мое будущее. Расставание с Натали тоже в какой-то мере его разрушило, точно так же вызвав у меня запоздалую реакцию.

Боуэн наверняка подтвердил бы, что я попал в яблочко. Помнится, он спрашивал про дрожь в пальцах – как будто знал, что она вот-вот вернется. Конечно, знал: он видел меня насквозь. Несмотря на всю боль, я по-прежнему любил Натали и скучал по ней.

Я несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, сжимая пальцы в кулак, и потихоньку дрожь отступила. Возможно, не стоило нагружать организм кофеином, однако я все равно выпил две чашки. У двери я снял с вешалки дождевик. Разыгрался ветер, дождь падал косыми полупрозрачными пластами. Забравшись во внедорожник, я вытер лицо и заметил, что с одежды уже накапала лужа.

На подъездной дорожке вода доходила до шести дюймов в глубину, на шоссе оказалось немногим лучше. Дворники работали вовсю, однако я ехал на скорости, сильно ниже разрешенной, пристально вглядываясь в даль. По встречке промчался грузовик, так сильно окатив мою машину водой, что я резко ударил по тормозам, иначе снесло бы с дороги. Я словно ехал по взбесившейся автомойке; машина подрагивала под порывами ветра, и я понял, что никакие кирпичи не удержат брезент на крыше от путешествия в страну Оз. Требовались шлакоблоки – а значит, подъемы по приставной лестнице станут еще веселее.

Повезло так повезло!

Я заметил ее в самый последний миг – фигурку, одиноко бредущую вдоль шоссе. Я рывком дернул руль, пока мозг обдумывал увиденное: кто-то вышел на улицу в такую погоду!.. Как ни странно, я узнал бедолагу и, притормозив, опустил стекло с пассажирской стороны.

– Привет, Келли! – Я с трудом перекрикивал рев ветра. – Давай подброшу тебя на работу!

Ее куртка, хоть и с капюшоном, не показалась мне непромокаемой. На плече у девушки висела сумка – очевидно, со сменной одеждой.

– Не нужно. – Келли помотала головой. – Сама дойду.

– Точно? – усомнился я. – Мне все равно в те края, а на шоссе сейчас опасно. Водители могут тебя не заметить. Ну же, садись!

Немного помявшись, Келли нехотя потянула за ручку пассажирской двери. Насквозь промокшая и забрызганная грязью, девушка плюхнулась на сиденье. Ее кожа, будто фарфор, отливала синевой. Я выехал на дорогу; Келли водрузила на колени сумку и крепко ее сжала.

– У тебя все в порядке, не считая погоды? – поинтересовался я.

– В порядке, – буркнула девушка, а затем почти так же ворчливо добавила: – Спасибо, что подвозите.

– Не за что. Если хочешь, положи сумку на заднее сиденье.

– Я все равно промокла. Без разницы.

– Хорошо, что я тебя заметил. На улице просто кошмар.

– Вода, – пожала плечами Келли.

– Полагаю, у тебя в сумке сухая одежда?

Девушка с подозрением взглянула на меня.

– Как вы узнали?

– Логика.

– Ясно.

Я подумал, не попросить ли ее присмотреть за пасекой, но решил сперва поговорить с Клодом. Чтобы внести ясность.

– Как дела в «Фактории»?

– Неплохо.

– Рад слышать, – улыбнулся я. – Тебе нравится там работать?

– А почему вы интересуетесь?

– Поддерживаю беседу.

– Зачем?

– А почему бы и нет?

На это, похоже, у Келли возражений не нашлось. Мельком взглянув на нее, я снова подумал, что она чересчур юна, чтобы работать на полную ставку. Ей бы сначала в школе доучиться. Однако я чувствовал, что любые расспросы на эту тему девушка пресечет.

Внезапно откуда-то сбоку обрушился порыв ветра, машину тряхнуло. Я снизил скорость до минимальной, штурмуя затопленный участок шоссе.

– Ты когда-нибудь видела такую бурю? – воскликнул я. – Дождь хлещет, ветер ревет! Как будто маленький ураган!

– Я не попадала в ураганы.

– Ты разве не здесь выросла?

– Нет, – буркнула Келли.

– Твои родители не здесь живут?

– Нет.

– Зачем тогда отправили тебя в Нью-Берн?

– Я не хочу это обсуждать, – отрезала девушка.

В школе она не училась, а работу в «Фактории» сложно назвать карьерой. Поэтому я задумался: вдруг Келли, как и Натали, переехала сюда вслед за любимым парнем? Впрочем, она была слишком юной для подобных историй – и вообще для отношений, если уж на то пошло. Оставалось одно: семейные неурядицы.

– Ладно, не мое дело, – признал я. – Прости, что спросил. Надеюсь, у тебя с родителями все наладится.

Келли резко повернулась ко мне:

– К чему это?! Вы ничего не знаете о моих родителях! А ну, остановите машину! Дальше я сама!

– Мы почти приехали, – возразил я.

До «Фактории» оставалось меньше ста ярдов.

– Остановитесь сейчас же!