Ник. Преодолевая барьеры Ясинский Анджей

Глава 2

Ник

М-да… Это жужжание – неспроста!

Честно говоря, меня изрядно удивило почти одновременное уничтожение моих «големов». В кавычках – потому что это не совсем големы в чародейском понимании… Впрочем, наплевать. Не об этом сейчас речь. С трудом верилось в случайность того, что обоих завалили с промежутком едва ли не в минуту. Но пока не будем делать однозначных выводов, а будем разбираться. В жизни чего только не бывает. Что произошло, я практически сразу сообразил. Система-то моя управления големами ничуть не пострадала. Просто вот я стою, разговариваю с Орловым – и бац! – изображение стало передаваться сферически, а не направленно, то есть система переключилась на инфомагический каркас, который служил движком голема и буфером между мной и им. Ну а тело без головы осталось лежать визуально подо мной. Даже кусок позвоночника почти аутентично смотрелся, разве что без крови. В отличие от Умника, мне все же удобней оказалось управлять големами, которые имеют более твердый каркас, то есть скелет, – так меньше параметров обрабатывать приходится для управления, ну и по ощущениям ближе к реальности. То есть сделал я им скелет из твердых тканей, хотя и так мог делать, и эдак, на ходу меняя внутренности. А вот для управляемых программой разницы особой нет. Там даже выгоднее иметь «пластилиновое» тело, тем более что оно могло в нужных местах произвольно менять свою плотность вплоть до каменного состояния.

Глядя на ошарашенное лицо генерала, я тут же вышел с ним на связь и успокоил. И попутно активировал на полную мощность ранее установленную ему систему защиты. Все же в тот момент, когда ее ставил, я сомневался и не запустил ее в полную силу. Видимо, напрасно. А если бы ему сейчас прилетело, а не мне? Вот то-то же. А может, и на моего голема защита тогда растянулась бы, мы же рядом находились! А вот то, что я не посчитал нужным ставить защиту и на големов, – совершенно зря. Какой экспериментальный материал получился бы! Ну кто ж знал, что такое случится? Да и кому придет в голову ставить мощную защиту на временный инструмент, который создается довольно быстро почти без всяких затрат?! Не, можно, конечно, но на фига?

Но все смешинки мигом испарились, когда испарился мой второй голем, и Кораблев вместе с ним. Вот тут все было совсем плохо. Я-то модуль защиты академику ставил не абсолютный, как себе. Да и абсолютным он является условно, так как реально не тестировался на глобальное давление извне. У Кораблева был средненький модуль телохранителя – один из упрощенных вариантов. Ставить-то его на полное довольствие по защите мне даже в голову не пришло, ибо он и так, по сути, человек подколпачный, то есть под плотным колпаком государственной защиты. Но вот оказалось, что против лома все же нет приема. Особенно если лом настолько энергетически мощный.

Я даже испугался. Когда меня пулей убили, я вообще даже не дернулся. А тут… Разговариваю с академиком посреди цветущего сада, вдруг начинается какая-то суета, а потом вспышка! Я рефлекторно ускорился, и для меня эта вспышка растянулась на долгие несколько секунд, в течение которых я наблюдал, как в ярком свете буквально испаряются объекты вокруг меня, мое големное тело, а также тело Кораблева. Все стадии перехода обычного человеческого тела из полнокровного состояния в углерод, который потом тоже испарился (не знаю, полностью или нет), – это жутко. Я даже после ступора одним сознанием бросился перепроверять расчеты своей защиты на тему таких ударов. Кое-что подтянул, кое-где ускорил реакцию, ввел дополнительные уровни контроля. Благо данные с инфомагической буферной системы управления големом поступали в онлайн-режиме, так что на основе их лучше стал понимать, как реагировать на подобные удары. Эка меня подстегнула жизнь, давно я так не впахивал, чуть ли не на интуиции и рефлексах! Как только отдебажил в виртуальном редакторе обновленную систему защиты – тут же разослал результат на все установленные системы родственников и тех, кому ранее ставил. Так сказать, обновил. Все же была какая-то польза от этой трагедии.

А потом началась суета как на бытовом уровне, так и на уровне государственной и военной деятельности. Сестра со мной связалась по болталке, глянула и отключилась. Генерал Орлов тоже связался, хотя я с ним уже говорил (видимо, уже был включен в общую систему реагирования большого государственного организма и посчитал нужным перепроверить). Спросил: «Нормально все? Катька с тобой?» – и, не слушая ответов, отключился.

Гоша подобрался ближе. Из генеральского дома примчался какой-то монструозный БРОКОМ, встал рядом и растопырился во все стороны какими-то системами, имеющими вид оружейных стволов, грибочков, сфер, нашлепок, антенн. В общем, крутая штука.

Я покачал головой и снова связался с Орловым:

– Я с Катюхой пойду на свою базу, там по-любому безопасней будет.

Генерал на секунду завис, потом кивнул и отключился, успев пробормотать: «Гошу возьмите». Движение в округе прочих БРОКОМов и военных людей замедлилось и совсем прекратилось, как только мы с девочкой ушли в мои подземелья.

– Дядь Ник, а что случилось? – обеспокоенно спросила племяшка.

– Что-то не очень хорошее, – сказал я и жестом обвел окружающую обстановку: – Располагайся пока, выбирай, где больше нравится. Пока побудешь у меня. Что тут и как, ты знаешь. Если что – спрашивай у Дворецкого. А мне надо кое-куда сгонять. Связь через УНИК у тебя есть, по болталке я тоже всегда на связи, только не уходи никуда, ладно?

Девочка кивнула и вошла в стену-телепорт, перейдя в мои гостевые комнаты, где у нее было свое место, обустроенное по ее вкусу.

Я не зря сказал, что начались какие-то шевеления на уровне государства и военных. Вывел карту страны, собираемую инфокомпом через мои собственные системы наблюдения, и параллельно – точки контроля переходов телепортации. Резко по всей стране в городах залетали какие-то автомобы, на других территориях – военные аппараты, то ли передислоцируясь, то ли разворачивая какие-то системы. Резко возрос трафик в сети. Спутники стали совершать какие-то перемещения. Причем не только наши, но и иностранные.

На этой мысли я на мгновение замер. «Наши». Уже, значит, наши. Я все больше мысленно интегрируюсь в современное общество. М-да… Кажется, то, что случилось, вышло за рамки терпения российских служб. Вряд ли, конечно, война начнется, да и с кем? Но все равно кто-то кого-то будет прессовать.

Натянув на себя свой скафандр, с помощью которого ходил по Луне, я переместился в место упокоения моего второго голема и Кораблева. Тут необходимо уточнить, что все места, где я бываю или куда имею или имел доступ через инфосеть, как вот здесь через голема, у меня уже автоматически обрабатываются с целью получения частотно-волновых координат, и там вешается инфомагический маячок, включаемый в общую сеть датчиков. Ну, на всякий случай, вдруг понадобится туда с высокой точностью срочно перейти. Вот сейчас такой случай и есть.

Здания как такового не было. Оно местами потекло, как сгоревшая свечка, а что-то взорвалось. Уцелели только какие-то особо прочные плоскости. Может, броня?

Где-то под ногами трескалась стеклообразная масса, распространяя неприятный хруст, где-то в воздух поднималась черная пыль. Сквозь фильтры сначала чувствовалась гарь, пока я не заблокировал все, что идет внутрь, кроме чистого воздуха. Рядом копошились роботы, как строительных модификаций, так и военных. А прошло-то почти всего ничего! В шаге от меня как из-под земли вырос один из таких роботов – хрен знает, какой модификации, так как его форма была текучей, но скорее какой-то спасательный. Или военный, хотя на фига тут военные?

Он просканировал меня и, похоже, узнал. Но, наверное, чье-то терпение лопнуло или превысило норму, так как на УНИК поступил сигнал максимальной важности из области гражданской обороны, а такие сигналы активируются автоматически, и мне голосом какого-то искина было сказано:

– Данное место временно закрыто для посещения лицами, не относящимися к службе спасения и очистки. Кроме того, существует опасность заражения организма вредными испарениями, обнаружен повышенный радиоактивный фон. Просьба покинуть данное место и обратиться к развернутым точкам медицинской помощи, которые вы можете найти в трехстах метрах в любом направлении от данной точки.

Интересно как! Похоже, мой скафандр невидим и для инструментальных систем сканирования. А если вот так?..

– На мне надет экспериментальный скафандр высшей степени защиты. Он невидим, так как является энергетическим. Просьба не мешать проводить собственное расследование!

Спустя пару секунд донеслось:

– Вам разрешено провести собственное расследование. С его результатами просьба под запись ознакомить вашего куратора – генерала Орлова.

После этих слов тень РОКОМа рядом со мной пропала, и я поплелся к группе из двух РОКОМов и трех человек в скафандрах, возящихся на месте смерти Кораблева. Ну и моего голема. Люди в скафандрах недоуменно покосились на меня, но быстро вернулись к своей работе. Наверное, посчитали, что раз нахожусь здесь и в таком виде, значит, для этого есть причина и разрешение. Сейчас они манипуляторами выковыривали из спекшегося месива то, что все-таки осталось от погибшего человека. Какие-то косточки там, что ли, или мне кажется? В общем, не важно, я тут не для того, чтобы им мешать, у меня свои методы.

Как обычно, инфомагический мир расцвел огромным количеством информструктур, относящихся к делу. Что я хотел найти? Очень просто – информструктуру Кораблева. И посмотреть, в каком она состоянии. Помнится, Умник говорил, что ядерный взрыв, например, может деструктивно влиять на инфосеть. Здесь был не ядерный взрыв, а, судя по всему, энергетический, вроде лазерного, повышенной мощности, но кто знает? Не может ли и он так опосредованно влиять на инфосеть?

Информструктур было много, как обычно. И, понятное дело, почти все они не относились к тем, что мне нужны. Нет, людей, БРОКОМов, находящихся рядом, я сразу идентифицировал, ибо они перед глазами и привязка есть, но, помимо них, была и куча чего-то левого. Вот так вот порвешь, например, какую-то, а где-то человек умрет… Я хоть и был относительно спокоен, но как-то неправильно спокоен. Внутри росло напряжение, которое вполне могло вылезти неправильным образом. Но я пока не реагировал на это, ибо голову не туманит, а правильная мотивация с нужным энергетически-эмоциональным движком – самое то.

Однако такой настрой вылился в нечто необычное. Я и раньше уже нет-нет, а замечал то повышенную разрешающую способность взгляда в инфосети, которая не так уж долго держалась, то непонятный туман. Но сейчас мне открылся несколько иной взгляд того же свойства. Многие информструктуры как бы расплывались, дублировались, казались полупрозрачными. Вот один из сотрудников взял в руки обгорелый кусок – похоже, часть какого-то устройства. Так вот, часть информструктуры виделась четко, но потом как бы обрывалась, а ее границы, по ощущениям, слегка притухали. Но самое главное – остальная сгоревшая часть все-таки виделась, но слабо. Раньше бы я или видел цельную информструктуру (если она еще не распалась), или же только часть, а сейчас непонятно получилось. То ли у меня что-то испортилось в аппарате видения, то ли, наоборот, чувствительность увеличилась. Ну да ладно, вреда вроде нет, даже лучше стало.

Меня привлек один из людей, держащий в руках что-то вроде кости. Пощелкав восприятием, я отчетливо увидел слабый образ человеческой информструктуры. Подойдя ближе, понял, что человек держит в руках остаток черепа. Черного, обгорелого, забитого какой-то массой – то ли несгоревшей плотью, то ли еще чем-то, тут ведь во время удара все бурлило, плавилось и испарялось. Потом еще нашли пару костей, и в каждой отражались информструктуры нормальной четкости, обозначающие предмет, и менее яркие – остальную структуру человека. Причем эти слабовыраженные части информструктур по яркости отличались у разных привязок-костей. М-да…

Тут одновременно на меня вышли сестра и генерал. Видно, сговорились, пришлось конференцию образовывать.

– То, что ты вместо себя послал свои иллюзии, какие ранее показывал нам, почти сразу стало понятно, когда ты попал в область видимости систем наблюдения одновременно в разных местах… – Генерал общался на ходу и сейчас заходил в автомоб, отправляясь в столицу на службу, чтобы быть поближе к событиям. – Однако прежде сканирование давало другие результаты…

– Я научился делать другие тела из специальной материи, так удобнее в некоторых случаях, – кивнул я.

– Ладно, сейчас это не главное… – Генерал немного помолчал, глядя на пролетающий за окном автомоба пейзаж. – Здесь ситуация относительно понятная. Кто-то нашел старый диверсионный БРОКОМ, возможно, отремонтировал на месте, хорошо замаскировал и поставил наблюдать за лабораторией. Скорее всего, это имело место при строительстве самой лаборатории, иначе непонятно, как смогли сделать это незаметно.

– А поняли, кто нажимал на спусковой крючок? – спросил я.

– Времени мало прошло. Однако отслеживается явный китайский след. Но слишком явный, – покачал головой генерал. – Тут мне спексты уже успели доложить кое-что. Вроде как след все-таки ведет в Англо-Австралию, но стиль работы не их. Больше на американцев похоже, хотя в последние годы у нас с ними почти не было стычек ни в реальности, ни в сети, в отличие от Англо-Австралии. Но будем смотреть, люди работают.

Я отвлекся и остановил рукой одного из спасателей, проходящих мимо.

– Мне это понадобится. – Я показал на содержимое прозрачного мешка, который нес этот человек. Там была упакована часть позвоночника Кораблева.

На удивление, информструктура отсутствующей части светилась более ярко, нежели в остальных останках. Я ведь думал, что именно череп будет более информационно насыщен, но оказалось, что нет.

– Что там? – вмешался генерал.

– Часть останков Кораблева, – честно ответил я.

– Думаешь, получится, как там… на «Луче»? – чуть помолчав, спросил Орлов.

– Не знаю. Не уверен, но попробовать хочу. Ты можешь организовать передачу? А то, смотрю, тут не особо мне хотят помогать. – Я посмотрел вслед спасателю, который только на мгновение остановился, пожал плечами и отправился размещать находку на висящей в воздухе платформе.

Орлов вздохнул:

– Попробую. Я-то иного выхода не вижу, но что они там, наверху, решат…

– Я должна присутствовать, – в первый раз подала голос сестра и строго посмотрела на меня.

Ни малейшего желания с ней спорить не возникло. Но я посчитал нужным уточнить:

– Только я ничего не обещаю. Тем более я пока не нашел его душу.

Генерал издал неопределенный звук и погладил подбородок, неявно выражая скепсис.

Я еще побродил по выжженной местности. Эти скоты, кем бы они ни были, своим ударом зацепили не только зимний сад, но и прилегающую территорию. Кроме Кораблева, погибли трое присматривающих за ним телохранителей и еще пара человек поблизости. Человек двадцать пострадало, но остались живы и сейчас эвакуированы в ближайший медцентр.

– Генерал! – вызвал я своего куратора. – Мне понадобятся останки и остальных погибших. Надо будет их точно рассортировать…

– По ДНК это мы быстро сделаем, – кивнул Орлов. – Есть какие-то временные ограничения?

– Правильный вопрос… – Я подергал себя за мочку уха. – Время всегда критично. Чем дольше, тем хуже. Но проблема в том, что без нахождения душ это все бессмысленно. А я их тут не вижу…

Мы помолчали.

– Их там нет или это у тебя сложности с их нахождением?

Я пожал плечами:

– На самом деле довольно сложно все. Возможно, потому, что тут было много растений, и послесмертный энергетический фон на частотном уровне излучения душ весьма насыщен. То ли у вас деревья имели души, – нехотя хмыкнул я, – то ли это не то, что нам нужно, но нечто похожее, и на этом фоне теряется засветка человеческих душ… Оп-па!

Я вдруг заметил, что какой-то сгусток из «борща» околодушевых энергий… не знаю, как правильно сказать, слегка вытянулся и подплыл ко мне. Колыхаясь и вибрируя, он стоял рядом. Хочет что-то сообщить? Непонятно.

– Что? – не выдержал Орлов.

– Да вот кто-то ко мне подошел, только не пойму кто, – пробормотал я, краем глаза отмечая суету спасателей и развернувшуюся в мою сторону аппаратуру по работе с биополевыми структурами. И когда успели притащить?

Интересный вопрос, кстати, – имеют ли души возможность осознанно взаимодействовать с миром? Из спасенных космонавтов, вытащенных мною с того света, никто особо ничего не помнил. Ну или до меня не донесли этой информации. Вообще-то, многие из тех, кто побывал за гранью и пережил клиническую смерть, что-то да помнят. Хотя… Там-то связь с телом, даже вроде бы умершим, не рвалась – сроки небольшие. А я тела уничтожал и заново воссоздавал, потом души перепривязывал. Может, потому ничего и не помнили… Стоп! У душ же сейчас связь с астралом даже сильнее должна быть, так как тело не мешает! Возможно, пресловутые сроки в девять и сорок дней играют роль в дальнейшем развитии-распределении душ. Ладно, вопрос не в этом. Надо посмотреть, что мне в голову пришло. Но сначала…

Я ментально пощупал полупрозрачную для моего зрения кляксу и почувствовал некий шум… Как пустая волна в радиоприемнике, которую периодически разрывали всплески чувств. Грусть, отчаяние, надежда, но чаще, по моим ощущениям, – попытки что-то предпринять. Чтобы не потерять связь с бесформенным облаком души, которая мне скоро понадобится, я протянул к нему ментальный щуп. И тот практически сразу в него вцепился. Я удивился такому осмысленному поступку души. Похоже, это все жеона. Интересно, Кораблева ли? Ощущения усилились, но разобраться в них все равно не получалось. Возможно, постепенно удалось бы наладить такую связь, но, боюсь, времени особо нет. Надо побыстрее проверить одну идейку.

Астрал встретил меня мутью. Наверное, имеет значение, откуда в него выходить. А может, на меня влияли шумы места моего старта – не зря же лучше всего совершать выход в приятной обстановке, например, на природе. А эта муть является, скорее всего, последствием произошедшего события. Подчиняясь подсознанию, сформированный пейзаж напоминал какой-то мертвый лес. Унылое небо, закрытое тучами, поникшие черные деревья. Обычно мне нравится подобная погода, состояние подготовки природы к зимнему сну, но здесь было состояние смерти. Оттого и ощущения – как в морге.

Блуждать я не стал, а просто разослал по округе поисковые глифы. Попробовал волевым усилием найти то, что мне надо, но, видимо, еще не готов к такому, хотя та же Алиела делает это достаточно просто. Хм… Что-то я уже по ней соскучился, надо хотя бы поболтать. Но вроде не так и давно расстались… Ладно, пусть отдохнет от меня.

Я оказался прав: эта астральная местность была связана с тем, что я оставил внизу. Астрал воспринимался как нечто «небесное», существующее над землей, хотя это совсем не так. Под действием этой мысли лес медленно преобразовался в сгоревшую от удара лазера площадку, по которой продолжали бродить РОКОМы и люди. На границах видимость расплывалась. Кажется, это первый раз, когда я вижу текущее отражение реальности в астрале. Еще бы и линии будущего видеть, как Лулио, ну да ладно. Всему свое время, а я уже не сомневался, что и до этого когда-нибудь дойдет.

Только тихо было вокруг. Я посмотрел на свое тело, висящее в позе лотоса в полуметре над землей, ощутил любопытствующие взгляды военных и чистильщиков вдали. Почему-то их не выгнали.

Рядом со мной стоял Кораблев, а в отдалении – трое мужчин, их сразу можно было отличить от живых. Видимо, те самые, из охраны. Поведение академика и охраны казалось странным. Они то замирали, взгляд застывал, то начинали озираться или вдруг делали шаг в сторону людей, когда те переносили их останки на транспортную платформу, потом оборачивались, возвращались поближе к Кораблеву и снова застывали. Сам академик только провожал взглядом свои останки, но не двигался. А вообще был поактивней охраны. Одну руку он положил на мое плечо (вернее, на плечо моего тела) и просто стоял рядом. Иногда оживал, делал какие-то движения, пытался что-то сказать… и снова замирал.

Я подошел поближе и тоже положил руку на его плечо. Сначала ничего не происходило, но спустя примерно минуту внутреннего времени академик вдруг ожил и, почувствовав меня рядом, повернулся. Его взгляд был странен. Один глаз смотрел сквозь меня, а другой сфокусировался на моем лице, и, кажется, в нем появилась улыбка. Это были необычные ощущения, отчасти пугающие, хотя я давно уже научился не обращать внимания на страх, воспринимая лишь как реакцию сигнальной системы подсознания. Тем не менее абстрактное понятие страха, как и искусство, продолжало на меня влиять, и этот взгляд, наполовину пустой, наполовину острый и активный, напрягал.

Кораблев протянул руку и, не убирая вторую от моего реального тела, схватил меня за виртуальную ладонь. Потом улыбнулся:

– Здравствуй, Николай. Кажется, я умер.

Я вопросительно посмотрел на его руки, держащиеся за меня, и академик понял невысказанный вопрос:

– Почему-то тяжело тут находиться. Тянет куда-то. Как течением под водой.

– Я не чувствую, – пожал я плечами. – Глупо отвечать «здравствуй» умершему человеку, однако и вам не кашлять, Андрей Иванович!

Академик снова улыбнулся:

– Да уж. Очень необычный опыт посмертия. Жаль, что не удастся его описать для оставшихся там… Хотя, – он внимательно посмотрел на меня, – может, вы передадите. Вы ведь выжили. Так сказать, заметки очевидца.

– Ну… У меня есть надежда вас вернуть. – Странно, но Кораблева совсем не заинтересовало, почему я остался жив.

– Да-да, я помню ваш подвиг на корабле «Луч», – как-то почти равнодушно ответил Кораблев. – Но не уверен, что хочу этого. Ощущение тотального спокойствия очень приятно, и совсем не хочется выходить из зоны комфорта. Вам должно быть знакомо это чувство отсутствия внутреннего диалога…

– А как насчет ребят? – Я кивнул в сторону его уже астральной охраны, хотя здесь это уже стало фикцией.

Кораблев долго и внимательно смотрел на них, переводя взгляд с одного на другого. Под этим взглядом ребята как бы сдувались и явно чувствовали себя неуютно.

– Н-да, жаль парней. Антон, Сергей и Паша. Наверное, было бы неплохо их вернуть… – Академик замер, и уже оба его глаза стали пустыми, но ненадолго. Он снова очнулся. – Что-то я хотел сказать, но забыл, – пробормотал он, озираясь.

– У вас наверняка есть неоконченные дела на Земле? – спросил я, рассматривая его во всех диапазонах.

Кроме того, возникло подозрение, что все-таки здесь академик не совсем адекватен. Отвечал с задержками, а для того чтобы ответить впопад, явно делал усилие. Да и это «течение», которое его куда-то тянет. Явно неспроста. Кстати…

– А почему пацанов никуда не тянет? – Я посмотрел на переминающихся ребят.

Кораблев снова перевел взгляд на них и задумался:

– Не знаю… К сожалению, я не очень большой специалист в области посмертных реалий… А вот насчет неоконченных дел… – Он замолчал аж минут на пять. – М-да… есть нечто, завязанное лично на меня…

Наконец я кое-что рассмотрел. Я ведь не просто так разговаривал с ним, а все пытался понять, как устроена душа на этом плане. Пытался увидеть что-то вроде информструктуры, хотя глупо это делать в астрале, или какую-нибудь энергетическую структуру, и наконец удалось. Почему-то сейчас это виделось как яркое ядро на уровне живота, от которого отходили ровные лучи света, обрывающиеся на границе формы. Внутри было еще два ядра, меньше по размеру и сиянию, одно – на уровне солнечного сплетения и второе, конечно, – на уровне головы. Уж не знаю, какую проекцию я ухватил, но я надеялся, что для моих целей это сойдет.

Я попытался мысленно зацепиться за ядро или за лучи, и неожиданно это сразу получилось без всяких последствий. Немного потянул за свой лучик, почувствовал натяжение, а Кораблев вдруг очнулся и недоуменно огляделся.

– Все-таки непривычно тут. А где тоннель или, на крайний случай, ангелы и черти?

По-видимому, мыслительная деятельность души после смерти сильно отличалась от земной. Академик явно заговаривался. Между тем я протянул свои чувства к ребятам и так же зацепил их ядра. Похоже, рефлексы тела частично передавались и на уровень души: парни заозирались, обогнули нас и стали высматривать опасность. Буквально через мгновение из мутного тумана вырвалась какая-то птица, скорее всего ворона (я ее раньше в своих перемещениях по астралу видел), и полетела по касательной к нам. Кто-то из троих, кажется Паша, выхватил откуда-то небольшой пистолет и выстрелил. Бабахнуло знатно, разорвав тишину, и от вороны полетели во все стороны черные перья, медленно растворяясь в воздухе. Люди, продолжая заниматься своими делами, никак не отреагировали. Зато отреагировал Кораблев:

– Паша?

– Все в порядке, Андрей Иванович. Угроза ликвидирована, – сообщил он.

Я покачал головой. Странно все это. Действительно, от вороны шел флер опасности, но… Хотя кто его знает? Может, и правильно поступил Павел.

Я аккуратно сжал в кулаке воображаемые нити, прицепленные к душам умерших, и потихоньку стал проваливаться вниз, в свое тело. На прощание крикнул:

– Еще увидимся!

– Ленка, тебе уже доставили останки тел?

– Их повезли в отделение судебно-медицинской экспертизы. Ты же не сказал, что надо их доставить сюда, ко мне…

– А как ты собиралась присутствовать при воскрешении, а потом поддерживать и наблюдать? – удивился я. – Или у них аппаратура лучше?

Наконец-то я увидел, как сестра смутилась:

– Дай мне пять минут, и их доставят. Это недалеко от нас.

– Хорошо, а я пока посмотрю, не пропадет ли привязка душ при моих перемещениях…

– Тебе удалось их найти? – явно обрадовалась сестра.

– И даже пообщаться, – подтвердил я. – Только странное это, прямо скажу, было общение… Ладно, не отвлекайся, работай.

Времени у нее это заняло не пять минут, но я не ругался.

Я уже хотел перейти через телепорт в медцентр, но по наитию просунул в него сначала одну руку, которой мысленно удерживал связь с одним из охранников Кораблева. Не знаю, как я извернулся, но сумел поймать улетающую куда-то, как воздушный шарик, отцепившуюся душу. Ничего удивительного – привязка явно имеет волновую структуру, которая в данном случае меняется или перестает действовать во время телепортации. Пришлось подниматься в воздух и лететь своим ходом до медцентра.

В медицинских капсулах уже были разложены останки тел погибших. Все аккуратно распознано на основе анализа ДНК, который сейчас делается довольно быстро. Четыре капсулы, четыре кучки. В основном кости, да и то не все. В общем, неприглядное зрелище. Лет эдак десять назад (по внутренним ощущениям, тридцать лет в коме – не в счет) я бы, может, даже в обморок упал, а сейчас – только чувство легкой грусти. Одно дело – нечто абстрактное, неизвестные останки, и совсем другое – то, что осталось от людей, с которыми разговаривал буквально несколько часов назад. Сестра тоже не испытывала особых эмоций, кроме профессиональных чувств и общего негативного фона мыслей. В целом она относилась к происходящему даже легче меня, как к привычной работе, хотя то, что тут лежали известные ей люди, вносило определенные мазки. Интересно, неужели все врачи такие? Или это прошедшие годы с ней такое сделали? Я ведь даже не знаю, как она пережила войну и разруху…

Двух других неизвестных мне погибших тут не было. Да я бы их (вернее, их души), наверное, и не смог бы найти. Этих-то телохранителей нашел случайно, просто потому, что они и после смерти не отходили от Кораблева…

Некоторое время я перебирал останки, пытаясь найти те, у которых информструктура выглядела более целостно и ярко. Надо поторопиться – изменения уже пошли. Почти незаметные, видимые только в местах привязки к реальным обгорелым костям, которые самим фактом своего существования интенсивно влияли на информструктуру, заставляя ее меняться. Но процесс еще не стал необратимым, поэтому легкая подпитка инфомагией от меня на несколько минут перевесила энергетический потенциал в сторону информструктуры. Ну и косточки от этого приобрели довольно свежий вид.

Дальше все пошло по накатанной. Лишнее убрали, а из оставшихся косточек были воссозданы тела погибших, которые тут же подключили к медкомплексу, объединяющему в себе земные разработки и мой медицинский сервер. Вероятно, потому, что тут все уже было отлажено, да и забота о теле поставлена на отлично, тела у меня ожили с первого раза. Пусть практически в искусственной коме, без души, но живут.

– Удивительно! – пробормотала сестра, пораженно отслеживая выводимые результаты. – У них даже УНИКи восстановились! Правда, работают нестабильно, но тут уже пусть наши техники разбираются.

– У людей с корабля «Луч» разве было не так? – поинтересовался я, примериваясь к привязанным ко мне душам, чтобы аккуратно их подцепить к телам.

– Не у всех. У некоторых программное обеспечение сбоило, как здесь. А у кого-то нормально работало. Есть разные теории, но пока стопроцентного варианта нет. Просто до сих пор поражаюсь твоим возможностям…

– А скольких вы держите в клетке?

Ленка укоризненно посмотрела на меня:

– Почти всех уже отпустили. Просто поставили диагностические медицинские искины, которые и мониторят их здоровье, и проводят разные эксперименты на ходу. Разумеется, с согласия испытуемых. А так – трое согласились на полный стационар. Если хочешь, как будет готов сводный отчет, я тебе его скину. Смотрю, твой уровень доступа позволяет с ним ознакомиться.

– Конечно, – кивнул я. – Это будет очень познавательно.

– Кстати, командир корабля изъявил желание с тобой встретиться, чтобы лично отблагодарить… – не глядя на меня, нейтральным голосом сообщила Ленка.

Я пожал плечами:

– У меня нет особого желания. Может, как-нибудь по случаю. – А про себя добавил: «Тем более что не я с ним общался».

С моего последнего появления в самом большом зале медцентра он значительно пополнился оборудованием, большая часть которого работала над исследованием взаимодействия инфомагического медсервера с местной медицинской техникой. Меня это не волновало совершенно. Что-то смогут раскопать – буду только рад. Самое главное, в чем я им ставлю огромный плюс, – они все это делают молча, издалека и не лезут ко мне с настырными предложениями. Вот реально все шаблоны работы спецслужб рвутся.

На удивление, привязка душ прошла как по маслу. То ли руку набил, то ли еще что. Краем глаза наблюдая за суетой вокруг очнувшихся людей, я задумчиво смотрел на свою руку, которой, по ощущениям, удерживал души. Ну ясно, что на самом деле не руками я держал, это просто мой мозг так все интерпретировал. Тем не менее этот же мозг рисовал мне будто бы «испачканную» руку, на которой остались следы этих душ. И я не мог ни избавиться от них, ни понять, хорошо это или плохо. Чуток напрягшись и будто бы пощелкав настройкой зрения, усилил этот эффект «видения» и скривился. По сравнению с левой рукой правая по локоть была запятнана остаточными следами душ всех, кого я спас. Ничего подобного нигде, ни в каких источниках – ни в атлантских, ни в архейских – мне не попадалось.

Уставившись на руку, я, очевидно, вошел в транс. Откуда-то издалека до меня доносился многоголосый шепот. Слова были неразборчивы, и он скорее напоминал гудение трансформатора, хотя я откуда-то знал, что это все же шепот. От четырех свежих пятен шепот-гудение доносился сильнее. Вдруг он усилился, и стало совсем неприятно – будто дрелью сверлят какую-то часть меня. Я не сдержался и мысленно сказал: «Да замолчите уже!» Близкий шепот как обрубило, зато где-то в фоне до меня докатилась возникшая суета в зале, среди которой раздался далекий голос сестры:

– Одновременная остановка сердец у всех пациентов!.. Программу экстренной реанимации!.. Десять секунд отсутствия пульса – включить экспериментальный модуль «Чародей»!..

Хм… это кто так назвал мой инфомедсервер? Сеструха, что ли? Юмора ей не занимать. И что там происходит? Упс, кажется, мои подопечные снова умерли… И, кажется, я понимаю почему…

Я снова посмотрел на эти четыре новых пятна, которые отчего-то (очередные непонятки и проблемы) медленно темнели, и дыхнул на них мысленным облачком: «Живите!»

Оставаться я не стал. Убедился, что все снова заработало, и прыгнул на отдаленный необитаемый остров. Уселся на край скалы, нависающей над бьющимся о подножие океаном, и замер, растворяясь в окружающем мире. А когда совсем слился с несокрушимым камнем посреди океана, успокоившись и остановив внутренний панический диалог, то стал думать, во что я влез, в какие вселенские правила и законы.

Где-то в космосе

У спутника красной планеты веганка на некоторое время задержалась. С помощью детекторов были обнаружены микрочастицы и молекулы материалов, используемые в производстве корабля, а также кое-какие энергетические аномалии, говорящие о том, что некоторое время назад здесь бушевали мощные энергетические флюктуации, оставившие след как в общей энергетической картинке ближайшего пространства, так и на поверхности спутника планеты. Если отмотать по времени назад, то пространственные следы и следы на спутнике прекрасно совпадают. Так что картинку произошедшего Алиела восстановила довольно быстро.

Серые со своими помощниками эридянами проводили какие-то работы на спутнике. Строили то ли базу, то ли исследовательскую станцию под его поверхностью. У входа рядом с поверхностью находились два корабля. Почему-то один из них постоянно сканировал космос. Веганка проверила результаты анализа излучения и задумалась. Вроде бы ничего особенного, не должны они видеть ее корабль, но комбинация излучений и характеристик была довольно странной, и кристалл корабля давал небольшой шанс на то, что их могут засечь. А если учесть, что корабль брата, точно такой же, как ее, был все-таки уничтожен, а значит, и обнаружен сначала, то стоило поберечься.

Выпустив небольшой контейнер из своего брюха, корабль Алиелы ушел в сторону, как бы улетая, но быстро нырнул и опустился на поверхность спутника в небольшой кратер, полностью укрывший корабль. Маневр был сделан таким образом, что если серые все же научились каким-то образом пробиваться сквозь защиту веганцев, то подумают, что она улетела.

Между тем контейнер, такой же незаметный для любых средств наблюдения серых, а за счет своих небольших размеров – и для их новой системы слежения, опустился на поверхность спутника. Вернее, то, что от контейнера осталось, – невесомая и нейтральная пыль, – по пути выпустив сотню небольших шариков-шпионов. Действуя единым ройным организмом, они частично нырнули в отверстие в спутнике, частично прилепились к кораблям, после чего начали их просвечивать и изучать.

Через час Алиела была в курсе всех текущих событий на спутнике. Почему брат не воспользовался таким же вариантом исследования, веганка не понимала. Зачем-то он спустился вниз – на некоторых поверхностях шпионы обнаружили совсем слабые следы его энергополя. Тут тоже вопрос: почему он не включил скаф в режим максимальной изоляции, чтобы даже энергополе блокировалось? Неужели настолько расслабился и уже не воспринимал серых как врагов? Девушка покачала головой. Можно было бы еще поискать ментальные следы, но тогда придется самой спускаться вниз – шпионы такие следы не могут видеть. Но это слишком серьезный и опасный шаг – ведь даже брат попался в ловушку, а в том, что это была ловушка, девушка уже не сомневалась. А Элхор в плане боевого реагирования гораздо сильней Алиелы, которая по сути своей – исследователь и пси-ученый.

Прежде чем принять окончательное решение, Алиела снова вошла в информационное поле и попыталась найти следы брата. Все же здесь, ближе к событиям, можно обнаружить какие-нибудь слабые следы или хотя бы их отголоски, невидимые издали. И они нашлись. Только картину не очень прояснили. Единственное, что поняла девушка: брата здесь уже нет. И его след ведет куда-то во внешнее пространство Солнечной системы.

Внутри спутника располагались какие-то энергетические установки, принадлежавшие явно не серым. Так что, скорее всего, они тут действительно проводили раскопки.

За этими раздумьями ее застал вызов руководителя, то есть мамы. Вздохнув, Алиела ответила.

– Есть какие-то новости с момента отсылки последней информации? – сразу же приступила к вопросам Ойла.

Сейчас это был просто руководитель, даже тени родственного беспокойства не пробивалось через ментальный фон.

Алиела кивнула и ввела мать в курс недавних открытий.

Выслушав дочь, Ойла тяжело вздохнула, хотя ментально все так же излучала рабочий настрой:

– Аналитики дают девяностопроцентную вероятность, что это была акция серых…

– Но почему?! – воскликнула Алиела. – Зачем им это надо?

– Трудно сказать… Возможно, это связано с изменением их интересов, что подтверждается сменой их руководителя в Солнечной системе. Другие варианты менее вероятны, но тоже имеют место быть. Жаль, что ты сейчас там одна… Вот не слушали меня на совете, когда я говорила, что два сотрудника в таких миссиях – слишком мало! – Ойла повысила голос. – А они – «трата ресурсов, отсутствие перспектив, чисто академический интерес!».

Веганки немного помолчали.

– От Комитета до сих пор ничего нет, как я понимаю…

Алиела мрачно кивнула.

– Остается действовать по уставу, дочка, – как-то изможденно проговорила Ойла. – По нашему уставу. Мы, конечно, вышлем военный корвет, он уже готовится, но это потеря времени, за которое с Элхором может случиться всякое. Так что, старший информационный разведчик Алиела, вспоминай все, чему тебя учили в армии, и отправляйся на поиски брата. Как я поняла, примерное направление ты знаешь. Тяжелое вооружение твоего корабля я разблокировала своим кодом и даю тебе карт-бланш.

– А как же Комитет? – удивилась Алиела, быстро просматривая обновленный статус своего корабля.

Тяжелое вооружение, намного превосходящее сходное вооружение серых и эридян, а также многих других инопланетных рас, присутствующих здесь, для участника-наблюдателя от Комитета было заблокировано. Оставалось только примерно равное по энергетической мощи среднее вооружение (у серых оно бы считалось максимальным по мощности). Таким образом, разные возможности участников Комитета как бы уравнивались, с чем Алиела, например, была не согласна. Мало ли что происходит в жизни, а тут такие ограничения… Кстати, факт разблокировки систем должен был сразу стать известен Комитету, а он почему-то молчит. Это странно. В других похожих ситуациях, с которыми веганка в свое время ознакомилась, когда только начинала работать в Солнечной системе, реакции Комитета были куда более быстрыми, скорее даже мгновенными.

– В договоре есть уточнение, что в случае военных действий этот пункт перестает действовать. В связи с чрезвычайными обстоятельствами и отсутствием реакции Комитета я ввожу чрезвычайное положение, которое приравнивается по статусу к военным или полицейским действиям.

– А есть какие-нибудь новости насчет Руаны? – активируя и тестируя разблокированные системы корабля, спросила Алиела.

Ойла помолчала, потом недовольно махнула рукой:

– Ничего мне не удалось узнать. Она ведь от контрольной службы, а они, сама знаешь, почти никогда не делятся информацией, если им это не нужно… Поэтому действуй по обстоятельствам… И, Алиела… – Ойла помолчала. – Проявляй осторожность.

– Все будет хорошо, мама, – ободряюще и уверенно улыбнулась девушка.

Следы, информационные и почти незаметные – энергетические, привели корабль веганки на самый внешний край системы. Серые обосновались на одной из карликовых планет. Земляне ее называют Плутон. Навскидку ничего не заметно, маскировка у серых была неплохая, но, конечно, спрятаться от систем корабля и способностей Алиелы они не могли.

– Старший информационный разведчик еще не потерял свой нюх! – излишне воодушевленно пробормотала Алиела, а про себя вздохнула.

Несмотря на то что в армии веганка прослужила целых десять лет, довольно спокойных лет, к слову сказать, в боевом столкновении она участвовала только раз. Причем столкновение это было не спланированным, а случайным: противник использовал какую-то хитрую маскировку, которая повлияла на систему определения места выхода из прыжка, и веганский корабль не заметил препятствия. Потом-то ученые разобрались, а тогда они находились в патруле и проходили через одну из условно-приграничных систем, и так получилось, что вынырнули прямо перед патрулем хостисов. Ну а те решили, что это нападение, и началось… Расстояние, на котором они выпрыгнули, было настолько близким, что применять мощное оружие было бы безумием, а гравитационные возмущения оказались настолько сильны, что чуть не разорвали оба корабля. Потом неконтролируемый двигатель, пока его все-таки не взял обратно под контроль большой кристалл корабля, буквально воткнул их корабль в лоханку хостисов, ну а тем делать нечего было – полезли на абордаж. Первый за три сотни лет. Дурь, конечно, но обстоятельства так сложились.

Вот после того случая Алиела и решила посвятить себя чисто мирской жизни. Нет, она не струсила, но одно дело – заниматься только инструментальным противостоянием с противником, и совсем другое – столкнуться с ним лицом к лицу. К этому она была психологически не готова. Собственно, с хостисами у них были именно личностные проблемы, если так можно сказать. Полная ментальная несовместимость. Когда они находились рядом, то буквально сходили с ума от негативных реакций – ненависти, боевого безумия, желания убивать. Нет, если себя контролировать, то вполне можно быть рядом, но, во-первых, не каждый может постоянно находиться под внутренним контролем, а во-вторых, тяжело это и жуть как некомфортно. А при долгом контроле – депрессия, усталость и так далее.

Алиела не любила вспоминать тот бой. Ведь ей тогда тоже пришлось участвовать. Когда корабли столкнулись, кристалл уже не смог поддерживать внешнюю ментальную защиту, на некоторое время она пропала, и тут сыграл кумулятивный резонансный эффект ментального наложения общих полей веганцев и хостисов. Тогда они и поперли на веганцев…

Как она тогда выжила – сама не понимает. Внутри корабля оружие использовать нельзя, и, несмотря на то что у всех оно было, находилось оно у каждого в сейфе в своей каюте. При опасности или боевом столкновении кристалл автоматически разблокирует их. Тогда он тоже это сделал, но сколько успело добраться до сейфов… Ведь большинство были на своих местах согласно распорядку. Позже в связи с угрозой абордажа правила переделали, но что с того? Хотя впоследствии, насколько Алиела слышала, такого не случалось.

Хостисов было раза в два больше, и буквально все они, слетев с катушек, поперли на корабль веганцев. Алиеле не повезло – она находилась на своем рабочем месте, далеко от сейфа с оружием… То, что происходило конкретно с ней, она не помнила – сама себе заблокировала память и поставила ментальную метку «не открывать». А вот картинку трех мертвых хостисов в ее рабочей каюте и свои руки в крови – помнила. Эта картинка, вдобавок к метке, была как предупреждение – не лезть туда, и именно эта картинка останавливала ее, когда Алиела, будучи в благодушном настроении, порой хотела полюбопытствовать, как она «геройствовала».

Вскоре план обустройства серых на планете был у нее перед глазами. Неплохо они тут обосновались. В основном под поверхностью. Большие многокилометровые залы, проходы, энергетические комплексы. Ментальный фон довольно слабый, он у серых вообще низкий, но, видимо, за счет количества (а также наличия множества выходов на поверхность) тут он чувствовался весьма отчетливо. Впрочем, мимо планеты веганка проскользнула быстро, сбросив роботов-шпионов. Сама она спряталась за одним из спутников Плутона, предполагая, что это совсем не повредит. Ведь как-то же они обнаружили корабль Элхора.

Эти шпионы и сделали основную часть работы. Там, где могли и где это не вызывало реакции системы защиты, они проникали внутрь, проделывая небольшие отверстия в переборках, в камне или в почве и обратно заделывая их за собой. Где-то прилеплялись к работающим системам транспортировки, вместе с ними все более углубляясь. Осталось дождаться, когда мелкие шпионы доберутся до центрального мозга, управляющего защитой комплекса серых. Их наработки в данной области веганцам были известны. Так-то в открытом космосе они с этим видом разумных не сталкивались, хотя и знали о них, а поближе познакомились как раз у Земли и сразу же начали усиленно собирать информацию. И чем дальше, тем сильнее этих серых «не любили». Поначалу-то даже конфликтов между ними не было, это потом, когда веганцы хорошо узнали серых, отношения испортились. Да и то в основном со стороны веганцев. Серые-то, чувствуя, за кем сила, обычно пытались или вредить исподтишка, или разрешали возникающие проблемы через Комитет, хотя порой срывались. Правда, и срывались с умом – чтобы нельзя было им предъявить претензий. Уровень развития серых был ниже, чем у веганцев, и те с интересом разбирались с особенностями этой цивилизации. Разумеется, стараясь это делать незаметно, ибо зачем лезть на рожон?

С одной стороны, проблемой для технической цивилизации могло стать то, что серые для своих систем управления использовали биологически выращенные мозги. В этом они достигли очень хороших результатов. Да и вообще в генетических манипуляциях. Но при всем при этом, с другой стороны, они были сущие дети в области менталистики. Вырастить мозг можно, а вот то, что он обязательно будет ментально излучать и, соответственно, с ним можно общаться на таком уровне, каких-то несколько тысяч лет назад для серых стало настоящим сюрпризом. Потом-то они кое-чему научились, особенно в области ментальной защиты и даже удаленного воздействия, но против веганцев – истинных менталистов это все равно не сильно играло. Хотя определенное беспокойство и вызывало современное состояние дел серых в этой области, но только не у Алиелы. Пусть об этом думают специальные службы. Правда, и ей иногда приходилось кое-что выполнять по запросу из центра – не присылать же для пустяковой работы целого специалиста! Да и ничего секретного тут нет, по крайней мере, с точки зрения веганца, хотя, может быть, какие-нибудь другие инопланетные расы могли бы за такую информацию душу продать…

Поэтому она ждала.

Наконец данные были собраны в максимально возможной степени, план подземелий составлен, ментальные характеристики «мозга», управляющего защитой и базой в целом, сняты. Удалось даже наложить на него одну ментальную закладку. Правда, через маленьких шпионов это было сделать очень трудно, к тому же в ментальной защите серые заметно продвинулись. Возможно, будь она рядом, ей бы удалось вообще заблокировать «мозг». Но чего нет, того нет. Зато теоретически если вдруг через какой-то датчик «мозг» ее увидит, то… не должен обратить внимания. А выводить его из строя полностью нельзя – неизвестно, что на него завязано. Например, жизнедеятельность Элхора или других пленников, местонахождение которых наконец было определено. Вернее, три возможных места. Но тут уж придется по факту определяться.

Тут Алиела вспомнила слова Ника о том, что он усилил ее ментальную защиту. Тогда она не придала этому значения, а вот сейчас… Быстро пробежав по своим внутренним психологическим настройкам, ментальным закладкам, замкам, стражам, не обнаружила ничего нового или измененного. Да и на базе, когда она проходила обследование, в том числе и ментальное, ничего необычного найдено не было. Мысленно пожала плечами, но от выводов воздержалась.

Корабль Алиела пока решила оставить на спутнике. Все-таки ее беспокоило то, что корабль Элхора был как-то обнаружен и уничтожен. Но при этом возникала другая проблема – она не могла использовать ни гравитационные, ни реактивные системы, чтобы незаметно добраться до планеты в скафе без маскирующей возможности корабля. А сами скафы «прыгать» не могли. Поэтому придется воспользоваться малым прыжковым устройством – прыгуном. Но это только на словах оно малое, а так скорее похожее на нечто вроде земных аэробайков, однако способно как летать в космосе на гравитационной тяге, так и прыгать на небольшие расстояния. Его нужно будет оставить на поверхности и хорошо замаскировать. Вот это ей и не нравилось, но делать нечего, придется рискнуть. Выглядело устройство как кресло (в нем сидеть надо было откинувшись), прикрытое спереди полусферой из крепкого прозрачного материала, при необходимости дополнительно усиливающегося силовым полем. В основном оно было предназначено для защиты от микрометеоритов или прочих предметов – скорости-то в космосе аппараты развивают большие.

Дальше пошли долгие расчеты, как прыгнуть так, чтобы сразу оказаться над поверхностью планетоида недалеко от входа и в то же время не задействовать прочие двигатели, результаты работы которых могут засечь. Наконец обнаружилась узкая расщелина в километре от одного из второстепенных входов, через который можно проникнуть внутрь. Были произведены все расчеты, и все это, собранное в пакет информации, на всякий случай было отправлено в центр. Затем девушка включила один из режимов эвакуации в космосе – он использовался как раз для такого покидания корабля. Тесное, но обычно не замечаемое пространство рубки вывернулось, и вот она уже сидит в прыгуне. Отключение сознания от объемного, можно даже сказать – всеобъемлющего, восприятия слияния с кристаллом слегка ударило по внутреннему ощущению. Но это было привычно. Дальше она провела уже самостоятельную диагностику аппарата.

Кристалл корабля не подвел – прыжок удался с первого раза, точно как и рассчитывалось. Вот она сидит в кресле прыгуна на своем корабле, а вот она уже на Плутоне. Резкий скачок окружающей картинки, силы тяжести и самосознания, сбой вестибулярного аппарата. Последнее, пожалуй, пережилось хуже всего. Потом пришлось подождать, пока подействуют препараты, позволяющие очень быстро адаптироваться к пониженной тяжести и активной деятельности в таких условиях. Возможно, придется двигаться довольно шустро, а это сложно без привычки. Для этого и существуют спецпрепараты, подгоняющие множество параметров организма, в том числе моторику движений, под нужные условия. Да и скаф, конечно, поможет. Особенно если придется раскрыться, тогда все совсем просто: с помощью силовых систем скафа можно будет себя чувствовать в привычном уровне силы тяжести и двигаться в максимально удобном и оптимальном режиме.

Алиела проверила оружие. Жаль, что скаф не военный, – тогда всем встроенным вооружением можно было бы управлять мысленно или в автоматическом режиме. Но так как он исследовательский, то и не предусмотрено в нем наличие оружия. Да, навесить-то можно, но неудобно использовать. Вместо мысленного управления все придется делать ручками. Алиела вздохнула – давно она не тренировалась с таким оружием, но навыки должны были остаться.

К правому бедру с внешней стороны прилип излучатель-подавитель нервной деятельности. Действует на большинство разумных, особенно гуманоидного вида. Но по-разному. Однако в него встроен кристалл, который как раз и перенастраивает излучение в соответствии с расой противника, да еще и обладает возможностью самообучения. Правда, обучение работает в боевом режиме, а воевать по понятным причинам Алиеле почти не доводилось. Так что он практически стоит на заводских настройках, и хотя обновления данных происходят периодически, последнее было произведено около пятидесяти лет назад. Не так уж много они воюют, чтобы часто пополнять базу данных настроек. И действует подавитель на близком расстоянии – метров до десяти-двадцати, в зависимости от противника и его нервной системы.

На левом бедре – гравитационно-импульсный метатель. Метает шарики миллиметрового диаметра из сверхплотного материала с огромной скоростью. Вблизи при максимальных настройках пробивает корабельную броню. Если хватит энергии и снарядов, можно вполне сделать в броне дверь, например, проведя в автоматическом режиме стрельбу по контуру. В зависимости от условий использования режим меняется. Меняется и материал шариков: от сверхплотного – для пробития брони до сложного состава, способного при попадании в цель мгновенно растекаться молекулярной пленкой на всю площадь препятствия и передавать ей свой импульс. Такой шарик оторвет голову большой шуше или порвет пополам человека, если попадет ему в тело. Но можно выставить и менее агрессивные виды воздействия как по импульсу, так и по материалу, причем и мысленно, во встроенном варианте, и пальцами, определенным образом их складывая, при выстреле из обычного метателя, что конечно же дает менее точную градацию настроек. В самом метателе находилось около пятисот шариков, но они могли пополняться автоматически через перчатку скафа из хранилища на поясе. В самых сложных условиях скаф может синтезировать снаряды-шарики из окружающего материала. Но это уже совсем крайний случай.

В ладони скафа встроена основа, в обычном состоянии относительно гибкая и тонкая, чтобы не мешать работе рук, но приобретающая объем и твердость, чтобы обхватываться ладонью. Так включается силовой нож: сначала приобретает объем рукоятка, потом появляется лезвие. Длину лезвия можно варьировать от нескольких сантиметров до метра. Из руки нож невозможно выронить или выбить, но он обладает свободой фиксации, чтобы легко управляться с ним. Очень удобное оружие, особенно своим универсализмом, – можно спокойно использовать и для снятия кожуры фрукта, и для разрубания разных объектов. К сожалению, корабельную броню не берет, но это ведь ручной вариант. Есть и более мощные, но по определенным причинам почти не используемые, в основном из-за дистанционных типов боя в современном мире, при которых такое оружие неэффективно. Против веганских скафов и скафов хостисов, правда, нож плохо работает, так как там предусмотрена защита от подобного оружия, хоть и наносит ущерб.

Выбравшись из прыгуна, Алиела немного постояла на месте, осматриваясь и делая легкие движения руками, а еще вставая на носочки и снова опускаясь на пятки, привыкая к силе тяжести и новой моторике движений.

Вокруг царила почти полная темнота, но системы скафа прорисовывали окружающее очень хорошо, и Алиела видела как днем. При этом небо все равно оставалось черным, с яркими звездами, раскинутыми по небосводу. В основном поверхность планеты состояла из камня и льда. Освоившись и проверив, как работает маскировка – датчики прыгуна ее не увидели, – она попрыгала с камня на камень и скоро оказалась наверху. Определившись с направлением, Алиела легкой трусцой побежала к цели, выбирая твердую основу, чтобы ноги не оставляли следов. Впрочем, кристалл скафа за этим сам следил, прорисовывая у нее перед глазами цепочку, по которой она просто должна была ступать.

Почему-то на душе было относительно спокойно. Никакого волнения, только небольшой мандраж. Совсем небольшой. Это, безусловно, обращало на себя ее внимание, так как могло означать начало психологических проблем и возможность завалить миссию по спасению брата из-за неадекватной оценки окружающего. Но, учитывая недавние события, случившиеся с ней (Алиела даже улыбнулась, вспомнив последнее свидание с Ником и несколько ментальных толчков потом, когда он думал о ней), в этом теоретически ничего удивительного или опасного нет. Правда, и статистики у нее нет, чтобы понимать, опасно ли это – идти на ответственное дело сразу после обретения совместимости и неизбежного изменения психотипа. И непонятно было, устаканились изменения в ней или продолжают прогрессировать. И мама ничего не сказала об этом, что вполне объяснялось неполной информацией о дочке. Ну или служебной необходимостью – брата ведь надо было спасать. Вон даже чрезвычайное положение ввели…

Размышляя таким образом, Алиела и сама не заметила, как достигла цели.

Ник

Это было необычно. Моя астральная и прочие оболочки подрагивали, испытывая легкое внешнее давление. Оно было настолько тихим и незаметным, что обратило на себя внимание только сейчас, когда я был в состоянии внутреннего анализа, причем зачем-то при этом залез в астрал. Его причудливая природа наложилась на окружающую действительность, и я только тогда понял, что нахожусь в астрале, когда океан передо мной начал формировать высокие волны-горбы, которые медленно накатывались на остров. Высота их достигала такой величины, что верхняя часть находилась примерно на уровне глаз. Наткнувшись на остров, они неспешно и величественно обнимали, обтекали его и так же неспешно, как кисель, стекали обратно. Часть волн разрывала свою связь с океаном и превращалась в огромные шары воды, в которых плавали морские животные, – я даже акулу там заметил, и уплывала за пределы моего видения или исчезала в высоте.

Часть воды попадала на ноги и каким-то чудесным образом впитывалась в них, заряжая меня энергией. В этот момент оболочки особо ярко давали знать о произведенном давлении. Что все это означало, я не имел никакого понятия. Долго смотрел на происходящее, потом заметил, что в такт набегам волн у меня отметки на руках, полученные после воскрешения людей, начинали чуть ярче светиться. Ушла волна – свет притух. Пришла – стал поярче.

Долго я смотрел на все это безобразие, пока не надоело. Вариантов в голове нет, придумать можно что угодно, вреда особого вроде бы пока нет, остается надеяться, что я не сломал что-нибудь в механизме круговорота душ и не подхватил заразу энергетического плана.