Мастера особых поручений Кузнецова Дарья
— Срочное донесение с севера, прорвали границу в окрестностях Белой башни.
Тагренай мгновение неверяще таращился на гонца, после чего грязно выругался себе под нос.
— Тавьер велел прибыть к нему в кабинет?
— Да, сар.
— Через две минуты буду, — ответил хаосит и захлопнул дверь.
Белая башня — крепость на границе с Пеналоном. Самое северное укрепление, через которое лежит кратчайший путь от государственной границы до Северного края.
Ну что ж, теперь, по крайней мере, ясно, чьи уши торчат из истории с заговором. Но остается самый главный вопрос: как? Как могла за один день, вдруг, пасть надежная, укрепленная крепость? Больше того, пасть не в мирное время, а тогда, когда по всем границам объявлена повышенная готовность!
И вариант в голову приходил только один: предательство. Некто просто сдал крепость без боя, открыв ворота.
Но на что рассчитывал Пеналон? У них нет сил на большую войну, тогда — что это? Куда они стремятся, чего хотят, на что надеются?!
— Грай! Да что случилось, на тебе лица нет! — явно не в первый раз окликнула его взволнованная Ияна.
— Боюсь, я испорчу тебе вечер, — виновато улыбнулся Тагренай подошедшей женщине. — Срочно вызывают, прости.
— Опять… что-то? — спросила она встревоженно, осев на кровать.
— Ничего неожиданного, — попытался успокоить ее маг. Зачем попусту пугать человека, которого все это пока не касается? — Но мне надо идти. Прости. — Он аккуратно взял ее за подбородок и поцеловал скорбно поджатые губы.
— Хорошо, но… будешь должен! — смилостивилась Ияна.
— Обязательно искуплю! — пообещал Тагренай, к этому моменту уже наспех одевшийся. — Не скучай и не сердись! За комнату не волнуйся, охранка тебя не тронет, когда решишь уйти — она сама проснется.
— Будь осторожен! — кажется, вполне искренне напутствовала Ияна, и ужастик рысью помчался в другое крыло дворца — туда, где обитали Тавьер и «оседлая» часть Тайной канцелярии.
За свои комнаты Грай тем более не опасался, даже если вдруг обнаружится, что женщина не так проста и мила, как кажется: ничего ценного и важного Тагренай там не хранил. Как бы Тавьер ни подтрунивал над характером помощника, профессиональной подозрительности тот был не чужд.
Пока добежал, обычная легкость нрава взяла верх над эффектом неожиданности и последствиями маленькой личной драмы. Пред грозные очи начальства ужастик явился снедаемый уже не беспокойством, а в большей степени любопытством: что именно происходит и, главное, что по этому поводу думает Ильнар? Ведь не просто так любимый начальник срочно вызвал именно Грая, который для выработки стратегии не очень-то нужен, а вот для каких-то решительных действий — вполне. Наудачу Тагренай пребывал сейчас как раз в том настроении, когда он один мог бы одолеть пару-тройку армий, лишь бы не пришлось решать непривычные и странные нравственные парадоксы.
Королевские покои
Олира боялась. Старалась сдерживаться, поэтому не металась по комнате загнанным зверем, а сидела в кресле с рукоделием. И даже пыталась убедить себя, что ничего непоправимого не происходит, армия Турана сильна, верна короне, у них хватает талантливых полководцев, а подобного шага от заклятого соседа ждали.
Но бояться это не мешало. Главным образом неизвестности, потому что донесения приходили противоречивые, и пока никто толком не знал, что случилось с Белой башней и куда делся ее гарнизон. От них не поступало сигналов тревоги, и, если бы не случайность, информация до столицы могла дойти значительно позже. Случайностью стал сообразительный стражник, происходивший из одной тамошней деревни, который служил в Мисе и направлялся в те края в отпуск. По дороге он столкнулся с насмерть перепуганными беженцами из ближайшей деревни, издалека глянул на крепость и поступил единственно правильно: поспешил оповестить начальство.
Из Турры, крупного пограничного города-крепости, сразу же отправили разведку, и вот прямо сейчас, сию минуту, должны были поступить какие-то сведения. Олира сидела в гостиной и тщетно пыталась взять себя в руки, потому что понимала: скорее всего, это война. А война — это страшно. И относиться к ней по-другому не получалось.
Стоило немного задуматься, и она теряла самоконтроль, а на глаза наворачивались слезы. Ну почему? Кому и зачем все это надо? Неужели Пеналону так плохо живется, что они готовы пойти на риск? Зачем вообще воевать, почему нельзя решать все миром?!
Последний вопрос был риторическим, и Олире хватало здравомыслия никому его не задавать. Потому что умом она, конечно, понимала, почему и для чего развязываются войны, знала, что люди по-другому не могут, но сердце совершенно не желало принимать необходимость подобного. И королева была готова расплакаться от бессилия, слушая короткий и резкий спор лакката Мисори, главнокомандующего Валара Тангора и Тавьера. Последний ее в итоге отослал, очевидно, не желая решать проблему еще и с женской истерикой. С одной стороны, Олира была ему благодарна, потому что морально она оказалась совершенно не готова ко всем этим событиям. А с другой — королева понятия не имела, что делать с подкатывающей к горлу глупой истерикой.
Зря безопасник думал, что из нее получится достойная правительница. Достойная должна быть там, на Совете, понимать, о чем говорят офицеры, а не трястись здесь с рукоделием! Может, права все-таки Амея Саварди, полагающая, что место женщины за спиной надежного мужчины, в тылу? Ведь это, если разобраться, даже не ее страна, а совершенно чужая. Так кому и чем она обязана? Только наследнику, как его мать. И для этого совсем не нужно рваться куда-то вперед и вверх, стоит сосредоточиться на сыне. А потом родить еще пару дочерей от того самого «надежного мужчины» и никогда не забивать голову мужскими играми…
Ей хотелось выбежать из комнаты, зайти в детскую — просто чтобы удостовериться, что с сыном действительно все в порядке, что он спокойно спит в колыбельке. Но королева держала себя в руках: не хватало пугать нянек и ребенка, если тот вдруг не спит, своим бледным видом!
Божественная клепсидра капля за каплей отсчитывала минуты, а Олире казалось, что в ее комнатах время остановилось. Где-то там, за несколькими стенами, сейчас вершились судьбы тысяч людей, а королева съежилась в собственном кресле, боясь шевельнуться. Ей хотелось выбежать прочь, разорвать этот удушающий кокон неведения — но было панически страшно нарушить сложившееся хрупкое равновесие, что-то узнать и вот тогда уже точно сломаться — фатально, необратимо. Она накрепко увязла в своем маленьком мирке, ограниченном одной комнатой, и не имела сил бороться с этим.
Или как там говорил Тавьер? Мир один, фрагменты разные? Сейчас эти слова казались особенно пустыми и глупыми, потому что граница между самой Олирой и всем остальным миром виделась нерушимой.
Женщине начало казаться, что она сходит — или уже сошла с ума, когда стены этой маленькой реальности рухнули под действием внешней силы. Не в буквальном, конечно, смысле. Просто безопасник без стука распахнул входную дверь, что заставило королеву дернуться. Поддержал, как рассеянно подумала Олира, собственное утверждение о фрагментах: мир-то, наверное, разрушить не так просто…
Подумала и очнулась, и тут же подскочила с места, с молчаливым вопросом взглянув на Тавьера.
— Гарнизона Белой крепости больше нет. Это война, — спокойно и твердо сказал Тавьер. Плечи Олиры бессильно поникли — чуда не случилось, а безопасник столь же уверенно продолжил: — Но повода для паники тоже нет. Армия небольшая, просто ударный кулак. Территорию захватить легко, здесь поможет быстрая короткая атака, а вот удержать ее — куда сложнее, шансов у них нет. Наша армия утром выступит.
— Но неужели они сами этого не понимают? — Голос Олиры прозвучал сипло, женщина откашлялась. — На что-то же рассчитывают!
— Пока неясно, — признал Тавьер. — Но все обязательно выяснится. Они явно пробиваются к горам, это, полагаю, связано с недавним затворничеством северян. С ним тоже разберемся. Правда, придется поменять вам начальника охраны, Тагренаю надо уехать.
— А почему именно ему? — пробормотала женщина.
— У него хорошо получается вершить грандиозные дела, да и опыт контакта с северянами солидный, — усмехнулся непонятно чему безопасник. — Что касается северо-восточных соседей, канцлер действует по официальным каналам, потребовал объяснений и заявил протест. Наше посольство уже эвакуируется… неофициальными путями, посол Пеналона взят под стражу вместе со всей миссией. Остальные соседи наблюдают. Больше никто не желает вступать в конфликт. И, скорее всего, не пожелает. Пеналон явно рискнул из-за договоренности с северянами. В общем, нет никаких причин для паники, — повторил Тавьер. — Ситуация неприятная и сложная, однако это не конец света. Турану важен король, но король — это еще не весь Туран.
— «До последней капли крови», — тихо пробормотала Олира девиз королевской семьи. Зябко обхватила себя руками за плечи. — У меня дурное предчувствие, — поделилась она дрогнувшим голосом. — Мне кажется, все совсем не так легко и одной стычкой не ограничится.
— Просто вы переволновались, — заверил ее Тавьер. — Надо отдохнуть.
Женщина судорожно кивнула, нервно закусила губу: утешений она явно не слышала. А потом вдруг сделала то, чего безопасник совершенно не мог ожидать. Шагнула вперед, уткнулась лбом в его плечо и обхватила за пояс, крепко вцепившись в плотную ткань кителя. То есть мужчина сначала отреагировал инстинктивно, осторожно обнял узкие плечи и только потом осознал, что происходит.
И растерялся. Он и вспомнить не мог, когда последний раз оказывался в таком замешательстве и настолько не знал, что делать и говорить. Здравый смысл подсказывал, что правильнее осторожно отстранить женщину, заверить ее, что все будет хорошо, и уйти, позволив выплакаться в одиночестве. Но у Тавьера просто не поднималась рука это сделать. Олира мелко дрожала, и странно, что еще не плакала.
Некстати вспомнился Грай с его дурацким высказыванием про сильных мужчин, которых хлебом не корми, только дай помочь слабой женщине. Безопасник мысленно грязно выругался и — неуверенно, едва касаясь, погладил королеву по волосам.
— Все будет хорошо, ваше величество, — заверил он негромко.
— Простите, Ильнар… Я… Я сейчас успокоюсь, это… временно, — срывающимся голосом прошептала Олира.
Тавьер обреченно вздохнул, но обнял королеву крепче. Происходящее имело явственный привкус безумия. Безопасник настолько привык, что люди от него шарахаются, это было частью сознательно избранного образа страшного цепного пса, что подобное поведение… деморализовало.
Странно. Непривычно. Тревожно.
Сколько лет прошло с тех пор, когда он последний раз вот так же обнимал дрожащие плечи женщины, ищущей защиты и утешения? И обещающей, что никогда больше…
Воспоминание оказалось неожиданно болезненно-острым, словно резкий удар под дых. Плеснуло застарелой злостью и обреченностью, и Тавьер едва успел преодолеть первый порыв — выругаться и оттолкнуть. Сжал зубы, прикрыл глаза, задышал глубоко и ровно, как учили бесконечно давно, на занятиях по контролю за силой.
Нужно успокоиться. Он ведь понимает, что обстоятельства совершенно другие, и, по меньшей мере, глупо сравнивать две эти ситуации и двух этих женщин. Королева перед ним точно ни в чем не виновата, поэтому очень плохая идея — срывать на ней собственную злость и… пожалуй, страх. Не перед вторжением на севере, конечно, а перед самим собой. Страх повторения того кошмара. Страх подпустить кого-то слишком близко.
Последнее признание вдруг принесло облегчение. Тавьер давно ничего всерьез не боялся, отвык, не распознал страх сразу. А если ты знаешь врага в лицо, с ним проще бороться.
Неожиданно, да. Мужчина был уверен, что все это осталось в прошлом. Ошибся, что поделать! Но даже хорошо, что все вскрылось при таких мирных, не несущих угрозы обстоятельствах. А решение… найдется. В конце концов, мало, что ли, в Тайной канцелярии надежных специалистов по мозгам!
Они стояли так довольно долго, молча и неподвижно, и каждый старательно боролся со своими чудовищами. Первой справилась Олира, которой крепкие объятия как раз помогали, а не создавали новых проблем. Сейчас, чувствуя себя — пусть ненадолго! — защищенной, она действительно верила, что все будет хорошо. Отсюда война виделась маленькой и нестрашной. И почему-то женщину совершенно не беспокоили репутация человека, которого она обнимала, и все то, что она о нем слышала и знала. Просто с ним рядом было спокойно.
— Скажите, Ильнар… Королева Дайра умерла не случайно, да? — тихо спросила Олира.
— Это вам Урих сказал? — хмыкнул мужчина.
— Он.
Несколько мгновений Тавьер колебался с ответом. А потом решил рискнуть. Если он хочет, чтобы королева правила, не перекладывая заботы на чужие плечи, не стоит скрывать правду. Потому что она имеет свойство всплывать в самые неподходящие моменты.
— Да.
— Ее убили… вы? — чуть дрогнувшим голосом продолжила женщина, не шевелясь.
— Нет. Но я нашел человека, который это сделал, — ровно пояснил Тавьер.
— За что? — напряженно проговорила Олира, запрокидывая голову, чтобы заглянуть мужчине в лицо.
Задала очень правильный вопрос, из объятий выворачиваться не стала, сыпать обвинениями — тоже, и это внушило безопаснику оптимизм. Неужели он в ней не ошибся?
— Дайра шантажировала короля.
— Как? — опешила Олира. — Чем?!
— Наследником, — пожал плечами Ильнар. — Хотела власти. А король не мог развестись, вернее, мог, но это гораздо сложнее и муторней. Кроме того, Дайра обещала отравить жизнь новой королеве, она бы это сделала и вполне могла пойти на убийство, которое непременно означало бы скандал с родней новой королевы. Повода отсылать лаккари через всю страну, чтобы обезопасить будущую королеву и наследника, не было, а создать его — тоже непросто. Ссылка же дочери лакката без веского повода вполне могла спровоцировать раскол в Совете. А так… нет человека — нет проблемы. — Он усмехнулся. — Ераший рассмотрел и оценил все варианты, на этот он согласился далеко не сразу.
— Так, может, это лаккат Мисори отомстил? Деналь сказал, что в несчастном случае с дочерью он подозревает убийство.
— Может, — легко согласился Ильнар. — Тран Мисори — один из подозреваемых. Но доказательств нет, и просто так убивать короля… мне кажется, это все же не в его характере. Если только есть еще какая-то часть плана, неизвестная нам. И тем более мне сложно поверить, что он мог лечь под Пеналон, уж простите за грубость.
— А рен Саварди? — спросила женщина. — Он же, насколько я видела, дружен с нынешним послом Пеналона…
— Саварди, увы, тоже мог. Только он ничего не выиграл от смерти короля. А если бы погибли и вы с наследником, то очень многое потерял бы. Разберемся, не торопите события, прошло совсем мало времени.
— Боги! Все это чудовищно, — пробормотала Олира, качнув головой, и — вновь уткнулась лбом в плечо мужчины.
Тавьер с иронией признал, что пытаться понять женщин попросту бессмысленно. Во всяком случае лично он готов расписаться в собственном бессилии.
Королева же просто не могла — да уже и не хотела — бороться с внутренней уверенностью в этом человеке и доверием к нему. И признание фактически в хладнокровном спланированном убийстве ничего не изменило — наверное, потому, что глубоко внутри Олира с самого начала была уверена в причастности безопасника к преступлению и уже заранее с ней смирилась.
Да, он циничный, жесткий, где-то безжалостный и жестокий — идеально приспособленный для своей работы. Но сейчас королева твердо верила, что Ильнар ей не враг, на него можно положиться. Он защитит, поддержит, решит те проблемы, с которыми сама она не справится. Может, это глупо и опрометчиво, но женщина смертельно устала от одиночества и отсутствия рядом тех, кому можно верить. Раньше, пока все шло спокойно, это можно было терпеть, и даже после смерти Ерашия еще получалось, сейчас же… Война стала последней каплей. Слишком легко сломаться под грузом проблем, если пытаться тащить его в одиночестве.
А вот о том, почему ей хотелось опереться именно на безопасника с невыразительным лицом и холодными, усталыми глазами, а совсем не на красивого, благородного и искреннего Деналя, Олира не задумывалась. Она сейчас вообще не вспоминала о существовании арлакката. И уж точно не смогла бы ответить, насколько виноваты в этом сильные, теплые руки, обнимающие ее плечи.
ГЛАВА 8,
в которой Тагренай летит на север, а королева задает вопросы
Где-то в окрестностях Глоссы
— До сих пор не верю, что я на это согласился, — хмурясь, задумчиво качнул головой Таллий. — Долго нам еще?
— Сейчас, почти приехали. А согласился ты потому, что заскучал уже и заржавел в своей кузнице, — рассмеялся Тагренай и от души хлопнул друга по плечу. — А тут — такое приключение! Опять же интрига. Как мы на север быстро попадем, да?
— Не без этого, — со смешком согласился талтар.
Мотор уже с полчаса трясся по дорогам, увозя двух пассажиров куда-то в поля, прочь от города. Тагренай только загадочно улыбался, подзуживая, и говорил, что северянин такого никогда в жизни не видел. Тот с сарказмом отвечал, что северянина на службе Тайной канцелярии Турана действительно никто и никогда не видел и по сравнению с этим все прочее — мелочи жизни.
Но в глубине души сознавал, что немалая доля истины в словах ужастика есть. Признавать это не хотелось, однако… когда всю жизнь рискуешь, скользишь по грани и колесишь по миру, сложно переходить к оседлой жизни. Нет, он очень любил Ойшу, и сейчас, когда оставлял сына в чужом городе, сердце было не на месте. Даже несмотря на то, что сам Кай пребывал в явном восторге от такого приключения (хотя, конечно, предпочел бы поездку на север с отцом, но ладно уж). Однако по прежней жизни Таллий все равно нет-нет да и скучал, и на родные горы взглянуть хотелось хотя бы раз. И — айш![39] — он радовался предоставившейся возможности. Тем более что его помощь действительно могла пригодиться, это мужчина понимал: без него договориться с северянами будет почти невозможно.
Но он также отдавал себе отчет, что и его помощь не способна ничего изменить. За прошедшие годы Анатар стал в Белом мире[40] чужим, изгоем, может, даже хуже таров. Почти предатель. Да, его отпустили, это не было побегом, но не факт, что с ним теперь вообще согласятся говорить. Оставалось только проверить опытным путем, что перевесит.
— Все, приехали, — сообщил Тагренай, когда мотор остановился. Шофер кивнул, с интересом поглядывая в зеркальце на экзотического пассажира. Он всю дорогу это делал, рискуя заработать косоглазие, а теперь наконец удовлетворял любопытство без риска для жизни и здоровья — своего и пассажиров.
— И куда? — спросил Таллий, вылезая на открытый воздух и озираясь.
Вокруг зеленели и золотились поля. Самые обычные, какие тянулись вдоль всей дороги. Из строений поблизости имелись вполне типичный сельский домик и огромная шаткая конструкция чуть в стороне — не то амбар, не то вообще невесть что. Людей видно не было.
— В очень, очень секретное место! — ухмыльнулся Грай и направился как раз к той самой конструкции. — Сейчас ты, друг мой, познакомишься с наиболее грандиозным творением человеческого разума за последние века, которое скоро перевернет весь мир.
— Мне уже страшно, — вежливо ответил Таллий, однако ужастик желаемого эффекта добился: безопасник был чрезвычайно заинтригован.
— Эй, есть кто живой? — крикнул Тагренай в сумрак сараища, открывая скрипучую дощатую дверь.
— Чего шумишь? — отозвался голос совсем с другой стороны, и из-за угла показался весьма колоритный тип. Худощавый мелкий мужичонка неопределенного возраста в мешковатом костюме, глазастый и шустрый. — Тут я.
— Сар Зукос! — улыбнулся Грай. — Рад видеть. Как вы, готовы?
— Я-то готов, а вас что, обоих везти? — Он удивленно вскинул брови, оглядывая мужчин.
— Думаете, не потянет?
— Да потянуть потянет, только куда вас пихать? — расхохотался он. — Юста, иди, глянь, повезешь красавцев?
— Ты лучше ворота открывай! — отозвался откуда-то из-за амбара женский голос. — Сказано — вези, значит — отвезу.
— А что, не вы?.. — растерянно спросил Тагренай.
— Мне сказали, что мои мозги слишком ценные для такого риска, — засмеялся тот. — Ничего, Юста молодец, лучше меня с духами управляется. Пошли, вы лбы здоровые, поможете. А то что я буду напрягаться, при наличии такой-то рабочей силы!
Помощь заключалась в том, чтобы открыть большие ворота, расположенные с той стороны, откуда появился сар Зукос, и вытолкать в поле… нечто. Тонкую и хрупкую машину на трех больших колесах с разлапистыми плоскими… крыльями? Штуковина напоминала птицу странных очертаний.
Вместе с мужчиной процессом руководила столь же миниатюрная и совсем юная девушка не старше семнадцати лет, одетая в такой же костюм.
— Знакомься, Таллий, — пропыхтел с другой стороны вытянутого корпуса машины Тагренай, упиравшийся, как и северянин, в крыло. — Это — леталка!
— То есть ты хочешь сказать, до гор мы доберемся вот на этом? — мрачно уточнил Анатар. Выглядела конструкция более чем ненадежной. — Да еще и по воздуху?
— Только не говори, что ты боишься высоты, — рассмеялся ужастик. — Ты же горец, должен чувствовать себя на верхотуре спокойно!
— В горах, — с нажимом уточнил Таллий. — Там под ногами камень. Опора. А не… вот это.
— Понимал бы что, — обиделся за свое создание Зукос. — Тпру, стой, так нормально! Вещи взяли?
— Все наше при нас, — заверил Грай. — К вылету готовы.
— Ну, пусть вам помогут боги. Карта? — Мужчина внимательно и строго посмотрел на стоящую рядом девушку. Та вместо ответа выразительно похлопала себя по большой прямоугольной сумке, висящей на боку. — Молодец. Амулет связи держи при себе, если что — они тебе сигнализируют. Встреча для отлета в месте высадки, поэтому запоминай все как следует и на карте отметь поточнее.
— А ничего, что впереди ночь? — хмуро спросил Таллий.
— Ничего. Вам будет не так страшно, — задиристо усмехнулась Юста и, поцеловав в щеку отца, полезла в кабину.
Только теперь до Таллия дошло, что существует еще одна проблема: мест в этой леталке было всего два, для Юсты, управляющей заточенным внутри духом, и пассажирское, позади нее.
— Сколько, говоришь, нам добираться? — недовольно уточнил северянин, провожая взглядом девчонку, ловко вспорхнувшую с колеса на крыло, а с крыла — запрыгнувшую на сиденье.
— К утру должны долететь, айрию[41] время суток без разницы, — обнадежил Зукос.
— Ну вы там долго плясать собираетесь? — окликнула их сверху летунья. Аппарат окутала белесая тонкая дымка, внутри что-то тихо замурлыкало.
— Молись своим богам, ужастик. Чтобы я не придушил тебя в дороге, — проворчал Таллий и полез наверх. Раз уж обещал, нужно исполнить все до конца, не поворачивать же назад. А полет… ну переживет он как-нибудь несколько часов в обнимку с Граем. Мало ли куда его заносила судьба!
Хотя кого он пытается обмануть? Так его еще не заносило. Но зато, наверное, это приключение с гарантией отобьет всякую ностальгию по путешествиям.
— Мальчики, вы устроились? Не дергайтесь особо, наша птичка этого не любит!
— Если бы в вашей птичке было больше места, вопрос отпал бы сам собой, — пробурчал злой северянин себе под нос.
— Нормально, мы готовы. Полетели! — заявил неизменно жизнерадостный ужастик, ткнув товарища локтем под ребра. И попробуй пойми, случайно — или это было предложение заткнуться.
В отличие от северянина Грай с самого начала был в полном восторге от хрупкого аппарата, заключавшего в себе гордого воздушного духа. Он мечтал научиться управляться с этой строптивой штуковиной, но признавал несбыточность фантазии: если пассажиром мага такой силы, да еще носителя полусферы Хаоса, дух мог потерпеть, то подчиняться ему — ни при каких обстоятельствах.
Все же заклинание духов — это совершенно особенный талант. Заклинатели почти как оружейники, но последним, чтобы научиться ремеслу, достаточно обладать небольшой искрой любого магического дара, а работа заклинателя требует совершенно особенного склада характера, да и к направлению дара, и к его силе создания потустороннего мира очень требовательны. Чересчур много, чересчур мало, не та полусфера… Оружие хоть и капризно, но не обладает настолько выраженной собственной волей или уж, по крайней мере, способностью действовать самостоятельно. Оно при всем желании не сможет разнести половину дома вместе с создателем. Худшее, что может случиться в работе оружейника — это испорченная заготовка или ожог по собственной неосторожности. То ли дело общение с духами!
Сар Зукос был не только талантливейшим заклинателем, но еще и гениальным изобретателем. До него многие пытались использовать духов для полетов, но наиболее распространенные и контактные, огненные духи, очень плохо себя чувствовали и слабели, отрываясь от земли, а достаточно приручить и обучить воздушных до сих пор ни у кого не получалось. Слишком гордые, слишком переменчивые и гневливые. А вот Зукос — смог, и теперь его методику в строжайшей тайне осваивала пара десятков заклинателей, сам же мастер старательно совершенствовал и ее, и сочетания управляющих рун, и устройство леталки.
Еще немного, и мир, пожалуй, действительно изменится. Так же, как с появлением моторов, или, скорее всего, сильнее.
Королевские покои
Утро у Олиры началось с ожидания новостей, которых практически не оказалось. Переброска даже сравнительно небольшой армии требует времени, на рассвете ударный кулак выступил из Тукки для восстановления контроля над Белой башней, и даже при движении в хорошем темпе столкновения можно было ожидать только к вечеру. И лишь в том случае, если в крепости действительно окажется небольшое число вражеских солдат, что позволит с марша без большого риска вступить в бой.
А основная армия Пеналона продолжала быстро двигаться на запад, к горам. И никакого объяснения этим странным действиям пока не находилось.
Вчерашний панический страх отпустил королеву, сегодня она была спокойна, но задумчива и оттого немного рассеянна. Поэтому далеко не сразу обратила внимание на то, что перевертыш, единственная из свиты, составлявшая ей компанию сегодня утром, мягко говоря, не в себе.
Пригляделась Олира к девушке только после завтрака и запоздало отметила темные круги под покрасневшими глазами, усталый вид и совершенно потухший взгляд. Понаблюдав некоторое время за Даей, королева отметила апатию и ее совершенно отсутствующее состояние. Подсев к девушке на диван, осторожно спросила:
— Даршарай, ты… в порядке?
— Что заставляет вас думать иначе? — ершисто ответила та, но как-то машинально, без особой энергии.
— Твой внешний вид и поведение, — честно сказала Олира. — На тебе лица нет. Что-то случилось?
— Нет, что вы. Ничего такого, что заслуживало бы вашего внимания.
— Что-то с Тагренаем? — предположила королева с замиранием сердца. Тавьер же вчера упоминал о том, что хаосита отправят с важной миссией! Так, может, что-то случилось, а безопасник не спешит делиться новостями?
— Надеюсь, — зло уронила перевертыш. — Не хочу больше ничего о нем слышать!
— Что он успел натворить, его же вечером отправили с заданием! — опешила королева.
— О, его прервали в самый неудачный момент! — фыркнула Даршарай.
— Я определенно не понимаю, о чем ты…
— Со шлюхи стащили! — гневно прошипела девушка. — Ну конечно, у него же выдался свободный вечер, почему бы не развлечься! Взрослый ведь мужчина, да? Я… Я думала, он… а он…
Злость как вспыхнула, так и погасла, а Даршарай закусила губу и отвернулась, пытаясь сдержать слезы.
Олира несколько секунд в растерянности разглядывала затылок девушки, а потом осторожно погладила ее по плечу.
— Но, милая, ты ведь знала, что у него… хм… Есть любовницы, которых он иногда посещает, верно? — проговорила женщина. Перевертыш кивнула. — И он, как я понимаю, направился именно к одной из них…
— Плевать! — сквозь слезы процедила Даршарай. — Не хочу о нем ничего слышать! Я надеялась, что он заметит, задумается, поймет… а он…
Перевертыш всхлипнула и разревелась горько и безудержно. Олира настойчиво потянула девушку к себе, обняла, позволила уткнуться лбом в шею, принялась молча гладить по волосам. И, пока та отчаянно рыдала, старательно пыталась согнать с лица улыбку и подобрать слова. Потому что безнадежно, на всю голову влюбленная девушка вряд ли оценит прямолинейное заявление о том, что рыдает она из-за ерунды. Объяснять, что отсутствие мгновенного результата — это нормально, нужно аккуратно и другими словами.
— Дая, но ведь это ровным счетом ничего не значит, — когда рыдания стихли, ласково заговорила Олира. — В жизни так не бывает, чтобы один раз увидел в нарядном платье — и все, любовь до общей пахры. Тем более что вы давно знакомы, надо дать ему какое-то время перестроиться, привыкнуть.
— Сколько ему можно времени давать?! — огрызнулась Даршарай.
— Ну хотя бы несколько дней рядом с тобой, — осторожно ответила королева. — А не полчаса, которые закончились внезапным отъездом со сложным заданием.
— Вы думаете? — всхлипнула Даршарай.
— Уверена. Ну и, кроме того, он ведь не знает о твоих чувствах, не мог же вот так сразу идти с тобой объясняться! Ты же флиртовала с другим мужчиной, а рен Анагор, по-моему, совсем не такой человек, чтобы сразу устраивать сцену ревности. И это даже в том случае, если он влюблен! А если ты ему просто симпатична, тем более должно пройти какое-то время.
— Может, не надо было флиртовать? — Даршарай с беспокойством выпрямилась. — Может, стоило как-нибудь иначе…
— Просто в следующий раз попробуй разговаривать с ним так, как разговаривала с Деналем, — посоветовала Олира, жалея, что сцена эта происходила в ее отсутствие и теперь приходится тыкать пальцем в небо. Впрочем, арлаккат успел шепнуть, что девушка держалась отлично, а повода не верить ему у королевы не было.
— Попробую, — шумно вздохнула перевертыш, доставая из кармашка платья носовой платок, и смущенно попросила: — Ваше величество, можно воспользоваться уборной?
— Да, конечно, — улыбнулась хозяйка покоев. — И наедине вполне можно говорить «Олира». И обращаться на ты.
Девушка горячо поблагодарила и умчалась приводить себя в порядок. А королева с улыбкой подумала о том, как все-таки сильные чувства сказываются на поведении людей. Взять ту же Даршарай: когда речь не идет о ее обожаемом ужастике — собранная, серьезная, разумная девушка. А стоит только коснуться его — куда пропадает все здравомыслие! Всерьез ведь всю ночь переживала из-за такой глупости, сама себя накрутила.
С перевертыша мысли соскользнули на другое. А как будет вести себя Олира, если вдруг влюбится? И вообще, каково это — любить? Станет ли вот так же переживать из-за пустяков, ловить взгляды и страдать, если не поймает? Почему-то совсем не верилось. Проверить же до сих пор не доводилось, боги милостиво берегли женщину от этой — в ее положении — напасти.
И вообще большой вопрос, умеет ли она вот так отчаянно влюбляться. Даже Деналь, при всей теплоте их отношений, не вызывал таких эмоций. С ним было интересно, его искреннее мужское внимание льстило и согревало, она радовалась встречам, но назвать эти чувства влюбленностью?
Правда, долго предаваться пространным размышлениям королеве не дали: вскоре одна за другой пришли остальные женщины из свиты, взбудораженные новостями.
Некоторое время все, конечно, обсуждали начавшуюся войну. Наяна просто переживала и отчаянно трусила, почти как Олира вчера, а остальные женщины искренне старались поддержать ее и ободрить. Амея — конечно, со слов мужа — заверяла всех, что война надолго не затянется и восточный сосед еще пожалеет о своем поступке. Лора в обещаниях была куда сдержанней и осторожней, но тоже верила в Туран и его армию, хотя и полагала, что Пеналон причинит много неприятностей своим вторжением, ведь наверняка у них есть какой-то план. А вернувшаяся вскоре Даршарай, с лица которой пропали малейшие следы слез и бессонной ночи — хотела бы Олира владеть такой магией! — опять помалкивала и слушала.
Потом, конечно, с одного конкретного столкновения переключились на обсуждение очень протяженных границ Турана, которому в этом смысле ужасно не повезло, и бесконечные стычки на них происходили столько, сколько вообще существовала страна. И хорошо еще, теперь нет постоянной угрозы Серых, которые пили немало крови!
— А я ведь все-таки выяснила у Бараса, кем была женщина, в которую его величество влюбился! — вдруг вспомнила Амея. — Просто за всеми этими событиями забыла…
— И кем же? — заинтересовались, разумеется, все, хотя Лора явно отнеслась к этому утверждению скептически, да и Олирой больше двигало женское любопытство, чем надежда узнать нечто важное.
— Она все-таки была боевым магом. Торна Дагер, — гордо сообщила лаккари, довольная, что сумела выяснить нечто, неизвестное остальным. — Правда, умерла она не тогда, позже, они просто расстались. И вообще, кажется, никаких особенно сильных чувств там все-таки не было, и никакой самоотверженной гибели.
— Вы так говорите, Амея, как будто это плохо, что никто не умер, — заметила Лора. После чего, хмурясь, припомнила: — А мне ведь знакомо это имя.
— Странно, но мне тоже, — пробормотала королева.
— Вспомнила! — сообразила рена Фаль. — Она занималась исследованиями в области утраты магического дара и форм его преобразования, одна моя знакомая очень восхищалась каким-то из ее трудов. Кажется, Торна сама была выгоревшим магом, потому и умерла достаточно молодой. Так что, вполне возможно, некая трагедия там действительно имела место.
— А отчего маги выгорают? — полюбопытствовала Наяна.
— Обычно от перенапряжения, когда пропускают через себя слишком много силы, — ответила рена Фаль, которая сама магом не была, но преподавала основы правоведения в одном из столичных отделений Сечения Сферы, единого университета Турана, и потому кое-что о магии все же знала. — Порой виной всему сильные эмоции, но в таких случаях это явление вроде бы обратимо, в отличие от силового выгорания. Да я не так много знаю — только то, что слышала от увлеченной этим вопросом коллеги. Подобное лучше обсуждать с магами, это их проблемы и их болезни.
— Ой, нет, магия… хвала богам, в моей семье магов нет! — всплеснула руками лаккари.
— Почему? — опять спросила Наяна. — Что плохого в магии?
— Это же такой ужасный риск, — ответила Амея. — Во время обучения особенно, а уж если дар сильный, попробуй его обуздать! Я, кажется, не пережила бы, если бы кто-то из моих девочек вынужден был бы через это пройти.
— А еще некоторые считают отсутствие дара престижным и признаком чистой крови, потому что это уподобляет королевской семье, — со смешком вставила Лора.
— А что, в королевской семье никогда не было магов? — заинтересовалась Даршарай. — Просто я не очень хорошо знаю историю.
— Насколько я помню, нет. Никакого особенного закона по этому поводу не существует, но почему-то ни разу короли не женились на магичках. Не представляю почему. А вы, ваше величество?
— Честно говоря, никогда раньше об этом не задумывалась, — рассеянно призналась Олира. — А ведь действительно… И даже, насколько помню, не было случая пробуждения спящего дара, а он же порой передается через поколение и даже через два! Но никогда — в королевской семье.
— Может, в этом кроется какая-то тайна? — Глаза Наяны загорелись.
— Жалко только, мы ее никогда не узнаем, — вернула ее с небес на землю Олира. — Боюсь, если его величество действительно знал что-то об этом, он ни с кем не успел поделиться… Однако интересно, не связано ли это с «особенностями королевской ауры», о которых говорили целители?
— Какие особенности? — подала голос Даршарай.
— Я не знаю, я ведь тоже не маг, — слабо улыбнулась королева. — Мне сказали, беременность проходила так тяжело именно из-за этих особенностей. А какой смысл расспрашивать подробнее, если я все равно не пойму?
— Но ведь, выходит, королевские целители должны что-то об этом знать! — загорелась перевертыш. — Если все действительно связано.
— Мне кажется, мы пытаемся обнаружить проблему на пустом месте, — укоризненно качнула головой Лора. — Может, это просто негласная традиция, которая тянется с тех времен, когда к магам относились с опасением. Многие, лишенные магического таланта, и так ощущают себя ущемленными. Это сейчас целительство продвинулось настолько, что простые люди могут жить почти столько, сколько маги, и стариться гораздо медленнее. А в те неспокойные времена кто-то из королей мог посчитать это хорошим способом немного снизить напряжение.
— Мне тоже так кажется, — кивнула Олира. — И на королевских целителей я бы не очень-то рассчитывала. Складывается впечатление, что они просто не знали, почему мне так плохо, и пытались выкрутиться, — иронично добавила она.
— Целители иногда таким грешат, — вынужденно признала Даршарай. — Когда не знают, что сказать, а признаться не хватает честности. Или духу.
Север лакката Мисори, предгорья
За время пути Таллий понял одну вещь. Нет, две. Во-первых, заклинательницей эта Юста действительно была опытной — они все же дотянули именно до той точки, куда должны были попасть. А во-вторых — действительно хорошо, что они вылетели ночью. Потому что, как оказалось, высоты — такой высоты — он вправду боялся. Конечно, не до истерики и какого-то недостойного поведения, но достаточно, чтобы это доставляло неудобства. В темноте переносить путешествие было проще. А потом, когда по мере продвижения на север начало быстро светлеть, у него было время притерпеться.
Тагренай же пребывал в искреннем восторге от происходящего, все пытался заглянуть через борт, чуть ли не вылезти на крыло. Северянин немного потерпел это (пару минут, не больше), потом ощутимо ткнул соседа под ребра. Когда не помогло, прошипел, что еще пару раз ужастик подпрыгнет у него на коленях — и отправится учиться летать. Тот осознал, извинился и пообещал больше так не делать.
Добрались, в общем, неплохо. Главное, добрались, а по дороге Таллий даже успел немного вздремнуть. Правда, за это время тело затекло, и слова заклинательницы о том, что до места осталось около часа, вселили оптимизм. Даже несмотря на то, что с каждой минутой аппарат трясло все сильнее, и вскоре пришла команда держаться крепче, а после — беречь зубы, потому что посадка будет жесткой.
Заклинательница, что характерно, не обманула. Хлипкая леталка, которую качало во все стороны, шмякнулась о землю так, что внизу — Таллий отчетливо слышал — что-то хрустнуло, не то сиденье, не то позвоночник. Леталка подпрыгнула, плюхнулась еще раз — слабее, но криво, с перекосом. Ее потащило вперед, подбрасывая на неровностях и разворачивая боком.
Каким чудом не вытряхнуло непристегнутого хаосита — неясно. Наверное, он держался магией.
Так леталка в итоге и остановилась — опасно накренившись вперед и вправо, не то на очередной кочке, не то… И второе «не то», судя по ругани заклинательницы, оказалось ближе к истине. Таллий уже пообжился среди таров, но все равно поморщился: претило ему, когда девушки употребляли такие выражения.
Летунья проворно выскочила из кабины на крыло и исчезла из поля зрения, спрыгнув на землю.
— Ты долго тут рассиживаться собрался? — мрачно спросил северянин.
— Извини, сейчас, — пробормотал Грай. — У меня ноги затекли.
Кряхтя, ругаясь и хватаясь за все возможные опоры, помогая друг другу, как два увечных, они в конечном итоге все же выбрались на волю. Таллий хотел пообещать себе «никогда больше», но вовремя вспомнил, что им предстоит еще обратный путь.
— Как все же хорошо дома, — проворчал он, морщась от боли в конечностях, к которым постепенно возвращалась чувствительность.
— Это старость! — расхохотался ужастик с не менее перекошенной мордой. — Юста, что там?
В ответ донеслось ругательство, и только потом последовали пояснения:
— Колесо повредили. И кое-какие руны надо подновить, я сейчас не взлечу, ремонт нужен.
— Надолго это? — насторожился Грай.
— Несколько дней, у меня вроде все для починки есть. Во всяком случае взлететь мы после этого сможем, сесть дома — тоже, там площадка хорошая. А вот потом потребуется ремонт.
— То есть ты будешь ждать нас здесь?
— Получается, так.
— Погоди, не начинай свой ремонт! Сейчас, мы немного оклемаемся, надо леталку в кусты оттащить, чтобы внимания не привлекала. Тут вроде до линии фронта далеко, да и места пустынные, но лучше не дразнить Пряху по такой ерунде.
Спорить девушка не стала, и вскоре мужчины толкали леталку под прикрытие ближайших деревьев. На этот раз приходилось труднее из-за неровного рельефа, да и толкать дальше, так что к концу этого действа, прикрыв крылья аппарата специально срубленными ветками (среди инструментов у Юсты нашлись и топор и пила), мужчины всерьез умаялись. Тагренай ворчал и сетовал на жизнь, сокрушаясь, что он — не воздушник и не способен на нормальную левитацию, если только мелочовку какую-нибудь почти невесомую подвинуть.
А его товарищ по несчастью в это время невозмутимо возился с костром, тщательно отбирая среди найденных ветки посуше и обдирая с них кору, чтобы не сильно дымили. И одобрительно поглядывал на заклинательницу, которая чуть в стороне ловко потрошила пойманного ею зайца.
— Юста, а у тебя еды-то на ближайшие дни хватит? — запоздало опомнился Грай.
— Соль есть, огонек для костра — тоже, не пропаду, — насмешливо заверила его девушка. — А вы оба из Тайной канцелярии?
Читать бесплатно другие книги:
