Институт идеальных жен Куно Ольга
От змеи мои мысли плавно переместились к игуане. Предположение, что огромная ящерица бродит по дому, заставляло ощутимо напрячься.
— Как вы думаете, игуану уже поймали? — с надеждой в голосе поинтересовалась я.
— Вряд ли, — отозвался Рейнард, тоже пришедший в благостное расположение духа после еды.
Он откинулся на спинку стула и задумчиво смотрел, как кузен уплетает пирожки.
— Глядя на тебя, можно подумать, что либо ты тоже проходишь обучение в школе невест, либо недавно рубил дрова, — заметил он.
При последних словах я почувствовала, как щеки запылали, а Этьен закашлялся, подавившись очередным пирожком.
Недолго думая, Рейнард достаточно сильно ударил его по спине. Кашель прекратился, а Этьен хмуро взглянул на кузена.
— Я уже и забыл о твоем неординарном умении говорить под руку! — проворчал он, потирая спину.
— А чаще надо бывать дома, — с фальшивой доброжелательностью посоветовал граф Аттисон. — Тогда и память вернется!
— Интересно, а почему Этьен редко бывает дома? — лениво полюбопытствовала Амелия, явно борясь с дремотой.
— Исключительно по собственной глупости, — отрезал Рейнард, заводя, похоже, старую песню.
Этьен тотчас вскинул голову и ответил кузену, гневно глядя на него:
— Ничего подобного, и тебе это прекрасно известно.
— Раньше — да, но сейчас это лишь вопрос твоего упрямства, — подчеркнуто спокойно откликнулся Рейнард и сделал глоток из фарфоровой чашечки, которая казалась слишком маленькой и хрупкой в руках сильного мужчины.
— В данный момент из нас двоих упрямство проявляешь ты, — подался вперед Этьен.
К чаю он не притронулся. Это и хорошо: боюсь, в тот момент ни в чем не повинная посуда вполне могла бы треснуть в его пальцах.
— Хочешь опять пообщаться со мной в том же духе, как и днем? — сердито добавил он.
— Если это необходимо, — повел плечом Рейнард, сохранявший внешнее хладнокровие, но уже не такой расслабленный, как пару минут назад.
Амелия смерила обоих насмешливым взглядом.
— Дуэль однорукого с хромоногим? — полюбопытствовала она. — Право слово, я хотела бы на это посмотреть! Мейбл, на кого ты поставишь?
Ее улыбка была настолько заразительна, что я не удержалась, захихикав в голос. Мужчины немного посверкали друг на друга глазами, но в итоге тоже начали улыбаться. Я в очередной раз мысленно восхитилась умением соученицы разряжать обстановку.
— Он действительно наотрез отказывается возвращаться в столицу, — примирительным тоном произнес Рейнард.
— А почему? — с живым любопытством осведомилась Амелия, не желавшая оставлять щекотливую тему.
Этьен молчал. Граф Аттисон вопросительно на него посмотрел, дескать, рассказывать или как? Ренье передернул плечами. Мол, как знаешь, но учти, что я буду внимательно следить за повествованием. И если твои слова разойдутся с истиной, пеняй на себя.
Едва я закончила этот мысленный перевод, Рейнард заговорил:
— Вообще-то это страшная государственная тайна. — Он поглядел на Амелию, сделав страшное лицо, она ответила ему тем же. Граф Аттисон усмехнулся и продолжил: — Но по прошествии нескольких лет, а главное, после того, как у принца появился законнорожденный наследник, соблюдение секретности не столь уж важно. Да и слухи при дворе и без того ходят, так что… — Он махнул рукой, словно убедил самого себя во внутреннем споре, и перешел к рассказу. — Его высочество кронпринц Генрих — человек достаточно своеобразный. И самое главное, он не привык отказывать себе в собственных маленьких — или не очень — желаниях.
Я украдкой покосилась на Этьена. Пока тот, похоже, был солидарен с оценкой, данной его кузеном.
— Лет пять тому назад случилось так, что он проявил интерес к одной юной особе, которая происходила из знатной аристократической семьи. Интерес этот оказался взаимным. Тетушки, несомненно, приставленные приглядывать за леди, судя по всему, выполняли свою работу из рук вон плохо.
— Или очень хорошо, — возразила Амелия. — Полагая, что родство с принцем искупит позор семьи.
— Может, и так, — не стал спорить Рейнард. — В любом случае тайное свидание его высочества с молодой девой состоялось, и не исключено, что не одно. Это не так уж важно. Важен результат, совершенно логичный при таких отношениях: леди забеременела. Как вы сами понимаете, крайне неприятное обстоятельство, учитывая, что на тот момент она была не замужем и даже не помолвлена.
— И что же ее родители? — охнула я.
— Были, мягко говоря, в растерянности.
— Надеюсь, ее не выгнали из собственного дома? — хмурясь, осведомилась Амелия. — А что? — округлила глаза она, поймав мой взгляд. — В наше время полно родителей, которые заботятся о чести семьи именно таким образом. Отрекаются от не оправдавшего надежды отпрыска — что может быть проще? — и готово. Мы не с ним, мы просто случайно проходили мимо. Случайно посмотрели в его сторону, случайно пожили с ним в одном доме… лет эдак восемнадцать — двадцать.
— Конкретно таким образом родители девушки не поступили, — вернул нас от общественного к частному Рейнард. — Не стану называть имен, но семья эта была облечена немалой властью и предъявить требования к королю было в их силах.
— Но они этого не сделали? — Амелия подалась вперед, внимательно слушая жениха.
— Аудиенция состоялась. — Этьен криво улыбнулся.
— Но не увенчалась для семейства успехом? — уточнила я.
— Это с какой стороны посмотреть, — мрачно отозвался Этьен.
— Скажем так, родителей девушки удалось убедить, что любовником мог оказаться не кронпринц.
— Интересно, сколько это стоило казне? — невинно заметила Амелия.
Рейнард улыбнулся:
— Это обошлось недешево. Справедливости ради надо заметить, родители девушки и сами не были до конца убеждены, что виновный — именно наследник, но точно знали: это некто, близкий к престолу. Что еще более досадно, слухи быстро распространились по дворцу, и осведомленных стало больше, чем нужно. Королю пришлось действовать, причем действовать быстро и правильно. А факторов было много. С одной стороны, оскорбленные дворяне, которых следовало как-то успокоить. С другой — принц, репутация которого не должна была пострадать ни при каких обстоятельствах. Тем более что уже велись переговоры о женитьбе Генриха на одной из дочерей короля Франкии.
— И от девушки избавились? — охнула я.
Рейнард покачал головой:
— Ни в коем случае! Даже будучи бастардом, этот ребенок несет в себе королевскую кровь! Кто знал, будут ли у принца другие дети, будут ли среди них мальчики, окажутся ли все здоровыми, доживут ли до того времени, когда Генриху понадобится наследник. Такого ребенка нельзя было терять из виду, его образование нельзя было пускать на самотек, а кроме того, нельзя было передавать право опеки чужому мужчине, желания которого могли бы хоть в чем-то пойти вразрез с королевскими интересами.
— И какой же из этого следует вывод? — осведомилась Амелия тоном прилежной ученицы.
— Вывод прост. Требовался человек, который взял бы вину на себя. Достаточно близкий к трону, чтобы те, кто был в курсе сплетен, поверили в его причастность. То есть в отцовство.
— Другими словами, стали искать козла отпущения, — уточнила Амелия. Этьен одобрительно хмыкнул. — Как я понимаю, нашли?
— Нашли, — спокойно подтвердил Рейнард.
— Как я понимаю, вот этого молодого человека? — Моя соученица вопреки всем правилам этикета указала на Этьена пальцем. Тот склонил голову, изобразив по-светски неискреннюю улыбку на лице. — А его мнение хотя бы спросили?
— Разумеется, — отозвался Рейнард.
— О да, — протянул его кузен. — По такому случаю собрали целый семейный совет. Впрочем, заранее подготовив имена кандидатов. А впрочем, нет, кажется, имя там было только одно.
— И ты согласился? — удивленно выпалила я.
— Кто же станет отказывать его величеству в маленьких просьбах, — снова фальшиво улыбнулся Этьен.
— Но ты ведь на ней не женился?
Несмотря на то что речь шла о делах давно минувших дней, я сочла необходимым уточнить этот вопрос.
— Конечно же, нет, — ответил за кузена Рейнард. — Я ведь упомянул: ни король, ни принц не желали отдавать возможного наследника чужому мужчине. За Этьена из казны выплатили компенсацию, девушку просто отправили подальше от столицы, в далекий замок, где она и ее ребенок как сыр в масле катались и, насколько мне известно, катаются до сих пор. У них там раздолье, свежий воздух, игрушки, драгоценности… и никаких отцов. Так что брака от Этьена никто не требовал.
— Конечно, — едко отозвался тот. — Меня выставили не только совратителем, но еще и подлецом, не готовым нести ответственность за собственные поступки.
Рейнард раздраженно возвел глаза к потолку:
— Не надо говорить об этом с таким трагизмом. Подобные случаи происходят на каждом шагу, к тому же о той истории давно уже позабыли.
— И никакого наказания не последовало? — недоверчиво спросила Амелия.
— Ну почему? Король «разгневался» и на время приказал Этьену не появляться при дворе, — равнодушно откликнулся граф Аттисон. — Только и всего. Согласен, это было сопряжено с некоторыми неудобствами, но ничего страшного или непоправимого не случилось. Наш же общий знакомый ведет себя так, словно ему высочайшим указом отрубили ногу. — фамильная честь, конечно же, не в счет, — с сарказмом констатировал Этьен.
Рейнард шумно выдохнул, демонстрируя таким образом собственную досаду:
— Ты уже давно не мальчик, чтобы так все драматизировать.
— Но если вы так спокойно относитесь к подобным вещам, граф Аттисон, то почему вам было не взять вину на себя? — проворковала Амелия. — Ведь вы, как я понимаю, состоите в не менее близкой родственной связи с королем, чем граф Ренье?
— Потому что граф Аттисон в тот момент был нужен при дворе для исполнения других государственных поручений, — ничуть не смутился Рейнард. — Если бы обстоятельства сложились иначе и роль Этьена выпала мне, я бы уж точно не стал делать из нее трагедию. Интересы короны — превыше всего, и если они требуют пожертвовать собственной репутацией, пускай.
— Для человека, репутация которого и без того небезупречна, это действительно не представляет большой проблемы, — подхватил его кузен, вновь начиная распаляться.
Рейнард приоткрыл рот для ответа, но я его опередила, стремясь не позволить конфликту разгореться с новой силой:
— Но ведь выходит, что ты, Этьен, действительно близкий родственник короля. Почему я никогда об этом не слышала?
— А ведь верно, — подхватила Амелия. — Фамилия Ренье мне смутно знакома, но не из списка первых дворян королевства.
— Естественно, — откликнулся Этьен, которому, кажется, фраза про список первых дворян нисколько не польстила. — Если бы я везде представлялся той своей фамилией, можешь себе представить, что бы творилось вокруг при каждом моем появлении? Я бы шагу не мог ступить без толпы любопытных свидетелей.
«И уж точно не смог бы вволю играть в карты в сомнительных заведениях», — пронеслось в моей голове.
— То есть фамилия Ренье — вымышленная?
Уж если Амелию что-то заинтересовало, она не успокоится, не выяснив всех тонкостей дела.
— Нет, почему? — возразил Этьен. — фальшивое имя тоже не совпадает с представлением моего кузена о чести, — язвительно вставил Рейнард.
— Ренье — девичья фамилия моей матери, — пропустил шпильку тот. — И одна из моих тоже. Мне она досталась вместе с титулом графа после смерти дяди. Но произносят ее только в случае полного представления со всеми регалиями, каковое случается нечасто. Так что она не на слуху.
— И путь назад, во дворец, тебе заказан? — сочувственно спросила я.
И снова Рейнард возвел очи к потолку.
— То-то и оно, что нет, — возразил он. — История давно исчерпана, и возвращаться ко двору можно хоть прямо сейчас. Но наш герой слишком обидчив и идти на мировую не желает.
— Обидчивость тут ни при чем, — запротестовал Этьен, хотя я подозревала, что он немного грешит против истины. — Меня устраивает мой нынешний образ жизни. И я не желаю ничего менять.
После этих слов в комнате воцарилось молчание. Дружелюбная обстановка, в которой начинался наш вечер, постепенно сошла на нет, и мы с Амелией, пожелав мужчинам спокойной ночи, отправились в свою комнату.
ГЛАВА 10
Приключения зеленой игуаны
Граф Аттисон спал очень плохо. Кровать была узкой и постоянно скрипела, матрас шуршал, за окном завывал ветер, а на соседней койке то и дело похрапывал Этьен. Рейнард даже позавидовал кузену, которого кочевой образ жизни приучил спать когда угодно и где угодно. Сам граф предпочитал свою огромную кровать под пышным балдахином, перину из гагачьего пуха и любимую подушку.
Иногда к этому прилагалась еще какая-нибудь пышногрудая прелестница, хотя в последнее время Рейнард предпочитал селить очередную любовницу в небольшой уютный особняк на окраине города. Сейчас особняк пустовал. Люсилла, узнав о предстоящей свадьбе своего покровителя, закатила скандал, рассчитывая на значительную компенсацию своих слез, и граф вынужден был прекратить эти отношения, которые начинали стоить ему очень дорого во всех смыслах.
Амелия обходилась дешевле. Или дороже, это уже зависело от точки зрения. Плечо опять начало ныть, и Рейнард, стиснув зубы, осторожно заворочался, пытаясь устроиться поудобнее. Кровать скрипнула. Словно в ответ Этьен захрапел. Не выдержав, Рейнард запустил в кузена подушкой. Храп стих. Зато над тумбочкой показалась голова.
— Эй, ты что?
— Не храпи!
— Я не храплю! — возмутился Этьен. — Я всего лишь дышал!
— Ты слишком громко дышал! — проинформировал его Рейнард.
— Просто ты не можешь уснуть. Я бы тоже, на верное, не смог, будь у меня такая невеста.
— Какая невеста? — голос графа Аттисона не предвещал ничего хорошего. Мысленно он уже вспоминал, где у него лежит шпага.
— Понимаешь, она как фейерверк: яркая, и никто не знает, куда полетит и где взорвется, — Этьен усмехнулся.
Рейнард открыл было рот, чтобы возмутиться, но лишь махнул рукой, признавая правоту кузена.
— Ну а ты и Мейбл? — спросил он. — Только не отрицай, я заметил, что между вами явно что-то есть.
К удивлению Рейнарда, кузен явно смутился.
— Ну… — протянул он. — Знаешь…
— Знаю. Я заметил, что вы достаточно долго отсутствовали. — Взгляд Рейнарда стал более серьезным. — И еще я знаю, что для тебя это не просто развлечение.
— Опять решаешь все за меня? — ощетинился Этьен.
— Нет. — Рейнард широко зевнул. — Просто считаю, что ты уже слишком большой мальчик, чтобы вести ту жизнь, которую ведешь.
— Тебе напомнить, почему я веду такую жизнь? — моментально вспылил кузен.
— Брось, Этьен, мы оба знаем, что такая жизнь тебе нравится. Признаться, я даже немного завидую тебе, — Рейнард скосил глаза в сторону окна, в которое барабанили капли дождя, и добавил: — Летом. И в хорошую погоду.
Этьен усмехнулся, но спорить не стал, лишь взбил подушку, устраиваясь поудобнее.
— Эй, а мою? — возмутился Рейнард.
— Не я ее бросал! — Этьен отвернулся к стене и демонстративно засопел.
Рейнард кинул на кузена убийственный взгляд, но встал и поплелся за своей подушкой. Морщась от боли в плече, граф Аттисон наклонился. Под подушкой сидела игуана. Раздув кожаный мешок под горлом, огромная ящерица воинственно повернула голову в сторону мужчины.
Рейнард злорадно усмехнулся. Осторожно, стараясь не спугнуть животное, он протянул руку, подхватил игуану, оказавшуюся довольно тяжелой, и, подкравшись к кузену, положил ящерицу ему на подушку. После чего склонился к уху Этьена и томно прошептал:
— Поцелуй меня…
Тот медленно открыл глаза и вздрогнул: игуана сидела возле его лица и грустно на него смотрела.
— Зачем ты подсунул мне эту гадость?! — возмутился Этьен, выхватывая подушку из-под игуаны. — А вдруг она заразная?
Ящерица еще раз скорбно взглянула на постояльца, пошатнулась и вдруг завалилась на бок, судорожно дернула несколько раз лапами и обмякла.
Мужчины переглянулись и дружно склонились над животным, чуть не стукнувшись лбами.
— Что ты наделал? — почему-то шепотом спросил Рейнард.
— Я? По-моему, это ты подложил ее на мою подушку!
— Она и так была в кризисе, а тут еще ты назвал ее гадостью!
— Думаешь, она так расстроилась, что умерла от разрыва сердца? — Этьен скептически изогнул бровь, рассматривая бездыханное тело ящерицы.
— Кто ее знает, — Рейнард потыкал в тушку пальцем. — По крайней мере, еще теплая.
— Послушай, сердце бьется?
— Ты ближе стоишь, вернее, лежишь! Ты и слушай!
— А ты старше и опытнее!
— Это не значит, что я когда-либо общался с игуанами! — возмутился Рейнард.
Этьен задумчиво посмотрел на зеленую ящерицу.
— Слушай, а давай отнесем ее в клетку и положим там?
— Тогда от разрыва сердца умрет хозяин, — мрачно предсказал Рейнард, вспоминая унылую физиономию трактирщика. — Проще вынести за дверь и положить в коридоре, дескать, сама умерла. От старости.
Показалось, или от этих слов игуана вздрогнула? Мужчины переглянулись.
— Может, попытаться сделать ей искусственное дыхание? — спросил Этьен.
— Делай, конечно, я не возражаю, — покладисто согласился Рейнард, на всякий случай отступая к стене.
— Ну я не знаю… — Этьен внимательно посмотрел на ящерицу. — С одной стороны, конечно, живое существо, но с другой… а вдруг у нее глисты или, к примеру, блохи?
— У нее нет шерсти, — проинформировал Рей нард кузена. — И если ты не собираешься целовать… тьфу, делать искусственное дыхание, то я, пожалуй, выкину эту ящерицу в коридор.
— Выноси! — великодушно разрешил Этьен.
Он даже вскочил с кровати и распахнул дверь.
Проходящий мимо подвыпивший постоялец остановился, взглянул на Этьена, потом перевел взгляд в глубь комнаты на стоявшего у кровати Рейнарда, сплюнул и, пробормотав нечто нелицеприятное о мужчинах и ложах, побрел дальше. Этьен покраснел и в сердцах захлопнул дверь.
— Это не постоялый, а какой-то проходной двор! М-да, выложить эту ящерицу в коридор — не вариант! Может быть, выбросим ее в окно?
— Тогда все точно решат, что ты причастен к ее смерти!
— Не я, а мы!
— Хорошо, что ты не перекладываешь свою вину на меня одного! — Рейнард снова ткнул игуану пальцем. — Слушай, она все еще теплая…
— Предлагаешь запихнуть ее в ледник?
— У нас нет от него ключей.
Рейнард сказал это таким тоном, что Этьен понял: кузен действительно рассматривал такой вариант.
Он скривился и взглянул на тумбочку. Грязный подорожник все еще лежал там. А ведь няня говорила ему, что подорожником можно вылечить все болезни. Этьен взял листик, смачно поплевал на него и пришлепнул на лоб игуаны. Кожистые веки вдруг дрогнули, глаза распахнулись, ящерица перевернулась и, пользуясь изумлением мужчин, шустро устремилась к щели в стене.
— Стой! — опомнившись, кузены кинулись за ней, столкнулись лбами и разлетелись в разные стороны.
Игуана смерила их надменно-скорбным взглядом и юркнула в щель.
— Вот ведь… — выругался Этьен, потирая на глазах выраставшую шишку.
Рейнард взглянул на него с невольным уважением:
— Даже и не думал, что ты знаешь такие слова.
— А то ты их не знаешь!
— Ну я бы сформулировал это иначе. — Рейнард достаточно витиевато выругался и удовлетворенно улыбнулся. — Слушай, а полегчало.
— Тебе — да, а меня эта тварь умудрилась цапнуть! — Этьен продемонстрировал ряд следов на тыльной стороне ладони. — Как ты думаешь, она не была заразной?
— Этого мы уже никогда не узнаем, — почти печально ответствовал Рейнард, хотя его плечи подрагивали от сдерживаемого смеха. — Но на всякий случай приложи подорожник. Он ведь от всех болезней. Хотя не думаю, что зараза тебя возьмет!
Этьен еще раз выругался, сообщив кузену все, что он о нем думает.
Амелия
Ночью я долго не могла заснуть, все ворочалась с боку на бок. Виной тому были конфеты. За ужином я их съела столько, что теперь желудок, наверное, прилипал к спине. Стоило мне повернуться, как он отклеивался, чтобы прилипнуть к животу. А Рей нард тоже хорош. Мог бы и раньше убрать вазочку. Или не отбирать последнюю конфету.
На этой мысли я поняла, что окончательно запуталась. В конфетах и в своих отношениях с графом Аттисоном. С каких пор он стал для меня просто Рейнардом?
Память услужливо подкинула сцену: я лежу на кровати, а мой жених угрожающе нависает надо мной. Странно, но сейчас страха не было, лишь любопытство, а чем это все обычно заканчивается? Нет, в теории я, конечно, знала, что происходит в спальне между супругами, но вот так, на практике, столкнулась впервые.
В голове мелькнула шальная мысль ворваться в спальню и потребовать с Рейнарда завершения начатого, но, учитывая его характер, почему-то казалось, что он не преминет воспользоваться предоставленной возможностью. А я не была уверена, что готова для такого. К тому же там был Этьен, а мне не хотелось посвящать всех в наши с графом Аттисоном отношения.
Мейбл во сне вздохнула, обняла подушку, тихо прошептав:
— Этьен…
Полагая, что ослышалась, я даже приподнялась на локте, но подруга уже сладко спала. Я закусила губу. Похоже, проблема была даже больше, чем я себе представляла. Хотя, что греха таить, Этьен и Мейбл прекрасно подходили друг другу. Если бы не глупая нерешительность графа Ренье, он бы наверняка уже сделал предложение моей подруге. Значит, надо было только его подтолкнуть.
Я вновь перевернулась. Конфеты отлипли от живота и устремились куда-то к позвоночнику. Из-за этого мне никак не удавалось сосредоточиться на мыслях про Этьена и Мейбл. Вдобавок за стеной поднялся какой-то шум и раздались приглушенные голоса, хлопнула дверь, потом послышались ругательства. Громкие и весьма образные, я даже постаралась запомнить несколько оборотов, чтобы повторить их при случае. Правы были мои родители, когда утверждали, что именно в путешествиях пополняется словарный запас.
И вновь наступила тишина. Как я ни старалась сосредоточиться, усталость все-таки взяла свое, и глаза начали слипаться, как обертки из-под конфет. Это забавное сравнение — последнее, о чем я успела подумать, прежде чем заснула.
Разбудила меня Мейбл. Бесцеремонно потрясла за плечо и громко сообщила, что завтрак уже готов.
— Который час? — сонно спросила я.
— Десять! — Мейбл не скрывала упрека.
— Могла бы разбудить и попозже, — проворчала я, накрываясь одеялом с головой, чтобы поспать еще часик-другой.
— Амелия, все ждут только тебя! И одна я вниз не пойду.
Мейбл бесцеремонно сдернула одеяло. Я уничижительно посмотрела на подругу, но на нее мой взгляд не произвел никакого впечатления. Пришлось вставать.
Вновь надевая вчерашний наряд, принадлежавший Мейбл, я уныло рассматривала себя в зеркало.
— Знаешь, наверное, мне стоит прогуляться в ближайший город, чтобы купить себе несколько платьев, — известила я подругу. — Иначе Рейнард так привыкнет к этому, что мне придется не носить ничего другого, чтобы он не потерял меня в толпе.
— А ты собираешься ходить с ним в толпе? — зачем-то уточнила Мейбл.
— Нет, но мало ли какая случится оказия! Бедняга просто потеряется и уйдет с другой женщиной!
— Скажи проще: ты хочешь принарядиться, — уточнила подруга.
— Ну… не без этого, — не стала отрицать очевидное я. — А ты?
— Ты же знаешь, у меня нет на это средств, — отмахнулась она.
— У тебя и платьев уже нет, — я многозначительно посмотрела на то, в которое была одета. — Давай так: я ведь должна тебе как минимум одно платье, вот я его и куплю взамен того, в котором я сейчас, и мы квиты?
Мейбл задумчиво взглянула в окно. Было видно, что гордость борется в ней с желанием надеть новое платье.
— Не знаю, — протянула она.
— Если хочешь, я поставлю на это пару пятен! — предложила я. — Ну же, Мейбл, я ведь предлагаю от чистого сердца! И потом, если ты потолстеешь, то всегда сможешь мне его вернуть!
— Кто потолстеет? Я? — возмутилась подруга. — Да это скорее ты раздашься! Все конфеты вчера слопала!
Она шутливо замахнулась на меня подушкой.
— Зато я позаботилась об остальных! — гордо возразила я. — Вам почти ничего не досталось, и, следовательно, за ваши фигуры я абсолютно спокойна Ладно, идем, а то мне пить хочется.
В зал мы спустились в достаточно приятном расположении духа. Мужчин все еще не было, и я выразительно посмотрела на Мейбл, давая понять, что мы и сами могли бы не торопиться. Подруга в ответ лишь пожала плечами.
— Ты же все равно собиралась в город, — заметила она.
— Верно! — я повернулась к трактирщику, который сидел за барной стойкой, подперев щеку рукой, и тяжко вздыхал. — Не нашлась? — с сочувствием спросила я.
Мужчина лишь покачал головой и отвернулся, украдкой вытирая слезы. Похоже, отсутствие единственного друга явилось для него огромным ударом.
Понимая, что тревожить человека в такой момент обыденными вопросами по меньшей мере бестактно, я отошла и обратилась к ближайшей подавальщице, дородной румяной женщине:
— Скажите, а как отсюда добраться до ближайшего города?
— Вам в библиотеку, что ли, надо? — оживилась та.
— Почему в библиотеку?
— Ну как же, вы — барышни образованные, привыкли ко всяким там романам. Вот к нам как-то одна дама приезжала, все рассказывала, как книгу читала, так там девушка со зверями разговаривала, попугая грамоте обучила, да в итоге фавориткой короля стала. Там еще ящерка была, как наша, снулая да хворая.
Мейбл скептически посмотрела на подавальщицу, словно подозревая, что та все выдумала на ходу. Я лишь кивнула, делая вид, что внимательно слушаю.
— Так постоялица книгу в библиотеке брала?
— Книгу? Нет, книгу она с собой привезла, а вот платья — те в городе покупала, — подавальщица поманила меня пальцем и заговорщицки прошептала на ухо: — Она ж с хозяином нашим все амуры крутила.
— Кто? Ящерка?
— Да какая ящерка? — всплеснула руками женщина. — Постоялица. Только вот исчезла она.
— Как исчезла?
— Да кто ж ее знает? Пришли с утра, а дверь открыта и женщины нигде нет, а на постели ящерка эта… Хозяин ее подобрал, да с тех пор души в ней не чаял… А она убегла…
— Женщина?
Я окончательно запуталась.
— Ящерка, — назидательно отозвалась подавальщица. — А ежели в город надо, так мой Томас поедет. Аккурат в обед! Ему почту надобно получить! Он вас и отвезти может, и назад потом забрать!
Я взглянула на Мейбл, с интересом прислушивающуюся к нашему разговору. Подруга покачала головой, из чего я заключила, что вполне могу отправиться в город с упомянутым Томасом самостоятельно, и попросила подавальщицу сказать парню, чтобы не уезжал без меня.
Читать бесплатно другие книги:
