Колдовской мир Нортон Андрэ
Айлия добралась до угла, обогнула его и медленно потащилась к дальней стороне.
Секунда-две — и она скроется из моих глаз, а может быть, и от возможности добраться до нее, когда она будет мне нужна. Я послала ей мысленный приказ остановиться, но ответа не было. Теперь она находилась на дальнем конце помоста, и я ее уже не видела.
Потом я заметила, что один из серебряных усиков на столбе зашевелился, коснулся другого, тот третьего, и следующие впереди скрылись от моего наблюдения. Я не могла вспомнить, двигались ли усики до пробуждения Айлии, или они зашевелились только при ее пробуждении. Может быть, Хиларион был в курсе моих попыток контакта с мозгом девушки-варварки и решил помочь?
Продвижение Айлии по той стороне могло привлечь внимание серого человека.
Он, конечно, увидит ее, если она проползет мимо, прямо под ним. Я напряженно следила, когда она появится в поле моего зрения, но она не появлялась. Арку большого экрана я видела. Если Айлия попытается пройти через нее, я увижу. И тогда я должна позвать Джелит, несмотря на опасность потерять единственную возможность помощи.
Но Айлия не поползла к двери. На экране затрещали вспышки, затем послышался звук, по которому раньше двинулись Серые.
Я увидела, что усики на стеклянном столбе зашевелились и стали медленно подниматься.
Через арку вошел отряд Серых, а позади меня появился Зандор. Это было так неожиданно, что я не успела притвориться спящей. Мне стало страшно, когда отряд Серых подошел прямо ко мне и окружил светившиеся брусья моей тюрьмы.
Зандор медленно подошел и остановился напротив меня, внимательно разглядывая.
Я инстинктивно встала, когда стражники подошли ближе, так что теперь твердо встретила его взгляд. Это не было дуэлью воли, какая могла быть с кем-нибудь из моей породы и какая была с магом, потому что мы не призывали Власть. Но Зандор явно не считал меня легкой добычей, готовой служить ему, его целям. Я ждала и не посылала зова матери. Я сделаю это, когда не будет другого выхода.
Зандор, видимо, пришел к какому-то решению. Он щелкнул пальцами, и один из Серых пересек помост и вернулся, толкая перед собой что-то вроде сундука, поставленного на торец. В нижней его части была узкая панель из непрозрачного материала, напоминавшая экран. Сундук поставили напротив меня. За него встал Зандор и провел пальцами по его поверхности сначала нерешительно, потом нетерпеливо, словно надеялся на легкий ответ, но не получал его.
Он ничего не говорил, а Серые не выражали никакого интереса к действиям своего хозяина, они просто стояли вокруг как изгородь.
Три раза Зандор коснулся панели. На четвертый раз непрозрачная панель ожила.
На ней не было мерцающего узора, как на экранах, только слабая голубая вспышка. Такого же цвета были голубые скалы, означавшие безопасность в Эскоре. Увидеть этот свет было почти успокоением. У меня было странное ощущение, что если бы я положила руку на экран, я была бы куда более освеженной, чем от пищи, которую только что съела.
Зандор отдернул пальцы с резким восклицанием. Он как бы обжегся там, где не рассчитывал на огонь, и поторопился нажать в другом месте. Голубой свет потемнел.
По-видимому, Зандор фокусировал на мне какой-то тест Власти, потому что он твердо держал руку до тех пор, пока цвет не собрался в середине верхней части панели и остался там, не темнея больше, но и не светлея.
Зандор удовлетворенно кивнул и убрал пальцы. Свет немедленно исчез.
— Такая же, но не такая, — сказал он, то ли обращаясь ко мне, то ли просто думая вслух.
В любом случае я не сочла нужным отвечать. Он махнул рукой, и один из Серых увез ящик.
— Что же это такое?
Что такое? Похоже, он ставит меня наравне со своими машинами. Я, по его мнению, вещь, а не личность. Я почувствовала такую же ярость, какая переполняла Хилариона. Неужели Зандор признает только силу машин и поэтому рассматривает нас, имеющих Силу в себе, как род машин?
— Я — Каттея из рода Трегарта, — ответила я.
Я считала, что эти слова лучше всего подчеркивают, что я, может быть, даже более человек, чем он.
Он засмеялся так презрительно, что я еще больше обозлилась, но во мне проснулось предупреждение: не позволяй ему играть на твоих эмоциях, потому что в этом кроется опасность. Я вернулась к дисциплине Мудрых женщин и приказала себе смотреть на Зандора объективно, как смотрели бы они. Мне помогло, возможно, и их древнее убеждение, что мужчина — существо низшее. Сама я в это не верила, потому что знала отца и братьев, всех тех, кто имел часть моих талантов, но когда такая идея внушается постоянно, немудрено принять ее за эталон.
Это был мужчина — по крайней мере, когда-то был им. Врожденной Власти у него не было, он зависел от безжизненных машин, служивших ему, как наши дух и разум служат нам. Следовательно, при всей его хитрости он, в сущности, не мог быть на равных с колдуньей Эсткарпа.
Однако Хиларион, могучий маг, попал в сети Зандора. Да, но Хиларион пришел сюда неподготовленным и был захвачен раньше, чем по-настоящему понял опасность, я же была настороже.
— Каттея из дома Трегарта, — повторил он с насмешкой. — Я ничего не знаю об этом Трегарте — страна это или клан. Но, похоже, что у тебя есть то, что может мне пригодиться, когда мы закрепим тебя, как и его.
Зандор указал на Хилариона.
— Для тебя будет лучше, Каттея из дома Трегарта, слушаться нас, потому что в противном случае тебя ждет наказание, какого ты не захочешь получить вторично, хотя ты наверняка упряма, если ты сродни тому, в столбе.
Я не ответила: лучше не вступать в спор.
В таких случаях речь вянет, и наступает молчание. Я была уверена, что Зандор не может читать мои мысли без машины, к которым я питала глубокое недоверие, так что я могла составлять план, не опасаясь, что его раскроют.
Серые, по-видимому, не нуждались в словесных приказаниях. Возможно, Зандор контролировал их, как я хотела сделать это с Айлией. Они разделились на две группы и ушли в темную часть комнаты куда-то за моей спиной. Я не поворачивалась и на них не смотрела, не желая выпускать из виду их хозяина.
Он сел перед маленьким экраном и развернул сиденье, чтобы сидеть лицом ко мне.
В воздухе вокруг чувствовалась какая-то странная легкость, говорившая мне об опасности.
Если он предполагает взять под контроль и меня, то я, похоже, имею более сильного врага, чем предполагала.
А что Айлия? Я не видела ее за дальним углом помоста, но она не проходила под аркой. Значит, она теперь перед Хиларионом, а Зандор и единственный человек-слуга, все еще сидевший на своем месте, были одни — в данный момент.
Я не стала закрывать глаза для точной сосредоточенности, но послала зов, так как видела, что лучшей минуты для атаки у меня не будет.
— Джелит! Саймон!
Мгновенно пришел ответ, полный, сильный как будто плечи мои обняли защищающие руки и подняли щит между мной и острием меча.
В одной старой легенде говорится, что если человек с Властью хочет навеки разделить двоих, причиняющих друг другу боль и слезы, он встряхивает между ними плащ. Я почти поверила, что плащ передо мной. Я как будто видела, ощущала его.
Но чувство защиты, окружившей меня, не затуманило моих намерений.
— Что ты хочешь? — быстро спросила мать.
— Отразить Зандора-это первое!
— Вбирай!
И я взяла. В меня вдруг хлынула такая сила, какой я не знала с тех дней, когда общалась с Дензилом. Все то, что я вернула себе через Утту и собственными стараниями, было как бледный свет свечи перед полуденным солнцем. И эту силу я направила в команду:
— Айлия!
На этот раз осечки не было, моя команда и моя новая сила вошли в варварский мозг девушки. Я подчинила ее себе, не смея даже вспомнить о том, что она — живой человек, потому что она сейчас была моим единственным оружием для нашего общего спасения.
Несколько секунд странной дезориентации, когда я смотрела одновременно на помост, на Зандора и на то место за столбом, где должна была появиться Айлия, а затем я сосредоточилась на последнем.
Мне никогда еще не приходилось так управлять человеком, если не считать тщательно контролируемых опытов в Месте Тишины, когда я училась. Это была такая страшная вещь, ощущение — будто находишься в таком месте, где человек не имеет права быть.
Но я боролась с этим болезненным состоянием и не выпускала Айлию из-под контроля.
Сначала ее тело отвечало мне неуклюже и неловко, будто я была бродячим кукольником, пришедшим на рыночную площадь в праздник урожая, но плохо знающим свое ремесло, и дергаю, как попало, за ниточки привязанные к рукам и ногам куклы, и она идет не туда, куда надо.
Но я не должна быть неловкой, если уж держу ее. Так что я не пыталась укрепиться на ногах, а повернулась и поползла, как недавно ползла сама Айлия, только в обратном направлении. Если я смогу добраться до той ступеньки, где она была, то, наверное, успею сделать что надо.
Я больше не думала о Джелит, и Саймоне, а только о могучем потоке силы, который они мне дали. Я спешила упрочить свой контроль над телом Айлии, хотя не пыталась пока сделать что-нибудь еще, кроме как отвести ее подальше от Зандора.
Я прошла дальнюю сторону помоста и угол, из которого видела Зандора в кресле, все еще глядевшего на четыре бруса, которые были передо мной.
Человеку нередко удается увидеть себя иначе, как только в зеркале. Теперь у меня было ощущение головокружения, вращения в каком-то пространстве, которое не здесь и не там, так что я быстро отвела глаза и стала смотреть только на Зандора.
Перед каждым моим продвижением шел страх. Я не понимала, почему хозяин этой тюрьмы до сих пор не оглянулся на меня.
Мне казалось, что громадная энергия, которая вела меня, должна была коснуться и его, ведь словно невидимая нить тянулась через открытое пространство и связывала, меня в клетке со мной, ползущей в теле Айлии.
Наконец я достигла того места, где с самого начала находилась Айлия. Здесь я остановилась перевести дух. Если Зандор, повернувшись, сейчас увидит меня, я пока в безопасности. Но когда я перемещусь в точку позади него, мне так казалось — что это долгое путешествие, я могу быть замеченной и немедленно заподозренной.
Он встал, и я невольно съежилась. Но он не повернул голову, а глядел в глубину комнаты за мою клетку. Там что-то шевелилось — видимо, возвращались Серые.
Он подошел и встал перед клеткой.
Знает ли он, что я не в своем настоящем теле? Нет, что может видеть маг, Зандор, конечно же, не видит.
Теперь я должна сделать последнее движение по ступеньке, встать и бежать к точке непосредственно за Зандором и молиться, чтобы он не повернулся. Теперь все зависело от правильного расчета времени.
Я сделала последнее внушение спящему мозгу Айлии — то, что она должна сделать, когда настанет время. Я ввела этот приказ так глубоко и крепко, как только позволила мне вся моя возобновленная сила.
Затем я вернулась в свое тело. Жезл был под руками, наготове. Серые уже подошли к тому месту, откуда я могла видеть их, не поворачивая головы. Они несли множество предметов. Зандор стал сортировать их, откладывая одни в сторону, а другие придвигая к моей клетке.
Инстинкт сказал мне, что у меня всего несколько секунд в запасе, и я должна быть наготове. Я ждала и видела Айлию, стоявшую на помосте. Ее широко раскрытые глаза смотрели на меня, и прикосновение к ее мозгу заверило, что она полна готовности повиноваться последней моей команде, которую я в нее вложила.
Зандор снова встал передо мной.
— Ну, моя Каттея из дома Трегарта, — с издевкой сказал он, — я вполне могу назвать тебя своей, потому что с этого часа ты будешь покорна моей воле. Но пусть эта судьба не огорчает тебя. Разве ты не хочешь жить вечно, чего раньше тебе не было дано? Ты станешь лучше думать обо мне, когда научишься воспринимать мою мудрость, Каттея из дома Трегарта.
Видимо, он отдал бессловесный приказ своим слугам, потому что они начали откатывать ящики и мешки и устанавливать на углу помоста сияющий круг, как основание.
Зандор с видимым удовольствием объяснял, что именно они делают. Во-первых, он желал показать мне, что я не уйду от уготованной участи, а во-вторых, просто рад был иметь слушателя. Видимо, он давно жил в одиночестве, не имея никого под пару своему мозгу, потому что Серые явно не были его товарищами — просто добавочные руки к его услугам.
Они готовили второй столб, чтобы запереть меня, как Хилариона. Помещенная там, я буду создавать новую Власть и добавлять ее к Власти машин для защиты и возобновления знаний Зандора. Похоже, он был уверен, что как только он объяснит мне всю справедливость и необходимость своих действий, я покорно войду в клетку, гораздо более прочную и постоянную, чем та, в которой я была сейчас, потому что пойму и соглашусь с этой необходимостью.
Древняя война между башнями и этим местом велась так давно, что стала образом жизни, так что Зандор не мог и думать о каких-либо изменениях.
Все, что могло упрочить его положение, должно быть взято и подключено к делу его защиты. И я буду вторым мечом в его руках.
Его слуги работали четко, не тратя лишних движений и, видимо, не нуждаясь в указаниях. Они врезали круг в помост и поставили вокруг несколько маленьких машин.
Когда они сделали это и отступили, я приготовилась. Сейчас они должны убрать мою клетку и выпустить меня, чтобы затем втолкнуть в другую. У меня были считанные секунды, и я напряглась, сжав жезл в правой руке и одновременно стараясь создать видимость покорности и легкой контролируемости.
Видимо, Зандор решил, что лучший противовес всякой попытке бегства с моей стороны — неожиданность. Сверкающие брусья пропали сразу, без предупреждения, но я была начеку.
Я не отскочила назад, как он, вероятно, рассчитывал, я только бросила жезл и с радостью увидела, что Айлия его поймала, без колебаний повернулась, прыгнула на верхнюю ступеньку помоста и ударила острием жезла в столб, как ударила бы мечом человека-врага.
Видимо, Зандор не сразу понял, что я сделала, а может быть, был так уверен в себе и своей охране, что такое кооперирование между мной и совершенно бесполезной, по его мнению, девушкой, оказалось для него шоком, от которого он не успел оправиться. Я думаю, что абсолютная власть в течение столетий дала ему такую уверенность в способности править миром, что он просто не мог ни предвидеть, ни понять случившегося.
Острие жезла пронзило столб-тюрьму, и в ту же секунду все оборудование комнаты разлетелось, как снесенное штормом, и взорвалось над нашими непокрытыми головами.
Мощные световые лучи слепили глаза, шум, похожий на тысячекратно усиленный гром, пригибал к земле. Едкий дым сгустился в вонючий туман.
Я бежала к арке большого экрана. Я слышала крик Зандора, видела, как Серые слепо тыкались туда и сюда, когда энергетические лучи хлестали их. Некоторые вещи я видела только мельком и позднее удивлялась, вспоминая подробности.
Огненные черви или змеи ползли по полу, падали из воздуха, корчась, как живые. Я перепрыгнула через такого червя и добежала до переднего края помоста.
— Айлия! — мысленно окликнула я.
Она, спотыкаясь, подбежала ко мне.
Звать мага не было необходимости, он уже бежал к арке, свободный впервые за столетия. В его руке был жезл, и он пользовался им как копьем, направляя его в огненных змей и отгоняя их назад. Напали они на Зандора и его людей, или нет — я не видела, потому что желтый туман застилал глаза, но во всяком случае, змеи эти выстроились за нами чудовищной стражей.
Хиларион посмотрел на меня, и я прочла в его глазах торжество. Свободной рукой он показал нам на отверстие в большом экране. В этом жесте был призыв к осторожности. Я поняла, что мы еще отнюдь не избавились от Зандора.
По другую сторону экрана нас встретили ряды Серых Они держали трубки, какими пользовались те, кто резал транспортные машины. С помощью моей все еще тройной силы я построила галлюцинацию: она была сделана поспешно и несовершенно, но сейчас годилось и это. Айлия рядом ее мной получила внешность Зандора.
Серые, увидев его с нами, опустили трубки и расступились, пропуская нас.
Мы подошли к площадке под балконом и по жесту Хилариона встали на нее. Она тут же поднялась и вознесла нас на верхний уровень, и как раз вовремя: Серые опомнились и выстрелили лучом туда, где мы были секунду назад. Огненные полосы заметались под поднимавшейся площадкой.
Я видела, как из-за экрана валит дым, и слышала грохот шторма, который разразился в результате освобождения Хилариона.
— Здорово получилось, волшебница, — впервые заговорил Хиларион. — Но мы еще не свободны. Не думай, что Зандором можно управлять также легко, как этой девушкой, которой ты так ловко воспользовалась.
— Я никогда не недооцениваю ни одного врага, — ответила я, — но помощь идет.
— Вот как? Значит, ты не одна пришла через Врата, не только с ней?
— Я не одна, — ответила я.
Больше я ничего не добавила. Хиларион был теперь ключом, как раньше была Айлия, а я не доверяла ему. Я попрошу его о чем-нибудь не раньше, чем со мной рядом встанут отец и мать, потому что в глубине моего мозга жил старый вопрос: многие ли маги повернули к Тени? Может, Хиларион был слегка запятнан, а мог быть и полностью с Тенью. Как знать?
Я доверяла Дензилу, а потом оказалось, что он — враг, значит, были на той стороне воины такие, которые выглядели светом, в то время как на самом деле они выбрали путь великой Тьмы.
Общая опасность может временно объединить недругов. Так могло быть и здесь.
Но что если Хиларион проведет нас в построенные им Врата, войдет с нами в Эскор и там покажет, что он из тех, кого мы боялись? Нет, мы должны держаться настороже, пока не узнаем… А как мы узнаем?
Глава 14
Мы стояли теперь перед почти монолитной стеной, и я вспомнила, как она разошлась, а потом сомкнулась за мной. Как мы выйдем, если дверь управляется машинами Зандора, а у нас нет даже огнеметного орудия, каким пользовались его слуги? А ведь слуги не замедлят появится здесь и заберут нас в плен.
Но у Хилариона не было сомнений. Он подошел к стене. Я заметила, что движется он неуклюже, как будто долгое пребывание в столбе сковало его тело. Но даже если мышцы медленно повиновались ему, он был полностью уверен в своей Власти. Он сделал выпад жезлом, как воин мечом, и ткнул острием в ту часть стены, где была едва заметная линия раздела.
Я почувствовала прилив воли, исходивший от него в этот момент. Из острия жезла выскочила голубая искра, задержалась на этой линии, растянулась по ней. Пол под нашими ногами вздрогнул, двери очень неохотно раздвинулись, давая нам для прохода лишь узкую щель. Я толкнула туда Айлию и прошла за ней, оставив Хилариона в арьергарде.
Мы оказались в темном проходе, по которому я с такой осторожностью пробиралась вчера… или когда? В узкой полосе света из двери я увидела, что Хиларион снова направил на портал свой жезл. Снова голубая искра и дверь так же нерешительно стала закрываться. Когда осталась щель не шире пальца, голубая вспышка пошла по полу поперек двери, затем поднялась и прошла тем же маневром поверху.
— Не думаю, что они скоро справятся с этим, — с удовлетворением сказал Хиларион.
Он говорил медленно, с паузами. Такие интервалы между словами и невнятность речи бывают у людей, телом и духом дошедших до крайности.
— Каттея! — позвал он из темноты.
— Я здесь, — ответила я быстро.
Мне показалось, что он окликнул меня то ли для уверенности, то ли для помощи и это страшно изумило меня. Разве что сражение за свободу и в самом деле истощило его силы.
— Мы должны выбраться на поверхность.
Запинки в его речи усилились и я слышала его тяжелое дыхание.
Я протянула руку и коснулась крепкой горячей плоти. Он схватил мои пальцы — не сильно, только чтобы удержать — и я сразу почувствовала, что моя сила переходит к нему.
— Нет!
Я попыталась вырвать руку, но тщетно.
— Да!
В его голосе теперь было больше энергии.
— Маленькая волшебница, мы еще не вышли из этой шахты, и наша первая схватка может оказаться последней. Я должен иметь то, что ты можешь дать мне, поскольку ты не можешь вести меня, даже если и захочешь. Ты не знаешь здешних ловушек, как знаю их я, ведь я сам невольно участвовал в их создании. Я слишком много лет провел в столбе, чтобы теперь держаться на ногах и быть крепким, как меченосец. Ты дашь мне то, что мне необходимо, если хочешь выбраться от Зандора.
— Но машины… — они в огне, — добавила я к своему упорному сопротивлению.
— Такое с ними бывало и раньше. Есть быстрые методы ремонта, и Зандор уже принялся за дело. Не забывай, что здесь была война; такая война, какая тебе и не снилась, леди волшебница. Такой войны люди нашей крови никогда не видели. В этом месте множество защитных приспособлений, и большинство из них теперь обернутся против нас, как только Зандор сумеет пустить их в ход. Так что дай мне свою Силу и поторопимся.
Я вспомнила о своем долгом спуске и подумала, сможем ли мы подняться. Айлия шла довольно охотно, но ее, как и раньше, надо было вести. Я не пыталась снова контролировать ее мозг.
— Дай ему то, в чем он нуждается, — пришла мысль моей матери. — Напитай его, а мы будем питать тебя. Он прав, теперь против нас всех выступает тяжело вооруженное войско!
Я оставила свою руку в его руке и чувствовала, как выходит из меня энергия, а он впитывает ее, как губка воду. В то же время в меня входило то, что передавали мне Джелит и Саймон, так что я не истощалась. Я снова подумала, что без них Хиларион просто ограбил бы меня, и тогда что стало бы с Айлией и со мной?
Мое недоверие к нему усилилось.
Мы дошли до подножия лестницы, но маг к ней не повернул, а указал жезлом на какую-то часть стены. Этот сегмент начал медленно опускаться, и я узнала платформу. Только двигалась она очень медленно, и Хиларион беспокоился, хотя ничего и не говорил. Он повертел головой, как бы прислушиваясь, но шагов за нами не было слышно. Я горела желанием отступить, даже вернуться к лестнице, лишь бы не зависеть от превосходившего знания Хилариона, но поняла, что он выбирает самый лучший и легчайший путь, и осталась на месте.
Платформа в конце концов опустилась, мы втроем взобрались на нее, и она начала медленно подниматься, хотя значительно быстрее, чем опускалась. Как только мы поднимемся, мы сможем укрыться в развалинах построек, если достаточно быстро пересечем кратер.
Но до поверхности мы не добрались.
Платформа остановилась, значительно не дойдя до края. Сначала я подумала, что это временная остановка, но затем увидела, что Хиларион указывает жезлом в центр платформы. На этот раз голубая искра погасла, не коснувшись пола, он попробовал снова, уже с заметным усилием, и наконец повернулся ко мне.
— У нас есть две возможности, — сказал он с бесстрастным выражением на лице. — Я выбрал одну — думаю, что и ты выберешь ее же.
— А именно?
— Прыгнуть. Он указал вниз.
— Это лучше, чем быть взятыми живыми. Я говорил тебе, что здесь сильные защитные устройства. Мы теперь пойманы, к радости Зандора, так же надежно, как если бы он поставил вокруг нас свои силовые поля. Прыгай, пока он и в самом деле этого не сделал!
Сказав это, Хиларион двинулся, чтобы привести свои слова в исполнение. Я ухватилась за него, а он был так истощен, что покачнулся и чуть не упал.
— Нет! — воскликнула я.
— Я не желаю снова стать его вещью! Но мой зов уже ушел и я получила ответ.
— Идет поддержка, которую я обещала, — сказала я Хилариону.
Я оттащила его к центру платформы.
— Здесь те, кто несет нам помощь. — В эту минуту я не знала, какого рода помощь идет с моими родителями. Я только верила, что они ее окажут.
— Это безумие!
Его голова склонилась на грудь, и он прислонился ко мне, как будто последние силы ушли из него. Я опустилась на пол от тяжести его ослабевшего тела.
Айлия упала рядом со мной, и я сидела, поддерживая Хилариона, и смотрела на край колодца, мучительно ожидая появления своих родителей.
Я не знала, какие еще защитные устройства есть у Зандора, и боялась, не слишком ли их много. Вполне могло быть, что Хиларион предлагал правильное решение — пусть очень опасное, но лучшее.
Время, как всегда бывает в минуты стресса, ползло бесконечно медленно, пока я ждала. Я также прислушивалась к звукам внизу и время от времени бросала быстрый взгляд на стену, не опускаемся ли мы по приказу Зандора. Если да — мы пропали.
Затем я заметила движение наверху и в страхе ожидала, что кто-то спрыгнет сюда, увидев нас. Свет стал менее тусклым. Может, мы пришли сюда на заре, и теперь наступает день?
Наконец я увидела, что сверху что-то опускается и стукается о стену с таким металлическим звоном, что я встревожилась, как бы не услышали там, внизу. Когда эта вещь опустилась пониже, я увидела, что это висячая лестница на цепи, какой я пользовалась на складе транспорта.
Она коснулась платформы, и пришла мысль матери.
— Быстрее, наверх!
— Айлия!
Я снова повлияла на ее мозг.
Она встала и полезла по лестнице.
— Хорошо! — одобрила мать. — Теперь помоги магу!
Я уже сделала это. Сила тех, кто был наверху, входила в меня и выходила. Хиларион освободился от моих рук и медленно встал. Я подвела его к лестнице. Как только его руки ухватились за нее, он снова ожил и стал подниматься, но не так быстро, как мне хотелось.
Когда он поднялся выше моей головы, я, в свою очередь, пустила в ход руки и ноги в надежде, что цепь выдержит троих, так как Айлия все еще была ниже края колодца.
— Держись! — пришла команда матери.
Я вцепилась крепче. Теперь лестница поднималась вместе с нами. Снизу послышался скрипящий звук. Я посмотрела вниз на темную платформу. Поднимается? Нет, она опускалась в глубину, где ее наверняка ждали люди Зандора. Помощь пришла вовремя.
Мы поднимались все выше, и я скоро поняла, что нужно смотреть не вверх, и тем более не вниз, следует только изо всех сил цепляться за эту качающуюся опору и надеяться. И вот наконец мы по одному выбрались в серый пасмурный день.
Впервые я увидела тех, чей союз дал мне жизнь. Мать была такая же, как и в мысленном изображении, а отца я не видела так давно, что почти забыла его лицо. Он стоял рядом с ней, без шлема, но на теле была кольчуга. Он тоже выглядел едва достигшим середины жизни, но черты его лица носили налет усталости и страданий.
У него были черные волосы, как у представителей Древней расы, но лицо не такое правильное, как у наших людей от узкородственных связей, а немного тяжеловесное, и глаза были необыкновенные. Они пугали, когда он широко раскрывал их и внимательно смотрел на кого-нибудь. Сейчас он так смотрел на меня.
Это была необыкновенная встреча! Хотя они и были моими родителями, в детстве я не была близка с ними. Поглощенные своими обязанностями охраны границ, они редко бывали с нами. К тому же, мать после родов долго болела, и Кемок однажды говорил, что из-за этого отец не любил нас.
Во всяком случае, когда она почти уже касалась пальцами финального занавеса, и никто не знал уйдет она или останется, он вообще не мог смотреть на нас.
Матерью нам стала Ангарт из фальконеров, а не Джелит Трегарт. И теперь я чувствовала себя чужой и далекой им, и не спешила открыть им свои объятия и сердце. Но похоже, что им тоже не приходило на ум делать такие жесты, по крайней мере, мне так показалось тогда. Отец поднял руку в приветствии, которое тут же перешло в жест, приглашающий всех нас к одной из медленно ползущих машин.
— Давайте туда! — сказал он. Он свернул лестницу и уложил ее на плечо. Мы пошли. В боку экипажа была открыта дверь, и мы забрались внутрь. Там было очень тесно. Отец захлопнул дверцу, прошел к своему месту впереди и сел за такую же полку с рычагами, какие были в подземелье у экранов. Рядом с ним села мать и повернула к нам голову, пока мы втроем усаживались.
— Нам надо побыстрее убираться, — сказала она. — Каттея и Хиларион, держите связь со мной. Это может понадобиться для поддержки иллюзии, которую мы оставим за собой, пока не придется повернуться и сражаться.
В полутьме этого крошечного помещения я видела, как Хиларион кивнул. Он взял жезл за один конец, а другим коснулся спинки сидения Джелит. Левую руку он протянул ко мне через плечо Айлии, и я сжала ее. Мать положила руку на локоть Саймона, так что мы четверо были в одной цепи. Наш объединенный мозг шел к одной цели, хотя для нас с Хиларионом это был просто посыл Силы, которая будет сформирована и использована Саймоном и Джелит, когда они найдут это нужным. Не знаю, что они сработали снаружи нашего ползучего ящика, но атаки пока на нас не было. Наверное, они создали имитацию нашей машины и послали ее в другом направлении.
Перед передним сидением находился экран. На нем появилось изображение кратера, через который мы ехали. Когда я проходила здесь следом за Айлией, я была в таком напряжении, что почти не обращала внимания на местность. Теперь на экране я видела колеи от машин, идущие от колодца и к нему.
Мы скоро отклонились от их курса и свернули на грунт, где не было следов.
«Но разве мы сами не оставляем колею, по которой нас легко выследить?» — подумала одна часть моего мозга, в то время как другая посылала энергию для поддержки иллюзии.
Мой отец был известен как хитрый и находчивый воин. Его военные операции, казавшиеся почти безнадежными, обычно кончались успешно, как, например, его выступление против колдеров, принесшее полную победу над ними. Так что теперь следовало положиться на него, он знал что делает, пусть даже со стороны его поступки казались безумством.
Айлия была погружена в тот же сон или беспамятство, в каком находилась в подземелье, и лежала без движения между мной и Хиларионом. Маг прислонился к стенке кабины. Глаза его были закрыты, на лице были признаки переутомления, как у моего отца, но руки, державшие жезл и мою руку, оставались крепкими.
Мы могли рассчитывать на его помощь, пока находились в этой проклятой стране, поскольку, если нас захватят, его ждет ужасная судьба. Но что будет, когда мы вернемся в Эскор? Не принесет ли его возвращение такую великую опасность моим братьям и Долине, против которой они не выстоят?
У меня не было хрустального шара для предвидения, не было и доски Утты для видения возможного будущего — никто ведь не может видеть будущее настолько точно, чтобы сказать, что то-то и то-то обязательно случиться. Тут есть множество факторов, способных меняться, так что человек, видящий возможное будущее, может соответственно изменить его какими-либо своими действиями. Я решила, что надо будет поговорить с матерью частным порядком и не мысленно, потому что мысленную речь Хиларион легко уловит. Я буду умолять ее и отца помочь мне удостоверится, что мы не принесем новой опасности — конечно, предполагая, что Хиларион сможет найти и открыть Врата. Я не была уверена, что найду то место, где мы прорвались в этот мир. Разве что удастся проследить мысленным поиском некую концентрацию в этом месте. Такое нарушение структуры пространства должно оставить «запах», который человек, обладающий Даром, уловит.
Ехать в этом ящике было нелегко. Как только мы выползли из кратера, начались толчки, скольжения, тошнотворная качка.
Кроме того, нас оглушала пульсация, отмечающая жизнь машины, а едкий воздух этого мира становился все хуже, скапливаясь в нашем тесном помещении. Но все эти неудобства не имели значения. Мы сосредоточились только на накоплении энергии для прикрытия нашего бегства.
Экран показал остатки древних построек, окружавших кратер. В этой части они были более заметны, чем там, где я проходила.
Мы ехали извилистым маршрутом со скоростью пешехода. Я думала, что нам лучше было бежать на своих ногах, чем трястись в этом вонючем ящике, но неожиданно мы резко остановились, и я увидела то, что, похоже, встревожило отца: движение по верху обрушившейся стены. Это был не человек, а черная трубка, нацелившаяся сейчас на нас. Отец остался сидеть, твердо упираясь ногами, но голова и плечи его исчезли в отверстии наверху. Что он там делал — не знаю, но по экрану пронесся огонь, ударивший прямо по трубке. Под струями огня трубка стала сначала тускло-красной, а потом все более светлой и яркой.
Затем наше оружие принялось поливать дорогу из стороны в сторону. Прошло несколько долгих минут, потом отец выключил его.
— Автоматическое оружие, — пояснил он. — Галлюцинация на него не действует. Я думаю, оно должно было сжигать все двигающееся, что не отвечало определенным паролям.
В своем родном мире отец встречался с таким оружием и, по-видимому, умел вести такой древний вид войны и в этом кошмарном мире.
— Здесь есть и еще? — спросила мать. Отец невесело засмеялся.
— Если бы здесь было что-то, мы бы уже знали об этом. Но пока мы бредем по открытой местности, будет что-нибудь и еще, в этом я не сомневаюсь.
Мы поползли дальше, и теперь я пристально следила за экраном, не появится ли еще такой или какой-нибудь иной металлический часовой. Мы обнаружили еще двух таких же и уничтожили их тем же манером — вернее сказать, отец уничтожил. Наконец мы оставили позади этот забытый город и выехали в открытую местность, где покрытая пеплом земля кое-где прерывалась высохшей растительностью, то мертвой, то полной какой-то отвратительной жизни.
Наше путешествие, похоже, будет продолжаться вечно. Затянутое облаками небо начало темнеть. Я проголодалась и хотела пить, а мои запасы остались в подземелье.
Наконец мы остановились: и мать разделила на всех несколько глотков воды и дурно пахнущее сушеное мясо. Надо было жевать и глотать в надежде, что оно утолит голод и даст силу. Отец откинулся на спинку сидения, держа руки на приборной доске. Лицо его было серым от усталости, но он не сводил глаз с экрана.
— Мы ищем твои Врата, — сказала мать, обращаясь к Хилариону. — Можно их найти?
Хиларион поднес к губам контейнер с водой и медленно сделал глоток, как будто тянул время для принятия какого-то решения, а затем ответил вопросом:
— Ты — Мудрая женщина?
— Я была ею до того, как выбрала другой путь. — Она повернулась, чтобы лучше видеть Хилариона.
— Но ты не утратила того, что имела, — сказал он, уже не спрашивая, а утверждая.
— Я выиграла больше!
В голосе матери слышалась гордость и что-то вроде торжества.
— Значит, ты понимаешь природу Врат, — продолжал маг.
— Да, я знаю также, что эти Врата создал ты. Мы ведь давно ищем тебя, и у нас были уже кое-какие сведения о том, где ты. Но тебя обернули во что-то враждебное нашему поиску, так что мы не могли поговорить с тобой, пока Каттея не дошла до тебя и не открыла канал мыслепоиска между нами. Ты создал Врата, и ты можешь ими управлять.
— Могу ли? Не знаю, но попробую. Раньше я сказал бы — да, но теперь я исковеркан чуждым мне учением. Может, это так свернуло меня, что я не смогу снова призвать истинную Власть и получить ее ответ.
— Это лежит на одной чаше весов, — согласилась Джелит, — но мы не знаем, что на другой, пока не станем взвешивать. Ты был настоящим магом, иначе ты не мог бы создать Врата. Ты был пленен для других целей — это наше несчастье, но оно не должно быть нашим концом. Ты проведешь нас через свои Врата?
Он опустил глаза и посмотрел на жезл, который вертел в руках, как на что-то новое и незнакомое.
— Даже в этом я сейчас не уверен, — тихо сказал он. — Но я хорошо знаю, что не могу быть гидом, если останусь в этой машине. Влияние чужого может слишком сильно исказить то, что я буду пытаться сделать.
— Если мы оставим машину, — в первый раз заговорил Саймон, — мы пойдем, как голые в бурю. А в этой движущейся крепости мы достаточно защищены.
— Вы спросили, — нетерпеливо сказал Хиларион. — И я ответил правду. Если вы хотите получить ваши Врата, вам нужно выйти из этого ящика.
— А ты не мог бы пройти немного вперед, — начала я, — сделать все, что нужно, для определения направления, а потом вернуться?
Мои родители продолжали смотреть на Хилариона. После долгой паузы он ответил:
— Можно попробовать… увидеть…
В его голосе была какая-то нерешительность и такая усталость, что я подумала: «Любое видение такого рода — непосильная задача для него». Но он тут же спросил, обращаясь к Саймону:
— Считаешь ли ты эту местность в какой-то мере безопасной? Сейчас самое подходящее время для моих условий. Мы не можем ждать, пока Зандор пустит всю свою силу и мощь за нами. А у людей башен есть свои методы, когда речь идет о чужом, что гуляет здесь. А поскольку вы едете в этой штуке, принадлежащей народу Зандора, воздушные разведчики башен пустят в ход молнии, как только засекут ее.
Читать бесплатно другие книги:
