Колдовской мир Нортон Андрэ
Казалось, Корис собрался возражать, но их окликнули с лодок. И, пробиваясь сквозь прибой, Саймон заметил, что юноша постарался разместиться в маленькой лодке как можно дальше от своего командира.
Передовой корабль эсткарпского флота был небольшим рыбачьим судном, и гвардейцы стояли на нем почти плечом к плечу. Остальные корабли шли сзади.
Они были уже достаточно близко, чтобы видеть флот, гниющий в гавани Горма, когда послышался окрик, салкарские корабли с их смешанными экипажами из фальконеров, беглецов из Карстена и уцелевших салкаров вытянулись в линию.
Саймон понятия не имел, в каком именно месте он пересек барьер во время своего бегства из Горма. Быть может, он ведет корабли прямо к гибели. Им остается только надеяться, что игра Силы снимет или ослабит этот барьер.
Трегарт стоял на носу рыбацкого корабля, всматриваясь в мертвый город и ожидая первых признаков барьера. Или раньше на них нападет один из этих металлических кораблей?
Ветер заполнил их паруса, и перегруженные корабли резали волны. Корпус блудного корабля из гавани, у которого сохранилось достаточно оснастки, чтобы уловить ветер, двигался поперек их курса, и длинная лента зеленых водорослей замедляла его ход.
На палубе этого корабля не видно было никаких признаков жизни. С одного из салкарских кораблей взметнулся шар, неторопливо поднялся в воздух и обрушился на палубу блуждающего судна. Из проломленной в палубе дыры взметнулось пламя и начало жадно поглощать сухое дерево. Корабль, пылая, уплыл в океан.
Саймон, охваченный боевым возбуждением, улыбнулся Корису. Он чувствовал, что они миновали первую опасность.
— Мы миновали твой барьер?
— Да, если только они не передвинули его ближе к земле.
Корис положил подбородок на рукоять топора Вольта, осматривая то, что когда-то было цветущим городом. Он тоже улыбался, как волк, показывающий свои клыки перед схваткой.
— Похоже, что на этот раз Сила сработала, — заметил он. — Теперь пора и нам приниматься за дело.
— Не нужно недооценивать врага. Мы миновали только первый его барьер, может быть, самый слабый. — Первоначальное оживленно-радостное настроение Саймона исчезло так же быстро, как и появилось. Вокруг него были мечи, щиты, самострелы. А в сердце колдерской крепости их ждало оружие, созданное наукой, на столетия опередившей этот мир; в любой момент можно было ждать неожиданностей.
Они уже плыли по гавани, вынужденные отыскивать проходы между полуразрушенными кораблями, а в Сиппаре по-прежнему не видно было никаких признаков жизни. Угрожающая тишина мертвого города окружила воинов, уменьшая их рвение, ослабляя чувство триумфа, вызванное благополучным преодолением барьера.
Корис почувствовал это. Пробившись через толпу воинов, ожидавших высадки, он разыскал капитана корабля и велел ускорить продвижение к берегу. Но тот возразил, что капитан гвардии распоряжается на земле, а на море командует тот, кто лучше его знает; капитан корабля не желает столкнуться с одним из гнилых корпусов в гавани.
Саймон продолжал осматривать береговую линию, вглядываясь в устья пустых улиц. Он не мог сказать, чего опасается, — нападения летательных аппаратов, появления на улицах целой армии. Труднее было встретиться с пустотой, чем с ордами рабов Колдера. Саймон не мог окончательно поверить в игру Силы; что-то в нем отказывалось поверить, что если он держал в руках маленькую фигурку с расплавленной головой, они смогут одолеть то, что скрывается в Горме.
Они без происшествий высадились; часть салкаров высаживалась в разных местах, чтобы отразить возможное нападение из других частей острова. Двинулись по пустым улицам, по которым несколько дней назад шел Саймон; проверяли закрытые двери, осматривали темные углы. Но пока не обнаруживали ничего живого.
Они уже были близко от центра города, когда встретились с первым сопротивлением: не с воздуха, не от какого-то невидимого удара; враги появились с оружием в руках и сражались так, как в этом мире сражались несколько поколений.
Неожиданно улицы оказались заполненными бойцами, передвигавшимися быстро, но беззвучно; враги не издавали воинственных криков, но надвигались молча, со смертоносной угрозой. Некоторые были в боевом наряде салкаров, другие одеты как карстенцы; Саймон увидел среди них несколько пернатых шлемов фальконеров.
Нападали не только опытные воины; враги не думали о самосохранении, как и те, на прибрежной дороге. Их первый натиск напоминал удар танка по пехоте. Саймон стрелял, а Корис работал топором Вольта, пробивая дорогу через ряды врагов.
Рабы Колдера были опытными воинами, но им недоставало сознательности, разума, чтобы перестроиться и лучше использовать свое численное преимущество. Они знали только, что должны нападать, пока живы, с настойчивостью безумцев. Началась настоящая бойня, от которой даже ветераны-гвардейцы ощутили тошноту.
Высоко взметнулся топор Вольта, уже не блестящий, а темный от крови, и гвардейцы двинулись вперед, оставляя позади улицу, уже не пустую, хотя по-прежнему безжизненную.
— Это чтобы нас задержать, — заметил Саймон капитану.
— Я тоже так думаю. Чего ожидать дальше? Смерти с воздуха, как в Салкаркипе? — Корис взглянул на небо и на крыши домов с беспокойством.
Именно эти крыши подсказали Саймону план.
— Не думаю, чтобы мы могли проникнуть в крепость с уровня земли, — начал он и услышал смех капитана.
— Конечно. Но я знаю такие ходы туда, каких ни один колдер не знает. Ведь некогда это был мой остров.
— Но у меня тоже есть план, — настаивал Саймон. — На кораблях достаточно веревок и абордажных крючьев. Пусть один отряд идет по крышам, пока вы отыскиваете свои проходы, и, может, мы сомкнем челюсти над ними с двух сторон.
— Хорошо! — согласился Корис. — Отбери людей, но не больше двадцати.
Дважды еще на них молча нападали отряды живых мертвецов, и все больше и больше гвардейцев оставалось лежать. В конце концов последние рабы Колдера были уничтожены. Наконец силы Эсткарпа разделились. Саймон и двадцать гвардейцев взломали дверь и через густой трупный запах выбрались на крышу. Чувство направления не обмануло Трегарта: в соседней крыше виднелась рваная дыра — след его приземления на летательном аппарате.
Он стоял в стороне, пока моряки перебрасывали абордажные крючья через улицу. Солдаты привязали мечи, проверили прочность своих ружейных поясов и с решимостью смотрели на две тонкие веревки над пустотой. Саймон отобрал только тех, кто не боялся высоты. Но теперь, перед испытанием, у него было больше сомнений, чем надежд.
Он шел первым, цепляясь за веревку и ощущая давление второй веревки. Ему казалось, что он не выдержит и сорвется.
Но вот этот кошмар кончился. Саймон отвязал от пояса третью веревку и обвязал ее вокруг одного из столбов, поддерживающих крышу ангара.
Летательные аппараты, которые он вывел из строя, стояли на местах, но открытые капоты двигателей и разбросанные инструменты свидетельствовали о том, что здесь шла работа. Почему она не была закончена, оставалось еще одной загадкой. Саймон приказал четверым солдатам охранять крышу и веревочную дорогу, а с остальными начал вторжение в крепость.
Та же тишина, что господствовала в мертвом городе, окружала их и здесь. Они прошли по коридору, спустились по лестнице, миновали двери и слышали только биение собственных сердец. Неужели крепость покинута?
Они шли в самое сердце слепого, закрытого здания, ожидая каждую минуту нападения отряда одержимых. Свет становился ярче; в воздухе чувствовалось какое-то неуловимое изменение, которое свидетельствовало о том, что эти уровни покинуты.
Наконец отряд Саймона подошел к каменным ступеням, которые он так хорошо помнил. В конце лестницы начинается серое колдерское покрытие стен. Саймон наклонился, прислушиваясь. Далеко внизу он услышал звук, гудение, такое же ритмичное, как удары его сердца.
Глава 6
ОЧИСТКА ГОРМА
— Капитан, — к Саймону подошел Танстон, — что нас ждет внизу?
— Ты знаешь столько же, сколько и я, — с отсутствующим видом ответил Саймон: именно в этот момент он осознал, что не ощущает опасности, даже в таком смертоносном месте. Но внизу было что-то, иначе они не слышали бы звуков.
Он осторожно, но быстро начал спускаться по ступеням, подготовив самострел. Все двери внизу были закрыты и не поддавались их попыткам. Наконец отряд подошел к комнате с картой.
Здесь гудение, доносившееся из-за пола, стало громким и отдавалось ритмичной дрожью в телах солдат.
Огоньки на карте погасли. На длинном столе не было машин, хотя провода и металлические крепления показывали, где они раньше стояли. Не было и людей в серой одежде. Но перед меньшим столом по-прежнему виднелась фигура в шапке, с закрытыми глазами, неподвижная, точно в такой же позе, как и когда Саймон видел ее в первый раз.
Вначале Саймон подумал, что этот человек мертв. Он подошел к столу, с опаской поглядывая на сидящего колдера. Это был тот самый человек, чью внешность он пытался вспомнить для волшебниц Эсткарпа. И теперь Саймон почувствовал мимолетное удовлетворение от точности своего воспоминания.
Только — Саймон остановился. Человек не был мертв, хотя глаза его оставались закрытыми, а тело неподвижным. Одна рука лежала на контрольном щите, вделанном в поверхность стола, и Саймон заметил, как шевельнулся палец, нажимая кнопку.
Трегарт прыгнул. На мгновение он увидел открытые глаза, лицо под шапкой, искаженное гневом — и, возможно, страхом. Тут руки Саймона сомкнулись вокруг провода, который отходил от металлической шапки и углублялся в стену. Он рванул, порвав сразу несколько кабелей. Кто-то предупреждающе крикнул, и Саймон увидел, что какое-то бочкообразное оружие направлено прямо на него: колдер перешел к действиям.
Только потому, что шапка с ее проволочным хвостом стесняла действия колдера, Саймон остался жив. Он ударил самострелом по плоскому лицу с искривленным ртом, не произнесшим ни звука, с темными, полными ненависти глазами. Удар порвал кожу, из щеки и носа потекла кровь. Саймон перехватил руку противника и вывернул ее, так что тонкий луч ударил в потолок, а не ему в лицо.
Они повалились в кресло, с которого встал колдер. Послышался резкий щелчок, плечо и шею Саймона обожгло огнем. Крик, приглушенный и сдавленный, прозвучал в его ушах. Окровавленное лицо исказилось агонией, но колдер продолжал сопротивляться со страшной силой.
Глаза его, и так огромные, все увеличивались, заполняя зал, — Саймон падал в эти глаза. И вот это уже не глаза, а затянутое туманом окно в иной мир, может быть, в другое время. Между колоннами виднелась группа людей в ярких одеждах, они на странных машинах двигались ему навстречу. При этом они отстреливались, несомненно, от какой-то погони.
Они двигались узкой колонной, и Саймон ощутил такое охватившее их отчаяние и такой страх, какого никогда не испытывал и даже не подозревал, что его может вынести мозг и тело. Ворота, они должны добраться до ворот — это даст им время для восстановления, для того, чтобы снова стать такими, какими они хотят быть. Разбитая империя и разграбленный мир оставались за ними, а впереди — новый мир, свободный и богатый.
Окруженные беглецы отступили в сторону. Саймон снова увидел окровавленное лицо, по которому нанес удар. В воздухе висел запах горелой ткани. Долго ли продолжалось это видение? Не больше доли секунды! Саймон продолжал бороться, прижимая противника к креслу. Он еще дважды ударил, только тогда пальцы разжались и лучевое ружье выпало из них.
Впервые колдер издал слабый звук. Секундное видение бегущих людей, мгновенная вспышка страха и ненависти, подействовавшая на невольного свидетеля как удар. Подбежавшие солдаты усадили колдера в кресло. В последний раз почувствовал Саймон какую-то невидимую связь с этим человеком и с тем далеким временем и пространством, откуда пришли колдеры. И все кончилось. Саймон отошел от обмякшего тела.
Танстон наклонился и попытался снять металлическую шапку. Они были поражены, обнаружив, что это вовсе не шапка, а, по-видимому, неотделимая часть тела.
— Оставьте его! — сказал Саймон. — И пусть никто не касается этих проводов.
И тут он понял, что ритмичное гудение, оживлявшее помещение, замолкло. Должно быть, колдер в шапке сам был сердцем, которое, перестав биться, убило крепость так же, как колдеры в свое время убили Сиппар.
Саймон направился к алькову, где был лифт. Если перестали работать все механизмы, можно ли добраться до нижних этажей? Но дверь в клетку лифта была открыта. Саймон передал командование Танстону и в сопровождении двух гвардейцев вошел в лифт, закрыв за собой дверь.
Бойцам Эсткарпа продолжало везти: закрытая дверь привела в действие механизм лифта. Саймон ожидал оказаться на уровне лаборатории, когда дверь снова открылась. Но увидел он нечто совсем иное и некоторое время смотрел недоуменно, в то время как сопровождавшие его гвардейцы изумленно вскрикнули.
Они находились на берегу подземной гавани. Сильно пахло морем и еще чем-то. Освещенный мостик уходил прямо в темную воду. На берегу лежали тела людей, таких же, как они, без серых одежд.
В то время как живые мертвецы, встретившие их на улицах, были вооружены и снаряжены, эти были обнажены и одеты в какие-то лохмотья.
Некоторые лежали около небольших экипажей, груженных ящиками и контейнерами. Другие — рядами, как будто выстроились перед тем, как упасть. Саймон прошел к ближайшему телу и наклонился, вглядываясь. Человек был мертв по крайней мере уже сутки.
Неохотно, избегая приближаться к телам, трое эсткарпцев направились к концу гавани. Среди мертвецов не было ни одного вооруженного. Никто из них не принадлежал к расе Эсткарпа. Если это и были рабы колдеров, то они все относились к другим расам.
— Капитан! — окликнул один из гвардейцев, остановившись возле тела и удивленно глядя на него. — Я никогда не видел таких людей! Взгляните на цвет его кожи, на его волосы: он не из наших земель!
Несчастный колдерский раб лежал на спине, как будто спал. Кожа его тела, полностью обнаженного, если не считать узкой полоски вокруг бедер, была красновато-коричневого цвета, волосы очень курчавыми. Ясно было, что колдеры расставляли свои сети на людей в самых далеких районах.
Не зная почему, Саймон пошел к концу гавани. Либо Горм был воздвигнут над огромной естественной пещерой, либо захватчики вырыли ее для своих целей, о которых Саймон мог только догадываться. Неужели это тайный док колдерского флота?
— Капитан! — Второй солдат шел немного впереди, не интересуясь телами. Он стоял на конце каменного мостика и манил Саймона.
Вода заволновалась, на мостик набежали волны, заставляя троих людей отступить. Даже в ограниченном свете было видно, как что-то поднимается к поверхности.
— Ложись! — приказал Саймон. У них не было времени вернуться к лифту; оставалось надежда спрятаться среди тел.
Они лежали рядом; Саймон подложил руку под голову и подготовил самострел. Из воды показался большой корпус, с него стекала вода. Виден был заостренный нос и такая же корма. Догадка Саймона оказалась верной: один из колдерских кораблей возвращался в гавань.
Саймон подумал: так ли громко звучит его дыхание, как и у лежащего рядом гвардейца. Они одеты; острый взгляд сможет различить блеск их кольчуг, а какое-нибудь колдерское оружие пригвоздит к месту прежде, чем они смогут пошевелиться.
Но корабль, поднявшись на поверхность, больше не двигался; он покачивался на волнах, как будто был так же мертв, как и тела рабов на берегу. Саймон следил за ним, когда лежавший рядом гвардеец что-то прошептал и тронул его за руку.
Саймона не нужно было предупреждать. Он тоже заметил волнение в воде. Волны прибили второй корабль к причалу. Ясно было, что он никак не управляется. Не в силах поверить, что корабли лишены экипажа, гвардейцы оставались в укрытии. Только когда поднялся третий корабль, а первые два продолжали беспомощно биться о причал, Саймон признал очевидное и встал на ноги. Корабли не управлялись. Два из них только что с грохотом столкнулись.
Ничто не открывалось на их палубах, не было никаких признаков присутствия экипажей или пассажиров. Гавань свидетельствовала, однако, о другом. Все в ней говорило о торопливой погрузке, о подготовке к нападению или отступлению с Горма. Но если бы целью было нападение, разве были бы убиты рабы?
Вступать без подготовки на борт одного из этих кораблей было бы глупо. Но все же приглядывать за ними необходимо. Трое направились к лифту. Один из кораблей ударился о причал.
— Останетесь здесь? — Саймон скорее спросил, чем отдал приказ. Гвардейцы Эсткарпа привыкли к странным зрелищам, но тут было место только для добровольцев.
— Эти корабли… нужно узнать их тайну, — ответил один из солдат. — Но не думаю, чтобы они отплыли отсюда снова, капитан.
Саймон принял этот невысказанный отказ. Вместе они покинули гавань, оставив ее брошенным кораблям и мертвецам. Прежде чем закрыться в лифте, Саймон осмотрелся в поисках управления. Он хотел добраться до одного из этажей, где можно встретиться с отрядом Кориса, а не возвращаться в помещение с картой.
Однако стены лифта оказались совершенно пустыми. Разочарованно они закрыли дверь и стали ждать подъема. Когда вибрация стен показала, что подъем начался, Саймон ясно представил себе коридор лаборатории и пожелал добраться туда.
Клеть остановилась, дверь скользнула в сторону, и трое гвардейцев увидели перед собой удивленные лица вооруженных людей. Только секундное изумление спасло оба отряда от губительной ошибки: кто-то окликнул Саймона, и он узнал Брайанта.
Потом фигура, в которой безошибочно можно было узнать Кориса, протиснулась сквозь ряды солдат.
— Откуда вы выпрыгнули? Из стены?
Саймон узнал коридор, где собрался эсткарпский отряд: именно об этом месте он думал. Но неужели лифт принес их сюда в ответ на его желание? Его желание!
— Вы нашли лабораторию?
— Мы нашли множество вещей, но мало что из них имеет смысл. Но ни одного колдера. А вы?
— Только одного, и он сейчас мертв. А может, и все мертвы. — Саймон подумал о кораблях внизу и о том, что может находиться у них внутри. — Не думаю, что нам нужно опасаться встречи с ними.
* * *
Как показали последующие часы, Саймон оказался истинным пророком. Кроме человека в металлической шапке, на Горме не оказалось ни одного представителя чужой расы. А те, что служили Колдеру, все были мертвы. Их находили группами, двойками, тройками в коридорах и комнатах крепости. Все лежали так, будто упали внезапно, когда ушло то, что поддерживало в них жизнь.
Гвардейцы отыскали пленников в помещении рядом с лабораторией, среди них и тех, кто делил заключение с Саймоном. Они с трудом просыпались от наркотического сна, неспособные вспомнить что-либо после поступления газа. Но все благодарили своих многочисленных богов за то, что попали на Горм слишком поздно для того, чтобы разделить печальную участь рабов Колдера.
Корис и Саймон отвели моряков-салкаров в подземную гавань и в маленькой лодке обследовали пещеру. Они обнаружили только скальные стены. Вход в гавань, должно быть, находился под поверхностью воды. Они решили, что теперь этот вход закрыт и корабли не смогли покинуть гавань.
— Если тот, в шапке, управлял всем, — рассуждал Корис, — тогда его смерть закрыла их. К тому же, так как вы победили его в игре Силы, он отдавал противоречивые приказания и вызвал тут путаницу.
— Возможно, — согласился Саймон. Он думал о том, что узнал за последние секунды жизни колдера. Если остальные колдеры действительно закрыты в кораблях, Эсткарп может торжествовать.
Они привязали веревку к одному из кораблей и потащили его к причалу. Но крепление люка не поддавалось, и Корис и Саймон, предоставив салкарам трудиться над этой загадкой, вернулись в крепость.
— Это еще одно их колдовство, — сказал Корис, когда дверь лифта закрылась за ними. — Но, видимо, человек в шапке не управлял им, иначе мы не могли бы пользоваться лифтом теперь.
— Ты можешь управлять им так же, как и он. — Саймон прислонился к стене, усталость навалилась на него. Их победа была не окончательной. Поверят ли в Эсткарпе его рассказу? — Думай о коридоре, где ты меня встретил, мысленно нарисуй его.
— Так? — Корис натянул шлем. Он прислонился к стене и сосредоточенно закрыл глаза.
Дверь открылась. Они увидели коридор лаборатории, и Корис рассмеялся, как ребенок, получивший игрушку.
— Я, Корис, тоже могу управлять этим волшебством. Похоже, у колдеров Сила принадлежит не только женщинам.
Саймон вновь закрыл дверь, мысленно представляя себе помещение с картой. Только когда они оказались там, он ответил на замечание товарища.
— Возможно, именно этого нам и следует опасаться, капитан. У колдеров своя сила, и ты видел, как они используют ее. Горм теперь — кладовая их знаний.
Корис бросил свой шлем на стол под картой и, опираясь на топор, посмотрел на Саймона.
— Ты хочешь, чтобы мы не трогали эту кладовую? — Он понимал с полуслова.
— Не знаю. — Саймон тяжело опустился в одно из кресел и, подперев голову кулаками, смотрел на поверхность, на которой лежали его локти. — Я не ученый, не мастер в их магии. Салкаров будут искушать корабли, эсткарпцев — то, что находится здесь.
— Искушать? — Кто-то повторил это слово, и оба подняли головы. Саймон вскочил, увидев садящуюся волшебницу. Рядом с ней, как оруженосец, стоял Брайант.
Она была в кольчуге и шлеме, но Саймон знал, что даже если бы она изменила свою внешность, он все равно узнал бы ее.
— Искушать, — снова повторила она. — Вы хорошо подобрали слово, Саймон. Да, нас будут искушать; поэтому я здесь. У лезвия две стороны, и мы можем не только поразить врага, но и пораниться сами, если не будем осторожны. Следует ли нам отвернуться от этих чуждых знаний, уничтожить все найденное здесь? Будем ли мы при этом в безопасности или откроем дорогу для нового нападения Колдера: невозможно защищаться, если не имеешь ясного представления об оружии нападающих.
— Колдеров здесь нечего опасаться, — Саймон говорил медленно, веско. — Их тут было совсем немного. Если кто-нибудь сбежал, их можно проследить до самого их источника, но он теперь закрыт.
— Закрыт? — Это спросил Корис.
— В последней схватке их предводитель открыл их тайну.
— Что они из другого мира?
Голова Саймона дернулась. Извлекла ли она это из его мозга или у нее была какая-то своя информация?
— Вы знали?
— Я не читаю мысли, Саймон. Но мы знаем это давно. Да, они пришли к нам, как и вы, но, я думаю, по другим причинам.
— Они беглецы, бежали от разрушения, которое вызвали сами. Их мир пылал за ними. Не думаю, чтобы они осмелились оставить свою дверь открытой за собой, но мы должны быть уверены в этом. Это сейчас самое важное.
— И вы думаете, что если мы воспримем их знания, нас может затронуть их зло. Не знаю. Эсткарп долго жил, охраняемый своей Силой.
— Леди, независимо от решения, которое мы примем, Эсткарп не останется прежним. Либо он начнет новую активную жизнь, либо окончательно погрузится в застой, который есть форма смерти.
Они говорили, как будто были наедине, а Корис и Брайант не принимали участия в обсуждении будущего Эсткарпа. Волшебница разговаривала с ним, как равная с равным; раньше он ничего подобного не встречал в женщинах.
— Вы говорите правду, Саймон. Вероятно, древнее единство моего народа должно кончиться. Будут такие, кто захочет жить в новом мире, и такие, кто отшатнется от изменений. Но это в будущем. И все — результат этой войны. Но как вы думаете, что нужно сделать с Гормом?
Он устало улыбнулся.
— Я человек действия. Пойду к воротам, которые использовали колдеры, и проверю, тщательно ли они закрыты. Отдайте приказ, леди, и он будет выполнен. А пока я бы закрыл это место — до принятия решения. Может быть предпринята попытка овладеть тем, что лежит здесь.
— Да, Карстен, Ализон — они рады были бы пограбить Сиппар. — Волшебница резко кивнула. Руки ее взметнулись к воротнику кольчуги. Показался ее камень.
— Вот знак моей власти, капитан. — Теперь она обращалась к Корису. — Пусть будет так, как сказал Саймон. Этот склад чуждых знаний должен быть закрыт, а в остальной части Горма оставлен гарнизон, пока мы не решим, что делать с тем, что находится здесь. — Она улыбнулась молодому офицеру. — Оставляю это вашей власти, лорд-протектор Горма.
Глава 7
НОВОЕ НАЧАЛО
Краска медленно заливала лицо Кориса, подступая к самым корням волос. Когда он ответил, у прекрасного рта обозначились горькие морщины, состарив его молодое лицо.
— Вы забыли, леди, — он со звоном опустил плашмя лезвие топора на стол, — что когда-то Корис был изгнан отсюда.
— А что случилось затем с Гормом и с теми, кто изгнал Кориса? — спокойно спросила она.
Рука его крепко сжала рукоять топора.
— Ищите другого лорда-протектора Горма, леди. Клянусь Норманом, я не вернусь сюда. Думаю, у Эсткарпа нет причин жаловаться на своего капитана; к тому же я не верю, что война уже выиграна.
— Он прав, вы знаете, — поддержал Кориса Саймон. — Колдеров, может, и немного, большинство из них заперто в кораблях внизу. Но мы должны проследить их путь до самого выхода, чтобы быть уверенными, что они не явятся снова претендовать на господство. Как насчет Айля? И нет ли у них гарнизона в Салкаркипе? Глубоко ли вторглись они в Карстен и Ализон? Возможно, мы только в самом начале большой войны.
— Хорошо. — Волшебница перекатывала камень в руке. — Поскольку у вас такие определенные мысли, Саймон, становитесь здесь губернатором.
Корис быстро заговорил:
— Я согласен с этим планом. Владей Гормом с моего благословления, Саймон, и не думай, что я когда-нибудь предъявлю свои наследственные права.
Но Саймон покачал головой.
— Я солдат. И из другого мира. Каждому свое; мне нужно преследовать колдеров. — Он знал, что, закрыв глаза, увидит узкую долину и бегущих отстреливающихся людей.
— Вы хотите отправиться в Айль, Салкаркип и дальше? — первым нарушил молчание Брайант.
— И куда же ты поведешь нас теперь? — спросил Корис.
— В Карстен! — Если раньше Саймон и мог считать Брайанта спокойным и невозмутимым, то сейчас он усомнился в своей оценке.
— А почему Карстен так важен для нас сейчас? — Голос Кориса звучал почти добродушно. Но было еще что-то в его тоне, Саймон не мог уловить, что именно. Велась какая-то игра, а он не знал ее правила.
— Ивьян! — Это имя прозвучало как боевой вызов, и Брайант смотрел на Кориса, ожидая, что тот подхватит этот вызов. Как и раньше, во время разговора Саймона с волшебницей, сейчас Корис и Брайант говорили так, будто вокруг никого нет.
Второй раз щеки Кориса вспыхнули, потом побледнели, как будто капитан вел борьбу, от которой не хотел уклониться. Впервые он забыл о топоре Вольта, лежавшем на столе, и подошел к концу стола с кошачьей грацией, так не вязавшейся с его изуродованным телом.
Брайант, со смешанным выражением вызова и надежды, ждал его приближения. Руки капитана с силой упали ему на плечи.
— Ты хочешь этого? — Кориса как будто подвергали пытке. И в этот момент Брайант попытался быть уклончивым.
— Я хочу свободы, — ответил он негромко. Руки капитана упали. Корис рассмеялся с такой горечью, что Саймон внутренне запротестовал.
— Будь уверен, она твоя. — Капитан отошел бы, если бы на этот раз Брайант не схватил его за руку.
— Мне нужна свобода, только чтобы свободно сделать выбор. И этот выбор уже сделан — неужели вы сомневаетесь в этом? Или мне хватает того, чем обладает Алдис?
Алдис? Догадка сверкнула в голове Саймона.
Пальцы Кориса взяли под подбородок Брайанта и повернули юношеское лицо. На Брайанта капитан мог смотреть вниз, а не вверх, как на других.
— Ты веришь в клятву на мече? У Ивьяна есть Алдис, пусть будут довольны друг другом. Но, мне кажется, Ивьян сделал неудачный выбор. И если на одном топоре был заключен брак, почему бы не заключить его на другом?
— Брак только в бормотании Сирика, — вспыхнул Брайант, все еще немного вызывающе, но не пытаясь освободиться из рук капитана.
— Нужно ли говорить это мне, леди Верлейнская? — Корис улыбался.
— Лойз Верлейнская мертва! — повторил Брайант. — Придется вам иметь дело с ее наследницей, капитан.
Морщинка появилась на лбу Кориса.
— Не нужно говорить об этом. Мне не нужна жена с богатым приданым. И никогда больше не напоминай об этом.
Ее рука зажала ему рот, призывая к молчанию. В голосе ее звучал гнев, когда она ответила:
— Корис, капитан Эсткарпа, никогда не должен так говорить о себе, особенно мне, женщине без наследства, без земель и красоты!
Саймон шевельнулся, зная, что для этих двоих больше никого в комнате нет. Он коснулся плеча волшебницы и улыбнулся.
— Оставим их, — прошептал он. Она молча рассмеялась.
— Этот разговор о том, кто чего стоит, скоро прекратится совсем.
— Значит, она и есть исчезнувшая наследница Верлейна, заочно вышедшая замуж за герцога Ивьяна?
— Да. Только благодаря ей я спаслась из Верлейна. Фальк не самый приятный собеседник.
Чуткий к оттенкам ее голоса, Саймон стал угрюмым.
— Я думаю, что Фальк и его грабители должны в самом близком будущем получить хороший урок, — заметил он. Саймон хорошо знал ее склонность к преуменьшениям. Вполне достаточно признания, что она обязана спасением из Верлейна этой девушке в другом конце комнаты. Для женщин Силы такое признание свидетельствует о подлинной опасности. Он испытал внезапное желание взять один из салкарских кораблей, посадить туда воинов и плыть на юг.
— Несомненно, он его получит, — со своим обычным спокойствием согласилась она. — Как вы сказали, мы лишь в середине войны и еще не победили в ней. Верлейну и Карстену придется уделить должное внимание. Саймон, меня зовут Джелит.
Это произошло так внезапно, что Саймон вначале не понял значения сказанного. Потом, вспомнив эсткарпские обычаи, он почувствовал крайнее удивление: ее имя, самое личное из владений обладательниц Силы; его нельзя отдавать никому.
Как топор Кориса, так и камень волшебницы остались лежать на столе. Саймон понял. Она сознательно обезоружила себя, отбросила все свое оружие и защиту, отдавая в его руки самое важное в ее жизни. Он мог только догадываться, что означала для нее такая сдача, но догадываться смутно. И он почувствовал благоговейный страх.
Он сделал шаг и привлек ее к себе. И отыскивая ее ждущие губы, Саймон понял, что и сам он изменился. Впервые он стал неотъемлемой частью этого мира. И так будет всегда, до конца его жизни.
Паутина Колдовского Мира
Глава 1
ПЕРЧАТКА БРОШЕНА
Ночью бушевала гроза, сердитые порывы ветра сотрясали древние стены, тугие капли бились в ставни. Но внутри Южного Форта завывания ветра казались отдаленным ворчанием. И Саймону Трегарту в этих звуках чудилось даже нечто успокаивающее.
Нет, то, что угнетало его, невозможно было объяснить — просто он ощущал какое-то гнетущее томительное беспокойство, которое грызло его в предрассветной мгле, и он лежал, напряженно вслушиваясь в темноту, словно часовой на посту.
Холодный пот струйками стекал у него из-под мышек, выступая бисеринками на щеках и массивном подбородке. В сероватой предрассветной мгле таяли тени, ни единый звук не нарушал тишину комнаты, где стояла их кровать, и все же…
Рука его непроизвольно потянулась вправо. Он не сразу понял зачем, но Саймон вдруг ощутил необъяснимую потребность в дружеской поддержке, помощи — против кого? Он не смог бы найти и названия тому странному чувству, которое вдруг охватило его.
Рука коснулась теплого тела, скользнула по шелковистой коже. Он повернул голову и в слабом свете пробуждающегося утра посмотрел на ту, что лежала рядом с ним. Настороженный взгляд открытых глаз бесстрашно встретился с его взором, но где-то в самой глубине зрачков Саймон уловил легкую тень, которая была точным отражением его все возрастающего беспокойства.
Джелит, та, которая была одной из волшебниц Эсткарпа, а теперь ставшая всего лишь его женой, вдруг резко поднялась с подушки и села на постели. Пушистая прядь черных волос нежно коснулась его щеки, а потом волосы плащом окутали ее плечи; Джелит стиснула руки под упругой маленькой грудью. Она больше не смотрела на него, а беспокойным взглядом обвела комнату; полог кровати, раздвинутый из-за жары, открывал ее взору весь их огромный покой.
Эта странная комната в который раз поразила Саймона. Ведь до сих пор временами настоящее казалось ему каким-то колдовским сном, особенно когда он вспоминал о прошлом. Иногда именно это прошлое казалось ему призрачным сном. Кто же он такой в сущности? Саймон Трегарт — разжалованный армейский офицер, преступник, бежавший от карающей руки закона, подобно тому, как скрывается от стаи провинившийся волк. Он, Саймон Трегарт, решился на единственный отчаянный шаг, который мог обеспечить ему надежное убежище. Джордж Петрониус открыл тогда ему тайну Врат в этот злой мир — древний камень, который переносил смельчака, решившего усесться на него, в новый мир, где он мог найти себе место в соответствии со своими возможностями и талантами. Вот кто такой был Саймон Трегарт, тот настоящий Саймон Трегарт.
А здесь находился совсем другой — в Южном Форте Эсткарпа сейчас лежал другой Саймон Трегарт, хранитель Южных Границ, присягнувший на верность Властительницам. И он взял себе в супруги одну из самых могущественных волшебниц, тех, кого так боялись все вокруг в этой древней земле Эсткарпа, история которой уходит в глубь времен. И в этот самый миг прошлое казалось Саймону навсегда сметенным настоящим — ибо, пересекая таинственную границу миров, он и не предполагал, что его союз с этим миром окажется вскоре столь тесным.
И тут же его кинжалом пронзила мысль о том, что же он все-таки делает здесь сейчас. Он сел в постели так же внезапно, как и Джелит, плечи их соприкоснулись, в руке его уже был стиснут самострел. Но уже выхватывая его из-под подушки, Саймон знал, что ведет себя глупо. Ведь то, что его встревожило — вовсе не призыв к битве, а какое-то совсем иное беспокойство, и потому еще более устрашающее.
— Саймон… — неуверенно произнесла Джелит дрожащим голосом, звучавшим гораздо выше, чем обычно.
— Я знаю, — он уже соскользнул с широкого ложа, ноги его нащупали первую ступень лестницы, ведущей к возвышению, на котором оно стояло, а руки тянулись к одежде, оставленной вчера на стуле.
Где-то рядом, может быть, в самом Южном Форте, а возможно, поблизости от него, происходит что-то такое, в чем таится опасность! Он лихорадочно перебирал в памяти все возможные нападения. Нападение со стороны моря — из Карстена? Но он был уверен, что войска герцога не могли бы незамеченными пробраться через горы, ведь там неусыпно несли стражу фальконеры и его собственные отряды пограничников. А может быть, это атакуют войска Ализона?.. Ведь уже несколько месяцев в той стороне идет глухая война. Или же…
Саймон лихорадочно зашнуровал пояс и натянул сапоги, он чувствовал, что, буквально, холодеет при мысли, что есть ведь и третья возможность — и самая худшая: а что если Колдер не сокрушен, и что зло, которое так же было чуждо этому миру, как и он сам, снова зашевелилось и приблизилось к ним.
С тех пор, как последние атаки безжалостного врага были отражены и пала его твердыня на острове Горм, а инспирированное ими восстание в Карстене подавлено, Колдер исчез. Все было тихо в мрачных краях Айля, хотя их армии не могли бы преодолеть полосы укреплений, воздвигнутых там на морской и сухопутной границах. Но Саймон не верил, что это поражение означает полный разгром Колдера. Он считал, что покончить с Колдером можно только после того, как будет сметено с лица земли само гнездо врага вместе со всеми его чудовищными обитателями. Однако до тех пор, пока на юге им по-прежнему грозит Карстен, а с севера — Ализон, вряд ли они смогут что-либо предпринять для этого.
Он прислушался, не гудит ли на сторожевой башне набат — ведь не могли же стражи Южного Форта оказаться застигнутыми врасплох, они всегда были начеку. Но все было тихо.
— Саймон! — голос ее прозвучал так твердо и повелительно, что он снова схватился за оружие.
Лицо Джелит казалось в сумраке спальни белым пятном, но все же он видел крепко сжатые губы и огонек, зажегшийся в ее глазах. Она набросила на себя широкое красное одеяние, небрежно прихватив на груди его складки обеими руками, так что подол волочился по полу, когда она неуверенными шагами, словно во сне, подошла к ложу. Но она уже совсем проснулась, пришла в себя, и двигал ею вовсе не страх.
— Саймон! Я снова единое целое! — эти слова поразили его в самое сердце куда сильнее, чем сигнал опасности, прозвучавший в его мозгу. Значит, это все же значило для нее так много? То, что она как бы утратила часть своего «я» после того, что было между ними? Но тут же он постарался найти ей оправдание. Ведь волшебство играло такую роль в ее жизни! Как и все ее сестры по духу, она находила в нем высшую радость, она гордилась им. И все же Джелит с готовностью отказалась от того, что составляло саму ее жизнь, когда пришла к нему, ни на минуту не сомневаясь, что в соединении их тел утратит все то, что было ей так дорого!
Саймон протянул к ней руку, и их пальцы сплелись. Неожиданная радость, казалось, согревала Джелит изнутри, и этот Дар передался Саймону. Он почувствовал ответное горячее пожатие ее тонких пальцев.
— Откуда же… — начал было он, но она перебила его:
— Это все еще со мной, по-прежнему со мной! О, Саймон! Я не только женщина, я еще и волшебница!
Она отпустила одеяние, которое все еще придерживала одной рукой, и поднесла руку к груди, ища то, чего у нее не было больше — волшебный драгоценный камень, который она отдала, рассталась навсегда накануне свадьбы.
И сразу же лицо ее снова чуть потускнело — ведь только через этот камень она могла пользоваться той энергией, которая — она ощущала это так ясно — по-прежнему в ней кипела. Но тут же она опустила руку и замерла, высоко подняв голову и словно прислушиваясь к чему-то.
— Тревоги не было, — сказал Саймон, наклоняясь, чтобы подобрать с пола упавшую одежду и закутать жену. Джелит кивнула:
— Не думаю, что это было нападение. Но произошло что-то нехорошее, стряслась какая-то беда.
— Да, но только где и что именно?
Она все еще стояла, словно прислушиваясь, но на этот раз Саймон ясно видел, что она не слушает, а воспринимает какие-то волны, направленные прямо на ее мозг. И он тоже ощутил какое-то смутное беспокойство, которое быстро переходило в желание немедленно действовать.
— Лойз! — прошептала Джелит. Она круто повернулась и бросилась к своему сундуку. Она стала одеваться так же поспешно, как это раньше сделал Саймон, но только не в обычный домашний наряд, а в костюм из мягкой кожи, который надевался под кольчугу, когда они отправлялись верхом на вооруженную вылазку.
Лойз? Саймон не был в этом так уж уверен, хотя и не стал задавать вопросов. Их было четверо, бойцов за освобождение Эсткарпа и за собственное освобождение от того зла, которое Колдеру удалось так глубоко внедрить в этом мире, некогда бывшим столь справедливым. Саймон Трегарт — пришелец из другого мира, Джелит — волшебница Эсткарпа, Корис, бежавший из Горма после того, как остров погрузился во тьму, — капитан гвардии, а позднее — сенешаль и маршал Эсткарпа; и Лойз — наследная принцесса Верлейна, твердыни разбойных властителей Побережья. Лойз бежала из Верлейна из-под венца с Ивьяном из Карстена, с ней вместе бежала и Джелит. Они укрылись в безопасном убежище, а потом долгое время тайно боролись в Карcе за свержение Ивьяна. Лойз, надев кольчугу, сражалась с мечом в руках в битве под Гормом, а после, в крепости Сиппар, поклялась в вечной верности Корису. Лойз, бледная, хрупкая девушка, по-настоящему мужественная и бесконечно храбрая! И сигнал был об опасности, грозящей именно ей.
— Но ведь она в Эс-Касле, — запротестовал Саймон, торопливо натягивая кольчугу, точную копию той, которая уже позванивала кольцами на плечах Джелит.
— Нет, — голос Джелит звучал твердо. — Здесь что-то такое, связанное с морем.
— Корис?
Читать бесплатно другие книги:
