Мельницы богов Шелдон Сидни

Глава 23

Мэри постоянно думала о Луи Дефорже. Он спас ей жизнь и исчез. Она была рада, что увиделась с ним на приеме. Повинуясь внезапно возникшему желанию, Мэри пошла в магазин, торгующий на валюту, купила для него красивый серебряный кубок и попросила отправить его во французское посольство. Это была ее скромная благодарность за то, что он сделал.

Дороти Стоун сказала ей:

– Вам звонит доктор Дефорже. Будете говорить с ним?

– Конечно, – улыбнулась Мэри. Она сняла трубку. – Добрый день.

– Добрый день, госпожа посол. – Как приятно было слышать его голос с французским акцентом. – Я хочу поблагодарить вас за такой изысканный подарок. Хотя это совсем не обязательно было делать. Я и так рад, что мог оказать вам услугу.

– Это была не просто услуга, – ответила Мэри. – Мне бы хотелось как-нибудь выразить вам свою благодарность.

Он молчал.

– Может быть. – Он снова замолчал.

– Да?

– Да нет. Ничего, – смущенно сказал он.

– Ну пожалуйста.

– Ладно. – Он напряженно рассмеялся. – Может, мне удастся пригласить вас как-нибудь поужинать. Я знаю, как вы заняты…

– С удовольствием, – быстро сказала Мэри.

– Правда? – В его голосе звучала радость.

– Правда.

– Вы знаете ресторан «Тару»?

Мэри была там два раза.

– Нет, – ответила она.

– Отлично. Мне доставит удовольствие показать его вам. В субботу вечером вы, наверно, заняты?

– В шесть часов я должна присутствовать на коктейле, но потом мы сможем вместе поужинать.

– Великолепно. Я знаю, у вас двое детей. Может, вы возьмете их с собой?

– Спасибо, но в субботу вечером они будут заняты. – Она сама не знала, зачем сказала неправду.

* * *

Прием проводился в швейцарском посольстве. Это, несомненно, было посольство первой категории, так как на приеме присутствовал президент Ионеску.

Увидев Мэри, он подошел к ней.

– Добрый вечер, госпожа посол. – Он взял ее руку и задержал в своей дольше, чем это было надо. – Как я рад, что ваша страна согласилась предоставить нам этот заем.

– А мы рады, что вы разрешили представителям духовенства посетить Соединенные Штаты, ваше превосходительство.

Он небрежно махнул рукой:

– Румыния – не тюрьма. Здесь каждый может ездить, куда захочет. Моя страна является символом социальной справедливости и демократии.

Мэри подумала о длинных очередях у магазинов, толпе в аэропорту, евреях, стремящихся эмигрировать.

– Вся власть в Румынии принадлежит народу.

«В Румынии есть концентрационные лагеря, которые нам не показывают».

– Со всем уважением к вам, господин президент, хочу заметить, что сотни, а может, и тысячи евреев хотят покинуть Румынию. Ваше правительство не дает им визы.

Он нахмурился:

– Это диссиденты. Возмутители спокойствия. Мы оказываем миру услугу, что не выпускаем их, держим все время под контролем.

– Господин президент…

– Здесь к евреям относятся лучше, чем в любой другой стране за «железным занавесом». В 1967 году после арабо-израильской войны Советский Союз и все остальные страны Восточной Европы разорвали дипломатические отношения с Израилем. Все, кроме Румынии.

– Я знаю об этом, господин президент, но факт остается фактом…

– Вы уже попробовали черную икру? Она просто великолепна.

Луи Дефорже предложил заехать за Мэри, но она сказала, что ее довезет Флориан. Она позвонила доктору и предупредила, что задержится. Ей надо было вернуться в посольство и написать отчет о беседе с президентом Ионеску.

В посольстве дежурил Ганни. Морской пехотинец отдал ей честь и открыл дверь. Мэри прошла в свой кабинет и зажгла свет. Она остановилась как вкопанная. На стене было написано красной краской: «ОТПРАВЛЯЙСЯ ДОМОЙ, ПОКА ЖИВА». С побелевшим лицом она выскочила из кабинета и побежала вниз.

– Что-нибудь случилось, госпожа посол? – спросил Ганни.

– Ганни, кто был в моем кабинете?

– Никто, госпожа посол.

– Где журнал записи посетителей? – Она старалась говорить спокойным голосом.

– Вот, пожалуйста. – Ганни протянул ей журнал.

Здесь отмечалось время посещений. Она посмотрела, кто приходил в посольство после пяти тридцати, когда ее уже не было в кабинете. Она насчитала двенадцать имен.

Мэри посмотрела на дежурного:

– Люди, которые здесь записаны, – их всех сопровождали?

– Конечно, госпожа посол. Посетители не могут подниматься наверх без сопровождения. Что-нибудь не так?

Что-то было не так.

– Пусть кто-нибудь закрасит надпись на стене в моем кабинете, – сказала Мэри.

Она развернулась и быстро вышла из посольства. Отчет мог подождать до утра.

Луи Дефорже уже ждал ее в ресторане. Когда она подошла к столику, он встал.

– Извините за опоздание. – Мэри старалась, чтобы голос не дрожал.

Он пододвинул ей стул.

– Ничего страшного. Я рад, что вы пришли.

Мэри уже жалела, что согласилась поужинать с ним. Нервы у нее были напряжены до предела.

Дефорже посмотрел на нее:

– С вами все в порядке, госпожа посол?

– Да, – ответила она. – Все прекрасно. – «Отправляйся домой, пока жива». – Я, пожалуй, выпью виски. – Она ненавидела виски, но надеялась снять напряжение.

Сделав заказ, Дефорже сказал:

– Быть послом в этой стране, наверно, нелегко. Особенно женщине. Румыны с пренебрежением относятся к женщинам.

Мэри улыбнулась через силу.

– Лучше расскажите о себе. – Ей хотелось сменить тему разговора.

– Боюсь, вам будет неинтересно.

– Вы говорили, что воевали против террористов в Алжире. Расскажите.

Он пожал плечами:

– Мы живем в страшное время. Я думаю, каждый человек должен рисковать чем-то, чтобы не рисковать всем. Я считаю, что с терроризмом необходимо покончить, – страстно сказал он.

«Он похож на Эдварда, – подумала Мэри. – Эдвард всегда страстно говорил о своих убеждениях». Доктор Дефорже был человеком, которого трудно переубедить. Он был готов рисковать жизнью ради своих идеалов.

– Если бы я знал, что мне придется заплатить за это жизнью своих близких… – Он замолчал. – Извините, я пригласил вас сюда не затем, чтобы рассказывать о своих горестях. Здесь прекрасно готовят барашка. Рекомендую попробовать.

– Хорошо, – сказала Мэри.

Дефорже заказал ужин и бутылку вина. Они продолжали разговор. Мэри уже успокоилась и не думала про угрожающую надпись на стене. Она с удивлением отметила, как ей легко разговаривать с этим обаятельным французом. Он так напоминал ей Эдварда. Поразительно, насколько интересы и убеждения Мэри совпадали с интересами Дефорже. Хотя Мэри родилась в маленьком городке в Канзасе, а Луи – за пять тысяч миль от него, их жизнь была во многом одинакова. Его отец был фермером и, накопив денег, отправил Луи в медицинский институт в Париже.

– Мой отец был замечательным человеком, госпожа посол.

– «Госпожа посол» звучит слишком официально.

– Миссис Эшли?

– Мэри.

– Спасибо, Мэри.

Она улыбнулась:

– Пожалуйста, Луи.

Ей было интересно узнать о его личной жизни. Он такой умный и красивый. Наверняка у него было много женщин. Ей захотелось узнать, есть ли у него женщина.

– Вы не собираетесь жениться? – Она сама удивилась своей смелости.

Он покачал головой:

– Нет. Если бы вы знали мою жену, вы бы поняли. Она была необыкновенной. Никто не сможет мне ее заменить.

«Именно так и я отношусь к Эдварду, – подумала Мэри. – Никто не сможет мне его заменить. Он был особенным. И все-таки человек нуждается в друге. Не только для того, чтобы быть любимым. Просто чтобы делиться своими чувствами».

– …Тогда мне и представилась такая возможность, – продолжал Луи. – Мне было интересно поработать в Румынии. – Он понизил голос: – Признаюсь, мне она кажется страшной страной.

– Правда?

– Дело не в людях. Они прекрасные. Но я ненавижу их правительство. Здесь нет свободы. Румыны – самые настоящие рабы. Если кто-нибудь хочет иметь приличную еду и предметы роскоши, его принуждают работать на секуритате. За иностранцами ведется постоянная слежка. – Он посмотрел по сторонам. – Я жду не дождусь, когда мой контракт закончится и я смогу вернуться во Францию.

Не подумав, Мэри сказала:

– Есть такие люди, которые хотят, чтобы я отправилась домой.

– Извините?

Не в силах сдержать свои чувства, Мэри рассказала о том, что произошло в ее кабинете, о том, что было написано на стене.

– Какой ужас! – воскликнул Луи. – Вы кого-нибудь подозреваете?

– Нет.

– Можно я сознаюсь вам кое в чем? – спросил Луи. – С тех пор как я узнал, кто вы, я навел о вас кое-какие справки. Все, кто вас знает, испытывают к вам глубочайшее уважение.

Она внимательно слушала его.

– Для всех вы являетесь образом Америки. Вы умная и красивая женщина. Если вы верите в то, что делаете, вам надо бороться. Вы обязаны остаться. Не дайте себя никому запугать.

Ночью Мэри размышляла о словах Луи. «Он был готов умереть за свои идеалы. А я? Я не хочу умирать. Но меня никто не убьет. Мне совсем не страшно».

Она лежала в темноте с открытыми глазами. Ей было страшно.

* * *

На следующее утро Майк, как всегда, принес две чашки кофе. Он кивнул в сторону свежевыкрашенной стены:

– Я слышал, вам оставили послание?

– Уже известно, кто это сделал?

Майк отпил кофе.

– Нет. Я лично проверил список. Никто из них не мог этого сделать.

– Значит, это кто-то из посольства?

– Да. Или кто-нибудь прошел незамеченным мимо охранников.

– Вы в это верите?

Майк поставил чашку на стол.

– Нет.

– Я тоже.

– Что там было написано?

– «Отправляйся домой, пока жива».

Майк промолчал.

– Кому надо убивать меня?

– Не знаю.

– Мистер Слейд, скажите откровенно: неужели мне на самом деле грозит опасность?

Он внимательно посмотрел на нее.

– Госпожа посол, были убиты Авраам Линкольн, Джон Кеннеди, Роберт Кеннеди, Мартин Лютер Кинг, Марин Гроза. Так что ответ на ваш вопрос – «да».

«Если вы верите в то, что делаете, вам надо бороться. Вы обязаны остаться. Не дайте себя никому запугать».

Глава 24

В восемь сорок пять утра, когда Мэри проводила совещание, в кабинет ворвалась Дороти Стоун:

– Ваших детей похитили!

Мэри вскочила с места:

– О Господи!

– Сработала сирена в автомобиле. Скоро станет известно, где находится машина. Они не смогут уехать далеко.

Мэри побежала по коридору в комнату связи. Перед пультом стояли несколько человек. Полковник Маккинни говорил в микрофон:

– Да, я понял. Я сообщу об этом послу.

– Что произошло? – с трудом произнесла Мэри. – Где мои дети?

– С ними все в порядке, – успокоил ее полковник. – Кто-то из них случайно нажал на кнопку тревоги. Сработали сирена и аварийный передатчик. Через два квартала лимузин уже был окружен полицейскими машинами.

Мэри прислонилась к стене. Только сейчас она осознала, в каком нервном состоянии она находится. «Теперь я хорошо понимаю, – подумала она, – почему живущие здесь иностранцы в конце концов начинают увлекаться наркотиками или алкоголем… или любовными приключениями».

…В тот вечер Мэри не отходила от детей. Ей хотелось побыть с ними как можно дольше. Глядя на них, она думала: «Неужели им грозит опасность? Неужели нам всем грозит опасность? Кто хочет причинить нам боль?» Она не могла ответить на эти вопросы.

Через три дня Мэри снова ужинала вместе с Луи Дефорже. В этот раз он выглядел более раскрепощенным, и, хотя в его глазах была грусть, он старался развлекать ее. Мэри стало интересно, чувствует ли он к ней такое же влечение, как она к нему. «Я не просто послала ему серебряный кубок, – признавалась она себе, – я послала ему приглашение».

«"Госпожа посол" звучит слишком официально. Зовите меня Мэри». Господи, ей так хотелось быть ближе к нему. «Я просто ему многим обязана. Возможно, своей жизнью. Хотя это не имеет ничего общего с желанием увидеть его снова».

Они поужинали на крыше отеля «Интерконтиненталь», и, когда Луи проводил ее домой, она спросила:

– Не хотите ли зайти?

– Спасибо, – ответил он. – С удовольствием.

Дети делали уроки. Мэри представила их Луи.

Он наклонился к Бет и спросил:

– Можно?

Он обнял ее и крепко прижал к себе. Затем выпрямился.

– Одна из моих дочерей была на два года младше тебя. А другой было столько же. Мне бы хотелось, чтобы они были такими же красивыми, как и ты, Бет.

Бет улыбнулась:

– Спасибо. А они?..

Мэри быстро перебила ее:

– Давайте выпьем горячего шоколада.

Они сидели за кухонным столом, пили шоколад и разговаривали.

Дети были просто в восторге от Луи. Он, казалось, совсем забыл про нее. Все его внимание было приковано к детям. Он рассказывал им смешные истории, и дети хохотали до упаду. Было уже за полночь, когда Мэри посмотрела на часы.

– Господи! Вам уже давно полагается быть в постели.

Тим повернулся к Луи:

– Вы еще к нам придете?

– Надеюсь, что да, Тим. Это зависит от вашей мамы.

– Мам?

Она посмотрела на Луи и сказала:

– Да.

Мэри проводила Луи до дверей. Он взял ее за руку.

– Я не могу вам передать, что значит для меня этот вечер. У меня просто нет слов.

– Я рада. – Она смотрела ему в глаза и почувствовала, как он придвинулся к ней. Она подняла к нему лицо.

– Спокойной ночи, Мэри.

И он ушел…

Когда на следующее утро Мэри зашла в свой кабинет, то увидела, что еще одна стена покрашена заново. Вошел Майк Слейд, неся в руках две чашки кофе.

– Доброе утро. – Он поставил чашки на стол.

– Опять что-то написали на стене?

– Да.

– И что на этот раз?

– Не имеет значения.

– Не имеет значения? – вспылила она. – Для меня имеет. Что же за охрана такая в посольстве? Мне не нравится, что в мой кабинет спокойно заходят и пишут угрозы на стенах. Что там было написано?

– Дословно?

– Да.

– Там было написано: «Уезжай или подохнешь».

Мэри яростно уселась за стол.

– Может, вы мне объясните, как можно незамеченным пробраться ко мне в кабинет и писать угрозы на стенах?

– Если бы я знал, – вздохнул Майк. – Мы делаем все возможное.

– Тогда «всего возможного» явно недостаточно, – отпарировала она. – Я хочу, чтобы дверь в мой кабинет охранялась всю ночь. Ясно?

– Хорошо, госпожа посол. Я передам это полковнику Маккинни.

– Не надо. Я сама ему передам.

Майк Слейд вышел из кабинета, и Мэри подумала: а знает ли он, чьих рук это дело?

А что, если он сам…

– Поверьте мне, госпожа посол, – извиняющимся тоном сказал полковник Маккинни, – я поражен не меньше вашего. Я удвою охрану, а дверь в ваш кабинет будет охраняться двадцать четыре часа в сутки.

Но Мэри это мало успокоило. Это сделал кто-то из сотрудников посольства.

Полковник Маккинни был сотрудником посольства.

Мэри пригласила Луи Дефорже на небольшую вечеринку в резиденции. Присутствовало около десяти гостей, и, когда они все ушли, Луи спросил:

– Можно, я поднимусь к детям?

– Боюсь, что они уже спят, Луи.

– Я не разбужу их, – пообещал он. – Только взгляну на них.

Мэри прошла с ним и, стоя в дверях, смотрела, как он глядел на спящего Тима. Она прошептала:

– Комната Бет напротив.

Мэри открыла дверь в другую спальню. Бет спала, обняв руками подушку, одеяло было скомкано. Луи тихонько подошел к кровати и поправил одеяло. Некоторое время он стоял, закрыв глаза. Затем повернулся и вышел из комнаты.

– Какие замечательные дети, – хрипло сказал он.

Они стояли, глядя друг на друга. «Это должно случиться, – подумала Мэри. – Никто из нас не сможет этого предотвратить».

Они обнялись, и губы их встретились.

Он отстранился.

– Мне не надо было приходить. Вы ведь понимаете, что я делаю? Я воскрешаю свое прошлое. – Он помолчал. – Или мое будущее. Кто знает?