Трон из костей дракона. Том 2 Уильямс Тэд

– Нет, – сказал он. – Это имя реки на языке ситхи. Они плавали по ней, когда Да’ай Чикиза был их городом. Тебе бы следовало это знать. Эльфвентозначает «река ситхи» на древнем языке Эркинланда.

– Но тогда что значит… ну, то, что ты сказал сейчас? – спросила Мария.

– Т’си Сайасей? – Бинабик немного подумал. – Трудно сказать точно. Что-то вроде «у нее холодная кровь».

– У нее? – спросил Саймон, счищая палочкой грязь с сапог. – Ну, и что такое «ее» на этот раз?

– Лес, – ответил Бинабик. – А теперь идем. Ты сможешь смыть грязь водой.

Они отнесли лодку к берегу, протащили ее сквозь заросли рогоза, сломав несколько стеблей, и перед ними раскинулась река – широкое, открытое пространство воды, существенно больше, чем скромный приток, вверх по течению которого они поднялись.

Им пришлось опустить лодку в канаву, намытую течением реки, Саймон, как самый высокий, встал на мели на колени, чтобы подхватить лодку, – и его сапоги действительно стали чистыми. Он придерживал легкое суденышко, пока Мария и тролль помогали забраться внутрь Кантаке, которая все еще относилась к морским путешествиям без малейшего энтузиазма, а потом залезли в лодку сами. Последним на корме уселся Саймон.

– Твое место, Саймон, – мрачно сказал Бинабик, – требует огромной ответственности. Теперь нам не придется так сильно грести, течение понесет нас в нужном направлении, но ты должен рулить и предупреждать, когда впереди появятся камни, чтобы мы успевали отвести лодку в сторону.

– Я справлюсь, – быстро сказал Саймон.

Бинабик кивнул и отпустил длинную ветку, за которую держался; они сразу отплыли от берега, и их подхватило быстрое течение Эльфвента.

Поначалу Саймон обнаружил, что править лодкой совсем непросто. Часть камней, которые приходилось огибать, находились под поверхностью, и их положение он мог определить только по круглым пикам над водой. Первый из таких камней – Саймон не сумел его заметить – произвел ужасный скрипучий звук, сильно напугавший всех, но маленькая лодка отскочила в сторону, точно овца, испугавшаяся стрижки. Вскоре Саймон разобрался, и временами у него возникало ощущение, будто они скользят по поверхности воды, словно невесомый лист.

Когда они оказались в более широкой и спокойной части реки, оставив позади шум воды вокруг камней, Саймон почувствовал, как его охватывает восторг. Игривые руки реки толкали рулевое весло. Воспоминания о том, как он взбирался по высоким стенам Хейхолта, вернулись – когда он задыхался от собственного могущества, а перед глазами открывались бесконечные заплатки возделанных полей. И еще, как сидел на корточках в колокольне башни Зеленого Ангела, глядя вниз на нагромождение домов Эрчестера, изучая окружающий мир, а ветер радостно дул ему в лицо.

И сейчас, на корме маленькой лодки, он снова находился посреди мира и над ним и мчался, словно весенний ветер сквозь кроны деревьев. Саймон поднял весло перед собой… оно превратилось в меч.

– Усирис был моряком, – неожиданно пропел он, и слова потоком пришли к нему из детства.

Он слышал эту песню очень давно, когда был совсем ребенком.

Бинабик и Мария повернулись, чтобы на него посмотреть, и Саймон ухмыльнулся.

Саймон смолк.

– Почему ты замолчал? – спросил Бинабик.

Мария продолжала на него смотреть, и ее взгляд стал задумчивым.

– Больше я не помню, – признался Саймон, опуская весло в бурлящий след, который оставляла лодка. – Я даже не знаю, откуда взялисьэти слова. Наверное, одна из горничных мне пела, когда я был совсем маленьким.

Бинабик улыбнулся.

– Хорошая песня для путешествия по реке, – заметил он. – Хотя некоторым деталям не хватает исторической точности. Ты уверен, что больше ничего не помнишь?

– Да, это все, – ответил Саймон.

Его не слишком встревожило, что он не сумел вспомнить остальное. Один час, проведенный на реке, полностью исправил его настроение. Саймон уже плавал на рыбачьей лодке в заливе, и ему это нравилось… но нынешнее путешествие не шло ни в какое сравнение, мимо проносился лес, а под ним подрагивала лодка, легкая и послушная рулю, как жеребенок.

– У меня нет песен для плавания по реке, – признался тролль, которого порадовало настроение Саймона. – В горах кануков все реки превратились в лед, и их используют только для катания. Но я мог бы спеть о могучем Чукку и его приключениях…

– Я знаю речную песню, – сказала Мария и провела тонкой белой рукой по густым черным волосам. – На улицах Мермунда поют множество матросских песен.

– Мермунд? – спросил Саймон. – Как девочка из замка могла побывать в Мермунде?

Мария скривила губы.

– А где, по-твоему, принцесса и весь ее двор жили до того, как она перебралась в Хейхолт, – в полях Наскаду? – фыркнула она. – Конечно, в Мермунде. Это самый красивый город в мире, там встречаются океан и великая река Гленивент. – Ноты