Семь ключей от зазеркалья Куно Ольга

Глава 16

Первозданное зеркало

– Что? – недоверчиво переспросил Орвин. Перевел взгляд с неподвижно застывшего декана на меня и, кажется, попытался оценить мое состояние, заподозрив, что я попросту не пришла в себя от потрясения. – Ведь это же был Ансель. Он придумал историю с Охотником, чтобы отделаться от нас с Этнеей.

– Нет. – Я уверенно покачала головой, по-прежнему глядя исключительно на Кейла. – Ансель просто воспользовался ситуацией. Мы с тобой не слишком-то шифровались во дворце. Наверняка у него были шпионы, которые подслушали наш разговор. В спальне принцессы или в саду. Доложили вашему брату, он понял, что это шанс, и помчался сюда. Успел раньше нас, потому что воспользовался дворцовым порталом. Такой ведь существует, верно?

Я наконец повернула голову к Орвину. Он кивнул.

– Возможно, Ансель надеялся, что Охотник уничтожит нас сам, и планировал только наблюдать. Однако же пистоли на всякий случай прихватил. А когда прибыл на место, совсем незадолго до нас, обнаружил здесь лишь связанную Этнею. И решил, что важные вопросы лучше решать самостоятельно. Уж не знаю, где находился Охотник в этот момент.

– Надо было кое-что подготовить. И все-таки любопытно, как ты узнала?

Кейл смотрел на меня с нескрываемым уважением, вот только не было теперь в его облике и намека на прежнюю уязвимость, сконфуженность или неловкость. Перед нами стоял человек, уверенный в себе настолько, что мог признать достоинства противника без урона для собственного эго.

– Я подозревала. Не только тебя, правда. Не зря же я все эти недели околачивалась в институте. Тот факт, что ты – стихийник, сбил меня с толку и заставил смотреть в другую сторону. Но в последнее время слишком многое стало указывать на тебя. Ты заподозрил неладное, когда Ансель выманил меня во дворец, и даже предупредил Орвина. Ты объяснил все дурным предчувствием, и, по идее, почему бы нет? Ведь главное, что ты оказался прав. Но я – немного ученый и предпочитаю логические объяснения. Например: если бы ты был Охотником, то точно знал бы, что нового преступления не случилось и письмо из дворца – ловушка.

Кейл одобрительно хмыкнул, но ничего не сказал, предоставляя мне возможность продолжить.

– Дальше, – не стала разочаровывать его я, – пропала принцесса, и мы быстро поняли, что она покинула дворец добровольно. С кем-то, кому доверяла. Наверняка не обошлось без романтических настроений. И тут я вспомнила, как Ансель намекнул на твои гипотетические отношения с его сестрой. Тогда это показалось глупостью, но, если вдуматься, одного случайного танца на балу было бы недостаточно для подобных намеков.

Этнея зажмурилась и низко опустила голову, должно быть кляня себя за недавнюю наивность. Увы, девочка, наивность лечится только так. Болью, разочарованием, неоправданными ожиданиями, печальными последствиями собственных ошибок.

– И наконец, мы виделись с Кроном, как раз когда он собирался на свою последнюю встречу – ту, с которой уже не вернулся. Разумеется, он не назвал мне имени своего информатора. Но готовился очень тщательно, обвешивался амулетами, и знаешь, в чем штука? В основном это были амулеты, защищающие от огненной магии. Кстати, не объяснишь, как такое возможно? Ведь стихийник и зеркальщик – это несовместимые понятия.

– Я не стихийник, – улыбнулся Кейл.

– Этот вывод напрашивается сам собой, – кивнула я. – Но как же твоя головокружительная карьера? К тому же я сама видела тебя в действии. Или какой-то талантливый огневик прятался в аудитории и делал все за тебя?

– Нет, почему же, я все выполнял лично, – заверил Кейл. – Только это не колдовство, а фокусы. Впечатляющие, правда? И очень убедительные, когда надо продемонстрировать магические способности. Меня обучил им один талантливый парень из бродячего цирка. Правда, у нас в Эльмирре такие представления не пользуются успехом. Зрителю неинтересно виртуозное мастерство артиста, когда все то же самое может с легкостью исполнить маг. Поэтому номера с огнем обычно не показывают. А вот в заморских странах, там, где стихийники – большая редкость, цирковая программа выглядит несколько иначе. Так или иначе, я обучился, потом отточил навыки, потом сам кое-что усовершенствовал. И вуаля! – Он театрально развел руками. – Никто не заподозрит во мне зеркальщика. Кроме тебя, конечно. Но это уже другая история.

– Действительно впечатляюще, – согласилась я. – Но ведь для карьеры трюков недостаточно.

– Иностранный диплом я купил, – сообщил он, пренебрежительно поведя плечом. – Научные статьи поначалу тоже покупал, затем, когда в достаточной мере изучил тему, стал писать самостоятельно. Не везде ведь требуются опыты. Теоретических знаний вполне достаточно. Так и в преподавании. Кстати, я такой не один. Очень многие лекторы сильнее в теории, чем в практике. Да вот наш ректор, например. Отличный парень, идеально подходит для своей работы, что бы там ни ворчал вечно недовольный Джейкоб, и теоретик весьма неплохой. А вот когда доходит до дела, не может как следует проконтролировать уровень силы. Особенно если взволнован. Словом, внедриться оказалось не так уж сложно. Конечно, это потребовало времени и упорства, но у меня было и то и другое.

– И это подводит нас к самому главному вопросу. Зачем?

Я все еще не видела ответа. Затеять такую сложную игру протяженностью как минимум в несколько лет. Ради чего? Да, ключи открывали массу возможностей, но маг его уровня и без того мог многого добиться, и он не раз демонстрировал это на деле.

Кейл снова улыбнулся, но так, что мурашки пробежали по телу. Казалось, вокруг похолодало так же, как при недавнем явлении Хаша.

– Думаю, ты сама должна понять. Ведь тебе знакомо все то, через что прошел я. Чудовищная несправедливость. Отчаяние. Неспособность что-либо изменить. Ненависть к миру, который допускает и принимает подобное. Ты только не сделала последний шаг.

Я помолчала, потом медленно кивнула, кажется, к неудовольствию стоявшего рядом Орвина. Да, я понимала. Практически с самого начала, мысленно заглядывая в глаза Охотнику, я видела в них свое отражение. Правда, когда все закончилось, я забилась в скорлупку, а не стала мстить. Но кто сказал, что так лучше? Я точно не была счастлива в своем выборе.

И все-таки что послужило причиной? Впрочем, кажется, я догадывалась.

– Твои жена и дочь? Но ты говорил, они умерли от болезни. Значит, никто не виноват?..

– О, виноваты, и еще как! – Он снова улыбался, и эта улыбка была такой же страшной. – Я расскажу тебе, как все происходило в то время. Их высочествам тоже будет полезно послушать.

– Может быть, моей сестре полезнее будет послушать, если ты ее развяжешь? – процедил Орвин.

Я полагала, Кейл пошлет его куда подальше, но нет.

– Ничего не имею против. При условии, что она останется на месте, – предупредил он, после чего извлек кинжал и перерезал сначала шарф, а затем и веревки, которыми принцесса была привязана к стулу. – Роль Этнеи в сегодняшних событиях, возможно, незначительна, но она еще не закончена. Итак, сыпной тиф. Болезнь унесла много жизней, и Эдбальд очень боялся ее распространения по Эльмирре. И умные люди предложили средство. Знаете какое?

– Карантин, я так полагаю, – откликнулась я. – Перекрыли те графства, в которых успела вспыхнуть эпидемия.

– Верно, – подтвердил Кейл. – А знаешь, как это происходило? Даже мышь не должна была прошмыгнуть в ту или иную сторону. Столь тщательно охранять целое графство невозможно. Поэтому поступали просто. Всех жителей заставляли съехаться в одно поселение. Как правило, это был небольшой местный городок. И вот его-то уже огораживали высоченным забором. Их возводили очень быстро, не без помощи нашего брата мага, разумеется. Людей, которые жили на большой территории в своих домах и имели неплохой шанс пересидеть там вспышку болезни, попросту выкидывали на улицу, сгоняли всех вместе и отправляли в зараженный город. На постоялые дворы, в сараи, куда набивались десятками, на улицу – кому как повезет. По сути – приговаривали к смерти. Знаешь, какой ничтожный процент выживших был в таких городах?

– Могу себе представить, – мрачно кивнула я. – Твои жена и дочь оказались такими жертвами?

– Они были здоровы, когда их отправили в Тольн.

Я мало что знала об этом городке, однако название прозвучало знакомо, и, кажется, слышать его мне доводилось именно в связи с эпидемией.

– Я успел увидеть их, когда город закрывали. – Кейл выглядел совершенно спокойным, только голос звучал глухо. Да и спокойствие, по правде сказать, было настолько неестественным, что волосы вставали дыбом. – Приехал, хотел забрать, но куда там? Ничем не примечательный зеркальщик первого уровня, честно и мирно работавший в скромной конторе. Без связей, без положения в обществе, если не считать взаимного уважения и доверительных отношений с соседями. Никто меня и слушать не стал. Они стояли у самой ограды. Жена держала дочку на руках. Я пытался дотянуться до них хотя бы кончиками пальцев, но меня оттолкнули, а потом их увели вместе с остальными. Я видел их тогда в последний раз.

– Мне очень жаль.

Можно было представить себе чувства отца и мужа, который считал себя обязанным защитить своих женщин, но не имел возможности это сделать. Ярость и бессилие. И горе, когда ударом под дых пришло извещение. Наверняка с опозданием, учитывая тогдашние реалии. И даже похоронить было некого: тела умерших от болезни, по понятным причинам, сжигали. И на могилу не прийти. Какой сбой мог дать безупречный до того момента мозг?

– Ты сказал, что прежде владел только первым уровнем глубин. Но сейчас у тебя точно третий. Значит, скачок произошел именно тогда?

– Чуть позже. Когда я получил официальное письмо с соболезнованиями. Помню, я хотел напиться, но вместо этого прошел в подпространство, сам не знаю зачем. Просто шел, не разбирая дороги, не отслеживая ориентиры. Думаю, я подсознательно хотел заблудиться и потеряться там навсегда. А вместо этого сам не понял, как спустился сначала на второй уровень, а потом и на третий. Замена, скажу тебе, неравноценная. Но кое-что новые способности мне дали.

Вот почему о нем никто не знал. Зеркальщиков первого уровня хоть пруд пруди, то ли дело третий! Учет последних ведется чрезвычайно тщательно. Они не могут внезапно исчезнуть, а потом появиться в столице в новом образе. Другое дело никому не известный, можно сказать, среднестатистический горожанин. Затерялся в одном из периферийных городков какой-нибудь Джек Браун, а в Институте магии и стихий появился Кейл Грант, проходивший до сих пор обучение за границей и потому малоизвестный в местных научных кругах.

– И ты решил отомстить, – заключила я. – Эдбальду, я так полагаю?

– Эдбальду? – презрительно ухмыльнулся Кейл, бросив мимолетный взгляд на Орвина, а затем на Этнею. Он вообще периодически поглядывал на принцессу. Казалось бы, между делом, и с мысли при этом не сбивался. Но такого внимания было достаточно, чтобы удержать девушку и ее брата от необдуманных поступков. – С какой бы стати? Кто он, в сущности, такой?

– Вообще-то сама я была не против ему отомстить, – заметила я немного обиженно. – Но ты окончательно меня запутал. Если не королю, тогда кому же?

– Это – последний шаг, который ты, в отличие от меня, не сделала. Но посуди сама. В истории с эпидемией, как и во многих других, Эдбальд был немногим больше пешки. Он делал то, что рекомендовали советники, то, что принимал народ, то, что подсказывала окружающая реальность. Ну, убил бы я его, ну, взошло бы на престол это ничтожество. – Взгляд Кейла красноречиво скользнул в направлении пропасти. – Неужели что-то изменилось бы к лучшему? Скорее наоборот. Люди согласны с решением Эдбальда. Они полагают возможным сравнивать ценность двухсот жизней и двух тысяч, даже не задумываясь о том, что каждая душа бесконечна и математические подсчеты здесь неуместны. И в то же время, какими бы ни были правила и законы, их действие не распространяется на тех, кто чуть повыше рангом. Будь то наследник престола или, – он усмехнулся, – декан. Можно приговорить невинного человека к смерти – что тут такого, верно, ваше высочество? – если на второй чаше весов лежит судьба страны. Или судьба одного частного лица, которому волей случая положено больше. Таковы правила игры, и их принимают все – от бедного пекаря в скромной избушке до короля в столичном дворце. В сущности, в этой игре давно не осталось ферзей. Есть пешки, которых съедают, и пешки, которым везет добраться до противоположного конца доски. Этот мир прогнил насквозь, и его уже невозможно очистить от гнили. Только уничтожить.

– Именно это ты и собираешься сделать?

– Хватит разговоров, – отрезал он. – Закат совсем скоро. Пора завершить начатое. Ее высочество отправится со мной.

Принцесса вздрогнула, когда Кейл опустил руку на ее плечо, хотя в этом прикосновении не было ни похоти, ни боли. Однако оно очень точно отражало расстановку сил. Ее реакция не укрылась от внимания декана.

– Сожалею, Этнея. Я не хотел бы впутывать тебя в это дело, но так уж случилось, что именно тебе достался один из ключей. Не знаю, с какой стати эту ношу навесили на совсем юную девушку. Но это лишний раз демонстрирует несправедливость – мира или Эдбальда, тут уж тебе решать.

– Полагаешь, справедливо наказывать ее еще сильнее? – снова вмешалась я.

– Справедливости нет, – ответил Кейл намного резче, чем говорил до сих пор. Почти прокричал. – Ты, Йоланда, знаешь об этом лучше многих. Возможно, даже лучше меня. В любом случае я не собираюсь задерживать принцессу дольше, чем будет необходимо. Напомню, что это самый гуманный способ воспользоваться ее ключом. Альтернатива – убить ее и снять ключ с тела. Кто-нибудь из присутствующих предпочитает такой вариант?

Этнея судорожно сглотнула, но не более того. Надо отдать девочке должное: она изо всех сил старалась держать лицо.

– Попробуй только, – процедил Орвин.

– Здесь вы не распоряжаетесь, ваше высочество, – откликнулся Кейл. – Я уважаю вас и ваши принципы, но в данный момент балом правит магия. И тут вы бессильны. Но я держу свое обещание. Я отпущу принцессу, как только путь к Первозданному зеркалу будет открыт.

– А нас с Орвином? – поинтересовалась я.

Кейл едва заметно поморщился: кажется, ему не понравилась формулировка «нас».

– Принца я и сейчас не держу, – отозвался он. – Я с самого начала не настаивал на его присутствии. Я позволил ему прийти, чтобы забрать Этнею и помочь ей вернуться в долину, если это еще будет иметь какое-то значение.

– А как насчет меня?

Я сощурилась, внимательно наблюдая за Охотником. Быть может, это наивно с моей стороны, но я рассчитывала почувствовать, если он солжет. Впрочем, проверять мою проницательность не пришлось: Кейл сказал чистую правду.

– А ты пойдешь со мной. Я мог бы долго уговаривать тебя, расписывать преимущества такого шага. Но зачем? У тебя тоже есть свои принципы, и они не позволят сделать правильный выбор. Поэтому я просто ставлю тебя перед фактом.

– И на том спасибо, – пробормотала я.

– Идем, Этнея, – поторопил Кейл, после чего обратился к нам с Орвином: – Я жду вас у зеркала. Надеюсь, вы не задержитесь надолго.

Они направились прямо к водопаду. Оказалось, что там, за его струями, прятался вход в пещеру. Достаточно высокий, чтобы взрослый мужчина среднего роста мог войти, лишь слегка пригнувшись.

Я же, напротив, запрокинула голову, чтобы посмотреть в закатное небо. В вышине, еще не успевшей покрыться звездами, парил, широко раскинув крылья, одинокий орел. Наверное, очень забавно было наблюдать за нами с высоты его полета. Две маленькие темные фигурки в ловушке между горным пиком и пропастью в кровавом свете опускающегося за горы диска.

– Нам нужен план. Хотя бы какой-то, – быстро заговорил Орвин. – В основном придется действовать по обстоятельствам, но…

– Ты прав, – перебила я, улыбнувшись, хотя и не без грусти. – План нужен, и он у нас есть. Продолжаем действовать так, как собирались. Твоя задача – обеспечить безопасность Этнеи, как бы ни стали развиваться события. Забрать ее, вывести из пещеры и как можно скорее доставить в ближайшее поселение. А Охотник – это уже мое дело.

– Думаешь, ты справишься в одиночку? – возразил Орвин. – Я не преуменьшаю твои способности, Йоланда. Ты – талантливый маг, может быть, гениальный. Но не забывай: он победил Крона.

Я могла бы напомнить, что, в свою очередь, победила Гилберта, но это было бы глупо. Ведь я отлично понимала, о чем говорит принц. И знала, что он абсолютно прав.

– Кейл очень силен. И он опережает меня, по меньшей мере тем, что лучше подготовлен к предстоящим событиям. Ведь он сам их спланировал. Но я должна как минимум попытаться. Ведь именно для этого меня и нанял твой отец, разве не так? Я справлюсь, Орвин. Думаю, что сумею справиться, как бы силен он ни был. Вопрос в том, какой ценой. Ну тут уж дело такое. Кейл сказал верно: бывают случаи, когда становится не до подсчетов.

Принц собирался перебить меня. Хотел попытаться переубедить, отговорить от чрезмерного риска, но я покачала головой, а потом беззвучно рассмеялась.

– Это нестрашно, Орвин. Я сама почти не боюсь. Почему, ты думаешь, я согласилась на предложение твоего отца? Я ведь, по сути, уже не жила к тому моменту, когда вы так бесцеремонно ворвались в мое уютное убежище. Скорее доживала свои дни. И дело совсем не в том, сколько мне оставалось. Доживать можно не только несколько часов, недель или месяцев. Доживать можно и долгие десятки лет. И я сочла, что схватка с заведомо сильным противником лучше медленного и бесславного угасания в маленьком домике на краю земли. Так что я готова к такому исходу, Орвин. Была готова с самого начала.

Я подняла голову, распрямила плечи и, следуя внезапному порыву, протянула руку.

– Для меня было честью вести расследование вместе с вами, ваше высочество Орвин дель Фронси.

Он не стал отговаривать меня, спорить или сотрясать воздух ненужным выражением эмоций. Просто тоже протянул руку.

– Для меня было честью служить стране бок о бок с вами, магистр Йоланда Блэр.

Так, взявшись за руки, мы ступили под свод пещеры. Солнце за нашими спинами окончательно скрылось среди склонов.

* * *

Пещера, наверняка естественного происхождения, оказалась не слишком большой. Неровный потолок иногда был достаточно высоким, чтобы идти, гордо расправив плечи, а иногда, напротив, принуждал раболепно пригнуться. Тоннель освещали предусмотрительно зажженные факелы, молчаливо свидетельствуя: Кейл действительно подготовился к встрече.

В скором времени коридор расширился, превращаясь в своеобразную подземную комнату, судя по неровности стен, тоже нерукотворную, и мы поняли, что пришли. Охотник и хранительница уже были здесь. Принцесса осторожно осматривалась, от напряжения напоминая натянутую струну. Кейл внешне был само спокойствие, однако нездоровый блеск глаз выдавал его волнение: как-никак к этой цели он методично продвигался много лет.

– Вот наконец и вы, – не без раздражения поприветствовал он, на всякий случай подходя ближе к Этнее. – Йоланда, пройди сюда. Вы, принц, оставайтесь у входа.

Орвин до поры до времени послушно замер. Если и действовать вопреки желаниям Охотника, то не сейчас, не так откровенно, не напоказ, а когда последний будет меньше всего этого ожидать. Правильная стратегия, и я улыбнулась уголками губ. Мои предсказания сбывались: мальчик стремительно превращался в мужчину.

Сама я так же послушно, хотя и неспешно, приблизилась к Кейлу.

– Сюда, – кивком головы указал он.

Собственно, несложно было догадаться, где именно он желал видеть нас с принцессой. Образование, более всего напоминавшее круглую каменную тумбу, располагалось в самом центре пещеры. Здесь люди точно потрудились, по меньшей мере придавая камню необходимую форму. Не исключено, что в древности в пресловутом Золотом святилище его использовали как алтарь. Теперь же на круглой поверхности застыла конструкция, вне всяких сомнений исполнявшая роль своеобразного замка. Это было очевидно, поскоьку по диаметру на одинаковом расстоянии друг от друга зияли семь скважин, а возле пяти из них в воздухе застыли ключи. Мы с Этнеей заняли оставшиеся два места.

– Снимите ключи и проверните в замке, – распорядился Кейл.

Принцесса вопросительно посмотрела на меня. Я ободряюще кивнула. Вряд ли это было заметно остальным, но я хорошо видела протянувшуюся от Охотника к Этнее нить, которая, пожелай он ее задействовать, могла мгновенно лишить девушку жизни наподобие молнии. Пока приходилось играть по чужим правилам. Впрочем, я была к этому готова и потому не слишком расстроилась.

Принцесса потянула руки к шее, расстегнула цепочку…

Мы почти одновременно вставили ключи в скважины. Пять их братьев пришли в движение по мановению руки Кейла. Он управлял ими при помощи небольшого зеркала, закрепленного под потолком. Семь щелчков набатом прогремели в ушах. Семь синхронных поворотов запустили неведомый механизм…

Внезапно дальняя стена пещеры стала бесшумно сдвигаться в сторону. Ровно настолько, чтобы нашим глазам открылось высокое зеркало, занимающее все пространство от пола до потолка. Его поверхность казалась мутной, зеленоватой, словно смотришь в водную гладь старого пруда. Я приподнялась на цыпочки, на миг забывая обо всех перипетиях и конфликтах, испытывая чувство, чрезвычайно похожее на священный трепет. Точно знаю: Кейл всецело разделял мои эмоции. Не уверена насчет остальных.

Взяв принцессу за запястье, он подошел к зеркалу. Приложил руку к стеклу и застыл, прислушиваясь к ощущениям. Затем повернулся ко мне:

– Пойдем!

И шагнул вместе с Этнеей в зазеркалье. Это заставило меня поторопиться.

Совершить переход оказалось не сложнее, чем всегда. Но уши заложила особая, густая, обволакивающая тишина. Пересиливая желание полностью сосредоточиться на свойствах окружающего подпространства, я окликнула Кейла:

– Ты обещал отпустить Этнею.

Он посмотрел почти удивленно, будто я говорила о слишком малозначащих вещах. Едва заметно склонил голову и вытолкнул принцессу наружу, прямо в руки ее подоспевшего брата. Орвин принял девушку, помог ей восстановить равновесие и приложил ладонь к зеркальной поверхности. Он точно хотел бы последовать за нами, но не мог, наткнувшись на прочную преграду, каковой является для обычного человека любое, даже самое традиционное зеркало. Я приподняла руку в прощальном жесте и повернулась к пещере спиной. Еще не ведая о том, что принц выведет Этнею наружу, подробно объяснит ей, как добраться до наших лошадей, а затем спуститься в ближайшее поселение, и вернется назад.

Внешне все было похоже на другие уровни подпространства. Но я ни секунды не сомневалась, что нахожусь на четвертом. Неуловимое ощущение, пронизывающее окружающий мир. Пьянящий, будто слегка разреженный, воздух, ласкающая кожу тишина, покалывание в кончиках пальцев. Пласт существования, запретный для людей. Практически недоступный и невероятно манящий.

И вновь мне стоило труда переключить внимание:

– Ты хотел, чтобы я пошла с тобой. Я здесь. Что теперь? Что тебе нужно?

Кейл, тоже исследовавший или, точнее, впитывавший окружавшую атмосферу, посмотрел на меня без тени агрессии или опаски.

– Ничего. – Он слабо улыбнулся такой знакомой и ставшей родной улыбкой, чуть-чуть виноватой, уязвимой, славной. – Скоро снаружи начнется светопреставление. Я хотел, чтобы ты была в безопасности.

– Одна из всех людей? – недоверчиво переспросила я.

Кейл пожал плечами, и отчего-то именно этот жест, как никакой другой, обозначал сейчас положительный ответ.

– Ты прошла через ад, Йоланда. И, как никто, заслужила рай. Красоту, тишину, спокойствие. Я решил, что могу дать тебе все это. Конечно, в теории я хотел бы большего, но это дело добровольное. Я просто хочу, чтобы тебе было хорошо.

– Ты дважды спасал меня от Анселя, – медленно проговорила я. – А теперь спасаешь от себя?

Он улыбнулся и молча развел руками – дескать, может, и так, решай сама.

Снова огляделся. Затем медленно провел из стороны в сторону рукой с раскрытой ладонью. Перед нами, на месте кристаллического кустарника, возникла увитая виноградом беседка. Деревянные стенки были украшены изящными узорами, гроздья крупных фиолетовых ягод склонялись к земле, роскошные люпины почти перегораживали вход. Райская птица приземлилась на крышу, постучала клювом по перекладине, раскрыла крыло, чтобы почистить перья.

Это было завораживающе. А между тем сад разрастался кругом со стремительной скоростью. Узкие дорожки, напоминающие лесные, вились среди травы и клумб. Яблони и миндалевые деревья, будто припорошенные снегом, роняли на землю белые и чуть розоватые лепестки. Крохотные птички с длинными клювами, оранжевые, ярко-синие и изумрудно-зеленые, перелетали от цветка к цветку, лакомясь нектаром.

Четвертый уровень зеркальных глубин работает по тому же принципу, что и третий. По принципу противоположностей. Вот только возможности он открывает неограниченные. И чем больше красоты, света и жизни создавал здесь Кейл, тем сильнее погружалась реальность в пучину уродства, тьмы и смертей. Передо мной не было отражений, да и не могут зеркала, даже самые мощные из них, показывать будущее. Но я легко представила себе эти картины. Морские воды, накрывшие целый континент, и хищные рыбы, выскакивающие на поверхность в поисках выживших. Жалкие клочки суши, открытые всем ветрам. Горячая лава, выплескивающаяся из переполненных жерл.

Этого еще не происходило. Изменения такого уровня не мгновенны. Однако процесс был запущен. Раскачивался маятник, отсчитывая последние часы или минуты знакомого мира. Зарождались где-то посреди океана огромные волны, клубились над горными вершинами, ожидая попутного ветра, бесконечные тучи, не в пример страшнее той, которую так неосторожно создал однажды ректор Института магии и стихий. Стонала земля в преддверии мощнейших толчков.

Мир невозможно уничтожить, сохранив при этом само подпространство. Реальность и отражение неразрывно связаны, даже если поменять их местами. И как только снаружи не останется ничего, кроме пустоты, зеркала взорвутся, разлетятся на миллиарды блестящих осколков. Мир нельзя уничтожить, но можно превратить его в ад, поставив человечество перед лицом суровой борьбы за выживание, в которой просто не останется места для ненавидимой Кейлом гнили…

Он действительно увел меня в самое безопасное место. Два человека в райском саду, будто на островке посреди штормящего моря. Он предупредил Орвина о грозившей мне опасности, рискуя выдать себя таким всезнанием. Он бросился на Анселя возле водопада, рискуя собственной жизнью. Он практически силой заставил меня шагнуть за грань Первозданного зеркала, рискуя навсегда утратить мое расположение. Как же странно. Кейл в тысячу раз благороднее кронпринца, но жизнь распорядилась так, что именно самый благородный стал угрозой для всего сущего.

Я подошла ближе. Он перестал ворожить, глядя на меня с долей настороженности.

– Спасибо, – сказала я, сморгнув выступившие на глазах слезы.

И просто обняла его.

Мне только показалось или в самое последнее мгновение он понял, что произойдет? Понял, но не отстранился…

* * *

Четвертый уровень зеркальных глубин работает по тому же принципу, что и третий. И чем больше искренней нежности, благодарности, любви было в моих объятиях, тем более разрушительная сила обрушивалась на отражение Кейла там, в пещере, в оставшейся за стеклом реальности.

Я прижалась влажной щекой к груди мужчины, который любил и защищал меня, как никто другой. «Прости…»

И смертоносная волна такой мощи хлынула на незеркального Кейла, что он просто рассыпался прахом. И в тот же самый миг здесь, в подпространстве, я почувствовала, что руки мои обнимают пустоту. Нет отражения – нет и того, кто его отбрасывает. Природа всегда восстанавливает баланс.

Слезы текли по моему лицу, а под ногами начинала дрожать земля.

Чары мага не развеиваются в момент его смерти, но то – завершенные чары. Кейл же не успел закончить колдовство и удерживал его под контролем собственными силами. Теперь же, когда его не стало, невиданная доселе магическая мощь, никем не управляемая, хлынула туда, откуда была родом.

Стены затряслись, пол закачался подо мной, как если бы я стояла на палубе в сильный шторм. С потолка, еще недавно так похожего на небо, полетели вниз все более крупные камни. Тревожно зазвенели кристаллы, разбивались одна за другой стеклянные травинки. Верх и низ, право и лево слились в едином безумном круговороте.

Наступил момент, когда я не удержалась на ногах. Подняться уже не пыталась, лишь удобнее устроилась на усыпанной обломками земле, раскинув руки, и посмотрела прямо в небо, проливающееся каменным дождем. Хороший конец. Нескучный, в меру драматичный и своевременный. Такой, как хотела.

Я уже не обращала внимания на мелкие царапины, на струйки крови, питавшие пол, просто лежала и ждала того, последнего, камня, который завершит мое существование. Вот-вот должно было исчезнуть с лица земли и Первозданное зеркало. Единственная ниточка, связывающая человечество с четвертым уровнем глубин. Я успела подумать, что, кажется, этот момент настал, когда сознание покинуло меня.

И потому не увидела и не почувствовала, как принц Орвин дель Фронси, не имеющий магических способностей, промчался, прикрывая голову руками, под смертоносным дождем, подхватил меня на руки и, развернувшись, бросился обратно, к закрывающейся навеки двери в реальный мир.

Эпилог

– Итак, я надеюсь, все хорошо запомнили то, что мы сейчас обсудили.

Эдбальд обвел присутствующих суровым взглядом. Известия о недавних событиях отразились на короле не лучшим образом: в движениях наблюдалась нервозность, на лбу пролегли новые морщины, а в волосах ощутимо прибавилось седины. Но это отнюдь не мешало ему строго контролировать как королевство, так и ход совещания.

Участвовали в последнем, кстати сказать, немногие. Помимо его величества и меня (приглашенную, полагаю, исключительно как свидетельницу случившегося в Золотом святилище), в зале присутствовал вездесущий канцлер, двое министров и двое придворных магов: Флора – как представитель стихийников и Шейд – как специалист по отражениям. Слуги остались за дверьми, а звукоизоляция здесь, насколько мне известно, была отменная.

– Его высочество принц Ансель Эльмиррский, – Эдбальд говорил, будто вбивал молотком гвозди, – вступил в неравный бой с зеркальным магом и пал смертью храбрых, защищая свою страну.

Присутствующие склонили головы, я поступила так же. Репутация наследника – это в большой степени репутация государства. Я не дала бы Анселю спуску, пока он был жив, но сейчас, когда его не стало и он никому уже не мог причинить вреда, пусть будет смерть храбрых. Мне не жалко.

– Декан факультета стихий… – продолжил было Эдбальд, и вот тут я вмешалась.

– Тоже геройски погиб в борьбе с Охотником, – закончила я за короля не менее веским тоном.

Монарх уставился на меня в высшей степени недовольно. Флора что-то шепнула на ухо Шейду, и в зале снова установилась гнетущая тишина.

– С какой еще стати? – проворчал Эдбальд.

– Я настаиваю на этой формулировке, – ответила я, выдерживая его взгляд.

– Но это ложь, – заметил канцлер.

– Не большая, чем в случае с Ансельмом, – парировала я.

Упоминание о сыне вывело короля из себя, он поднялся на ноги и оперся руками о край стола, буравя меня гневным взглядом. Всем остальным тоже пришлось встать, ибо недопустимо сидеть в присутствии стоящего монарха.

– Ансель не был государственным преступником, – процедил Эдбальд.

А я подумала, что дело вовсе не в этом. Собственно, утверждение короля даже не соответствовало действительности. Ансель пытался убить Орвина и Этнею, и если первое еще можно было отнести к сугубо уголовной сфере, последнее точно подпадало под понятие государственной измены. Суть протеста сводилась к тому, о чем не так давно говорил Кейл. Есть вещи, которые одним прощаются, а другим – нет, будь то при жизни или посмертно. В случае с принцем глаза прикроют на что угодно. То ли дело какой-то маг из института… Но я не готова была уступить.

– Этот мужлан злоумышлял против нас всех, – продолжал король. – Против государства, а вероятно, и против целого мира.

– По причинам, которые я здесь озвучила, – не моргнув глазом, напомнила я. – Вы ведь не хотите, чтобы и они стали достоянием гласности? Угроза предотвращена, и, как вам известно, я принимала в этой операции непосредственное участие. Но самое меньшее, что мы можем сделать, восстанавливая справедливость, – это оставить за Кейлом Грантом его доброе имя. В противном случае я лично распространю информацию о том, как все происходило на самом деле.

Мы с королем стояли друг против друга примерно в одинаковых позах, а остальные члены совета, полагаю, гадали, какой именно казни я буду подвергнута в самое ближайшее время.

– Ты понимаешь, что можешь не выйти из этого зала? – подтвердил предположения присутствующих Эдбальд.

– Понимаю, – кивнула я. – Но, думаете, это поможет? Кроме меня, есть и другие свидетели всего, что случилось.

– Какие еще свидетели? – без особого доверия спросил монарх.

Конечно, ведь перед ним на столе лежал подробнейший доклад, в котором были перечислены все действующие лица.

– Ваши дети. Полагаете, если я не покину стен дворца, они станут молчать?

Он продолжал буравить меня взглядом, должно быть, минуты две. Тишина стояла такая, что ей мог бы позавидовать даже четвертый уровень зеркальных глубин. Я успела мысленно прикинуть, все ли дела завершила и не следовало ли заблаговременно написать завещание. По всему выходило, что беспокоиться не о чем. Распоряжения касательно дома оставлены, Хаш сумеет сам о себе позаботиться, ректор Крофт погорюет, но найдет студентам другого учителя, а ключ… Ключа, как и Первозданного зеркала, больше нет.

– Сядь, – наконец обрывая тишину, проворчал Эдбальд. – Все садитесь!

И подал нам пример, сообразив, что в противном случае его приказ останется невыполненным.

– Принимается. – Он повернулся к канцлеру, тот покладисто кивнул. – Декан факультета стихий тоже погиб в неравной борьбе с преступным магом. Магистру Йоланде Блэр за проявленный героизм выделяется награда… в виде благодарности, – заключил он с нескрываемой издевкой. – Годится?

В глазах его читалась гарантия, что больше ничего я не получу: ни кругленькую сумму, ни домик с садиком. Маленькая королевская месть. Я с трудом сдержала улыбку:

– Разумеется, ваше величество.

– Вот и хорошо, – буркнул он. – Теперь возвращаемся к другим вопросам. Надеюсь, договоренности касательно твоей должности на ближайшие годы мы достигли?

– Да, ваше величество. – Не то чтобы наш уговор приводил меня в восторг, но согласие дано и отступать не годится. – Я возьму на себя обязанности главного придворного мага до тех пор, пока принц Орвин не пройдет должного обучения. Правда, я давно не служила во дворце, но, надеюсь, коллеги мне помогут.

Я улыбнулась Флоре и Морвейну и, кажется, получила в ответ искренние улыбки. Борьба за власть никак не входила в мои планы, и это стоило продемонстрировать.

– Хоть одно решение принято без разногласий, – проворчал король. – Шейд, уже известно, сколько лет потребуется принцу?

– Трудно сказать с уверенностью, ваше величество, – проговорил маг. – Случай уникальный. Чтобы человек без каких-либо предпосылок внезапно прошел сразу на четвертый уровень…

– Предпосылки, строго говоря, были, – вмешалась я. – Все-таки среди предков Орвина встречались зеркальщики, да и интерес к этой сфере он проявлял. Но все равно я согласна с коллегой: случай действительно небывалый.

– Профессор Джейкоб, декан факультета зеркальных глубин, согласился лично заниматься с его высочеством по специально составленной для такого случая программе, – добавила Флора. – Насколько мне известно, их первая беседа должна была состояться непосредственно сегодня.

– Он хороший специалист? – дотошно спросил Эдбальд.

– Глава своего факультета. – Морвейн, похоже, считал, что этим все сказано, но королю такого ответа явно оказалось недостаточно.

Я не удержалась от усмешки. Да-да, ваше величество, я помню, как легко вы готовы раздавать подобные должности.

– Отличный профессионал своего дела, – позволила себе вмешаться я. – Правда, характер у него не сахарный, но, думаю, совместные занятия принесут пользу им обоим.

– По предварительной оценке, индивидуальный курс можно будет пройти за три года вместо обычных пяти, – вдохновленный моей поддержкой, добавил Морвейн. – Точнее сказать нельзя, пока не будет видна динамика уроков. Может понадобиться еще несколько месяцев. Или, наоборот, срок занятий удастся сократить.

– Не исключено, учитывая, что Орвин обладает неплохой базой теоретических знаний.

– Ну хорошо. – Было очевидно, что король еще захочет вернуться к этой теме, но на данный момент счел ее исчерпанной. – Что ты сама собираешься делать по истечении этого срока?

– Пока не уверена. Вообще-то профессор Крофт предложил мне ставку в Институте магии и стихий. Он готов подождать, пока я освобожусь, и в ближайшие годы поручать мне по одной группе в семестр для практических занятий. Думаю, Джейкоб придет в ярость, когда узнает, что с ним опять не посоветовались, но в принципе это вариант…

Я задумчиво пожала плечами, давая понять, что пока еще ни в чем не уверена. А вот Эдбальд как-то странно переглянулся с канцлером.

– Что ж, выбор действительно неплохой, – одобрил он. – Придворный маг и преподаватель Института магии и стихий – звучит как достойный брак. И не будет восприниматься как мезальянс.

И вроде бы все прозвучало хорошо: благожелательно, оптимистично. Но одно слово заставило меня основательно напрячься.

– Какой такой брак? – поинтересовалась я, крепко сжимая пальцами край стола.

– Твой и Орвина, разумеется, – откликнулся король.

Говорил он таким тоном, как будто это действительно само собой разумелось. Канцлер кашлянул в кулак, кажется, проникшись пикантностью ситуации. Остальные прилагали видимые усилия, чтобы не встретиться со мной взглядом, то есть были в курсе чего-то, о чем не знала я.

– Брак. – Я неспешно повторила это слово. – Мой с Орвином. Ваше величество, а как насчет того факта, что ваш сын не делал мне предложения, а я его не принимала?

К концу этого вопроса я поднялась на ноги и наклонилась вперед, нависнув над столом. На монарха это действие не произвело никакого впечатления.

– Ничего страшного. Сделает – примешь.

– Так не пойдет, – покачала головой я, чувствуя, как в груди разгорается ярость. – Я точно помню взятые на себя обязательства. Ловить Охотника – да. Придворный маг – временно. Но я уж точно не давала обещания полностью посвятить свою жизнь королевской семье.

Вот теперь тишина не обволакивала, она звенела. Один из министров повел ладонью сверху вниз, давая мне знак быть осторожнее, не потому что испытывал лично ко мне симпатию, а из страха перед королевским гневом. И вспышка последнего не заставила себя ждать.

– Этот брак будет заключен, и я не желаю слышать возражений! – рявкнул Эдбальд, тоже вскочив с места. – Ради тебя он рванул на четвертый уровень! Четвертый уровень зеркальных глубин – и это человек, который никогда не проявлял магических способностей. Когда кругом все рушилось и летело в тартарары! Тебе нужны еще какие-то основания? Выйдешь за него замуж – и точка. Скажи спасибо, что трон после меня наследует Этнея, так что быть королевой тебе не предлагают! Все, совещание окончено. У меня полно дел, полагаю, что у всех вас тоже.

Почти отшвырнув стул, он быстрым шагом пересек зал и хлопнул за собой дверью.

– Спасибо, – запоздало пробормотала я себе под нос.

Зал совещаний я покинула в состоянии ходячего мертвеца, не видящего и не слышащего ничего вокруг. Орвину, который поджидал меня, опираясь о лестничные перила, пришлось изрядно постараться, чтобы привлечь мое внимание. Еще с полминуты потребовалось, чтобы я, приложив усилие, вышла из состояния своеобразного транса и наконец благополучно сфокусировала взгляд на принце.

– Йоланда! Что случилось? Плохие новости?

Орвин взял меня за плечи и легонько встряхнул. Я вцепилась обеими руками в его рубашку.

– Он хочет, чтобы мы поженились! – громким шепотом пожаловалась я.

– Кто?

Принц опешил то ли от моей реакции, то ли от сути сообщенной новости.

– Твой папаша, кто же еще? – прошипела я.

Отошла подальше от случайных ушей, ухватилась обеими руками за широкие деревянные перила.

– Все-таки надо было его убить!

– Тсс! – одернул меня Орвин. – Я ведь уже говорил: никогда не произноси такого вслух!

– Про себя хоть можно? – спросила я, подняв на него жалобный взгляд.