Запретные наслаждения. Сборник рассказов Романова Виктория

Друзья

Только что от меня ушли двое мужчин. Один – чей то будущий муж, у которого завтра свадьба, и его друг, который будет свидетелем на его свадьбе. В съёмной квартире с почасовой оплатой некоторый беспорядок. На столе с остатками спиртного и закуски, красным пятном горят четыре пятитысячных купюры, оставленные мужчинами перед уходом. Мне не стыдно, я помогла жениху расслабиться перед свадьбой, а это очень важно для будущих семейных отношений. Я, можно сказать ангел, спасающий семьи от первых скандалов. Ведь завтра, у жениха будет чувство вины, и ему придётся прощать супругу хотя бы первые несколько дней семейной жизни. Да, у меня такое хобби, спать только с мужчинами у которых на следующий день свадьба, а деньги за это – просто приятный бонус.

Ровно в двенадцать дня они постучали в дверь. Я знала, что жених будет не один, меня предупредили. Ну, двое так двое, это даже лучше. Я удивилась, как только их увидела. Они пришли с цветами! Такого со мной ещё не было. Они примерно одного возраста, лет по двадцать пять, симпатяжки. Вкусно пахнут одеколоном, не пьяные, вежливые, на “вы” разговаривают. Я потекла как только их увидела. Парни словно образец идеального молодого человека на первом свидании.

Я тоже готовилась к встрече. Приняла ванну с ароматической солью, сделала причёску на интимном месте. У меня красиво уложены волосы, яркий маникюр за которым пришлось ехать на дом к своему мастеру удивляет моих гостей синим цветом. На мне короткие джинсовые шортики в обтяжку, белый топ выгодно подчёркивающий размер и форму груди, в пупке золотое колечко.

Приглашаю гостей за накрытый стол. Ничего особенного на нём нет, бутылка коньяка, шоколад, фрукты и сок. А вы что думали, я встречу их голая, и как только они войдут кинусь делать им приятное ртом, сразу двоим? Ну я же не шлюха принимающая на дому, я целитель мужских душ, я ангел приносящий им радость последнего холостяцкого секса. Сядем, выпьем по рюмашке, познакомимся. Спиртное сгладит неловкости в первых минутах общения, раскрепостит, принесёт чувство спокойствия. Ребята такие классные. Молодые, красивые, сильные. Сидят напротив, улыбаются, шутят. Я вижу с каким удовольствием они меня рассматривают. Встаю, беру бутылку и наливаю каждому из них. При этом виляю попкой и наклоняюсь пониже, так, чтобы каждый увидел, что под топом ничего нет, только моя грудь ждущая мужской ласки. Да у меня и под шортами ничего нет, зачем одевать трусы, зная, что их практически сразу с тебя снимут?

– Давайте знакомиться. Я – Мадемуазель Карина.

– Вадик – представился мужчина, – я жених и я не пью, – а это мой друг Сергей – он указал на второго мужчину, – он стесняется и не откажется от коньяка. Он же будет свидетелем на свадьбе, или попросту говоря – дружком.

Сергей улыбнулся и молча развёл руками. Я поставила бутылку на стол, и хотела сесть на своё место, но не тут то было. Вадик приобнял меня и посадил к себе на колени. Сижу, и чувствую задницей его твёрдый член. Он выпивает коньяк, задирает на мне топ и припадает к груди, начинает её ласкать губами и языком. Я чуть не кончила от этого. Это было неожиданно, горячо, жарко, возбуждающе. Грудь налилась за секунду, в животе сладкая истома, в голове туман, да ещё и его член упирающийся в попку. Он оторвался, провёл языком по соску, сказал: “Обожаю коньяк с грудью” Дружок сидит, рот до ушей, видит гад, что мне понравилось. Я с сожалением встаю с его колен, снимаю топ и кидаю его на диван.

Мужчины не сводят глаз с груди. Она у меня суперская. В ней всё идеально, и размер, и упругость, и форма. Протягиваю руки Вадику прося его встать. он не понимает чего я хочу, но встаёт. Поднимаю со стола рюмку с коньяком, выдыхаю, выпиваю. Вадик предлагает закусить долькой мандарина. Присев на корточки, расстегиваю молнию с тихим шепотом. Достаю его, уже готового к бою, и вот он – бархатный жар на моих ладонях. Мои губы сомкнулись вокруг него, мир сузился до этого пульса, до солоноватого вкуса кожи и тяжёлого, прерывистого дыхания над моей головой. Вот и моя закуска. Мужики стоят с круглыми от произошедшего глазами. Даю голову на отсечение, членом Влада ещё ни одна девушка коньяк не закусывала, или правильнее будет сказать – не засасывала. Хорош красавец, еле из трусов вытащила, стоит как железная палка.

Так, пить мы больше не будем. Пьяный секс мне не нужен. С огромным сожалением встаю оставляя без ласки его член, а у самой аж слюни текут так хочется продолжения. Я подхожу к двери во вторую комнату, открываю. За ней большая двуспальная кровать и тумбочка с блютус колонкой. Включаю музыку, и виляя бёдрами снимаю на ходу шорты. Чувствую как они смотрят на мою попку, практически чувствую их взгляды. Раскинув в стороны руки, словно ангел падаю на кровать.

– Мальчики, вас долго ждать?

Мужчины раздеваются с такой скоростью, что от их одежды отлетает пара пуговиц. У обоих стояк, а у меня как раз течка. Теперь я вижу оба прибора и могу их сравнить. Дружка то член побольше, но для него это не очень хорошо. В попку от меня он сегодня не получит, а вот у Вадика есть все шансы разработать мою тугую дырочку.

С удовольствием смотрю на хороший стояк парней. А вы что думаете, у каждого мужика член стоит как палка, стоит ему только грудь показать? Ага, щас. Приходят такие самоуверенные, пальцы веером, понтов на троих хватит, а как до дела доходит начинаются отговорки: устал на работе, болит голова, сегодня уже трахался. Ей богу, как девицы красные. И главное, пока с него трусы не снимешь, так он на словах просто бог секса и сможет по часу не вынимая. А на деле, насасываешь такому “богу” минут по сорок, чтобы встал, и секса потом на пять минут. Обкончается и лежит рядом довольный собой, а у тебя внутри всё от желания аж сжимается, а трахать то тебя и некому. Короли секса, тьфу! А вот Вадик с Сергеем меня радуют одним своим видом. Чувствую, трахать меня сегодня будут долго и хорошо, душа просто поёт в предвкушении качественного секса.

Мужчины подходят к кровати, но не ложатся. Вадик наклоняется и берёт меня за руки, тянет на себя, я понимаю его просьбу, поднимаюсь и сажусь на край . Какая приятная картина перед моим лицом. Два члена готовых к употреблению ждущие ласки. У меня аж скулы свело от желания засунуть себе в рот сразу два. А почему бы и нет? Но, не буду спешить, сначала попробую на вкус каждый по отдельности. Начну с Вадика. Я обхватываю его член ладонью, чувствуя под пальцами напряжённый, раскалённый жар. Другой рукой осторожно принимаю в ладонь тяжесть его мошонки, даруя едва уловимое, томящее давление. Он замирает, его веки смыкаются, а дыхание становится глубже и медленнее – весь он превратился в одну струну ожидания. У меня во рту собирается слюна от предвкушения. Мои губы, лёгкие как дуновение, коснулись чувствительной зоны, затем язык ласково опоясал весь твёрдый стержень, спускаясь к основанию и вновь возвращаясь наверх.

Он делает порывистое движение бёдрами, и наше желание совпадает. Но я, играя, отдаляю губы на сантиметр, продлевая эту сладкую муку. Наконец, я расслабляюсь и позволяю ему войти глубже. Его головка, гладкая и влажная, скользит по моим губам, погружается в тепло рта, ложась на язык. Я ощущаю его абсолютную твёрдость, чувственный пульс и особенный, глубокий вкус его кожи. Боже, как я обожаю это… Я отпускаю его, упираюсь одной рукой в его бедро для опоры, а другую тяну к Сергею.

Я отдаю себе отчёт, что в этой позе уже не я задаю ритм и глубину, но сейчас мне этого и не нужно. Мне хочется забыть о контроле, хочется ощутить его силу, его настойчивую, властную потребность. Пусть он забудет о нежности – в этот миг я жажду видеть рядом не вежливого кавалера, а мужчину, охваченного страстью.

Вадим вплетает пальцы в мои волосы, и его бёдра приходят в движение. Сначала это осторожные, пробные толчки, но, встретив лишь мой сговорчивый взгляд и полную готовность, он набирается смелости. Первые ритмы неглубокие, он будто любуется самой картиной: как его плоть раздвигает мои губы и исчезает внутри. Это игра, томление. Но скоро игра перерастает в нечто большее – движения становятся решительнее, увереннее, глубже.

Не забываю о Сергее, моя ладонь продолжает своё движение по его стволу, сжимая, лаская, переходя к нежным яичкам. Я не вижу выражения его лица, но надеюсь, что ему нравится.

Вадим разошёлся не на шутку. Теперь он схватил меня уже обеими руками за волосы, и его ритм становится всепоглощающим, глубоким до самой глотки. Слюна стекает по моему подбородку, а по щекам – предательские влажные дорожки от слёз, смывающие тушь. Я не могу издать ни слова, только редкие прерывистые вдохи и сдавленные звуки в такт каждому мощному движению, когда он достигает самой глубины, заполняя меня собой полностью.

Я чувствую, как его гладкая, налитая жаром головка касается самой глубины моего горла, и с каждым таким властным толчком где-то внутри меня, в самом сокровенном уголке, отвечает сжатая, трепещущая волна. Приходится отпустить Сергея. Моя рука скользит вверх, к груди – я сжимаю её, заставляя заиграть знакомую искру в скрученном соске, а затем опускаюсь вниз, по вздымающемуся животу, к тому самому эпицентру, где уже бушует огонь.

Там, в сокровенной глубине, такая влажность и жар, что кажется, они вот-вот растекутся по простыне. Я позволяю двум пальцам нырнуть в эту пульсирующую, готовую плоть, и начинаю двигаться им в унисон с ритмом, что задаёт Вадим. Чем глубже его проникновение, тем настойчивее мои пальцы, словно они ищут там, внутри, точку опоры.

Сергею, видимо, наскучило быть лишь зрителем. Его ладонь мягко направляет мою голову, и вот уже пространство моего рта наполняется им вдвойне. Они оба здесь, их тела, твёрдые и требовательные, теснятся, упираясь в нёбо, щёки, язык. Мои руки находят их, чтобы ощущать каждое движение. Я отдаюсь волне, поочерёдно принимая их, лаская языком, смыкая губы то вокруг одного, то вокруг другого, а порой на миг останавливаясь с полным, немым ртом, чувствуя всю их тяжесть и силу.

И где-то внизу, в самой сердцевине, начинает зреть разрядка. Сначала это лишь сладкая, едва уловимая дрожь у истока, но с каждой секундой она нарастает, растекаясь тёплым, густым сиропом по животу, туманя сознание. Всё моё тело становится единой струной, натянутой до предела. Ещё чуть-чуть… вот сейчас…

Я резко сжимаю бёдра, и внутренний шторм обрушивается на меня. Ярко, неистово, с глухой дрожью в пальцах и вспышками под веками. Всё внутри сжимается и пульсирует в бесконечных спазмах, и в этот самый миг моё лицо заливает теплом – это финиширует Вадим. Сергей же не останавливается, он теперь один, и его ритм – властный, всепоглощающий. Он исследует глубину, касается самых чувствительных точек, а выскользнув, оставляет лёгкие, ласкающие касания на моей коже, смешивая следы с моей влагой и его теплом. И через несколько минут, с долгим содроганием, наступает его черёд.

Я откидываюсь на спину, безвольная и опустошённая. Гулко бьётся сердце. Рядом тяжёлое дыхание мужчин – кажется, они выложились не меньше моего. Я плыву в полной, бездонной тишине счастья. Такого со мной не было целую вечность.

Они синхронно поворачиваются ко мне, и их ладони, нежные теперь, ложатся на мои бёдра, скользят по чувствительной, налитой плоти, мнут живот, ласкают грудь. Блаженство… чистое, ленивое блаженство. Я готова была бы застыть в этом моменте навсегда, но пора в ванную.

С сожалением встаю, вижу их недоумевающие взгляды.

– Мальчики, вы молодцы. Я давно не получала такого удовольствия. Мы продолжим, но сначала я схожу в ванную, а потом вы.

Мы снова сидим за столом. Серёжа налили себе коньяка, Влад пьёт сок. Оказалось, что они оба не курят. Да они просто мужчины моей мечты! Я хочу себе такого же. Интересно, Сергей женат? Мы молчим, лишь только улыбки скользят по нашим лицам, нам не надо слов, мы и так всё понимаем. Просто сидим за столом, даже ничего и не делаем, но я чувствую как внутри меня разгорается желание. Оно пока маленькое, и больше похоже на искорку, но с каждой секундой становится сильнее. С мужчинами происходит тоже самое, я же вижу как наливаются силой их члены.

– Мальчики, меня срочно надо трахнуть.

Они аж рты пооткрывали от такой откровенной просьбы.

– И у меня для вас сюрприз!

Они с ожиданием смотрят на меня, не понимая, что за сюрприз. Я достаю из сумочки тюбик геля для анального секса и показываю им. Они довольно улыбаются, и почему то загадочно переглядываются.

Я допиваю сок, встаю и сажусь на колени к Вадику, обнимаю его за шею и целую, крепко, страстно, горячо. Он встаёт вместе со мной, несёт меня на кровать, не отрываясь от моих губ. Мы падаем на простынь, я оказываюсь сверху. С сожалением отрываюсь от губ, скатываюсь с его тела и становлюсь раком. Извини женишок, но сейчас во мне должен оказаться член твоего друга. Выгибаю спинку давая возможность Сергею идущему за нами полюбоваться обеими дырочками. Через мгновение он уже сзади. Становится на колени, и его ладони с жадным обладанием обнимают мои бёдра, пальцы вгрызаются в плоть, ища вход в сокровенную, трепещущую влагу. Я закидываю голову, и из горла вырывается стон, когда его пальцы находят цель и погружаются внутрь, заставляя мое тело само проситься навстречу этим жгучим прикосновениям.

Я чувствую, как в промежность между ягодиц упирается его твердая, налитая силой плоть. В нетерпении я начинаю водить к бедрами, приглашая, моля войти в меня. Он понимает без слов. И тогда – один глубокий, властный толчок, заполняющий меня до предела, до глухого, звучного соития наших тел.

Мы замираем на миг, растворяясь в первых секундах полного слияния. Я нанизана на его стержень, как на ось мироздания. Я чувствую каждый сантиметр его внутри себя, его всепоглощающий жар. Малейшее движение – и я улетаю в бездну наслаждения, к самым звёздам. «Да, Сережа, – шепчу я, захлебываясь собственным дыханием, – я вся твоя. Возьми меня. Это то, чего мы оба хотели».

Его ритм задает мелодию, от которой из меня рвутся крики. Я чувствую, что к нам присоединяется Вадим. Он ложится передо мной, и мое лицо оказывается между его ног. Он нежно берёт меня за волосы, приподнимает мое лицо. И я чувствую, как к моим губам прижимается упругий стержень. Я не сопротивляюсь, расслабляю губы принимая его .

Я погружаюсь в омут удовольствия, лаская языком нежную головку, смыкая губы, наслаждаясь каждым мгновением. Сейчас я хочу продлить это, хочу чувствовать, изучать – его вкус, его запах, то, как под моими губами пульсирует и наливается его плоть, как он замирает и вздрагивает от каждого прикосновения языка. Я хочу знать, что довожу его до той грани, где теряется рассудок и останавливается время.

И вот я между ними. Между двумя ритмами, двумя источниками жара и силы, которые обрабатывают меня с обеих сторон. Это древнее, первобытное блаженство – быть центром этого буйства, быть той, кому даровано принимать эту силу, лежать в эпицентре стихии, разбуженной во мне самой.

Вадик разошёлся, он уже не хочет просто получать удовольствие, ему нужно больше, он сам хочет руководить процессом. Его рука покрепче сжимает мои волосы, и он начинает долбить меня в рот так, словно его член приделали к швейной машине.

Его пальцы вплетаются в мои волосы плотнее, и он задает новый, безостановочный ритм, стремительный и ровный, словно механизм. Моя голова в его власти, и он ведет ее, поворачивая, смещая угол, и я чувствую, как его тело растягивает мои щеки изнутри – сначала одну, затем другую. Он наслаждается этой картиной, этим полным обладанием.

Ненадолго он выходит из тепла моего рта, и тогда я ощущаю его влажную гладкость на своих губах, потом – насыщенный, мускусный запах у самого носа, легкое, почти ласковое похлопывание по щеке, прежде чем он снова скользнет внутрь, и я с готовностью принимаю его.

И иногда – это самые пронзительные мгновения – ритмы мужчин, спереди и сзади, совпадают. Они двигаются навстречу друг другу, и я принимаю их обоих одновременно. Сзади раздается звучный, влажный удар наших тел, а из моего горла вырывается глухой, задыхающийся звук, потому что в этот миг тело спереди заполняет собой всё пространство рта, касаясь самой глубины горла, мягко раздвигая его, на миг лишая меня дыхания.

В эти секунды стираются границы. Мне кажется, будто единая волна жара пронзает меня насквозь, от самой сокровенной глубины до глотки, нанизывая на ось чистого ощущения. Я – лишь точка слияния, где они встречаются.

С каждым синхронным движением я растворяюсь. Сознание улетает прочь, в темноту, усеянную искрами. А внизу живота, в самой сердцевине, зреет и тяжелеет сладкий, тягучий комок наслаждения. С каждым толчком он становится все плотнее, все неотвратимее, пока наконец я не начинаю трепетать в предчувствии.

И тогда оргазм пронзает меня, внезапным, острым, ослепительным разрядом. Тело выгибается в немой судороге, из горла рвется хриплый крик, руки подкашиваются, и я падаю лицом на простыню, беспомощная и опустошенная.

Еще несколько минут я лежу, вздрагивая в такт мелким, отдаленным волнам наслаждения, будто от эха большого колокола. Постепенно, очень медленно, в тело возвращается ощущение себя, кровати, воздуха пропитанного запахом секса, и тихого дыхания мужчин рядом.

Сердце стучит как бешенное, его гулкие удары отдаются эхом в голове. Я словно во сне, в голове вата, ни о чём не хочется думать кроме секса, и я хочу ещё. Мужчины пьют коньяк, но я же знаю, что ни один из них не кончил, странно. Наверное виагры выпили перед приходом, не наверное, а точно. Я такое уже видела. Как то жениху одному дала таблетку, у него член вялый был, и даже после десятиминутного минета крепости не набрался, вот ему таблетка помогла. А эти то зачем выпили? У них и так всё нормально, ну да ладно, мне же лучше.

Лежу на спине бесстыже раздвинув ноги. Мужчины за столом всё прекрасно видят. Давненько меня так не трахали. Я не получала такого дикого возбуждения и удовольствия уже пару лет, я хочу большего и готова к этому. Они словно читают мои мысли. Встают из за стола, не забыв прихватить тюбик лубриканта. Я вся в ожидании того, что произойдёт дальше. Тело всё ещё разгоряченно недавним безумным сексом и оргазмом, я готова к новым ощущениям и впечатлениям. Вот интересно, они меня по очереди будут в попку иметь, или сразу в обе дырочки? Ммм, даже не знаю, что выбрать.

Вадик почему то идёт ко входной двери, снимает с вешалки свою одежду. Уходит? Неужели ему что- то не понравилось? С недоумением смотрю на Серёжу. Он улыбается, в его поведении ни капельки тревоги. Он видит, что я встревожена, успокаивает: “Нет, он не уходит, там, под одеждой пакет, ему просто надо достать небольшой подарок”

– Подарок? – заинтригованно переспрашиваю я.

– Ну, скорее сюрприз. Тебе должно понравиться.

Мне становиться интереснее, что же там? Что эти два красавца попытаются в меня запихнуть? Вибратор? Анальную пробку с лисьим хвостом? Шарики? Вадик садится ко мне на кровать держа в руках коробку перевязанную ленточкой. Волнующий звук разрываемой упаковочной бумаги музыкой звучит для моих ушей. Как и любая женщина я обожаю подарки и сюрпризы. Не выдерживаю, и начинаю ему помогать, я очень хочу увидеть то, что там лежит.

Сергей такой негодник! Пока я разрываю бумагу, он пристраивается сзади и не спеша меня трахает, медленно входя и поглаживая меня по спинке. Я и этого хочу, и посмотреть, что в коробке тоже хочу. Мои движения становятся резкими, при каждом толчке я застываю когда он входит до самого упора. Пальцы сжимают обёрточную бумагу, я пытаюсь открыть коробку.

Кусочки обёртки разлетаются по кровати, падают на пол, но мне всё равно. По крышке нельзя понять, что внутри, она вся расписана сердечками и амурчиками. Затаив дыхание открываю. Удивляюсь увиденному, такого я точно не ожидала. На розовой бумаге лежит страпон и кожаный ошейник. С интересом смотрю на игрушку из секс шопа. Так, значит это не мне будут доставлять удовольствие, а по большому счёту я буду в роли мужика. Неожиданно для себя, эта мысль мне понравилась, аж внутри сжалось в предчувствии интересного эксперимента, такого опыта у меня ещё не было. Мне, как и любой женщине иногда хочется примерять на себя роль мужчины, почувствовать себя доминантом в паре.

– Не бойся, тебе понравится – говорит Сергей.

– Я и не боюсь, просто со мной такого ещё никогда не было.

– Да, это будут совершенно новые для тебя ощущения – добавляет Вадик, – доверься нам.

Серёжа прекращает меня трахать и встаёт. Протягивает мне руки предлагая слезть с кровати и стать рядом с ним. Я не успела кончить, да и он тоже. Я очень сильно возбуждена, я теку, мне нужно продолжение. Зачем, зачем он меня поднял? Поставьте меня раком и трахайте, я больше ни о чём не могу думать. Голова словно в тумане, разгорячённое тело требует продолжения. Надеюсь, то что они задумали компенсирует это сполна. Вадик одевает на меня страпон, Сергей стоит сзади уперевшись в попку своим членом, его руки гладят мои плечи, мнут грудь, поглаживают вздрагивающий от возбуждения живот.

Вокруг пояса застёгиваются ремешки страпона. Очень необычное чувство возникает, когда я смотрю на член, который появился между моих ног. Возникает желание завоевать мир, и дать за щеку смазливой бабёнке. Странно и удивительно, как присутствие члена между ног меняет мировоззрение и мироощущение. Большой, толстый, в прожилках вздувшихся вен. Я понимаю, что он не настоящий, но у него такой вид, что у меня слюнки текут и вздрагивают мышцы влагалища. Вадик смотрит на член, как удав на кролика, поднимает руку, гладит его словно он настоящий. Теперь понятно, кто сегодня хочет побыть девочкой. Вопросительно смотрю на Сергея, он улыбается и кивает головой подтверждая мои догадки. Ну, сейчас я накажу эту сучку Вадика. Даже мысли о том, что я сейчас буду с ним делать, возбуждают лучше афродизиаков. Новый опыт, новая игрушка, новые чувства и ощущения смешались в моей крови диким огнём.

Мои пальцы впиваются в его волосы, я приподнимаю его голову, заставляя встретиться со мной взглядом. В его глазах – смутная тень протеста, смешанная с покорностью, и эта смесь зажигает во мне что-то первобытное и дикое.

«Ну же, – мой голос звучит низко и властно, будто не мой собственный, – покажи, на что ты способен. Откройся. Прими меня».

Не отпуская хватки, я направляю к его губам, то, что сейчас надето на мне. Вижу, как его губы, слегка подрагивая, размыкаются, и как гладкая вершина скрывается в теплой темноте его рта.

И вид этого – вид этой абсолютной, визуальной капитуляции – обрушивается на меня неожиданной волной. Спазм наслаждения, острый и стремительный, пронзает меня с невероятной силой. Боже правый. Я даже не подозревала, что даже вид этого, может вызвать такое. Не действие, а именно картина: твоя плоть, преодолевающая последнюю границу, принимаемая другим. Впервые в жизни я испытываю то опьяняющее чувство власти, которое, должно быть, знакомо мужчинам. И я внезапно понимаю их настойчивость. Речь не только о физике. Речь о метафизике власти. О том трепетном моменте, когда ты видишь свою волю, воплощенную в покорности другого. Это осознание бьет, как ток. Мне это нравится. Мне нравится быть по эту сторону.

Память оживает, всплывают образы, приемы, знакомые прикосновения. И я решаю устроить для него школу. Но свою. Сначала я веду себя как искусный соблазнитель: позволяю ему ощутить вес на языке, провожу по чувствительной внутренней поверхности щеки, касаюсь губ, дразню легкими, похлопывающими касаниями. Я вижу, как в его взгляде проступает наслаждение, как он сам начинает искать контакта, лаская и принимая. Но это лишь прелюдия. Я знаю эту музыку: нежность – лишь тихая увертюра перед бурей.

«Ниже, – приказываю я, и в голосе звучит сталь. – Докажи свое рвение».

Цель ясна. Он пытается отклониться, слабый протест в напряжении шеи. Но моя рука в его волосах – мой рычаг, моя воля. Я сильнее притягиваю его лицо к себе, к источнику собственного возбуждения, жгучему и влажному. Удовольствие от этого принуждения пьянит. Это новое, неизведанное чувство – не просто давать приказ, а физически направлять, преодолевать сопротивление, ощущать, как твоя власть становится осязаемой. И самое головокружительное – мне это нравится. Я открываю в себе эту темную, властную грань.

Я смотрю сверху вниз на мужчину у своих ног. Его поза, его полная вовлеченность в процесс, который я контролирую, наполняют меня ликующим, почти жестоким восторгом.

«Ну что, нравится? – звучит мой вопрос, обволакивающий и острый, как лезвие. – Получается? Не останавливайся».

И сами эти слова, произнесенные с этой новой роли, приносит отдельное, глубокое физическое удовлетворение. Каждый слог – это подтверждение моей силы, моего нового «Я».

Горячий язык мужчины начинает движение. Вадик старается во всю, вылизывает так, словно он делает это каждый день по несколько раз.

Я прижимаю его лицо сильнее, чувствую, как губы и нос расплющиваются о мою промежность Чем сильнее прижимаю, тем большее удовольствие получаю. Не выдерживаю, начинаю двигать тазом, трусь о его лицо и кончаю второй раз. Ему нечем дышать, он вырывается и с жадностью хватает воздух. Я не могу стоять, ноги трясутся от пережитого наслаждения, я падаю на кровать. Сердце бьётся с такой силой, что кажется, сейчас оно выскочит из груди. Ну почему, почему я никогда не пробовала чего – то нового? Всегда боялась, что партнёру будет некомфортно, боялась его порицания, стеснялась даже предложить поэкспериментировать. А может быть, просто не было такого мужчины, который бы раскрыл всю мою сексуальность? Партнёра, который не боится зайти в секс шоп и купить пару плёток или наручники. Сегодняшний вечер словно прорыв в другое измерение, словно яркий эротический сон, который не заканчивается. Интересно, что будет дальше?

Я снова подношу искусственную плоть к его губам. Но сейчас мне нужно не просто подчинение, а нечто большее – полное растворение его воли.

«Глубже, – звучит моя команда, низкая и не терпящая возражений. – Прими всё».

Моя рука на его затылке становится не просто направляющей, а утверждающей мою власть силой. Я ввожу страпон, преодолевая естественный барьер, пока он не коснется самой глубины его горла. Его тело содрогнулось, глаза застилает плёнка безвоздушной паники, по щекам скатываются тяжёлые, немые слёзы. Я держу его там, в этом пограничном состоянии между наслаждением и испытанием, чувствуя, как бьётся его пульс у меня под ладонью. Наконец, он с силой отстраняется, судорожно глотая воздух, роняя капли слюны.

Я перевожу взгляд на Сергея. Он развалился в кресле, в пальцах лениво покоится бокал. На его лице – блаженная, чуть отстранённая улыбка созерцателя. А Вадим… Вадим всё ещё на коленях. Его лицо блестит от влаги, на губах застыла лёгкая, почти блаженная улыбка, веки полуопущены. Я смотрю на него и вижу – не унижение, а странное, глубокое счастье от происходящего с ним.

– Что скажешь, – раздаётся спокойный голос Сергея, и он указывает бокалом в сторону Вадима, – разве не пора уже перейти к главному? Не останавливайся на полпути.

На мгновение я подумала, что он сам встанет с кресла. Но ошиблась. Его взгляд, полный одобрения и скрытого вызова, был обращён ко мне. Это было моё задание. Мой следующий шаг.

Я опустила взгляд на страпон. Я не могла оторваться от него. Теперь я понимала то почти мистическое поклонение, которое иногда виднелось в мужских глазах. Это был не просто аксессуар, а символ, жезл власти. Моя рука сама потянулась к нему, обвила твёрдый стержень, коснулась гладкой, прохладной головки. На секунду воображение сыграло со мной шутку, и мне показалось, будто я чувствую исходящий от него собственный, живой жар. Сегодня здесь альфа – я. И сейчас я приму то, что принадлежит мне по праву сильного.

Я поднялась. Каждое движение было теперь иным – весомым, уверенным. Я ощущала вес инородного тела, его покачивание при ходьбе, и это ощущение меняло мою пластику. Спина выпрямилась, плечи расправились, грудь пошла вперёд. Я шла не как женщина, а как хозяин положения, как самоуверенное божество с каменным скипетром. Внутри всё пело от странной, опьяняющей смеси власти и возбуждения, будто в жилы влили шампанское, настоянное на чистом тестостероне.

Я подошла к Вадиму, и моя рука схватила не его плечо, а кожаный ошейник на его шее. Без слов, одним движением, я повела его к кровати.

Всё происходящее будто волной накрывало меня с головой. Грудь стала тяжёлой и чувствительной, каждый нерв звал к действию, а внутри всё плавилось от желания. Да, меня тоже ждала моя очередь, но не сейчас. Сейчас я хотела быть тем, кто берёт. Той, у кого есть сила, право и инструмент, чтобы это право осуществить. И «шлюха», как снисходительно назвал его Сергей, лежал передо мной, безмолвно ожидая своего предназначения. Моя рука сжала ошейник крепче. Пора.

Вадим уже покоился на кровати, приняв позу ожидания – на четвереньках, с безмолвной покорностью в изгибе спины. Его молчаливая готовность сама по себе была просьбой.

– Голову в подушку, – прозвучал мой голос, низкий и полный неожиданной для меня самой властности, – и выгни спину.

Подчиняясь, он опустил голову на ткань, выгнувшись, и в свете лампы я заметила идеальную гладкость его кожи, тщательно подготовленную, будто для особого ритуала. Эта мысль, смесь цинизма и странного восхищения его самоотдачей, пронзила меня. Желание действовать, утвердиться в этой новой роли, стало таким острым, что низ живота отозвался мелкой, нетерпеливой дрожью. В памяти всплыли грубые условности из фильмов – плевать и входить. Но реальность требовала иного, более осознанного подхода.

– Смажь его, – я хлопнула ладонью по его бедру, обращаясь к Владу, не как к просителю, а как к тому, кто исполняет распоряжение. – Тщательно.

Влад, словно понимая скрытый смысл ритуала, подошёл неспешно. Он взял флакон, и его движения по страпону были не просто функциональными. Он втирал лубрикант с почти религиозной тщательностью, лаская и полируя искусственную плоть, и в этот миг она казалась не просто предметом, а продолжением моей воли, заряженным особым намерением.

В этот момент ко мне приблизился Сергей. Его просьба лечь на спину вызвала лёгкий укол разочарования. Разве не сейчас должен был случиться тот главный, переворачивающий всё с ног на голову акт? Но в его глазах читалась не отмена, а замысел. Тайный план, придавший его улыбке загадочный оттенок.

«Подготовь даму к приёму, – его голос был спокоен, но в нём звучала непреклонность. Он взял Влада за ошейник и мягко, но уверенно направил его голову вниз, ко мне».

И Влад погрузился в свою задачу с самоотверженностью, которая заставила меня забыть о вопросе. Его лицо, его губы, его язык – всё стало инструментом неистового, почти молитвенного служения. Он ласкал, исследовал, погружал палец внутрь, и кажется, знал каждую складку, каждую точку, от которой сознание начинало плыть. Я и без того была на пределе, а теперь эта волна накатила с новой, оглушительной силой. Зачем? – пронеслось где-то на задворках разума, но ответа не последовало – только нарастающий шторм ощущений.

«Достаточно, – голос Сергея разрезал сладкий туман. Он мягко отстранил Влада и занял его место. В его руках мелькнул маленький фиолетовый предмет с нелепым, торчащим хвостиком. Не спрашивая, с уверенностью знатока, он ввёл его в меня. Ощущение было странным, непривычным, но не неприятным. Сергей отступил на шаг, и его лицо озарила хитрая, мальчишеская улыбка. Он поднял руку с телефоном, будто дирижёр, дающий знак оркестру, и лёгким касанием по экрану запустил… тихий рай внутри меня.

Это была не вибрация – это было чистое, сконцентрированное электричество наслаждения. Моё тело вздрогнуло, выгнулось дугой без моего ведома, глаза сами собой закатились, а дыхание перехватило. Всего пара секунд, а я уже была на грани, стиснув колени, пытаясь удержать внутри этот взрывной, ослепляющий кайф.

«Я хочу такой же!» – вырвалось у меня хрипло, больше инстинктивно, чем осмысленно.

Но у судьбы, а точнее, у Влада, были другие планы. Пока я была парализована шоком от новой формы удовольствия, я почувствовала, как он, пользуясь моментом, медленно, с той же блаженной, отрешённой улыбкой на лице, начал опускаться сверху на страпон. Он был в состоянии тихой нирваны, с закрытыми глазами, словно впервые причащаясь к таинству.

Нет. Это слово отозвалось во мне не протестом, а новой волной жажды власти. Я не хотела, чтобы он сам контролировал этот момент подчинения.

Я хотела вести. Я хотела чувствовать под своей ладонью напряжение каждой его мышцы, когда гладкая головка упрётся в него. Я хотела видеть, как дрогнут и затвердеют его ягодицы в момент преодоления сопротивления, слышать сдавленный звук, который вырвется из его горла, когда граница будет пересечена моей волей, а не его инициативой. Роль пассивного наблюдателя меня больше не устраивала. В этой игре я решила играть первую скрипку до самого конца.

Я хочу чувствовать его содрогание, слышать прерывистые вздохи и видеть, как его тело отзывается на каждое моё движение, как тончайший инструмент.

«Прими позу, – мой голос звучит твёрдо, без колебаний, отчеканивая каждое слово. – И приготовься».

Волнительный момент первого касания, первого преодоления границы. Я чувствую странное, почти необъяснимое волнение. Казалось бы, что может быть проще? Но внутри шевелится целый рой вопросов: понравится ли ему это? Смогу ли я дать ему то же ощущение власти и наслаждения, что испытала сама? Какая нелепость – тревожиться об этом сейчас.

Я приставляю гладкую, прохладную головку страпона к напряжённому входу. Легкое давление – и я вижу, как он сдаётся под млоим напором, тобы впустить внутрь. Я хотела двигаться медленно, постепенно, но в этот миг Сергей снова включает вибратор, спрятанный во мне. Волна острого, сладкого тока пронзает меня с ног до головы, тело само собой подаётся вперёд – и страпон погружается в него сразу наполовину.

Из его губ вырывается глубокий, сдавленный стон. Но в этом звуке нет боли – только чистое, шокирующее наслаждение. Это открытие зажигает во мне новую искру. Мои ладони ложатся на его бёдра, чувствуя под собой упругие мышцы. Я начинаю движение – вперёд, назад, задавая ритм. Обильно смазанный страпон скользит почти бесшумно, с лёгким, влажным блеском.

Мне безумно нравится это ощущение – наблюдать, как его тело откликается на каждый толчок, как учащается его дыхание. В эти мгновения я чувствую себя не просто участницей, а дирижёром этой симфонии из плоти и стонов. Я управляю темпом, глубиной, самой интенсивностью его переживаний.

Сергей наблюдает за нами со стороны, и в его взгляде читается одобрительный интерес. Каждый раз, когда я до конца погружаюсь в него, его палец касается экрана телефона. И тогда внутри меня снова взрывается тихий фейерверк, заставляя меня выгибаться и терять ритм на секунду. Мы стонем теперь в унисон, Влад и я, два голоса, сплетённые в одну странную, захватывающую мелодию. С каждым новым толчком, с каждой новой вибрацией реальность теряет чёткие границы. Я уже не вижу комнаты, не слышу ничего, кроме нашего совместного дыхания и биения собственного сердца.

Мои движения становятся всё быстрее, отчаяннее, вибратор гудит почти без пауз, сливаясь в один непрерывный гул наслаждения. И когда финальная волна, наконец, накрывает меня, она оказывается такой ослепительной, такой всепоглощающей, что у меня просто не остаётся сил. Я выхожу из него и падаю на бок рядом, беспомощная и опустошённая, не в силах пошевелить ни единым мускулом, полностью отдавшись эху долгого, яркого оргазма.

Только через пять минут мы смогли слезть с кровати и дойти до столика с закусками. Рюмочка коньяка мне сейчас просто необходима. Мы оба часто и глубоко дышим, словно пробежали кросс по пересечённой местности. Падаем в кресла, теперь надо минутку посидеть. Ещё полчаса просто говорили ни о чём. Вопреки моей уверенности, Влад оказался совсем не из “этих”. Он просто очень давно хотел попробовать именно такой секс, но всегда стеснялся попросить об этом партнёршу. Повод появился перед самой свадьбой, и я воплотила его мечты. Спросила его, почему он не попросил об этом будущую супругу? Если дело идёт к свадьбе, у супругов не должно быть друг от друга секретов. Я не очень поверила его ответу, он говорит, что это был первый и последний раз, но я же видела, как ему это понравилось. Максимум полгода он сможет продержаться, а потом или попросит об этом жену, что может кончиться разводом, либо будет искать шлюху, что тоже может кончиться разводом.

Я вот думаю, а кто из них двоих извращенец? Влад? Так он просто воплотил в жизнь свои сексуальные фантазии. Он же не трахался с мужиками или животными, он не просил, чтобы ему в задницу засунули живого хомяка, или руку по локоть. Вся его фантазия связана с женщиной, да и трахал он меня вполне по мужски.

А вот Серёженька, тут вопрос. Нельзя назвать нормальным человека, который с удовольствием наблюдает за тем, как его друга имеют резиновым членом. Вот это, точно извращение. Я записала номер Влада, и обещала позвонить ему через полгода, чтобы он “выпустил пар” Я не могу дать развалиться молодой семье, только из за маленькой слабости мужа. Вот что лучше, чтобы бухал и бил жену, или невинные шалости со страпоном? Лично я склоняюсь ко второму варианту.

Мы допили коньяк, мужчины ушли оставив мне на память страпон и вибратор. В два ствола меня так и не поимели, но то, что они со мной сделали, было намного ярче.

Анечка

Она не видела его никогда, хотя и общалась с ним по работе не меньше пары раз в неделю. Она даже не могла посмотреть ему в глаза на фото, его просто не было. Социальным сетям не интересен ваш внешний вид. Вполне достаточно бездушной аватарки, чтобы зарегистрироваться и общаться без обязательств.

В далёком городе, за рабочим столом сидела девушка Аня, по фамилии Милованова. За окошком тихо падали жёлтые осенние листья.

Со странички одной из групп ВК на Аню задорно смотрела аватарка смешного человечка в красной шапочке с гусиным пером. Роман Васильев – гласила подпись под картинкой. Судя по личным данным, ему уже стукнуло двадцать шесть лет.

"Ну почему нельзя загрузить обычное фото? К чему секреты?" – думала девушка. Она посмотрела на своё изображение. Это было её лучшее фото. На свадьбе близкой подруги, в самом начале торжества, когда макияж и причёска на самом высоком уровне, её снимок сделал нанятый профессиональный фотограф.

Аня навела курсор на окошко: "Напишите сообщение".

С клавиатуры на экран потёк ручеёк букв и запятых, скобок и тире:Добрый день, Роман!

Просто дико осознавать, что мы с тобой общаемся уже целый год. Начиналось всё сухо, по делам фирмы, а теперь… Как же это чудесно, что наше деловое общение потихоньку, само собой, превратилось в такую тёплую, дружескую переписку. Это настоящее сокровище.

Знаешь, я до сих пор с теплом в груди вспоминаю, как ты был рядом, когда я переживала тот ужасный разрыв с мужем. Только ты искренне, по-человечески поддерживал меня тогда. Без твоих тёплых, мудрых слов я, честно, не знаю, как бы оправилась – потрясение было сокрушительным. Ты протянул руку в самый тёмный момент, и я этого никогда не забуду.

А ещё ты никогда не забывал поздравить меня с праздниками. Такая, казалось бы, мелочь, а как грела душу! Порой мне даже странно думать, что я ни разу не видела твоего лица, а о возрасте могу только догадываться по сухим строчкам в профиле. Но это уже неважно.

Давай, кстати, уже окончательно перейдём на «ты», ладно?

Твои маленькие виртуальные подарки и эти нежные букетики, которые ты оставлял у меня на страничке… Они значили для меня несоизмеримо больше, чем роскошные букеты и огромные плюшевые мишки от коллег по офису. В них была не формальность, а частичка твоего внимания, твоей мысли обо мне.

Я храню всё. Я не удалила ни одной нашей строчки из переписки, ни одного, даже самого скромного, букетика. Перечитываю иногда – и на душе светлеет.

И знаешь… Лучшее, самое светлое, что со мной происходило за последнее время, происходило именно здесь, в наших сообщениях. Ты стал моим спасательным кругом, моим солнцем в пасмурные дни.

Кажется, я уже живу только этими разговорами. Только тобой.

– Милованова, к шефу! – Аня вздрогнула от голоса коллеги. Выделила весь текст письма, нажала «Del». Курсор сиротливо замигал в пустом окошке сообщения.

По пути к кабинету руководителя в тысячный раз подумала о том, что надо разобраться в этих отношениях.

"В каких отношениях, дурочка? – сказала она сама себе. – Их нет. Ты живёшь в выдуманном мире. Сегодня же, отправь ему письмо!» – Решила она внезапно, моментально додумывая мысль. – Точно, отправлю. Или сегодня, или никогда!»

– Милованова, шеф ждёт, проходи, – показала на дверь кабинета секретарша Ирочка.

– Злой? – шёпотом поинтересовалась Аня.

– Нет, не бойся, – улыбнулась Ирочка.

Шефу было лет пятьдесят. Не толстый и не худой, обычный мужчина. Последнее время Аня боялась заходить в его кабинет. Уж слишком внимательно он её рассматривал. Вот и сейчас, сидя в кресле, словно, прощупывал её взглядом. Стало неприятно, но уйти она не могла – мешала купленная пару лет назад квартира по ипотеке. Она привязывала к стабильной работе лучше любых наручников.

Девушка кожей почувствовала, как его наглые глаза остановились на ее груди. Он, наверное, уже мысленно мял их и облизывал ареолы сосков, терся щеками и целовал ложбинку между ними. Взгляд шефа опустился ниже. Внутри Анечки всё съёжилось, взгляд начальника стал липким.

Внезапно, как удар хлыстом, в сознание ворвался отвратительный, насильственный образ. Она с ужасом представила, как он – злой, чужой, вламывается в её самое интимное пространство, нагло засовывая свою волосатую руки в её трусики. Краткое, грубое касание, лишённое нежности, только холодный расчёт и присвоение. От этой картины её передёрнуло, и улыбка мгновенно сошла с лица. Её охватила волна тошноты и леденящего страха. «Нет, – пронеслось в голове, – я этого не хочу». А он, наверное, в этот момент где-то ухмыляется, чувствуя свою мнимую власть, и это от мысли о его удовлетворении стало ещё гаже.

Встал из–за стола, подошёл. Спереди на брюках набухший бугорок, но он этого не стесняется. Старый похотливый козёл, в его мыслях, она уже стояла раком, опёршись о его стол, а он трахал её, задрав на спину платье и приспустив трусики.

– Анечка, – сказал он и положил руку на спину девушке, – в Москве, в главном офисе, сегодня не вышел на работу один из сотрудников.

Его рука опустилась на поясницу девушки, Анечка перестала дышать.

– Ты, его, наверное, знаешь, это – Роман Васильев. Уже три часа дня, а от него никаких известий. Сотовый отключён, и в соцсетях он не появлялся с вечера понедельника.

Рука шефа плавно переместилась на округлые ягодицы девушки. Сердце Анечки перестало биться, ноги стали ватными. «Рома пропал!» – билась единственная мысль в ее голове. Рука шефа на заднице перестала волновать ее почти сразу.

– Так вот, я к чему. Ты ему отчёт отправляла на проверку, без него, мы под новый год без премий останемся, – продолжил шеф.

Он посмотрел ей в глаза. По её лицу скатилась слезинка. Сначала одна, потом вторая, третья.

– Анечка да что же ты так на мои слова реагируешь? – удивился шеф, убрал руку с её молодой упругой задницы, и подал девушке бумажный платочек. – Будет тебе премия. Просто отправь документы другому человеку. Иди, водички попей, и успокойся. Будет премия, будет.

Она дошла до своего стола на автопилоте, ничего не замечая вокруг.

"Ромочка пропал!" – вопило ее сознание.

Женское сердечко безумно билось в груди. Про-пал…Сидела, и смотрела на экран компьютера. В углу назойливо мигала пиктограмма вошедшего электронного письма. Открыла сообщение, что бы убрать это назойливое мельтишение.

«Добрый день, Анечка! Извините, что пропал на целый день и не посмотрел ваш отчёт. Я простыл, и лежу с высокой температурой. Надеюсь, завтра станет лучше. С уважением, Роман Васильев»

Аня ещё раз перечитала сообщение. Нашёлся, живой! Девушка зарыдала, никого не стесняясь. Слёзы радости звонко разбивались о крышку стола: "Жив, жив, жив!"

– Смотрите, как из-за премии убивается, – сказала одна из сотрудниц.

– Не в деньгах счастье, – поддержала её другая.

Единственный мужчина в кабинете принёс Ане стаканчик воды из кулера. Успокоившись, девушка набрала сообщение: "Ромочка! Я так рада, что с вами всё в порядке!"

"Ты мой единственный лучик света! Я давно и безнадёжно в тебя влюблена", – хотела бы дописать она, но не стала.

"Анечка! Меня согревает мысль, что в далёком городе вы думаете обо мне. Последнее время я тоже только о вас и думаю", – ответил он.

Девушка прочитала сообщение. В мир вернулись краски и звуки. Он думает о ней! Она знала, что она должна спросить его о том, есть ли у него жена или девушка. Но ей было страшно услышать ответ. Пальцы дрожали, когда она набирала сообщение: «Роман, я надеюсь, за вами есть, кому поухаживать?»

Девушка отправила сообщение. Ответ изменит её жизнь, но в какую сторону, станет понятно только после прочтения. Время остановилось. Аня не могла даже прочитать деловую почту. В глазах двоилось, буквы отказывались соединяться в слова, превращаясь в бессмысленные нагромождения знаков. В руке жалобно хрустнул пластиковый стаканчик. Вода попала на компьютерную мышку.

Аня каждые пять секунд нажимала клавишу F5, обновляя страничку почты. Письмо! С замиранием сердца Аня навела на него курсор. Сейчас она всё узнает. Закрыла глаза и кликнула по конвертику. Выдохнула, открыла глаза. Письмо не открылось. Кликнула ещё раз, пошевелила мышкой. Курсор стоял на месте. Мышка сломалась.

В отчаянии закрыла лицо руками, губы задрожали. Ну почему, почему судьба против их отношений? Ну что она сделала не так? Зазвонил мобильник. Аня вздрогнула от резкого звука. На экране высветился номер приёмной шефа.

Не думая, она совершила неслыханную дерзость – сбросила звонок и зашла в почту с мобильного.

"Анечка, можно, я буду тебя так называть? Я живу один. Даже не знаю чем себя лечить. Ухаживать за мной некому. Если только мой кот поставит мне горчичники».

– У тебя есть кот! А почему ты раньше о нём не писал?

– Я взял его из приюта неделю назад, – ответил он.

«Роман, вот моя страничка ВК, – написала девушка, – давайте продолжим общение там, – предложила она. – И я бы хотела посмотреть на твоего кота».

Девушка с замиранием сердца смотрела на колокольчик уведомления ВК.

На пустой страничке Романа было всего одно фото. Молодой человек с пушистым котом. Кот был недоволен фотосессией, молодой человек наоборот, улыбался.

Девушка улыбнулась, сердечко радостно забилось, даже щёчки покраснели. Наконец-то, она его увидела.

«Он такой, каким я его и представляла», – подумала она.

Остаток дня, Аня просидела, мечтательно смотря в окошко и переписываясь с Ромой.

Он фотографировал себя с градусником, кота с градусником, себя и кота в шапках и шарфиках.

Анечке нравились все его фотографии, даже те, где он получился не очень хорошо. Она просто радовалась жизни. Рома казался таким родным, будто общалась с ним уже век, а не три месяца.

«Он такой милый, он даже лучше, чем я его представляла», – думала девушка.

Коллеги на неё косились, потому что из-за её стола то и дело раздавался счастливый смех. Ей очень хотелось оказаться рядом с Ромой. Заботиться о нём, приносить ему чай и таблетки, пока он больной и в постели.

Сесть на край кровати, сделать горячий чай с мёдом и поправлять подушку. Ухаживать за котом, с которым она обязательно подружится.

Но от её города до Москвы тысячи километров и дел.

В воздухе запахло чудом и робкими признаниями в любви.

За день набралось более сотни сообщений и столько же фотографий. Офис опустел, осталась только она. Аня была переполнена эмоциями и ощущением счастья. Сидела, закинув ноги на соседний стул, и улыбалась, заново перечитывая сегодняшние сообщения с самого начала.

Рома, Ромочка, Роман. Аня мысленно произнесла его имя, рассмотрела в тысячный раз фото, и почувствовала приятную истому, в животе сладко заныло. Сердечко забилось чаще, кровь быстрее побежала по венам. Грудь ощутимо потяжелела, между стройных ножек разлилась истома.

Откинулась на кресле и с мечтательной улыбкой улетела в волшебную страну эротических фантазий.

Девушка провела рукой по груди, сжала её, почувствовав под ладонью затвердевший сосок. Протяжно вздохнула. Фотографии Романа и его сообщения для неё действовали на девушку магически – сильно возбуждали.

Провела рукой по животу, рука скользнула ниже к бедру. Одной рукой смяла грудь, второй нежно провела по внутренней поверхности бедра. Закрыла глаза, и представила, что это руки Романа. Какие же они нежные!

Её пальцы, робко, а потом всё увереннее скользнули вверх по бедру, коснувшись кружевной каймы. От этого лёгкого, почти невесомого прикосновения к самой чувствительной коже дыхание у Ани перехватило. В животе зародилось знакомое, сладкое трепетание, разливающееся тёплыми волнами.

Ладонь замерла, затем мягко, сквозь тонкую ткань, принялась поглаживать сокровенное место. Она зажмурилась, и из её губ вырвался сдавленный вздох, когда прикосновение коснулось набухших, нежных складок. Каждое движение рождало внутри новый вихрь – трепетный, жгучий, заставляющий сердце биться в унисон этому тихому, постыдному ритуалу.

Не в силах противостоять нарастающему давлению, она расстегнула блузку, а затем и бретельки лифчика. Воздух коснулся обнажённой кожи, и её собственные пальцы, дрожа, прикоснулись к твёрдым, жаждущим ласки соскам. Она провела по ним, слегка сжала, и ещё одна волна наслаждения, острая и глубокая, пронзила её.

«Ромочка…» – прошептали её губы в полной тишине комнаты, превращая одиночество в иллюзию близости.

Под юбкой ладонь ощутила предательскую влажность, пропитавшую ткань. Стыд смешался с непреодолимым желанием, и мир вокруг поплыл, потерял чёткость. Она уже не думала, только чувствовала. Пальцы, будто повинуясь чужой воле, отодвинули преграду, коснувшись напряжённых, горячих губ. Они были такими мягкими и уступчивыми, влажными от её собственного желания, которое, казалось, затопило всё её существо.

Аня ласкала себя, то нежно водя по чувствительному бугорку, то погружаясь чуть глубже, в трепещущую, пульсирующую влагу. Всё её тело стало единым органом ощущения, струной, натянутой до предела. Темп ускорялся сам собой, подчиняясь внутреннему ритму, настойчивому и властному. Желание переросло в насущную потребность, в тихое, отчаянное требование тела.