Дьявол, который ее укротил Линдсей Джоанна

– Ты чего-то добилась?

Офелия послала Сэди узнать, куда поставили ее экипаж. Конечно, женщины не могут править четверкой лошадей, но она подумывала ехать верхом, по крайней мере пока не узнала, в какой глуши оказалась.

– Экипаж в конюшне. Но лошадей нет. А слугам запрещено говорить с нами об отъезде.

– Это меня не удивляет, – вздохнула Офелия. – Похоже, мы здесь застряли.

– Я так и поняла. Надолго ли?!

– Пока он не признает, что перешел все границы, похитив меня.

– Значит, у него и в мыслях не было вас скомпрометировать?

Офелия задохнулась от бешенства.

– Я тоже считала, что он таким образом задумал жениться на мне, но мы обе ошиблись. Я даже не нравлюсь ему! Он, видите ли, желает мне помочь, но я не вижу в этом ни малейшего смысла.

– Помочь вам? – нахмурилась Сэди. – Каким образом похищение может вам помочь, интересно бы узнать?!

– Намеревается показать, какая я злобная, жуткая фурия, – саркастически пояснила Офелия. – И по-моему, он не успокоится, пока я не исправлюсь и не стану такой сладенькой, что залью патокой все его мраморные полы.

Сэди разразилась смехом.

– Именно это он сказал вам, дорогая?

– Он не шутил.

– В таком случае покажите ему, какой милой и доброй вы можете быть!

– Ни за что!

– Понимаю, вы слишком расстроены. Но если это поможет нам добраться домой… о, не важно, я все равно в это не верю. А вдруг он тайно влюблен в вас и привез сюда, чтобы ухаживать без помех? Это кажется куда более правдоподобным. Что ни говори, а начало вашего знакомства было более чем неудачным.

– И с тех пор все стало еще хуже. Он открыто признается, что терпеть меня не может.

Сэди упрямо покачала головой:

– Это может быть всего лишь стратегическим приемом. Довольно старый трюк, если хотите знать.

– Что за трюк?

– Главное – заставить вас поверить в его недоступность, – серьезно пояснила Сэди. – На людей это действует безотказно. Большинство немедленно захотят заполучить недосягаемое.

– Со мной это не пройдет, – заверила Офелия.

– Но он этого не знает. Пока.

Офелия нахмурилась. Пожалуй, стоит это обдумать… нет-нет, глупости! Но ведь объяснение Рейфела казалось еще более глупым. Изменить характер Офелии, хотя он ничего не знает ни о ней, ни о том, что побуждало ее вести себя именно так?!

Она покачала головой:

– Поверь, я сразу пойму, если мужчина втайне испытывает ко мне нежные чувства. А Лок не перестает меня оскорблять. Ему доставляет удовольствие твердить, что никто меня не любит. Он назвал меня злобной фурией. Он так же отвратителен, как Мейвис. Считает меня гнусной сплетницей.

– Но временами вы действительно бываете сварливой и буквально накидываетесь на людей.

– И никогда – без причины. Меня тошнит от неискренности и лжи, а с открытием сезона это стало настоящей эпидемией. Дошло до того, что я больше не могу никому доверять… кроме тебя и матушки, разумеется. К тому же ты по крайней мере знаешь, что я многое говорю вполне намеренно. Иногда горечь прорывается наружу независимо от меня.

– Понимаю, – вздохнула Сэди и, сев рядом с Офелией, обняла ее за плечи.

– Очень больно… – пожаловалась та.

– Знаю, – утешила Сэди и поспешила добавить, прежде чем у хозяйки вновь хлынули слезы: – Я уже говорила, что на улице снова пошел снег? Я ведь и пришла к вам, чтобы сказать об этом.

– Снег?

Раньше Офелия с восторгом восприняла бы новость: ей всегда нравилось наблюдать, как падает снег. Но сейчас она была слишком расстроена, чтобы полностью отдаться одному из своих немногих развлечений. Правда, она взглянула в сторону окон, затянутых прозрачными белыми шторами, пропускавшими в комнату тусклый дневной свет. Жаль, что утром она не попросила Сэди раздвинуть шторы – ей казалось, что из окна все равно не видно ничего интересного.

Офелии отвели угловую комнату, многочисленные окна которой выходили на унылые пустоши. И хотя комнату нельзя было назвать неуютной, для женщины она не совсем подходила. Если Рейфел не солгал и его дед действительно искал в Олдерс-Нест только одиночества, наверное, все остальные спальни мало чем отличались от этой. Никакого туалетного столика, зато имелся чудесный письменный стол вишневого дерева с изящной резьбой по краям и ножкам, перед которым стоял обтянутый плюшем стул. Между окнами располагалось большое мягкое кресло для чтения. Вдоль другой стены тянулся длинный книжный шкаф, рядом с которым возвышался гардероб с зеркалом на внутренней стороне дверцы. Лампы на двух пристенных столиках у двуспальной кровати были совсем простыми, но давали много света по вечерам.

Пол был застлан огромным ковром в коричневых и пурпурных тонах, доходившим до самого камина с мраморной полкой, что позволяло Офелии ходить по комнате босиком. На всех стенах висели картины. На одной были изображены играющие в поле дети. На других – оживленная городская улица, женщина с грустным лицом и ваза с одиноким цветком. Картины, вне всякого сомнения, оживляли комнату.

Конечно, полностью обставить дом такого размера казалось невероятной экстравагантностью и требовало больших расходов. Кроме того, он выглядел слишком большим для одного человека, который бывал здесь не более двух недель в году. Офелия слышала, что Локи довольно богаты. Должно быть, это правда, хотя ей совершенно все равно, даже если наследник подавится всеми фамильными денежками!

Она, как могла долго, противилась желанию выглянуть в окно, но наконец все же отодвинула штору и стала любоваться большими хлопьями падающего снега, почти закрывшими землю.

– Как чудесно, – вздохнула Офелия.

Подошедшая Сэди встала рядом:

– Я так и думала, что вам понравится.

– По крайней мере он достаточно густой, чтобы украсить эти тоскливые пейзажи.

– Кухарка упомянула, что здесь очень красиво, когда вереск в полном цвету. Представляете, кругом, насколько хватает глаз, – один цветущий вереск.

– Полагаю, это действительно необыкновенно, – кивнула Офелия, хотя любила снег куда больше цветов.

– Если это продолжится, к утру здесь ляжет толстый белоснежный ковер, – предсказала Сэди.

А вот это уже интересно!

– Ты так думаешь? – разволновалась Офелия.

– Мы достаточно далеко к северу, чтобы застрять здесь, и надолго. Снег такой густой, что не удивлюсь, если он будет идти еще несколько часов. Может, распаковать вашу теплую одежду?

Сэди хорошо знала Офелию. Та любила гулять по только что выпавшему снегу, особенно если покров был достаточно глубок.

– Пожалуй, можно распаковать все вещи, – со вздохом ответила Офелия. Она не позволила Сэди сделать это прошлой ночью, в твердой уверенности, что они не останутся здесь. – Вряд ли мы уедем в ближайшие дни, – добавила она и, широко раскрыв глаза, спросила: – Надеюсь, веки не покраснели?

– Собираетесь снова броситься в схватку? – предположила Сэди.

Офелия не отрицала, что хочет поискать Рейфела. Нужно наконец выяснить отношения. Тем более что она сумела взять себя в руки.

– Ты можешь сказать, что с моими глазами?

Горничная покачала головой.

– Взгляните сами. Здесь есть зеркало, которое еще не успело стать вашим врагом.

– Сэди! – предостерегающе бросила Офелия.

– Вовсе не красные, и очень жаль. Ему не повредит узнать, что вы плакали. Поверьте, угрызения совести иногда творят чудеса, особенно с мужчиной.

– Он знает, – сухо ответила Офелия. – Но у этого человека нет ни капли совести. О каких угрызениях идет речь? У дьяволов их просто не бывает, уж поверь мне!

Глава 11

Сначала Офелия даже не заметила Рейфела в гостиной, хотя искала именно его, а он преспокойно сидел на диване. Шторы на окнах были раздвинуты, и Офелия улыбнулась, заметив, что снегопад усилился.

– Вам уже лучше? – спросил Рейфел.

Офелия обернулась. Улыбка мгновенно погасла.

Рейфел отложил книгу, которую, очевидно, читал до ее прихода. Он успел снять сюртук, скорее всего потому, что в камине ревел огонь. Оказалось, что на другом диване восседает Эсмеральда. Комната была достаточно велика, чтобы вместить три дивана и несколько удобных кресел. Пожилая женщина посмотрела на Офелию поверх книги и коротко кивнула:

– Доброе утро, девочка. Кстати, вряд ли сейчас еще утро. Наверное, день уже в полном разгаре, поскольку я ужасно проголодалась. Знаете, я ведь не завтракаю, но это означает, что мне очень трудно дождаться обеда.

Улыбка снова расцвела на лице Офелии. Только на этот раз она была адресована Эсме.

– На кухне уже гремят кастрюлями, и, значит, леди Эсме, вам не придется долго ждать.

– Что? – не расслышала Эсме. – Пойду-ка я в столовую, подожду там. Не хотите присоединиться?

– Через минуту, – уже громче сказала Офелия, стараясь не кричать. – Мне нужно перемолвиться парой слов с вашим племянником.

– Звучит зловеще, – поежился Рейфел, глядя вслед тетке.

– Все шутите, милорд Лок? Не вижу в создавшейся ситуации ничего забавного.

– Ничуть не шучу, тем более что с тех пор, как мы добрались сюда, вы только и делаете, что кричите, жалуетесь, рвете и мечете.

– И на это у меня есть довольно веские причины, не находите? Или действительно считаете, что я еще и поблагодарить вас должна за похищение?!

Рейфел тяжко вздохнул, но решил набраться терпения.

– Садитесь рядом. И зовите меня Рейфом, как все мои друзья.

Она ответила таким красноречивым взглядом, что он ухмыльнулся и добавил:

– И враги тоже. Нет, честное слово, это действительно так. Если не возражаете, я буду звать вас Фели. Чем меньше формальностей между нами, тем…

– Возражаю.

– Жаль. Но, как я говорил, до того как меня грубо прервали, чем меньше…

– Говорю вам, я возражаю, – снова перебила Офелия. Пусть его раздражает ее поведение, ей все равно, она не собирается позволить ему так себя называть! Помолчав, она все же решила объяснить: – В детстве мои подруги прозвали меня Фели. Когда я считала их своими истинными подругами, это меня ничуть не беспокоило. Но позже я обнаружила, что на самом деле все обстоит иначе. С тех пор это имя связано для меня с ложью и обманом. Каждый раз, когда я его слышу, снова вспоминаю о предательстве.

Она не думала повергнуть его в молчание. Но он ничего не ответил, а в глазах светились одновременно сочувствие и… жалость? О нет, не стоит ее жалеть. Она этого не потерпит!

Немного придя в себя, Рейфел спросил:

– Скажите, ваше детство действительно было столь… необычным?

– Не стоит в это углубляться, – предупредила она.

Рейфел пожал плечами:

– Нет, так не пойдет. Имя Офелия чересчур напыщенно, и, как я уже говорил, причем дважды, если припоминаете, мы достигнем гораздо большего и гораздо быстрее, если покончим с официозом. Как насчет Фелии? Нет, лучше просто Фел. Немного по-муж- ски, но…

– Прекрасно! – рявкнула она. – Сойдет и Фелия.

– Я так и думал, – усмехнулся он.

Офелия недобро прищурилась. Он ответил невинным взглядом. Ничего не скажешь, его тактика не выдерживает никакой критики, зато по крайней мере ясна и понятна. Он вовсе не пытается уловками добиться ее покорности. Просто пускает в ход свое несомненное обаяние.

Видя, что Офелия и не подумала сесть, Рейфел встал.

– Вы действительно хотели обсудить что-то очень важное, как намекнули тетушке?

– Да… но не могли бы мы выйти в холл? Не понимаю, как вы можете выносить такую жару?

– Видите ли, мне нравится быть в обществе моей тетушки, а ей нужно немного больше тепла, чем нам с вами.

– Знаю. Именно поэтому я велела разжечь жаровню в экипаже. Ничего, полагаю, я к этому привыкну.

– Значит, вы можете быть снисходительны к слабостям окружающих? – делано изумился он. – Я потрясен.

– Не стоит. Я уже сказала, что уважаю старость. Однако послушайте, Рейф, если вы действительно искренни, в чем я, заметьте, сомневаюсь, но если вы действительно хотите общаться со мной, перестаньте бесить меня своими оскорблениями на каждом шагу!

Рейфел, словно размышляя, прижал палец к губам.

– Сейчас вы вовсе не выглядите взбешенной, – заключил он.

– Дайте мне минуту.

– Вам нужно умерить свое остроумие, Фелия, – рассмеялся он. – Вы знамениты вовсе не этим.

– Разумеется, нет. Но сейчас я не в кругу друзей, где приходится взвешивать каждое слово.

– Согласен, мы не друзья, но посмотрите на ситуацию с противоположной точки зрения: когда вы среди друзей, вовсе незачем остерегаться!

– Нет, я сказала то, что думала.

– А-а, понимаю! Это ложные друзья!

– До чего же проницательно с вашей стороны! Теперь уже я изумлена!

Он снова рассмеялся, на этот раз еще громче. Черт бы все побрал, она вовсе не собиралась его развлекать!

Офелия отвернулась к окну и вспомнила, о чем намеревалась предупредить Рейфела. Она хотела погулять по снегу. Не стоит, чтобы он все испортил, вообразив, будто пленница собралась сбежать.

– Если снег не прекратится в ближайшее время, я бы хотела завтра погулять. Вот и все, что я желала вам сообщить, – объявила она, оборачиваясь, чтобы посмотреть на его реакцию. Существовала, пусть и весьма слабая, возможность того, что он запретит ей покидать дом. Именно поэтому она и решила сказать о прогулке.

Но Рейфел с неподдельным любопытством уставился на нее.

– К чему вам все это? Я полагал, большинство женщин похожи на мою сестру, которая отказывается высунуть нос за дверь, если идет снег.

– Нет, я тоже подожду, пока снегопад прекратится, – пояснила она. – Просто не хотела, чтобы вы посчитали, будто я иду не на прогулку, а еще куда-то.

– Так вы любите гулять по свежевыпавшему снегу? Не думал, что это нравится кому-то еще, кроме меня. Собственно говоря, я и сам подумывал о прогулке.

– Нет, я не хочу, чтобы вы оставили на нем следы…

– Прежде вас? – догадался он.

Офелия невольно улыбнулась.

– Да, – призналась она, не чувствуя, что краснеет.

Глава 12

Обед в обществе Эсме и Офелии прошел на удивление приятно. Рейфел даже смог расслабиться и впервые забыть о той монументальной задаче, которую взвалил на себя. И к тому же ему не было необходимости поддерживать беседу. Как ни странно, о нем словно забыли. Зато Офелия была в своей стихии. Сегодня она рассказывала о Лондоне. И как только обнаружила, что Эсме бывала в столице всего дважды: один раз, когда была дебютанткой, и другой – когда советовалась с поверенным брата после кончины мужа, – решила провести с тетушкой словесную экскурсию по местам, которые знала лучше всего. Бонд-стрит! Господи, когда женщины начинают болтать о магазинах, мужчинам лучше всего оказаться как можно дальше от них! Но Офелия описывала и городские парки, балы и приемы, театры, даже дворец, в котором бывала еще ребенком.

За десертом Рейфел вдруг понял, что беседа ни разу не коснулась самой Офелии. А ведь Мейвис уверяла, что красавица неизменно стремится быть центром внимания и терпеть не может, если разговор заходит о чем-то ином. Однако Офелия вовсе не пыталась говорить о себе и прилагала все усилия, чтобы развлечь тетушку, описывая достопримечательности столицы.

Ее истории заставили Эсме заливаться смехом. Она не пощадила даже собственную мать:

– Матушка повезла меня по лавкам, чтобы купить шляпы к новому гардеробу, который я заказала на этот сезон. Мы привезли с собой образцы тканей, а у этого галантерейщика был огромный выбор уже готовых шляп. Владелец, в полной уверенности, что у него есть именно то, что необходимо, пригласил меня пройти в заднее помещение. Но лавка была очень старой, с довольно узкими дверьми. Представляете, матушка застряла в дверном проеме.

– Ты дурачишь меня, девушка, – недоверчиво бросила Эсме. – Признайся, тебе просто хочется посмеяться надо мной!

– Нет, честное слово, все так и было! Она ужасная сладкоежка и за последние годы сильно поправилась. Однако ни разу не застревала в дверях, поскольку на всякий случай обычно проходила боком. Но в тот день она была погружена в собственные мысли и просто следовала за мной. К несчастью, поняв, что попалась, она попыталась протиснуться внутрь.

– И при этом застряла уже намертво?

– Именно! А бедняга хозяин страшно перепугался. Видите ли, из задней комнаты не было другого выхода.

Эсмеральда едва не задохнулась от смеха.

– И чем же все это кончилось?

– Ну, поскольку никто так и не пришел нам на помощь, мы с владельцем объединили усилия, чтобы вытащить матушку.

– И что получилось?

– Ничего.

– Что же было потом?

– У бедной матушки в конце концов началась отрыжка.

– О господи! – выдохнула Эсмеральда, вытирая слезы. – Ее так расперло от воздуха?

Офелия с улыбкой покачала головой:

– Перед поездкой к галантерейщику мы остановились пообедать, и она просто не успела переварить съеденное.

Какая это радость – слышать смех Офелии! Ее голубые глаза при этом лучились весельем, и лицо сразу становилось мягче и моложе.

В этот момент из ее прически выбился белокурый локон. Рейфел думал, что Офелия сразу же помчится к ближайшему зеркалу, чтобы привести себя в порядок, но она просто небрежно откинула рукой прядь волос и тут же о ней забыла.

Рейфел потрясенно уставился на нее, но она и этого не заметила. Более того, она совершенно не обращала на него внимания. Он вдруг понял, что впервые застал ее в таком хорошем настроении. Впрочем, до этого дня он никогда не слышал искреннего смеха Снежной королевы. Нет, после этого обеда Рейфел больше не станет ее так называть.

Опять эти чертовы сомнения! У него такое чувство, будто он открыл ту сторону характера Офелии, которую до сих пор никому не дано было увидеть. То же самое он подумал в гостиной, когда ей удалось его рассмешить. А когда Офелия призналась, что обожает одно из простых удовольствий жизни – оставлять следы на свежевыпавшем снегу, он просто потерял дар речи. Почему она никому не дает заглянуть в свою душу? Почему держит под спудом эту жизнерадостную, остроумную, веселую женщину, не показывая ее посторонним?

В довершение всего после обеда прибыл лакей Эсмеральды с письмом от Сабрины. Та, должно быть, была занята приготовлениями к свадьбе с Дунканом и все же нашла время для ответа. И это письмо определенно разрешило все сомнения, которые его одолевали.

Он подождал, пока закончится ужин, хотя, возможно, делать этого не следовало. Его мрачное настроение наложило отпечаток на присутствующих, и ужин прошел скучно и в неловком молчании. Какой контраст с обедом!