Саван для свидетелей Чейз Джеймс

Конрад, немного удивившись, что она дома, поднялся по лестнице и открыл дверь в спальню.

Дженни стояла за туалетным столиком, одетая только в бюстгальтер и трусики с оборками, и натягивала чулок.

– Что-то ты рано, – сказала она, не поднимая глаз. – Только половина седьмого.

Он закрыл дверь и посмотрел в окно. Ему уже не доставляло удовольствия видеть ее в таком виде.

– Меня не будет несколько дней, Дженни. Я уезжаю прямо сейчас.

Дженни, натягивая верхнюю часть чулка, быстро взглянула на его широкую спину.

– О, я, полагаю, не заключенная? Куда ты собрался?

Она потянулась за другим чулком. А голова ее заработала: «Несколько дней? Что это точно означает? Неделя, десять дней?» Она почувствовала жар. «Не опасно ли будет пригласить Луи сюда?» – думала она.

– Я занимаюсь двумя важными свидетелями, – сказал Конрад, поворачиваясь к ней. – Их нужно сохранить до суда. Окружной прокурор хочет, чтобы я присмотрел за ними.

Она справилась со вторым чулком и встала.

– Что происходит? С каких это пор ты стал сиделкой при свидетелях?

– Так получилось, что они очень важны и им угрожает опасность, – коротко ответил он. – Меня не будет до пятницы. Извини, Дженни, но так нужно.

Она подошла к гардеробу и открыла его.

– Ну что же, надо так надо, – сказала она безразлично. – Для меня мало что изменится. Я и так вижу тебя не часто. Куда ты собираешься?

– Я напишу адрес, – сказал он, вытаскивая бумажник и находя старый конверт. – Это рядом с Батчервудом. И, слушай, Дженни, это важно. Никто, кроме тебя, не должен знать, куда я уехал. Никому не говори, понятно?

– Кому, ты думаешь, я могу рассказать? – сказала она насмешливо, закутываясь в шаль. – Ты говоришь так, будто я все время окружена людьми, а не остаюсь на ночь в этом скучном доме совсем одна.

– Нечего говорить чепуху, – резко оборвал ее Конрад. – У тебя много друзей, и ты знаешь это. И это потому, что ты не интересуешься домом. Ты предпочитаешь уходить.

– Кто захочет заниматься кухней и стиркой, когда можно уйти? – огрызнулась она.

Конрад положил конверт в маленький ящичек в туалетном столике.

– Я лучше соберу вещи, – сказал он, уходя от привычного скандала.

– Что это за дурацкие свидетели, о которых тебе надо заботиться? – спросила она, снова усаживаясь за столик. – Держу пари, что это женщины.

– Не важно, кто они, – коротко сказал он и начал поспешно укладывать вещи. – Я лучше оставлю тебе немного денег. – Он положил несколько банкнот на камин. – Тебе должно хватить до пятницы.

«Было бы слишком рискованно приглашать сюда Луи», – решила Дженни, подкрашивая губы. Много любопытных соседей, но она сама могла пойти к нему. Она снова почувствовала жар. Он был как животное. Его любовь была грубой, эгоистичной и ненасытной. Он оставил ее с синяками и задыхающейся, но полной желания оказаться снова в его жестких мускулистых руках.

– Мне нужно идти, – сказал Конрад, захлопывая чемодан. – Почему бы тебе не пригласить Бэй провести с тобой несколько дней? Мне не нравится, что я оставляю тебя здесь совсем одну.

Дженни таинственно улыбнулась.

– Твои угрызения совести очень трогательны, дорогой. Учитывая, что ты оставляешь меня здесь по пятнадцать часов в сутки, лишние несколько часов не повредят мне.

– Бога ради, Дженни! Прекрати! Ты знаешь, что я работаю допоздна, – сказал он нетерпеливо.

– Тогда тем более приятным развлечением для тебя будет быть рядом с какой-нибудь женщиной и держать ее за руку в каком-нибудь Батчервуде, не так ли?

Конрад посмотрел на нее с отвращением.

– Всего хорошего, Дженни.

– Пока, – ответила она и повернулась к зеркалу.

Она не пошевелилась, пока не услышала, как хлопнула парадная дверь. Потом она вскочила на ноги и побежала к окну. Конрад уже отъезжал. С минуту она постояла у окна, сложив руки и закрыв глаза, наслаждаясь чувством свободы. Она будет четыре дня и четыре ночи одна! Она не собиралась упустить такой подарок.

Она пересекла комнату и спустилась вниз к телефону. Набирая номер телефона Парадиз-клуба, она заметила, что ее сердце начало дико стучать, а дыхание стало быстрым и прерывистым. Она достала сигарету, закурила и постаралась привести дыхание в порядок.

– Попросите, пожалуйста, мистера Сейгеля, – сказала она, услышав женский голос.

– Кто его спрашивает?

– Мистер Сейгель ожидает моего звонка. Соедините меня. Пожалуйста! – резко сказала она. Она не собиралась называться телефонистке.

– Обождите минуту.

После долгой паузы раздался недовольный голос Сейгеля:

– Кто это?

– Луи, это я, Дженни.

– А, здорово! Что тебе нужно?

Этот безразличный голос ножом полоснул ее по сердцу.

– Ты, кажется, не очень рад слышать мой голос? – спросила она.

– Я занят. Так в чем дело?

– Он уехал на несколько дней, – сказала она. – Я совершенно свободна. Я думала, что тебя это может заинтересовать.

Наступила пауза. Она почти слышала, как он думает.

– Прекрасно, – сказал он наконец. Голос его по-прежнему был резким. – Ну, приходи сюда.

– Ты хочешь сказать, в клуб?

– Конечно. Приходи. Я закажу ужин.

– Я не знаю, следует ли мне приходить туда. Можно мне прийти прямо к тебе, Луи?

– Приходи в клуб, – сказал он раздраженно. – Встретимся до девяти. Пока, – он повесил трубку.

Дженни медленно положила трубку. Он вел себя совсем не так, как она надеялась. Но ей было все равно, даже если он поймет, что она просто вешается ему на шею. Его животная грубость восхищала ее. Она хотела только снова оказаться в его объятиях, чтобы с ней обращались как с уличной девкой, оставляя синяки и изнеможение. Это был опыт, которого у нее до этого не было, опыт, который она должна иметь.

Сейгель шел по коридору к своему кабинету с мрачным лицом. Последние три дня он каждую минуту ожидал сообщения Мак Кена, что на его арест выдан ордер. Но Мак Кен не звонил, и это заставляло Сейгеля нервничать и выводило его из равновесия. Беспокоило его и то, что Голович полностью отстранил его от дел. Но он сам был хорош. Он сказал, что сам займется Вайнером. И что произошло? Ничего! Ничего хорошего!

В руках окружного прокурора были девушка и Вайнер. Вероятно, они уже выболтали все, что знали. Если бы он мог действовать по своему усмотрению, то уже давно был бы в Нью-Йорке. Но Голович приказал ему оставаться на месте.

– Пока не о чем беспокоиться, – сказал Голович. – С этой стороны нас прикрывает Мак Кен. Когда Форест решит что-либо предпринять, тогда и будешь смываться, не раньше.

Сейгель повернул ручку двери своего кабинета и распахнул дверь. Он вошел и сразу остановился, когда увидел Головича, сидящего за своим столом.

– Что ты здесь делаешь? – спросил Сейгель, закрывая дверь.

– Ожидаю, – спокойно ответил тот.

Последние три дня сказались на нем. Его сероватое лицо обвисло, под глазами появились мешки. Голович понимал, какой опасности подвергалась организация, и его изощренный ум беспрестанно пытался найти легальный выход из положения, но такого выхода не находилось. Единственное, что могло спасти положение, – это не дать девушке и Вайнеру давать показания, которые могли бы разрушить его будущее королевство. Их нужно было утихомирить, и утихомирить навсегда. Слишком поздно он понял, что Сейгель ненадежный человек, что его люди – это безмозглые убийцы, которые не смогут добраться до тех двоих, задержанных Форестом.

В конце концов, Голович принял решение, которое нанесло урон его гордости и ослабило его положение. Он связался с синдикатом и сообщил, что не может контролировать ситуацию, и попросил помощи.

– Ожидаешь? – заворчал Сейгель, усаживаясь в кресло. – И чего же ты ожидаешь?

Голович взглянул на часы.

– Я ожидаю Феррари. Он должен быть с минуты на минуту.

Сейгель нахмурился.

– Феррари? Какого Феррари?

– Вито Феррари, – ответил Голович.

Сейгель застыл в кресле. Его большие руки так сильно сжали ручки кресла, что выступили белые костистые суставы. Его загорелое лицо покрылось пятнами, стало сначала красным, потом побелело. Он наполовину подался из своего кресла.

– Вито Феррари? Он не нужен.

– Нужен!

– Но зачем? Что за глупость? И почему он будет здесь?

Голович пристально посмотрел на него. Его маленькие черные глазки блестели, как стеклянные бусинки.

– Я попросил его приехать.

Сейгель медленно встал.

– Ты что, с ума сошел? Ты попросил Феррари приехать сюда? Почему?

– А кто еще, по-твоему, может справиться со всей этой заварухой? – спросил Голович. – Ты, что ли? Ты думаешь, что сможешь управиться?

– Но Феррари…

– Если эти двое начнут давать показания на суде, с нами будет покончено. Их нужно заставить молчать. Ты уже пробовал это сделать. Я тоже. Мы оба провалились. Мы больше не имеем права на неудачу. Поэтому я и попросил синдикат прислать Феррари. Они сказали, что я поступил правильно.

– А что скажет Маурер? – спросил Сейгель, облизывая пересохшие губы. – Ты же знаешь, что он не потерпит, чтобы на его территории был человек синдиката.

– Маурера здесь нет. Если бы он остался, может быть, нам не пришлось бы просить прислать Феррари, но он не остался. Но сейчас мне нужно спасать организацию. И есть только один человек, который сможет это сделать для меня, – Феррари!

Имя Вито Феррари вызвало у Сейгеля такой ужас, какой вызывал Великий Инквизитор у средневековых еретиков. Вито Феррари был палачом организации. О его жестокости, безжалостности, его преступлениях и кровожадности ходили фантастические и невероятные рассказы. Он стал легендарной фигурой в преступном мире.

Сейгель знал, что если он когда-нибудь оступится, то именно Феррари будет послан синдикатом, чтобы убить его. Попросить прислать сюда Феррари – это все равно что просить смерть нанести визит. Сейгель с ужасом смотрел на Головича.

– Ты, должно быть, сошел с ума! – сказал он.

– Либо он, либо организация. Я не хотел приглашать его. Если бы я знал, что смогу сам со всем этим справиться, неужели ты воображаешь, что послал бы за ним?

Сейгель хотел что-то сказать, но в этот момент раздался стук в дверь. Он повернулся. Глаза у него стали напряженные и испуганные.

– Войдите, – сказал Голович.

Показался Датч. У него было белое оцепеневшее лицо человека, редко бывающего на солнце.

– Тут вас спрашивает какой-то тип, – сказал он Головичу. – Он говорит, что вы его ждете.

Голович побледнел и медленно кивнул головой.

– Хорошо. Впусти его.

Датч вопросительно посмотрел на Сейгеля, но тот отвернулся. Датч проковылял через комнату и открыл дверь, ведущую в соседний кабинет.

– Входите, – услышал Сейгель, как он пригласил кого-то.

Сейгель, стоя, ожидал его с бьющимся сердцем. Хотя он много раз слышал имя Феррари за время своей преступной жизни, но ни разу не видел ни его самого, ни его фотографии. Однако в его голове сложился его образ. Он представлял его огромным, неотесанным, мощным, грубым и свирепым. С такой репутацией, которую имел Феррари, можно было выглядеть, по мнению Сейгеля, именно так. И когда Вито Феррари спокойно вошел в комнату, Сейгель был потрясен.

Феррари оказался на дюйм или около того ниже пяти футов, почти карлик, и, казалось, состоял только из кожи и костей. Черная визитка висела на нем так, будто ее повесили на проволочный манекен. Сейгеля сразу же поразила совершенно необычная манера передвигаться, присущая Феррари. Казалось, он скользит по паркету бесшумно и плавно, как призрак. А когда Сейгель взглянул в его лицо, оно снова напомнило ему призрак.

Лицо Феррари было клинообразным. У него был широкий лоб и узкий квадратный подбородок. Нос, крючковатый и слишком большой, доставал почти до рта, лишенного губ. Желтая кожа обтягивала скулы так плотно, что делала видимой структуру черепа, и в целом голова напоминала голову мертвого человека. Его глазки были так глубоко спрятаны в глазницах, что были почти невидимы, но когда Сейгель внимательно присмотрелся, то ему показалось, что он глядит в неподвижные глаза воскового портрета.

Голович и Сейгель были так поражены неожиданной внешностью Феррари, что молча смотрели на него, не способные произнести ни слова.

Феррари снял свою черную шляпу. Его темные густые волосы лишь слегка поседели на висках. Он положил шляпу на стул, а сам сел в кресло, где до этого сидел Сейгель.

– Мужчина и женщина, как я понял, – сказал он.

У него был странный низкий голос, от которого у Сейгеля мурашки забегали по спине. Такой голос можно было услышать только на спиритическом сеансе у медиума.

Голович поспешно взял себя в руки.

– Я очень рад, что вы здесь, – сказал он и тут же понял, что изливается напрасно. – Очень хорошо, что Большой Джо…

– Где они? – прервал его Феррари, сверля глазами.

Голович поперхнулся и стал заикаться. Он беспомощно взглянул на Сейгеля.

– Вы имеете в виду тех двоих, о которых вы приехали позаботиться? – спросил Сейгель дрожащим голосом.

– А кого же еще? – нетерпеливо сказал Феррари. – Где они? Или вы не знаете?

– Они в охотничьем домике в Батчервуде, – поспешно ответил Голович, получивший только сегодня утром подробную информацию от Мак Кена. – У меня есть карта.

Он выбрал из ящика стола нужную папку, достал аккуратно составленный план и протянул его через стол Феррари. Тот взял план, сложил его вчетверо и положил в карман, даже мельком не посмотрев.

– Как бы вы хотели, чтобы я убил их?

– Это я полностью оставляю на ваше усмотрение, – поспешно сказал Голович, – но важно, чтобы казалось, что они умерли случайно.

– Когда они должны умереть? – спросил Феррари, продолжая сидеть.

– Не лучше ли сначала обсудить, как добраться до них? – предложил Голович, задетый наглым тоном убийцы. – Если бы все это было так просто, я бы за вами не посылал. Их охраняют днем и ночью. Никто не может подойти близко к домику незамеченным. Целое подразделение полиции с собаками и прожекторами охраняет все подступы. Шесть специально отобранных детективов – все прекрасные стрелки – по очереди охраняют этих двоих. Две женщины-детектива ни на минуту не расстаются с Фрэнсис Колеман, даже когда она спит. Таким же образом два детектива охраняют Вайнера. Не важно, когда они умрут, гораздо важнее, как мы доберемся до них.

Феррари пробежал по носу костлявым пальцем по всей его длине, рассматривая Головича, как ученый, который рассматривает неизвестный микроб.

– Я вас спросил, когда им нужно умереть? – повторил он свой вопрос.

Голович посмотрел на Сейгеля и пожал жирными плечами.

– Как можно быстрее, – резко ответил он.

– Очень хорошо. Когда я изучу карту и осмотрю местность, я сообщу вам дату, – сказал Феррари, говоря по-английски медленно и старательно с заметным итальянским акцентом. – Вероятно, это будет через два дня.

– Это значит, что вы убьете их через два дня? – воскликнул Сейгель. – Это невозможно!

– Возможно, они оба не умрут через два дня, – сказал Феррари, – но один из них непременно умрет к тому времени. Они могли бы оба умереть через два дня, если бы вы не настаивали, чтобы их смерть выглядела случайной. Если два человека так быстро и одновременно умирают, получается невероятное совпадение. Вы совершенно уверены, что их смерть должна выглядеть случайной?

– Это весьма существенно, – сказал Голович, втайне радуясь, что сделал задачу Феррари более трудной. – Если газеты заподозрят, что они были убиты, то поднимется такой вой, что начнется расследование. Мы не должны этого позволить.

– Хорошо, – Феррари провел своей хрящевидной рукой по волосам. – Очень хорошо. Один из них исчезнет через два дня или через три. Когда мы выполним первую часть работы, нам придется подумать, что делать с другим.

– Вы простите мне мой скептицизм, – сухо сказал Голович, – но мы здесь обсудили все средства и пути, как добраться до них, но решения найти не удалось. Вы же говорите так, как будто эта работа уже сделана, а вы еще даже не изучили место действия.

Феррари снова пробежался пальцем по носу. Похоже, это было его привычкой.

– Но я специалист, – спокойно сказал он. – А вы – любители. Вы неверно подошли к этой работе. Вы смотрели на трудности. Вы сами себе говорили, что это невозможно. Вы сами нанесли себе поражение, а не ситуация заставила вас признать поражение.

Феррари откинулся назад, сцепив костлявые пальцы на коленях. «Он смотрит как никто другой в мире», – думал Сейгель, наблюдая за ним в каком-то состоянии болезненного восхищения.

– Я же приступил к работе уверенно. У меня не было неудач, и я не собираюсь их терпеть. Мне приходилось выполнять и более сложную работу, чем эта.

– Это очень серьезная работа, – сказал Сейгель, пытаясь поймать взгляд этих глубоко запавших глаз, которые казались дырами в мозг. – Вам сильно повезет, если вы доберетесь хотя бы до одного из них, не говоря уже об обоих.

Феррари подался вперед и улыбнулся. Зубы у него были большие, желтые и испорченные. Он напоминал Сейгелю злобную лошадь, протягивающую морду, чтобы укусить.

– Удача ни при чем, – сказал Феррари. – Если бы я рассчитывал на нее, я бы никогда ничего не добился. Я говорю вам: они оба умрут. Я гарантирую это. Я не надеюсь, что вы поверите мне на слово. Ждите и смотрите. Не забывайте, что я вам уже сказал: когда я берусь за работу, я делаю ее! У меня не было провалов. И никогда не будет!

Слушая его, Голович почувствовал, как стало уменьшаться то тошнотворное напряжение, которое он испытывал с того самого момента, как узнал, что девушка с Вайнером в руках Конрада. У него вдруг появилось предчувствие, что этот маленький ужасный человек спасет его королевство.

Глава 7

– Входи, Пол, – сказал Форест, отодвигая бумаги, которые держал перед ним. – Садись. Какие новости?

Конрад сел и, вытаскивая из пачки сигарету, сказал:

– Тактика наконец сработала. Вайнер заговорил.

Форест кивнул.

– Я так и думал, что он заговорит. Это была рискованная игра, и мы выглядели бы довольно глупо, если бы он согласился выйти на свободу под залог. Мне почему-то верилось, что у него не хватит самообладания выйти в этот холодный жестокий мир. А как девушка?

Конрад нахмурился.

– Она по-прежнему клянется, что ничего не видела в Тупике, но, по крайней мере, не просится больше домой. Я думаю, что она понимает, что ей надо прятаться, пока все это немного не остынет.

– Мы вернемся к ней попозже, – сказал Форест, беря сигарету. Затем он продолжал: – Что же рассказывал Вайнер?

– Он признался, что преследовал мисс Колеман. Он сказал, что убить ее приказал Сейгель. Но больше я ничего не могу из него выжать.

– Другими словами, он рассказал тебе достаточно, чтобы ты держал его здесь и охранял от опасности, но не больше.

– Примерно так. Он говорит, что ничего не знает о Маурере, что он человек Сейгеля и даже не знает, что тот работает на Маурера. Он лжет, конечно, и я надеюсь убедить его рассказать всю правду. Я думаю, нам нет сейчас смысла брать Сейгеля. Нам нужен Маурер, а если мы арестуем Сейгеля, то сами свернем с главного пути.

Форест кивнул.

– Надо будет связать Сейгеля с Маурером, если мы хотим хоть как-нибудь использовать показания Вайнера.

Конрад нахмурился и стряхнул пепел в стеклянную пепельницу, стоящую на столе Фореста.

– Мне никак не удается заставить Вайнера поверить, что он у нас в безопасности, – раздраженно сказал он. – Он абсолютно убежден, что рано или поздно организация доберется до него. Если бы я смог убедить его, что они не смогут до него добраться, я думаю, он раскололся бы.

– А он в безопасности, Пол? – спокойно спросил Форест.

Конрад кивнул.

– Да. Я принял все меры предосторожности. К охотничьему домику, где я их обоих поместил, невозможно приблизиться. Вот почему я выбрал это место. К нему ведет только одна дорога. Она проходит по такой местности, на которой негде укрыться. Единственным другим путем является подъем над пропастью по высокой отвесной скале, там и муха не могла бы взобраться. Но я и там поставил людей на случай, если кто-нибудь все же попытается подняться при помощи веревок и другого альпинистского снаряжения. Мисс Колеман и Вайнер не остаются одни ни на мгновение. Пока они в этом домике, они в достаточной безопасности.

– И все же Вайнер считает, что банда его уничтожит?

– Он ведь думает, что никто из когда-либо приговоренных членов банды не оставался в живых и рука Маурера настигает повсюду. Как только мне удастся разубедить его в этом, он даст нам всю необходимую информацию.

– Честно говоря, я его не осуждаю за его страх, – серьезно сказал Форест. – У Маурера есть неприятная привычка убивать людей, которые слишком много разговаривают. Ты принял во внимание чисто человеческие слабости своих людей, Пол?

– Конечно, – ответил тот. – Я позаботился о том, чтобы отобрать самых проверенных. Никто не дежурит в одиночку. С каждым все время находится напарник. Все они подчиняются сержанту О'Брайену. Вы его хорошо знаете. Ему я могу доверять, как самому себе.

– Конечно, – согласился Форест. – Я знаю О'Брайена много лет. Он первоклассный полицейский. А как насчет отпусков? Нет ли опасности, что эти люди могут проникнуть туда тогда, когда у охраны будет выходной день?

– У них нет выходных дней, – возразил Конрад. – Я их предупредил, что, пока не закончится работа, выходных не будет. Лишь трое могут покидать домик: Ван Рош, О'Брайен и я. Этим двоим я доверяю, как самому себе.

– Ну что же, похоже, что ты держишь ситуацию под контролем. В субботу или в воскресенье я подъеду туда.

– Мне бы очень хотелось, чтобы вы туда приехали. Если бы мне только удалось убедить Вайнера, что он в безопасности.

– Может быть, он образумится. У нас есть немного времени. Следите за ним в оба. – Форест подвинул стул так, чтобы можно было закинуть ногу на ногу. – А теперь расскажи о девушке.

– Она остается для меня загадкой, – ответил Конрад. – Черт меня побери, если я знаю, что с ней делать.

Форест, который не упускал ничего, был удивлен унылым тоном Конрада. Он быстро взглянул в его лицо и поразился его выражению. Встревоженный, он отвел взгляд. А почему вдруг изменился тон голоса Конрада, едва он заговорил о девушке? Большой судейский опыт научил его подозревать в любом случае связь между мужчиной и женщиной. Возможно, и здесь что-то есть?

– Что ты имеешь в виду, Пол? – мягко спросил он.

Конрад пожал плечами.

– Я абсолютно убежден, что она видела Маурера в Тупике. Почему же она не признает этого? В конце концов, своим молчанием она превращает себя в соучастницу преступления.

– Ты ей об этом напоминал?

Конрад поднял глаза и отвел взгляд от вопрошающего взгляда прокурора.

– Пока нет. Я думал, что это прозвучит так, словно я ей угрожаю. А она не из тех, кому можно пригрозить.

– Но все-таки ей нужно об этом сказать. Если у нас появится другое свидетельство того, что она видела Маурера и не признается в этом, ее молчание будет наказуемым.

– Я знаю, но я еще немного подожду, если вы не возражаете, – сказал Конрад. – Я все еще надеюсь, что смогу убедить ее заговорить. С момента встречи с Головичем она стала более контактной.

– Правда? В чем это выражается?

– Ну, она стала более дружелюбно относиться к нам, утратила свою заносчивость. Я думаю, что она постепенно приходит в себя.

Форест бесцельно передвинул стеклянное пресс-папье. Лицо его было бесстрастно. Унылый вид Конрада начинал его всерьез беспокоить.

– Мы не можем держать ее вечно, – сказал он. – Ты понимаешь это?

– Да. В этом-то и кроется все дело. Единственная возможность для нее быть действительно в безопасности – это и признаться в том, что она видела Маурера. Тогда мы сможем взять его. А пока Маурер на свободе, она будет в безопасности только под нашей защитой.

– А она понимает это?

Конрад пожал плечами.

– Думаю, да. Я ей довольно часто об этом говорил.

Он наклонился вперед и погасил сигарету. Довольно долго он смотрел на ковер. Форест украдкой наблюдал за ним. Наконец Конрад сказал:

– Но есть еще один вопрос, к которому я не знаю, как подступиться. Может быть, вы что-нибудь мне посоветуете?

– Ну, выкладывай, что там еще?

– Мне кажется, эти двое понравились друг другу. Скажу больше, я думаю, что они влюблены.

– Какие двое? – резко спросил Форест.

Конрад беспомощно заерзал, выражение его лица стало еще мрачнее.

– Мисс Колеман и Вайнер.

– Влюблены друг в друга? – повторил пораженный Форест. – Да когда они успели?

Конрад поднял глаза.

– А как люди вообще влюбляются? – спросил он спокойно. – Это одна из вещей, которая не может быть объяснима. Двое встречаются, а потом что-то происходит.

– Ты уверен в этом?

– Почти уверен. Мисс Колеман просила у меня вчера разрешения поговорить с Вайнером. Пока мы не разрешали им встречаться, но мисс Филдинг, которая присматривает за девушкой, сказала, что мисс Колеман всегда наблюдает за Вайнером в окно, когда он делает прогулку во дворике, а от его охраны я слышал, что он тоже с нее глаз не сводит, когда она гуляет.

– Но это совсем не означает, что они влюблены друг в друга, – немного нетерпеливо сказал Форест.

Конрад снова пожал плечами.

– Достаточно услышать, как они говорят друг о друге, чтобы понять, что они чувствуют. – Он вдруг вскочил и заходил по комнате. – Невероятно, как такая хорошенькая девушка могла влюбиться в такого крысенка, как Вайнер. В нем ничего нет, и еще это жуткое родимое пятно… Оно изуродовало всю его жизнь. Я совершенно не понимаю, как она может испытывать какие-то чувства к такому человеку. Невероятно!

Форест поднял брови. «Неужели Конрад влюбился в эту девушку? – спросил он себя. – Он ведет себя так, как будто он отвергнутый любовник. Нет, не может быть». Форест был знаком с Дженни и был поражен ее красотой. Он подумал, что Конраду очень повезло, что он женился на такой веселой и обаятельной девушке.

– Может быть, как раз из-за его прошлого и его родимого пятна, – спокойно сказал он вслух. – Девушки – странные существа.

– Я тоже так подумал.

– Но какая во всем этом проблема, Пол? Какое нам дело до того, влюблены они или нет?

– Да, но позволять им встречаться или нет? Мисс Колеман спросила меня, нельзя ли ей совершить прогулку вместе с Вайнером?

– Я бы не разрешал. А ты как думаешь?

Конрад продолжал мерить комнату шагами.

– Все это не так просто, – сказал он медленно. – Мы не можем терять из виду главную цель. Мы хотим убедить девушку дать показания против Маурера. Если мы позволим ей разговаривать с Вайнером, есть шанс, что она заговорит о себе. Вполне возможно, что он даже может заговорить с ней о Маурере. Она обязательно захочет узнать, почему именно ему поручили убить ее. Чтобы оправдать себя в ее глазах, он может рискнуть доверить ей какой-нибудь секрет организации. А это может привести к неожиданному результату. До сих пор она не верит ни единому моему слову. Она воображает, что я заинтересован лишь в том, чтобы заставить ее дать показания, и что я намеренно расписываю разные ужасы, чтобы повлиять на нее. Если же что-то дойдет до нее от Вайнера, может быть, тогда она поймет, в чем заключается ее дело. Я не знаю. Это весьма спорно, но я склоняюсь к тому, чтобы позволить им встречаться и разговаривать.

– Да, в этом что-то есть. Но предположим, она станет еще упрямее? Он может ее убедить и дальше хранить молчание. Ты подумал об этом?

– Тогда она не выполнит своей задачи. Но, по крайней мере, она услышит от него самого то, что знает. Я ей уже рассказывал, что он согласился выполнить приказ убить ее.

– Ну, хорошо. Нам все равно нужно что-то предпринимать. Мы не можем ее больше задерживать. Позволь им встречаться. Но чтобы они были под постоянным наблюдением. Ни в коем случае нельзя им позволить удаляться вместе. Охрана должна быть на таком расстоянии, которое бы не позволяло слышать, о чем они говорят, но видеть их они должны постоянно.

Страницы: «« « ... 56789101112 » »»