Леди Пятница Никс Гарт

Глава 3

Артур лежал, оглушенный, несколько секунд. Он не ушибся, но приходил в себя от внезапной перемены: только что он был там, и теперь он тут — лежит на спине в глубоком снегу. Глядя вверх, он видел только сплошные пухлые серые облака, из которых сыпался медленный редкий снег. Одна снежинка упала точно ему в открытый рот, побудив немедленно его закрыть.

Серебристый диск от Леди Пятницы все еще был у него в руке. Артур слегка приподнял голову и посмотрел на него. Ему раньше никогда не доводилось видеть электрона, но диск был явно изготовлен именно из этого сплава серебра и золота — как помнил Артур, обычного материала для тарелок переноса. Вроде вот этой, что сейчас в его руке. Наверняка ее настроили немедленно перенести любого, кому посланник ее передаст.

Иными словами, это была ловушка, которая мгновенно отправила Артура из относительной безопасности Великого Лабиринта в какое-то иное место. Туда, где он будет более уязвим…

Артур внезапно начал мыслить намного четче. Шок от переноса исчез под натиском адреналина. Мальчик сел и огляделся по сторонам, одновременно стараясь как можно глубже дышать. Первое было нужно, чтобы убедиться, нет ли в ближайшей окрестности подкрадывающихся врагов. Второе — для проверки, не вернулась ли астма. Если бы она вернулась, это значило бы, что он покинул Дом и находится на Земле… или в ином Второстепенном Царстве.

Дышать было легко, даже несмотря на потрясение и холод. И все же Артур был озадачен. Это место совершенно не походило ни на одну известную ему часть Дома. Оно выглядело слишком естественно. Обычно сразу можно было сказать, что небо — это на самом деле очень высокий потолок, или же солнце двигалось странными рывками, как заведенное. А здесь все было в точности как на Земле.

По крайней мере, снег здесь настоящий, холодный и мокрый. Артур поежился от холода, затем еще раз поежился. Чтобы перестать дрожать, пришлось прилагать усилия. Мальчик поднялся и старательно отряхнул снег, чтобы отвлечься. Не то чтобы это принесло какую-то пользу — сугробы поднимались ему до бедра.

— Знать бы еще, можно ли здесь замерзнуть насмерть? — вслух произнес Артур. Он говорил негромко, но вокруг стояла такая тишина, что даже собственный голос прозвучал тревожно. Собственно, как и сам вопрос. Артур знал, что в Доме невозможно умереть от голода и жажды, и что Четвертый Ключ до определенной степени защищает его от физических угроз, хотя не спасает от боли и страданий. Но он оставался смертным, и ему было уже очень холодно.

Вспомнив о Четвертом Ключе, Артур внезапно запаниковал и хлопнул себя по боку, но успокоился, коснувшись жезла. Он не вывалился при падении, что было очень кстати, поскольку отыскать его в глубоком снегу было бы нереально.

Ему сразу полегчало от осознания, что, если он и попался в ловушку, то не безоружным. Не то чтобы он планировал пользоваться магической силой Ключа, но жезл мог превращаться в меч, а уж клинком Артур пользоваться умел, после всех тренировок в форте Преображение и битвы с Новыми пустотниками.

Артур нахмурился. Он не хотел вспоминать ту битву. Ночных кошмаров о ней было и так предостаточно, без того, чтобы еще и днем переживать внезапные вспышки воспоминаний, вытесняющие все прочие мысли из головы. Мальчик не желал воскрешать образы, звуки и эмоции того дня.

Он снова задрожал, сразу и от волнения, и от холода, и еще раз огляделся. Нужно было найти укрытие, и как можно быстрее, но отсюда не было видно никакого ясного направления, куда идти. Вернее, куда брести, учитывая глубину снега.

— Эта сторона не хуже других, — сказал сам себе Артур, глядя туда, где снежный покров и низкие облака казались потоньше. Он сунул тарелку переноса за пазуху, сделал четыре неуклюжих шага, затем остановился и замер, его сердце забилось намного быстрее.

На снегу возникло несколько темных фигур, примерно метрах в пятидесяти, на пределе видимости. Очень знакомых, но совершенно нежелательных фигур. Человекоподобные, в старомодных темных сюртуках и котелках. Артур не мог разглядеть их лиц, но знал, что они уродливы и напоминают собачьи морды — это лица низших пустотников.

— Податели! — прошептал Артур, и без всякого сознательного усилия Ключ оказался в его руке, вытягиваясь из жезла в рапиру.

Пустотников в поле зрения было шестеро. Пока они не видели Артура и не чуяли его из-за того, что не было никакого ветра. Мальчик глядел на них, прикидывая план атаки. Если броситься на двоих справа, наверняка удастся уничтожить их обоих прежде, чем остальные подоспеют на помощь. Будет достаточно малейшего прикосновения Ключа, чтобы изгнать их в Пустоту, а затем можно атаковать следующих…

За первыми шестью подателями появились другие. Длинный строй, не меньше полусотни. Артур опустил клинок и оглянулся назад, проверяя возможность отступления. Подателей слишком много. Он смог бы расправиться с дюжиной, но остальные все равно его одолеют. Ключ мог бы защитить его, а с его полной силой можно было бы поражать пустотников на расстоянии, но это крайняя мера. Артур дорожил своим человеческим естеством почти так же сильно, как жизнью. Став Жителем, он лишится надежды вернуться к семье… если ему еще есть куда возвращаться…

Артур прогнал пораженческие мысли и быстро заковылял по снегу прочь от подателей. По крайней мере, они двигались медленно, снег больше мешал им, чем ему. Коренастые, тучные податели глубже проваливались в сугробы.

И они явно что-то искали. Артур понял это, оглянувшись назад. Первые шестеро — авангард, но все остальные — однозначно поисковая группа. Податели смотрели вниз и даже то и дело рылись в снегу.

Довольно долгое время Артур больше не оборачивался, сосредоточившись на том, чтобы развить как можно большую скорость. Его уже серьезно беспокоило полное отсутствие деревьев, растений или строений — хоть чего-нибудь, что могло бы служить укрытием. Сколько хватало взгляда, кругом простиралась бесконечная заснеженная равнина.

Но он продолжал идти, поскольку никакого выбора все равно не было. Прошел уже час или около того, когда Артур был вознагражден видом чего-то, что могло быть только постройкой. Он увидел ее очертания лишь на секунду, затем снег и облака снова скрыли ее от взгляда, но это уже была надежда. Артур наполовину побежал, наполовину запрыгал по снегу к ней.

Через несколько метров он увидел это снова и рефлекторно остановился, чтобы осознать, что же он видит. Это и вправду было строение, но какое-то очень странное. Сквозь падающий снег он разглядел прямоугольный силуэт, который выглядел вполне нормальным — башня или что-то похожее, примерно девять или десять этажей, размером где-то с обычное среднее офисное здание. Но за ней возвышалось что-то еще большее… и оно двигалось.

Артур смахнул снежинку с левого глаза, проморгался от талой воды и зашагал дальше, по-прежнему направляясь к зданию. Он быстро разглядел, что движущееся нечто — это огромное колесо, не меньше сорока метров высотой, и около шести толщиной. Оно выглядело почти как колесо обозрения в парке развлечений, только деревянное и без кабинок. Его центральная ось выходила из башни примерно в двух третях высоты. Сама башня была сложена из темно-красного кирпича. Нижние три этажа сплошные, а на всех верхних — симпатичные окошки с синими ставнями, но все плотно закрыты.

Колесо вращала вода. Вода стекала с него, и обломки льда отваливались от движущихся лопастей. Вдобавок к воде и льду, колесо поднимало еще множество всяких предметов и роняло их с противоположной стороны. Вначале Артур решил, что это тоже куски льда, только побольше, но, подойдя поближе, разглядел, что это книги, каменные таблички и пачки бумаг, перевязанные ленточками.

Он уже видел такое раньше, в Нижнем Доме, и потому сразу понял, что перед ним. Записи. Записи о людях и судьбах из Второстепенных Царств.

Поток воды, вращавший колесо, выходил из очень широкого канала, такого широкого, что Артур не мог разглядеть другого берега. В нескольких сотнях метров вода сливалась с низкими облаками. Очень прямой и ровный берег тянулся налево и направо от башни, продолжаясь до тех пор, пока и он не скрывался за снегом и тучами.

Берег по сторонам от колеса обледенел, и языки льда удерживали еще больше бумаг, табличек, пластин чеканной бронзы, выделанных овечьих кож с выжженными письменами и прочих неразличимых предметов. Еще больше документов просто болталось в воде.

Артура больше заинтересовал дымок, поднимавшийся из шести труб, что торчали посередине крыши башни. Заметив этот явный знак огня и тепла, он с удвоенной силой продолжил пробираться по снегу, прыгая через завалы, которые он не мог преодолеть силой.

Подойдя ближе, Артур начал уже слышать скрежет и скрип огромного колеса, треск ломающегося льда, звук падающей воды, стук и всплески от документов, падающих через колесо. Трудно было бы догадаться, для чего это колесо вообще нужно. Если его построили, чтобы поднимать записи, то оно справлялось с задачей плохо — записи падали сквозь дыры и щели в лопастях. Вся конструкция выглядела так, словно ей давным-давно нужен ремонт.

Артур добрался до ближайшей стены, но в ней не оказалось двери и вообще никакого входа. Поколебавшись секунду, он пошел вдоль стены направо. Настроение мальчика сильно поднялось — перед ним было укрытие, где можно согреться, и где он будет в безопасности от подателей. Или, по крайней мере, более защищен, если придется отбиваться от них.

А затем Артур завернул за угол и увидел две вещи. Первое — дверь, на которую он так надеялся. Вторая — группа подателей, сидящих или лежащих на снегу прямо перед дверью, совершенно как собаки, ждущие, что им вынесут еду. Их было восемь, и, едва Артур остановился, они повскакивали на ноги, тряся брылями и уставившись на Артура злобными глазками.

Артур не колебался. Он кинулся на ближайшего подателя в ту же секунду, как остальные бросились к нему. Рапира едва коснулась противника, но пустотник тут же обратился облачком черного дыма. Артур взмахнул оружием вправо, и клинок прошел сквозь еще двоих подателей, словно они были не плотнее дыма, в который рассеялись от прикосновения Ключа. Топнув ногой, Артур начал наступать на оставшихся пустотников, которые с рычанием закружили вокруг него, стараясь зайти за спину и явно опасаясь меча. Артур избежал окружения, пробившись к стене. Вжавшись спиной в кирпичи, он делал выпады в сторону подателей, которые, в свою очередь, бросались в его сторону. Никто не решался снова начать настоящую атаку.

Затем самый крупный и уродливый податель, чей котелок выглядел новее, чем у других, заговорил. Его голос напоминал рычание или лай, но слова разобрать было можно.

— Скажи стае. Скажи боссу.

Податель поменьше развернулся и кинулся прочь. В ту же секунду Артур метнулся к нему и к предводителю. Мелкий податель оказался слишком шустрым, но предводитель заплатил за свою неспособность говорить и двигаться одновременно. Клинок рапиры пропорол рукав его костюма, обратив костюм, шляпу и самого подателя в маслянистый черный пар.

Трое оставшихся подателей заскулили и попятились. Артур не стал их преследовать, раз уж все равно упустил мелкого. Трое отступали спиной вперед метров двадцать или тридцать, затем развернулись и побежали прочь, скрывшись в снегу.

Резкий металлический скрежет за спиной слева заставил самого Артура крутануться на месте. Звук шел от двери, и какую-то секунду мальчик думал, что он исходит от невидимого оружия. Затем он заметил, что скрипит окованная железом щель для писем в середине двери — ее крышка качается.

Подцепив крышку острием рапиры, Артур попытался заглянуть внутрь, в то же время не подходя близко. Внутри явно кто-то отскочил от двери, и раздался приглушенный голос, который, вероятно, ругался.

— Откройте! — скомандовал Артур.

Глава 4

Едва открыв глаза, Листок ощутила, как ее желудок сжимается и переворачивается. Колонна спящих продолжала двигаться вперед, по коридору, грубо вырубленному в толще тусклого розового камня и освещенному через каждые несколько метров газовыми лампами — бронзовые драконьи головы выплевывали длинные языки синего пламени к слегка изогнутому потолку. Листок старалась идти в темпе спящих, но, едва сделав шаг, почти потеряла равновесие, взмахнув руками очень бодрым образом.

Несколько секунд Листок ковыляла вперед, стараясь выправиться и одновременно выглядеть спящей. Через несколько шагов она поняла, что тут проблема вовсе не с ее вестибулярным аппаратом. В качестве эксперимента она оттолкнулась от земли чуть сильнее — сильнее даже, чем хотела, из-за того что не могла полностью рассчитать напряжение своих ослабших ног. Она подпрыгнула на метр с лишним и чуть не врезалась в один из газовых светильников, даром что тот торчал из стены в трех метрах от пола. Уклоняясь от огня, девочка толкнула спящего, который шел перед ней.

Это подтвердило ее догадку, что она находится в каком-то месте с силой тяжести меньше, чем на Земле, но это же привлекло внимание охранников. Двое из четырех замыкающих Жителей кинулись к ней, в то время как остальные продолжали следить за теми спящими, что шли в хвосте колонны.

Листок успела только выпрямиться и оглянуться, как эти двое уже ухватили ее за руки, вытащили из строя и поставили к стене коридора. Листок расслабилась, закрыла глаза и покачала головой, словно снова заснула, но на сей раз одурачить Жителей ей не удалось.

— Она не спит, — сказала одна из охранников. Она была одета, как и другие, в серый костюм и макинтош, но по голосу Листок поняла, что это женщина.

— Возможно, — сказал другой Житель. — Что будем с ней делать, если так?

— Посмотри сам. Где твой экземпляр "Приказов и инструкций"?

— Я его вчера переплетал и оставил под камнем вместо пресса. И забыл, под каким камнем. Можно я твой возьму?

— Я покрывала позолотой заглавные буквы, — ответила Жительница. — Он у меня на столе остался.

— Ну, может, тогда спросим у Нее…

Листок невольно вздрогнула от интонации, с которой Житель произнес "Нее". Ясно, что он имел в виду Леди Пятницу.

— Не говори глупостей! Она не любит, когда ее беспокоят. У нас уже одна просыпалась раньше. Что мы тогда с ней сделали?

— У меня никогда никто не просыпался, Милка.

— Это было всего двадцать лет назад по местному времени. Где ты тогда был?

— Там, где с удовольствием был бы и сейчас. У Шестой неподвижной ручки Большого Пресса. Сюда меня послали только после того, как Джакем выбился в переплетчики. Он меня никогда не любил, и все потому, что я однажды случайно запустил один из меньших прессов, когда он туда сунул голову — а ведь это было больше тысячи лет назад…

— Я вспомнила! — сказала Милка.

— Ты помнишь? Но тебя же там не было…

— Да нет же, идиот! Не то, что там с тобой было. Я вспомнила, что тех, кто проснется, нужно передавать сиделке!

— Кому?

— Сиделке. Ну знаешь, смертной, которая присматривает за спящими. Не помню, как ее зовут. Или я помнила только имя той, что была до этой… или той, что была еще до нее… Они слишком быстро меняются, всех не упомнишь.

— И где нам искать эту сиделку? — спросил Житель. Листок решила, что будет про себя звать его Дурнем, пока не узнает настоящего имени. Это ему явно подходило.

— У нее где-то есть кабинет. Посмотри на карте. Карта-то у тебя с собой, а? Я подержу смертную.

Листок почувствовала, что Дурень отпустил ее, и начала понемногу напрягаться, готовясь к попытке вырваться от Милки, если та тоже отпустит. Но Жительница сжала плечо Листок намного крепче, чем до того.

— И не думай! — сказала Милка. — Я уже имела дело с детьми Дудочника, я знаю, каковы смертные. Все вы трюкачи. Нечего притворяться спящей. И нечего пытаться сбежать от нас, потому что деваться отсюда все равно некуда.

Листок подняла голову, открыла глаза и медленно огляделась. Дурень неуклюже открывал карту, а она все разворачивалась и разворачивалась, так что в конце концов он держал в руках квадрат два на два метра плотной льняной бумаги. К несчастью, он развернул карту обратной стороной к себе, так что ему пришлось поворачивать ее, и он запутался.

Милка вздохнула, но железной хватки на руке Листок не ослабила.

— В каком смысле отсюда некуда деваться? — спросила Листок. Дурень продолжал бороться с картой. Он наконец повернул ее правильной стороной, но теперь верхняя часть снова сложилась. Судя по тому, что Листок видела, это был скорее план помещений, чем карта местности. Сплошь комнаты и коридоры, расположенные широким кольцом вокруг чего-то вроде центрального озера в середине. По крайней мере, чего-то круглого и синего.

— А, прекратила свои хитрости с притворством, верно? — произнесла Милка. Она говорила довольно дружелюбным тоном. По крайней мере, не враждебным. — Я имела в виду ровно то, что сказала. Это вот — Горный Курорт Леди Пятницы. Она построила для этого гору в Доме, а потом перенесла сюда. Тогда средняя часть и провалилась — не рассчитали. А вокруг горы простирается один из самых диких и опасных миров во всех Второстепенных Царствах. Она любит уединение, это уж точно.

— Нашел! — воскликнул Дурень. Он ткнул пальцем в карту, при этом отпустив ее край. Карта тут же снова сложилась, накрыв его голову.

— Отсюда в самом деле некуда бежать, — повторила Милка, подкрепив свои слова усилением хватки. — Так что просто постой тут у стенки минуточку, и мы отведем тебя к сиделке. Если доставишь нам неприятности, тебя накажут.

Она отпустила Листок и отобрала у Дурня карту, легко сложив ее так, чтобы она показывала именно то место, куда он показал. Листок подумывала все-таки сбежать. Но ноги ее еще плохо держали, равновесие так до конца и не вернулось, но главное — она поверила Милке. Вероятно, отсюда действительно нельзя никуда деться. По крайней мере, прямо сейчас. Лучше всего просто плыть по течению и узнать как можно больше об этом странном месте. Затем уже можно будет придумывать план, как не только выбраться отсюда самой, но и вытащить тетю Манго — и всех остальных тоже, если это возможно.

— Шестой круг, восемнадцать минут, — сказала Милка. — А мы сейчас в круге втором, возле сорок третьей минуты. Значит, нам нужно подняться вверх на четыре круга и пройти вперед либо назад. Назад будет быстрее.

— Почему? — спросил Дурень.

Милка вздохнула.

— Потому что против часовой стрелки по кругу от сорок третьего до восемнадцатого будет двадцать пять сегментов, а по часовой от восемнадцатого до сорок третьего — тридцать пять.

— А, точно, я обсчитался, — сказал Дурень и указал направо от себя. — Вперед будет туда, верно?

— Не, это назад. Ты сейчас лицом к кратеру.

Она ткнула Листок.

— Пошли. Быстрее доставим тебя на место, быстрее ты приступишь к работе.

— К работе? К какой еще работе?

— Узнаешь. Поторапливайся.

Листок зашагала вперед. Идти было трудно: приходилось постоянно осознанно делать шаги меньше и отталкиваться от земли слабее, чтобы сохранять равновесие. Это не было похоже на Луну — по крайней мере, она двигалась не так, как китайские астронавты, которые высаживались там несколько лет назад. Здесь, по ее прикидкам, гравитация была где-то в три четверти земной или чуть побольше. Вполне достаточно, чтобы выводить из равновесия, это уж точно.

Высеченный в камне коридор с газовыми светильниками тянулся еще несколько сот метров, едва заметно ведя все время влево. То и дело по дороге попадались двери, иногда по обеим сторонам. Обыкновенные деревянные двери, все выкрашены в бледно-синий цвет, с разнообразными бронзовыми ручками, которые могли обозначать, что скрывается за ними, а могли и не обозначать.

— Помедленнее! — скомандовала Милка. — Лестница направо.

Листок замедлила шаг. Впереди справа виднелась открытая арка. Число 42 было написано белой краской на правой стороне арки — вернее, как разглядела Листок, число оказалось мозаикой, выложенной из маленьких кусочков кости или чего-то похожего. На вершине арки красовалось еще одно белое число — на сей раз двойка.

За аркой открывалась лестничная площадка с числом 2, выложенным на полу, также из маленьких кусочков камня или кости. От площадки уходила широкая лестница — влево вверх, вправо вниз — ее ступеньки были высечены в камне, но выложены более гладким, светлым синеватым камнем. Лестницу освещали газовые светильники, но меньше по размерам, выполненные в виде свернувшихся леопардов и вделанные скорее в стену, чем в потолок.

— Вверх! — скомандовала Милка.

Листок повернулась налево и зашагала по ступенькам. Взбираться пришлось долго, прежде чем показалась новая площадка с тройкой на полу.

— Еще три, — сообщила Милка.

Даже при пониженной гравитации это был долгий подъем. Листок насчитала триста ступенек между третьим и четвертым этажами и столько же — между четвертым и пятым, хотя и сбилась однажды со счета, отвлекшись на невеселые мысли о себе и своих родных.

По дороге они никого не встретили, и никого не оказалось в поле зрения, когда они вышли из-под арки номер шесть, в круге шестом, как назвала его Милка. Коридор, в который они вошли, выглядел точно так же, как и тот, по которому ушли спящие, хотя Листок заметила, что тут цвет и рисунок камня чуть-чуть отличался.

— Теперь идем до восемнадцатой минуты, — сказала Милка.

— Ненавижу это место, — заявил Дурень. — Как бы я хотел оказаться опять в Доме…

— Тихо! — рявкнула Милка. — Никогда не знаешь, кто может услышать.

— Но я же просто сказал…

— Вот и не говори так больше. И за что мне вообще выпало мучиться с тобой, Феорин?

Листок была слегка разочарована, что услышала настоящее имя Феорина. Теперь о нем стало труднее думать как о Дурне.

— Не знаю, — сказал тот. — Может, ты тоже случайно на кого-то прессом надавила?

— Нет, я вызвалась добровольно. Думала, так меня скорее повысят. Теперь помолчи. Чем раньше сбудем с рук этого ребенка, тем быстрее положим ноги на стол и напьемся чаю.

— Чаю? У тебя есть? — спросил Феорин. — Правда?

— Да. Достала сундучок у крыс, когда в последний раз мы были дома. Пошевеливайся.

Вспомнив о чае, они оба зашагали существенно быстрее, и Феорин теперь возглавлял процессию. Судя по числам, попадавшимся через каждые несколько сот метров, и по короткому взгляду на карту, Листок решила, что они идут по кольцевому коридору, разделенному на сектора, как часы. Коридор шел по внешнему краю круга, а все помещения — и, возможно, второстепенные коридоры — тянулись от него внутрь к центру круга. Или, по крайней мере, пока не упирались в то синее пятно на карте.

Листок, чтобы убить время, поразмыслила, насколько велико это кольцо. Если в нем шестьдесят секторов, а между секторами примерно триста шагов, а длина ее шага примерно сорок пять сантиметров, то общая окружность будет шестьдесят на триста на сорок пять сантиметров, то есть восемь с небольшим километров. А отсюда, по формуле длины окружности, можно высчитать диаметр…

Листок так увлеклась вычислениями, что не заметила, как Феорин внезапно остановился. Она врезалась в его спину, отскочила, потеряла равновесие и уселась на пол.

Она уже начала подниматься, но немедленно передумала. Феорин раскинул руки, его макинтош отлетел назад, и ярко-синие крылья распахнулись, мазнув ее перьями по лицу. В тот же момент он выхватил короткий меч или длинный кинжал из ножен на боку, и зеркальное лезвие пустило массу бликов по стенам.

Долю секунды спустя, Милка сделала то же самое и перепрыгнула через Листок; газовое пламя на потолке загудело, когда она пролетела сквозь него. Ее крылья тоже оказались синими, и она тоже была вооружена сверкающим зеркальным кинжалом. С кем они сражаются, Листок не могла разглядеть — оружие Жителей сияло слишком ярко. Все, что она могла видеть — мелькание крыльев и вспышки, напоминающие световые следы на фотоснимках ночных дорог с высокой выдержкой.

Затем Феорин пролетел мимо нее, его отбросило метров на десять назад по коридору. Упав, он заскользил дальше, еще метров восемь, пока не врезался в стену.

Тогда Листок разглядела нападавшего. Или часть его — длинный серый отросток вроде щупальца, толщиной с ее ногу и длиной больше трех метров. Он рос из серого мохнатого тела, по форме напоминавшего мяч для регби, но размером с холодильник. Тело улепетывало, как огромная крыса, хотя у него не было никаких ног. Листок видела все это лишь мгновение, прежде чем Милка рассекла щупальце на несколько частей, а затем вонзила кинжал в овальную тушу. Вспышка света на этот раз не только ослепила Листок, но и опалила ее лицо жаром, словно от солнечного ожога.

Зрение вернулось только через несколько секунд — и этого времени как раз хватило, чтобы до тела и разума Листок дошло, что ей сейчас полагается серьезно испугаться и сделать что-нибудь, например сбежать.

Но когда зрение все же вернулось — пусть пока перед глазами мелькали пятна и точки — Листок подавила страх. Ей в этом сильно помогло то, что Милка ногой сгребала в кучку мелкие почерневшие куски той штуки, с которой дралась, явно демонстрируя, что та больше опасности не представляет. Феорин возвращался назад, видимо никак не пострадавший.

— Что это было? — спросила Листок. Ее голос даже ей самой показался тихим, испуганным и странно далеким.

Глава 5

— Открывайте! — повторил Артур. — А не то я дверь с петель снесу!

Он убрал рапиру от щели для писем, и она тут же превратилась снова в жезл. Артур надеялся, что это значит, что врагов поблизости не осталось, и тот, кто за дверью, дружелюбен или по крайней мере нейтрален.

У Артура, по его догадкам, оставалось не больше нескольких минут, прежде чем вернутся пустотники — в большем количестве и, возможно, со своим боссом. А это мог оказаться кто угодно — от Заката Субботы до кого-нибудь из офицеров Новых пустотников Дудочника. Кто бы это ни был, Артур хотел оказаться внутри башни до его прихода.

На крик не последовало никакого немедленного ответа. Артур уже набирал воздуха, чтобы скомандовать в третий раз, и уже начал гадать, что он будет делать, если не откроют, но услышал, как с другой стороны двери отодвигают несколько засовов, а затем дверь со скрипом отворилась.

Тощий, но жилистый Житель, нервничая, высунул голову из проема и произнес:

— Входите, сэр, входите. Вы ведь не будете нас всех убивать, нет?

— Никого я не буду убивать, — сказал Артур.

Житель пропустил мальчика, затем с явным усилием закрыл тридцатисантиметровой толщины дверь, окованную железом, задвинул несколько массивных засовов, а затем еще закрыл дверь брусом, который выглядел бы более уместным как подпорка в большой шахте. Он легко сдерживал бы тонны камня.

Артур оглядел маленькую прихожую, но не увидел ничего интересного — только чуть влажные каменные стены и вторая, менее прочная на вид дверь напротив. Тут все еще было очень холодно.

— Я просто хочу согреться, — сказал Артур. — Вы кто?

— Марек Кователь Золота, сэр. Старшина изготовителей сусального золота второго класса, 97858-й по порядку следования в Доме. Вы точно не собираетесь убивать нас? Или разрушать мельницу?

— Не собираюсь, — Артур не стал задумываться, почему возвышающийся над ним Житель так боится маленького смертного мальчика. Марек поколебался, затем открыл внутреннюю дверь и жестом пригласил Артура внутрь.

Мальчик вошел, но тут же отпрянул, едва перешагнув порог — волна жара окатила его, сопровождаемая ярким желтым светом.

— Ух ты, да здесь жарко!

Он словно вошел с мороза в сауну. За дверью оказалось обширное помещение, размером со спортивную арену, намного больше, чем могло бы поместиться в башне. К такому Артур привык — в Доме почти все здания внутри оказывались намного больше, чем снаружи. Но вот к чему он не был готов, так это к жаре, к насыщенному красно-желтому свету и к тому, что служило их источником: огромному морю расплавленного золота посередине помещения. Оно было размером с олимпийский бассейн, но не вкопано в землю, а возвышалось над полом, его прозрачные хрустальные стены поднимались метра на два.

Раскаленное золото текло из этого озера по хрустальному желобу на железных подпорках в шесть меньших емкостей. Оттуда Жители вычерпывали его чем-то вроде чаш на длинных металлических рукоятках. С этими ковшами они шли в угол помещения, где отливали золото в слитки. Эти слитки, еще горячие, подхватывали другие Жители в толстых перчатках до локтя, и нескончаемой чередой несли в третий угол, который с виду напоминал кирпичный склад, только вместо кирпичей там были золотые бруски. Выгрузив слитки, Житель тут же становился в шеренгу, шедшую обратно. Все это движение живо напомнило Артуру муравейник за работой.

Вдобавок к свету и жару, помещение наполнял глухой механический грохот. Он исходил из того угла, где ось, вращаемая большим колесом снаружи, приводила в движение меньшее внутреннее колесо, а от него, в свою очередь, двигалось множество колес, ремней и рычагов, заканчивающихся серией механических молотов. Самый большой из них был размером с микроавтобус, а у самого маленького боек был примерно с голову Артура.

Все молоты работали монотонно и непрестанно. Возле каждого суетилась толпа Жителей, они подкладывали и заменяли золото — под большой молот клали слитки, затем их последовательно расплющивали в широкие листы. Из-под самого маленького молота еще одна колонна Жителей несла листы золота в дальний угол, где стояли двести или триста верстаков. За каждым Житель работал молотком, расплющивая золотые листы еще больше.

Кругом кипела деятельность, кроме одного участка недалеко от Артура. Там лежали, словно во сне, с полсотни Жителей, и у каждого ко лбу была приклеена узкая полоска пергамента, тянувшаяся через нос к шее.

Артур быстро окинул взглядом работников и странных заклеенных бумагой Жителей, но не стал тратить время, узнавая, что это они делают. У него хватало других причин для беспокойства.

— Кто здесь главный? — спросил он. Ему пришлось кричать, чтобы перекрыть шум молотов, перекличку Жителей и шипение и булькание расплавленного золота. — И можно ли как-то выглянуть наружу, чтобы увидеть, что происходит?

— Вы точно-точно не собираетесь нас всех убить? — спросил Марек.

— Нет! — крикнул Артур. — Почему вы все спрашиваете? Я что, похож на безумного убийцу?

— Нет… — ответил Марек таким тоном, словно думал, что да, но не хотел раздражать Артура. — Прошу прощения. Времена сейчас странные… и я видел, что вы сделали с теми пустотниками…

— Кстати о пустотниках. Еще целая толпа скоро нападет сюда, — предупредил Артур. — Я хочу поговорить с тем, кто здесь главный.

Марек что-то произнес, но Артур не разобрал слов. Раздраженный, он вышел снова в прихожую, позвав с собой Марека. Там, за полузакрытой дверью, в относительной тишине, Артур снова повторил вопрос.

— Я не знаю, кто главный, — Марек съежился так, что стал почти одного роста с Артуром. — Телефоны не работают. Нам пришло письмо утром, там было сказано, что Леди Пятница куда-то удалилась, и Рассвет Пятницы, наш Гильдмастер, отправился вверх по каналу выяснить, что происходит. А когда он ушел, пришло письмо от Превосходной Субботы. Там было сказано, что она берет на себя управление Средним Домом, и что нам нужно продолжать работу, а новый Гильдмастер скоро прибудет, чтобы присматривать за нами.