Камердинер, который любил меня Боумен Валери

Глава 29

Загородное поместье лорда Копперпота,

октябрь 1814 года

Много усилий, чтобы убедить мистера Бротона оставить на некоторое время пост у лорда Копперпота, не потребовалось. Как и ожидал Белл, хватило некоторой суммы денег и обещания, что в будущем должность камердинера к нему обязательно вернется. После этого мистер Бротон с явным удовольствием отправился в продолжительный и, главное, хорошо оплачиваемый, отпуск. Лорд Копперпот, со своей стороны, ничего не имел против неплохо зарекомендовавшего себя на приеме Николаса Бакстера и втайне даже радовался, что обстоятельства сложились таким образом: ему не придется беспокоиться о трезвости камердинера.

Шли недели, и Беллу начало казаться, что он сходит с ума. Не то чтобы работа камердинера была для него слишком тяжелой, нет, скорее наоборот: рутина, к которой быстро привыкаешь. Проблема была в Марианне. Они часто виделись, и каждый раз он испытывал невероятное возбуждение и ничего не мог с этим поделать.

Серую монотонность будней нарушали только мимолетные встречи с Марианной и письма от Кендалла. Граф, разумеется, не указывал на конвертах обратного адреса и не франкировал их, хотя был обязан как член парламента, даже не ставил свою печать, потому что любое из этих действий привлекло бы слишком много внимания к этой переписке. Соблюдая конспирацию, Кендалл писал свои послания на простой бумаге, и Белл получал их с ежедневной почтой, не вызывая подозрений у других слуг лорда Копперпота.

Из писем Кендалла Белл узнал, что они с мисс Уортон планируют пожениться весной. Судя по всему, граф и правда нашел настоящую любовь, пребывая в обличье лакея в доме Клейтона.

Зато у Уортингтона были проблемы. Если верить Кендаллу, Рис уехал с загородного приема, отказавшись от пари, а вернувшись в Лондон, запил, причем основательно. Его настроение стало еще хуже, когда он получил приглашение на свадьбу леди Джулианы Монтгомери и маркиза Мердока.

Уортингтон, будучи влюблен в леди Джулиану, всегда вел себя как осел. А когда Белл отправился на конюшню во время приема у Клейтона и сделал попытку поговорить с ним, называя вещи своими именами, тот наотрез отказался слушать. Теперь Белл пребывал вдали от друга, в Гилдфорде, а значит, не мог произнести одну из своих известных речей, которые всегда приводили его друзей в чувство. Придется, если возникнет острая необходимость, прийти на помощь Уорту Кендаллу.

Хорошо хоть Лукас пообещал проследить, чтобы Рис не допился до гробовой доски, поэтому ходил за ним по пятам, не давал упиться вдрызг и слушал его дифирамбы леди Джулиане.

Мысли о влюбленном герцоге и подозреваемом в предательстве не занимали много времени, и Белл поневоле думал о Марианне с самыми неприятными для себя физическими последствиями. Он видел ее каждый день, их пути постоянно пересекались, а поскольку лорд и леди Копперпот занимали смежные спальни, они часто сталкивались в коридоре, когда выходили из спален своих хозяев.

Апартаменты леди Вильгельмины располагались напротив, и если Марианна не выходила из комнаты леди Копперпот, где заменяла миссис Уимбли, здоровье которой оставляло желать лучшего, то заходила в комнату молодой хозяйки или выходила оттуда.

Белл всегда вежливо кивал Марианне. Иногда они перебрасывались несколькими словами, но по большей части оба вели себя так, словно едва знакомы. И уж точно, глядя на них, никто бы не заподозрил, что они провели вместе несколько страстных ночей.

Со своей стороны, Марианна, похоже, не испытывала никаких трудностей с выполнением их договора о партнерских отношениях. Раз в неделю они ненадолго встречались, чтобы обменяться информацией и сопоставить наблюдения. Как правило, это происходило по утрам в понедельник.

Покончив с утренними делами, Марианна в половине девятого выходила из спальни леди Вильгельмины. Примерно в это же время Белл заканчивал подготовку одежды для лорда Копперпота, которая могла ему понадобиться в первой половине дня. Он выходил из хозяйской спальни и встречался с Марианной в крохотной каморке под лестницей для слуг.

Они проводили вместе не более пяти минут, и Беллу всякий раз приходилось делать вид, что аромат ее волос не вызывает в нем желания немедленно вытащить из них все заколки. Он из последних сил притворялся, что веснушки на ее переносице не вызывают в нем желания поцеловать каждую, а еще ему приходилось скрывать, что от ее близости у него едва не лопаются брюки. Тем не менее все это было очевидно – бесполезно отрицать, – и Белл чувствовал, что медленно, но верно сходит с ума.

Говорить было, в общем, не о чем: Белл уже давно понял, что лорд Копперпот не преступник. За несколько недель, проведенных в его поместье, он успел узнать всех слуг, которые умеют писать, и проявил чудеса изворотливости, но получил образцы их почерков. Ни один не походил на почерк, которым был написан донос.

Таким образом, на еженедельных совещаниях напарники обычно сообщали друг другу, что новой информации нет, потом чинно раскланивались и расходились. Все это безумно раздражало, и Беллу всякий раз, глядя вслед удалявшейся Марианне, хотелось проломить кулаком стену.

Удалось выяснить только одно: оказывается, подозреваемые обсуждали тогда в кабинете бал. Не что-нибудь важное, а чертову вечеринку! Ничего тайного. Ничего подозрительного. А когда Белл восстановил в памяти обрывки разговора, которые ему удалось услышать, все встало на свои места: заботливые папаши решили организовать бал для своих незамужних дочурок. Местом для проведения мероприятия был выбран городской дом лорда Копперпота, а датой – 14 октября. Агенты получили приказ следовать вместе с семейством в Лондон и продолжать расследование.

После двух мучительных месяцев в деревне наконец-то Копперпоты собрались в Лондон. Отъезд был назначен на следующий день, и Белл уже придумал, как остаться в экипаже наедине с Марианной.

Глава 30

Теплым погожим утром Марианна устроилась в экипаже для слуг и принялась ждать, когда к ней присоединятся еще две горничные. Прошло полчаса, но никто так и не появился, и она уже встревожилась, что бы могло их так задержать.

Когда экипаж поехал, она хотела было высунуться в окошко и крикнуть кучеру, чтобы подождал остальных, но тут дверца экипажа распахнулась, внутрь запрыгнул Белл и, расположившись на противоположном сиденье, как ни в чем не бывало заулыбался.

Марианна растерянно заморгала.

– Что ты задумал? А где мисс Харпер и миссис Уимбли?

Улыбка Белла стала еще шире.

– Я уговорил их поехать с лакеями.

– С лакеями? Но это неприлично!

– Да, но та сумма, которую я им дал, позволяет на время забыть об этом.

Марианна положила руки на колени.

– Ты вот так запросто можешь откупиться от любого и получить то, что хочешь, да?

Его лицо вытянулось.

– Вовсе нет. Я думал, они будут довольны: обе получили больше, чем зарабатывают за полгода.

– Не все можно купить! – отрезала Марианна и, сжав кулаки, спрятала их в складках юбок.

– Если у меня есть деньги, то не вижу смысла их не использовать, тем более на благое дело.

– Мне этого не понять: я никогда не была богатой.

– Тебя так раздражает перспектива ехать в Лондон наедине со мной? – решил сменить тему Белл.

Марианна посмотрела в окно, обдумывая ответ. Ехать им полдня, не меньше, и вряд ли все это время они будут в экипаже одни, но в любом случае ей было почему-то тревожно.

По правде говоря, переживала она не за него, а за себя. Именно поэтому она старалась не оставаться с ним наедине, за исключением их еженедельных встреч в каморке под лестницей, потому что в них никакой опасности не было.

Все бы ничего, если бы не ночи, когда Марианне требовались все силы, чтобы не пойти к нему. Временами она была готова, забыв про все запреты, просить его, умолять заняться с ней любовью.

Но Марианна не могла пойти к нему, вопервых, потому, что именно она предложила направить их отношения в строго профессиональное русло. Если она явится к нему и завалится в постель, то будет выглядеть полной идиоткой. А вовторых, у их отношений в любом случае нет будущего: он – маркиз, а она – служанка. Они никогда не смогут быть вместе. Марианна совсем не хотела жить после расставания с разбитым сердцем, так что единственный выход – держаться от него подальше.

– Я полагаю, у тебя была серьезная причина остаться со мной наедине, иначе не потратил бы столько времени и денег, – сказала она наконец, причем довольно громко, чтобы заглушить стук колес экипажа, катившегося по грунтовой дороге к выезду из поместья.

– Да, ты права. – Белл кашлянул. – Мы… нам необходимо продумать, как действовать, пока будем в Лондоне. Хайтауэр и Каннингем точно будут на балу, некоторые гости могут остаться на ночь, даже если у них есть городские дома, так довольно часто бывает.

Тайная надежда Марианны, что Белл хотел остаться с ней наедине, чтобы сказать что-нибудь приятное – к примеру, что тоскует без нее и очень хочет поцеловать, – испустила дух. Она потрясла головой, отгоняя эти никчемные мысли, выпрямилась и глубоко вздохнула. Очень хорошо. Если он хочет говорить только о деле – да будет так. Она справится.

– Вообще-то я уже поинтересовалась у леди Вильгельмины, кто из гостей останется ночевать, но она ответила, что не знает.

– Не важно. Мы все узнаем сами.

– А какие у нас задачи на балу?

– Важно не выпускать из поля зрения всю эту троицу, но особенно Хайтауэра и Каннингема.

– Да, я тоже думаю, что лорд Копперпот ни при чем.

Белл прикусил губу, потом спросил:

– Не знаешь, есть ли в доме место, откуда можно было бы тайком наблюдать за происходящим в бальном зале? Если Каннингем и Хайтауэр меня увидят, то вполне могут узнать.

Марианна покраснела. Такое место в доме, конечно, есть, но она вовсе не собиралась признаваться, откуда о нем знает. В эту каморку над сценой она частенько пробиралась, чтобы понаблюдать за танцующими. Ей очень нравились музыка, великолепные платья, чудесный запах подаваемых закусок и восхитительный аромат цветов. Прошлой весной Копперпоты особенно часто устраивали балы и приемы, Марианна проводила в этой каморке все свободное время.

– Да, такое место есть. Я покажу.

Белл кивнул.

– Вот и отлично. Ты будешь наблюдать за Каннингемом, а я – за Хайтауэром.

– Хорошо, только ты должен показать мне лорда Каннингема: в отличие от тебя я его ни разу не видела.

– Договорились. Я покажу тебе обоих.

Несколько минут они молчали, и каждый смотрел в свое окно на проплывающие мимо пейзажи. В Англию пришла осень, листья уже начали менять свой цвет, и было очень красиво.

Наконец Белл нарушил молчание.

– Где живут слуги в городском доме лорда Копперпота? В каких условиях, я имею в виду?

Марианна пожала плечами.

– Там все устроено практически так же, как в поместье. Прислуга высшего ранга живет в отдельных комнатах на четвертом этаже, семья – на втором, а гости – на третьем.

Белл усмехнулся.

– Прислугу высшего ранга разделяют по половой принадлежности?

– Женщины живут в правой части дома, а мужчины – в левой, если ты об этом.

– Какая жалость! – засмеялся он и потряс головой.

– О чем это ты?

Марианна тут же пожалела о своей несдержанности, но слово, как говорится, не воробей…

Белл посерьезнел и посмотрел ей в глаза.

– Видишь ли, за все то время, что прошло с приема у Клейтона, не было ни одной ночи, когда я не мечтал бы оказаться у тебя в спальне.

Глава 31

Лондонский дом лорда Копперпота,

14 октября 1814 года

Ему не следовало говорить ей таких слов: Белл прекрасно все понимал и ненавидел себя за это. Марианна ничего не ответила: лишь глубоко вздохнула и отвернулась к окну.

Собственно говоря, он ничуть не приукрасил. Да, это была правда, возможно, неудобная, но тем не менее ее нельзя игнорировать. Если они не смогут провести ни одной ночи вместе, то не потому, что Марианне не было известно о его чувствах. Он как хотел ее, так и хочет, а сейчас даже сильнее, чем раньше.

Они проехали до следующей остановки в полном молчании, и, когда экипаж наконец остановился, Белл предложил одной из горничных поменяться с ним местами и больше не видел Марианну до самого вечера, на который был назначен бал.

Танцы были уже в самом разгаре, когда Белл поджидал ее на верхней площадке лестницы для слуг, чтобы вместе спуститься вниз. Гости начали съезжаться около восьми, а часы уже пробили десять.

На Марианне была не ее обычная униформа, а простое белое платье из тафты с вышитыми вдоль линии декольте и по подолу крошечными цветочками. Яркие волосы были убраны в простую, но эффектную прическу, глаза сверкали.

Очевидно, она уже забыла о его неосторожных словах в экипаже и, встретив Белл теплой улыбкой, присела в реверансе:

– Добрый вечер, мистер Бакстер.

– Мисс Нотли. – Белл вежливо поклонился и предложил ей руку. – Вы потрясающе выглядите. Готовы отправиться на наш наблюдательный пункт?

Как же она сегодня хороша! А держится – ни дать ни взять королева, у ног которой весь мир.

Большинство слуг были внизу – разносили закуски и напитки, – так что партнеры смогли пробраться на второй этаж, никого не встретив. Когда они подошли к двери, Марианна чуть приоткрыла ее и заглянула в коридор. Убедившись, что он пуст, тихо сказала:

– Следуй за мной.

Она провела Белла по длинному коридору к маленькой дверце, непохожей на все остальные: вероятно, в служебное помещение, – и прошептала:

– Это место мало кому известно.

– Как ты его обнаружила? – удивился Белл.

Ее нежный смех прозвучал словно звонкий колокольчик.

– Я шпионка, ты не забыл? Поселившись в этом доме, первым делом я его тщательно обследовала.

Чтобы протиснуться в низкий дверной проем, им пришлось пригнуться. Когда дверь за ними закрылась, они оказались в темноте. Откуда-то, словно издалека, доносились звуки музыки.

– Марианна, – прошептал Белл.

– Подожди минутку, – также тихо ответила она.

Белл услышал скрип, потом что-то стукнулось, и в помещении стало светлее. Марианна зажгла свечу, стоявшую в подсвечнике на столике у двери.

В тесном помещении пахло сыростью и плесенью. У стен стояла какая-то старая мебель, но середина комнаты была пуста. Марианна взяла свечу, и Беллу пришлось опять пригнуться, шагая за ней в еще более узкий темный коридор. Чем дальше по коридору они шли, тем громче становилась музыка.

В конце коридора оказалась еще одна комната, чуть более просторная, чем та, которую они покинули. Здесь музыка слышалась громко и отчетливо.

– Сюда, – позвала Марианна и направилась к старому стулу, стоявшему у стены.

Белл присмотрелся к стеновой панели и увидел небольшое отверстие, прикрытое деревянными планками, откуда можно было видеть почти весь бальный зал. Взглянув вниз, он понял, что каморка находится прямо над музыкантами.

– Снизу это отверстие заметить невозможно, – пояснила Марианна, – зато отсюда видно почти все как на ладони.

– И правда. Отличная работа, агент М.! – кивнул Белл и покрутил головой в поисках стула.

– Не ищи: стул только один, – усмехнулась Марианна.

– Минутку, я принесу второй.

Прихватив свечу, Белл пошел обратно по узкому коридору в первую комнату и взял стул, по виду столь же ненадежный, но выбирать не приходилось, и с ним вернулся к Марианне. Она уже сидела и, прильнув к отверстию, наблюдала за происходящим в зале и притоптывала ножкой в такт кадрили.

– Мне очень нравится эта мелодия.

Поставив свечу на выступ, Беллподвинул стул и сел рядом. Только четыре пары танцевали. Остальные или прогуливались по залу, или толпились у столов с закусками.

Он несколько минут внимательно рассматривал гостей и наконец сказал:

– Вон лорд Каннингем.

Марианна подалась вперед.

– В дальнем конце зала справа видишь? Джентльмен в темно-зеленом сюртуке разговаривает с дамой в розовом.

– Вижу, – ответила она коротко.

– Отлично. Наблюдай за ним. – Белл помолчал, рассматривая толпу. – Лорд Хайтауэр в противоположном конце зала возле стола с закусками. Сегодня он в темно-синем, а две дамы, что рядом с ним, в желтом.

– Должно быть, в тон осенней листве, – улыбнулась Марианна и спустя мгновение добавила: – Я вижу лорда Копперпота.

Она приблизила лицо к отверстию, указывая Беллу куда смотреть, и, уловив аромат ее волос, напарник скрипнул зубами.

– Видишь, вон там, у входа. Судя по всему, еще встречает гостей.

Тряхнув головой, он заставил себя сосредоточить взгляд на массивной фигуре лорда Копперпота.

– Вот и отлично! Значит, мы можем наблюдать за всей троицей. – Белл, пытаясь восстановить душевное равновесие, отодвинул свой стул подальше от Марианны. Они довольно долго сидели молча, пока он не обратил внимание, что она покачивается в такт музыке: снизу раздались звуки вальса.

– Любишь танцевать? – с улыбкой спросил Белл.

– Наверное… Я никогда раньше не танцевала. – Марианна растерянно пожала плечами.

– Ты серьезно?

– Да, как-то не представился случай. Впрочем, и балы я видела только отсюда.

Белл нахмурился.

– Ты хочешь сказать, что никогда не посещала даже вечеринки с танцами?

Марианна задумалась, постукивая пальчиком по щеке.

– Ну почему… В деревне на танцах я бывала, если ты это имеешь в виду. Но вот так танцевать вальс, как они, мне никогда не приходилось.

– Хочешь попробовать? – выпалил Белл раньше, чем успел подумать. – Я умею танцевать вальс и с удовольствием тебя научу.

– Разве мы не должны наблюдать за лордами?

Белл встал и отодвинул стул.

– Да, но, полагаю, на балу они не совершат ничего противозаконного.

Марианна засмеялась.

Он поклонился ей и протянул руку:

– Итак, мисс Нотли, позвольте пригласить вас на вальс.

Марианна, прикусив губу, огляделась: он что, всерьез собирается танцевать с ней вальс в этой темной каморке? Белл же сразу понял, что она решилась: глаза у нее заблестели, подбородок решительно взлетел вверх. Она встала, отодвинула стул и, протянув ему навстречу руки, предупредила:

– Мистер Бакстер, почту за честь, но если я отдавлю тебе ноги, прости заранее.

Белл засмеялся.

– Уверен, если столько времени ты наблюдала за танцующими, то поняла, что фигуры вальса выполняются на счет «раз-два-три».

– Да, – кивнула Марианна. – Но, боюсь, здесь маловато места.

– Ничего, приспособимся.

Белл обнял партнершу и, считая вслух, медленно, но уверенно повел ее в танце, умудрившись даже не биться головой о низкие потолочные балки.

Сначала Марианна чувствовала себя скованной: явно боялась наступить партнеру на ногу, – но уже через несколько минут уловила ритм, расслабилась и стала двигаться свободнее.

Белл не мог вспомнить, когда получал такое наслаждение от танца, как сейчас, в этой захламленной каморке. А ведь ему доводилось вальсировать с самыми элегантными дамами высшего общества. Но Марианна даже здесь держалась как истинная леди, и он не променял бы ее ни на одну из тех светских красавиц.

Ему так хотелось крепче прижать ее к себе, но она наблюдала за танцующими в бальном зале и сразу поняла бы, что это неправильно: они ведь по-прежнему делали вид, что только коллеги и ничего больше. Поэтому он улыбался, уверенно выполняя танцевальные па, вел за собой партнершу и отчаянно старался отвлечься от ее восхитительного аромата и мягкости кожи.

Но вот музыка стихла, и Белл нехотя выпустил Марианну из объятий. Она чуть приподняла юбки, присела в глубоком реверансе и улыбнулась.

– Спасибо за чудесный вальс, мистер Бакстер.

– Это я должен вас благодарить за доставленное удовольствие, мисс Нотли, – с чопорным поклоном ответил Белл.

Марианна заправила за ухо выбившуюся из прически рыжую прядь и опять заняла свой наблюдательный пост. Белл, с сожалением отогнав мысль об еще одном танце или поцелуе, последовал ее примеру: придвинул стул и сел.

Несколько минут прошло в молчании, но вдруг Марианна резко подалась вперед и воскликнула:

– А это кто? В синем сюртуке, стоит возле пальмы в горшке?

Белл отыскал взглядом того, на кого указывала Марианна, и прищурился.

– Это барон Уинфрид, отец невесты Кендалла, мисс Уортон.

Марианна тряхнула головой.

– Надо же… как интересно.

Белл нахмурился:

– Что-то не так?

Марианна вскочила и ухватилась обеими руками за спинку стула.

– Мне надо кое-что проверить: появилась идея. Встретимся в твоей комнате в полночь.

Глава 32

Часы пробили полночь, когда Марианна, немного поколебавшись, остановилась у двери комнаты Белла. Она так быстро покинула каморку над бальным залом, чтобы не только проследить за подозреваемым, но и поскорее оказаться подальше от Белла.

Маркиз, пытавшийся научить ее танцевать, сумел превратить ее в безвольную куклу, и она не могла доверять самой себе. Марианне так хотелось броситься в его объятия и поцеловать, что она боялась не справиться с собой и поддаться этому порыву.

Его сильные руки, широкие плечи, уверенные манеры воздействовали на нее сильнее, чем она могла вынести. А если ко всему этому добавить аромат его мыла и удивительно возбуждающие воспоминания о проведенных вместе страстных ночах, то острая необходимость покинуть помещение, в котором они волей-неволей оказались в опасной близости друг от друга, становится вполне понятной. И Марианна засомневалась, не поступила ли она опрометчиво, назначив ему свидание ночью в его спальне.

Часы в коридоре на этаже слуг начали бить и отвлекли ее от не слишком оптимистичных мыслей, потом где-то в конце открылась дверь. Марианна, затаив дыхание, прижалась к стене у двери спальни Белла и увидела, как из какой-то комнаты вышла женщина и быстро направилась к лестнице. Марианна с облегчением выдохнула: слава богу, ее не заметили.

Как только женщина скрылась из виду, Марианна постучала в дверь, Белл сразу же открыл и быстро втянул ее в комнату.

– Ты задержалась: что-то случилось? Я беспокоился.

Марианна внимательно посмотрела на него и правда увидела в глазах тревогу.

– Ты беспокоился?

Белл почесал затылок.

– Ну конечно. Ты так сорвалась… ни с того ни с сего. Тебе могла понадобиться помощь.

– Извини, – пробормотала Марианна, слегка ошарашенная его натиском. – Но я должна была кое-что проверить.

Белл обернулся к ней.

– Ну и как, узнала что-нибудь?

– Когда ты сказал, что тот человек в синем сюртуке – барон Уинфрид, кое-что мне стало понятно.

– Что именно?

Марианна склонила голову к плечу.