Парящая для дракона Эльденберт Марина
– Вы всегда ходите по дому голым?
– Только после душа. – Ландерстерг шагнул в сторону гардеробной. – Ваши вещи в шкафу в вашей комнате, можете переодеться. После завтрака вас отвезут, куда попросите.
А не одраконели ли вы?
– Нет.
Поздравляю! Я спросила это вслух.
– Вы меня раздели!
– Вас нужно было раздеть, у вас был жар.
Кстати, о жаре.
– И как вы его снимали, позвольте спросить? – поинтересовалась я.
– Что?
Действительно, что?! Он вчера много чего с меня снимал.
– Жар!
– С помощью пламени. Я, кажется, говорил вам, Лаура, что вам надо пить больше воды, а если вы почувствуете себя плохо, сразу звонить мне?
Ландерстерг направился к гардеробной, а я сложила руки на груди.
– Плохо мне стало по вашей милости. Снимите свою закорюку!
– Нет.
– Нет?!
– Нет. Потому что это защита.
– Защита?!
– От моего пламени, Лаура. – Он повернулся ко мне уже в брюках и в расстегнутой рубашке. Которую даже застегивать не перестал, разговаривая со мной. – Эта закорюка, как вы выразились, инновационная разработка, узор харргалахт, позволяющий женщине находиться рядом с иртханом и не подсаживаться на пламя. Он же позволяет иртхану свое пламя не сдерживать. Что, несомненно, нам с вами в будущей совместной жизни очень пригодится.
В будущей совместной жизни мне очень пригодится что-то тяжелое. Но поскольку тяжелее драконьего самомнения в этой комнате не было ничего, я решила, что продолжать разговор бессмысленно.
– Если не возражаете, я бы хотела переодеться, – сказала я.
И ушла к себе.
Можно было попрыгать на ковре. Можно было попрыгать на кровати. Разбить все, что в этой комнате было бьющегося, а заодно распотрошить все подушки, которые имелись в наличии, но глобальную проблему это не решало.
Драконье пламя, то есть пламя иртхана – магия в его крови, позволяющая управлять любым, даже самым сильным зверем, кроме глубоководного фервернского. Не знаю, что не так с этими драконами, но они не подчиняются ментальной магии иртханов – приказам, способным развернуть, остановить или заставить сделать что бы то ни было любого другого их сородича. Помимо этого пламя иртханов имеет вполне себе материальное проявление, в случае Ландерстерга – ледяное, и случись ему подпалить что-нибудь в этой комнате, оно бы тут же покрылось инеем и развалилось на части, как случилось с замком в ванной. Не знаю, почему люди подсаживаются на эту силу, но вот теперь есть «противоядие», харргалахт.
И он на мне.
Сменная одежда оказалась в моей сумке, как выяснилось, джинсы и свитер, даже ботинки к ним положили, добрые люди. И даже белье! Я представила, как Ингрид собирает вещи, обливаясь слезами (счастья), как отец стоит рядом и не мешает Ландерстергу меня забирать, и мне снова захотелось что-нибудь разбить, но я напомнила себе, что проблему это не решит.
Поэтому спокойно переоделась, сложила все с меня снятое драконом в сумку, натянула джинсы, которые последний раз надевала год назад, когда мы с Мистом ездили на аэрогонки, привела себя в порядок и только после этого вышла из комнаты. Вместе с сумкой.
Желание просто сбежать я тоже в себе подавила вместе с намерением высказать Ландерстергу все, что я о нем думаю. Решение, которое ко мне пришло, оказалось простым и настолько серьезным, что у меня даже руки заледенели. Ну да ничего, будем считать, что это харргалахт работает. Должен же он как-то работать.
– Ферн Ландерстерг! – крикнула я во весь голос. – Ферн Ландерстерг!
С первого этажа донеслись шаги.
– Вы всегда так кричите, Лаура?
– Только когда меня приглашают на завтрак и не говорят, где столовая, – сообщила я, спускаясь.
Его драконейшество уже успел полностью одеться, и я подумала, как красиво будет смотреться пятно от кофе на белоснежной рубашке. И еще красивее – на пиджаке; чувство было такое, что его отливали из стали (и костюм, и Ландерстерга), а вместо сердца зашили ледышку.
Воздух в этой квартире пропитался его ледянейшеством настолько, что искрился в солнечных лучах. Собственно, солнце было единственным, что согревало столовую-кухню, в остальном она была выполнена примерно в таком же цвете, как если смешать сталь со льдом, в серебристо-голубых тонах.
Даже чашка с дымящимся кофе остывала, как мне кажется, быстрее, чем в любом другом помещении. Да даже не в помещении!
– Расскажите мне про харргалахт, – сказала я, устраиваясь на высоком стуле.
Дракон вопросительно на меня посмотрел.
– Я уже сказал, что это защита от пламени.
– Что это значит? – уточнила я. – Что я при виде вас останусь в здравом уме и трезвой памяти даже спустя десять ужасных, невыносимых, кошмарных лет супружеской жизни? Что я при виде вас не превращусь в дрожащую, заикающуюся и трясущуюся от желания женщину, даже если вы во время секса будете фонтанировать пламенем на весь Хайрмарг?
Тост в драконьей пасти надломился с таким хрустом, как будто стал ледяным. И судя по выражению дракономорды, застрял у него в горле.
Я свой намазала джемом и сверху положила кусочек рагранского сыра. Рагранского, я точно знаю, этот сорт делают только в Рагране. Вообще я его обожала, но сейчас он показался мне вкусным, как никогда. Кофе, кстати, тоже. Надо будет сказать спасибо тому, кто его варил.
– Ладно, оставим будущее в покое, – сказала я. – Вы его на людях тестировали? Или я была первой?
– Чего вы добиваетесь, Лаура?
– Ну как же. – Я посмотрела на него. – Хочу понимать, чем мне это грозит в ближайшем будущем. То есть если вы впервые опробовали его на мне, у него могут быть побочные эффекты. Например, я умру…
– Вы не умрете, – отрезал дракон.
– Почему вы настолько уверены?
– Потому что тестирование действительно проводилось. На добровольцах.
– И никто не умер?
Судя по выражению лица Ландерстерга, нет. Но очень даже может быть, что умрет. То есть, кажется, сейчас он захотел меня придушить.
– Нет. Во время тестирования были приняты все необходимые меры безопасности.
– Это какие же?
– Первая неделя под наблюдением в медицинском центре, круглосуточный доступ к медицинскому персоналу, тревожная кнопка и датчики на теле, бесперебойно сообщающие состояние участника тестирования куратору.
– Понятно, – сказала я, – эксперименты на людях.
– Вы сейчас издеваетесь?
– Нет. – Я пожала плечами. – Говорю как есть. Кстати, снять харргалахт может любой иртхан?
Глаза дракона сверкнули.
– Снять могу только я, и пока защита на вас, ни одно другое пламя вы не примете.
– Что значит – не приму?
– Это значит, что ни один другой иртхан не посмеет к вам прикоснуться.
Потрясающе!
– То есть вы поставили мне клеймо…
– Защиту.
– Клеймо против моей воли, чтобы я случайно не посмотрела ни на какого другого иртхана?
– Достаточно, – произнес Ландерстерг.
Произнес так, что у меня все волоски на теле встали дыбом, а следом за ними внутренности шеренгой выстроились вдоль позвоночника. Впрочем, я уже и сама решила, что достаточно, поэтому нажала кнопку «стоп» и поднялась.
После чего положила смартфон на стол и включила запись. Когда она дошла до конца, Ландерстерг поднялся тоже.
– Вы объявляете мне войну, Лаура? – спросил он.
Так, что внутренности попадали вниз, видимо, в глубоком обмороке. А волоски только чудом не выскочили из луковиц вместе с корнями. Тем не менее я выдержала его взгляд, и у меня даже не заплетался язык. Наоборот, я вполне отчетливо произнесла:
– Я предлагаю вам подумать, хотите ли вы видеть рядом с собой женщину, которая вас ненавидит. – После чего удалила запись и открыла приложение вызова флайса. – Не утруждайтесь, ферн Ландерстерг. Я помню, где выход.
Когда я шла к двери, у меня было такое чувство, что в спину мне вонзились тысячи ледяных игл, а по рукам и ногам спеленало морозным коконом. И все же я даже ни разу не споткнулась и вполне себе беспрепятственно нашла выход. Правда, уже на парковке осознала, что вряд ли сюда пустят заказной флайс.
Неожиданно дверца стоявшей рядом машины приоткрылась. Грань поднявшегося белоснежного крыла полыхнула солнечными бликами, и я приложила ладонь к глазам.
– Ферна Хэдфенгер, – оттуда выглянул Хестор. – Пожалуйста, садитесь. Я отвезу вас, куда попросите.
Я села, откинула за спину волосы.
– В ледовый дворец «Винтерсайд», – попросила, отменяя заказ.
И только когда мы взмыли ввысь, выдохнула.
Глава 10
Ледовый дворец, где я в основном тренировалась, выглядел как ледяная волна. Буквально. Эта волна изгибалась на половину квартала, а снаружи была отделана пластинами, напоминающими кристаллики льда. Когда мы опустились на парковку, я поблагодарила Хестора (в конце концов, водитель совершенно точно не виноват, что его руководство – бессердечная драконятина) и вышла у центрального входа. Со стороны служебного она тоже была, но туда нельзя было сажать флайсы, поэтому мне пришлось обойти здание и нырнуть в совершенно неприметные невысокие двери.
Вся охрана меня уже знала, и обычно приветствие начиналось со слов: «Как дела, Лаура?» – но сегодня меня встречали официальным:
– Ферна Хэдфенгер!
Из-за чего мне захотелось закатить глаза, потому что ферной Хэдфенгер я стала исключительно благодаря вчерашнему появлению с Ландерстергом.
– Лаура, Рик, – напомнила я, прикладывая документы к турникету.
Охранник кивнул, но больше ничего не сказал, и я решила, что «как дела» подождет.
Знакомые коридоры, по которым я ходила сотни раз с самого детства, вывели меня к катку. Здесь я сбросила сумку и подошла к бортику, глядя, как Эльда гоняет малышню. Точнее, малышня с радостью гоняла сама: в детстве вообще нет никаких преград, и когда ты катаешься, каждую минуту можешь взлететь. Даже если падаешь, это воспринимается совершенно иначе, чем во взрослом возрасте. Отбил коленку – ерунда, через пять минут уже снова кружишься на льду и пытаешься сделать тройной.
Я смотрела на детей, облокотившись на бортик. Смотрела, как порхает надо льдом Эльда. Эльда Квэдбер была чемпионкой Соурских игр. Десятикратной. Ее специализация – именно спортивные танцы, и ее программы собирали самые высокие баллы. Когда соперницы видели ее на льду, у них сдувалось все, что может сдуваться, но вопреки большинству из тех, кто занимается фигурным катанием, Эльда покинула спорт не из-за травмы.
– Я устала все время держаться за первое место, – сказала она в одном из интервью. – Это, знаете ли, здорово выматывает.
Гибкая и грациозная, она не оставила свое любимое дело и начала тренировать. Сейчас, чтобы к ней попасть, нужно было пройти личное собеседование (как, собственно, и когда к ней впервые пришла я). Эльда выставляла из кабинета родителей и разговаривала именно с ребенком, после чего решала, возьмется за его обучение или нет. На групповых она давала основы, на индивидуальных – все, что не мог дать никто другой. Мы вырастали вместе с ней, и, если честно, глядя на нее, я понимала, сколько нужно терпения, чтобы быть крутым тренером. Когда то, что для тебя само собой разумеющееся, как дыхание, приходится объяснять и показывать по десять раз.
Эль заметила меня практически сразу, но занятие продолжалось. Я и не сомневалась, что не смогу с ней поговорить, пока она занимается, поэтому просто стояла и смотрела. Только когда она скомандовала:
– По раздевалкам! Жду вас всех завтра в то же время, – я оттолкнулась от бортика и потянулась, дожидаясь, пока она подъедет ко мне. С ней мы уже давно не занимались в групповых, только индивидуально, и два занятия из трех я пропустила. Разумеется, предупредив заранее, но…
– Я тебя внимательно слушаю, Лаура.
И в этом была вся Эльда. Скупая на похвалу и на слова в принципе, она смотрела на тебя сверху вниз всякий раз, когда считала, что ты филонишь. Наверное, с ее стороны это выглядело именно так.
– Меня взяли в «Эрвилль де Олис», – сказала я. – Точнее… пригласили на кастинг.
– И по такому случаю ты решила пропустить тренировки?
– Вообще-то не поэтому. Эль, ну не будь льдинкой.
В какой-то мере она заменила мне мать. Потому что в отличие от большинства детей, которых к ней привозили родители, моими разбитыми коленками приходилось заниматься ей. У отца все время были клиенты, а Ингрид первое время вообще старалась общаться со мной как можно меньше и на крайне отвлеченные темы.
– Не поэтому. – Она вышла со льда, надела защиту и набросила на плечи легкую курточку. – Пойдем. По дороге расскажешь.
Если честно, я не знала, о чем рассказывать.
– Ландерстерг решил на мне жениться.
– Вот как. – Она даже коньки расшнуровывала легкими, порхающими движениями. Так же, как летала надо льдом.
– И его совершенно не интересует мое мнение.
– А тебя?
С ней я могла быть откровенной.
– Что – меня? – переспросила я, когда она переобулась, и мы вышли в коридор.
– Тебя твое мнение интересует?
– Разумеется!
– Не похоже.
– Что значит – не похоже?!
Мы прошли по коридорам, поздоровавшись с другими тренерами, которые проводили нас взглядами. Что касается Эль, я не сомневалась, что она не в курсе. У нее не было визора, от новостей и соцсетей она отказалась еще несколько лет назад.
«Я в свое время этого дерьма хлебнула с лихвой», – как-то сказала она. В том, что касается выражений, Эль тоже никогда не стеснялась.
Оказавшись за дверью ее кабинета – просторного, вопреки всякой логике не увешанного наградами, я опустилась в кресло и бросила сумку на пол.
– Вообще-то я не приглашала тебя сесть.
– Ой, да ну тебя. – Я с наслаждением вытянула ноги.
В уголках ее губ мелькнула скупая улыбка. Временами казалось даже странным, что такая яркая, острая, резкая на льду (когда я смотрела ее выступления, мне казалось, что в ее жилах течет неразбавленное пламя), она такая безэмоциональная в жизни. Вся – от корней белоснежных волос до льдисто-голубых глаз. Ее так и называли на пике карьеры – «Фервернская льдинка». Ростом с меня, она тем не менее умела посмотреть так, что ты вмерзала в пол.
– Ты хорошая девочка, Лаура, – сказала Эль, открывая потайной бар, скрывающийся за голографической подвижной картиной зимней пустоши. – Ты настолько хорошая, что этим пользуются все кому не лень. Твой отец в первую очередь.
Я хотела возразить, но не стала.
– В свое время он решил, что ты не будешь заниматься спортом…
– Это я так решила.
– Ну-ну. – Эль усмехнулась и достала бутылку тоньяса. – Разумеется.
– Нет, серьезно.
– Не серьезно. – Она повернулась ко мне, плеснув себе на дно напитка, который обычно не принято пить с утра. Щипчиками бросила льдинку и расположилась в кресле напротив меня, закинув ноги на стол. – Я видела, как сверкали твои глаза, когда ты смотрела соревнования. И видела, как ты смотришь на тех, кто с них возвращался. Твой отец определяет всю твою жизнь, а ты ничего не хочешь с этим делать.
– Я хочу!
– Тогда почему не делаешь? – Она пригубила тоньяс.
– Ты мне кофе предложить не хочешь?
– Ты знаешь, где кофемашина.
С Эль не уживался ни один секретарь, и, откровенно говоря, я могла их понять. Мы с ней ругались до таких истерик (точнее, истерики случались у меня, она оставалась непробиваемой), что искры летели, как от резкого торможения на льду. Идти в приемную мне сейчас было лень, поэтому я решила, что обойдусь без кофе.
– У тебя есть все: талант, который ты могла бы дарить людям, искра, которая способна разжечь такое пламя, что мало никому не покажется. А ты тратишь все это на то, чтобы соответствовать. Кому, чему и зачем – непонятно.
– Сеанс психоанализа закончен? – поинтересовалась я. – Я к тебе за советом пришла.
– Ты же знаешь, я не даю советов. Из-за этого потом бывают большие проблемы.
– У кого?
– У того, кому дали. И еще большие – у тех, кто дает. «Эрвилль де Олис» тебе не светит, Лаура.
– Супер! Спасибо, что поддержала.
– Всегда пожалуйста. И не потому, что ты не умеешь танцевать. Ты умеешь – больше того, ты делаешь это так, как делают единицы в моем окружении. Но ты сама не веришь в то, что делаешь. Все твои разбитые коленки – из-за этого. У меня сейчас окно, заниматься пойдешь?
Она предложила это, отставив пустой бокал. Льдинка сиротливо звякнула о тонкие стенки.
– Я не взяла коньки.
– Я не взяла коньки, – передразнила Эльда. – Плохой фигуристке и стринги в заднице мешают. Возьми напрокат, не переломишься.
– А если я откажусь?
– А если откажешься, можешь больше ко мне не приходить. – Она потерла ладони и поднялась. – Ну?
В том, что это не пустая угроза, я ни капельки не сомневалась. Не считая личных собеседований, которые проходили далеко не все, Эльда так же легко расставалась с учениками, которые ее по каким-то причинам не устраивали, и деньги здесь ничего не решали, хотя ее занятия стоили дорого, но ни одна сумма не способна была заставить ее передумать. Впрочем, как и любая попытка давления. Я как-то случайно застала один неприятный разговор (точнее, его завершение). Одна женщина обещала, что, если Эль не возьмет ее дочь обратно, она пожалуется в ассоциацию фигуристов, что ее уволят, на что Эльда посоветовала ей идти… в ассоциацию фигуристов.
Как потом выяснилось, та пошла, потому что оказалась упертой управляющей крупным рекламным холдингом. Но ничего не добилась.
– Пойду, – сказала я. – Куда ж я от тебя денусь.
Эльда хлопнула в ладони.
– Вот и чудненько. Ты знаешь, где раздевалка, твой костюм на месте. Так что через пять минут…
– Через десять.
– Через пять минут жду твою задницу на льду.
– Надеюсь, на льду она сегодня не побывает.
– Вот и посмотрим.
Она вышла из кабинета, оставив меня наедине с кивающей фигуркой, которую привезла из Фияна на счастье. Я шмякнула дракона по голове, из-за чего он принялся кивать еще интенсивнее, и пошла переодеваться.
Сегодня моя задница побывала на льду три раза, и исключительно благодаря Ландерстергу. То есть когда я о нем думала, я падала, в итоге решиа не думать и падать перестала. Тем не менее с катка я выползала практически враскоряку, потому что, когда Эльда давала тренировку, она ее давала по полной. Зато к концу занятия у меня не осталось мыслей о Ландерстерге, было только желание сделать все по высшему разряду (что рядом с Эльдой всегда было практически недостижимо), а потом доползти домой и лечь спать.
Проснулась я уже совершенно в другом настроении: для начала с твердым решением вечером снова поговорить с отцом, и если у него не хватит сил и желания меня выслушать, завтра поговорить с прессой. Я, правда, надеялась, что до прессы не дойдет. Дело было даже не в «Эрвилль де Олис» – выходить замуж за эту ходячую глыбу льда я не собиралась. Еще для подготовки к кастингу я расписала первую половину дня предстоящей недели под тренировки с Эльдой, а вечер – под танцы на лентах. Еще несколько дней я пока оставила свободными, чтобы вплотную заняться тем направлением, в котором окажется больше сложностей.
Помимо этого у меня был еще не закрыт вопрос с Рин, но ее я решила не трогать. В конце концов, если она не в состоянии меня выслушать, я тоже не собираюсь за ней бегать. А вот перед Беном точно стоило извиниться.
Учитывая, что его фамилию я не знала, мне оставалось только развлекаться поисками в сети по запросам: «Бенгарн главный врач», «Главный врач частная клиника Бенгарн», «Частная клиника владелец Бенгарн», «Бенгарн владеет частной клиникой и приехал из Раграна». На энном запросе поисковая система надо мной сжалилась и выдала нужные сведения.
Его полное имя оказалось Бенгарн Эстфардхар, кардиохирург и владелец частной клиники, специализирующейся на кардиохирургии. В его клинику, особенно к нему, очередь на плановые операции была на несколько месяцев вперед, записывались из всех стран. Читая благодарности от людей и иртханов, которым он спас жизнь, я так увлеклась, что даже не заметила вошедшей Сильви.
– Это кто? – спросила сестра из-за спины и ткнула пальцем в раскрытый портрет Бена.
– Это мой будущий муж, – ответила я.
Лицо сестры надо было видеть.
– Мне кажется или ты мне недавно сказала, что входить без стука – это фу?
– Ну и пожалуйста. – Сильви надулась. – Могу уйти.
Я не ответила. Как ни в чем не бывало закрыла вкладку и поднялась. Когда сестра поняла, что я не собираюсь ее уговаривать, надулась еще больше. Я подошла к шкафу, распахнула дверцы и всерьез задумалась над тем, какое платье надеть на ужин. Почему-то в глаза бросилось зеленое, легкое, облегающее фигуру и подчеркивающее все, что надо подчеркнуть.
– Что вчера было? – Сильви, кажется, передумала уходить.
– А что вчера было?
– Ну, с Ландерстергом?
– Понятия не имею. Это ты мне расскажи. – Я достала платье и расстегнула кофточку.
Сильви округлила глаза.
– Ты что, правда была без сознания?
Я промолчала.
– Мама сказала, что ты все это устроила, чтобы привлечь к себе внимание.
– Ну, раз мама сказала.
– А что, нет? Ты правда отказалась выходить за него? Здесь вчера такое было!
Могу себе представить. Остается только порадоваться, что я благополучно спала… ну или выгорала от пламени, которое в меня залил Ландерстерг. Этого я, к счастью, тоже не помнила, равно как и то, как он меня раздевал. При мысли об этом во мне что-то дернулось, а узор над грудью полыхнул пламенем, которое я прикрыла рукой. Тщетно.
Сильви его уже заметила.
А я напрочь про него забыла! Сложно как-то с ходу привыкнуть к мысли, что тебя пометил дракон.
– Лаура! Это что? – спросила она, расширившимися глазами глядя на харргалахт.
– Это драконова метка.
– Что?
– То, что позволит мне принять пламя Ландерстерга, даже если я его принимать не хочу.
У сестры повторно кончились слова, а я ушла в ванную. Дверь отремонтировать еще не успели, поэтому закрыться не представлялось возможным. Следов инея на замке не осталось, но я отлично помнила, как он ползет по двери, вгрызаясь в нее и разрушая изнутри льдом.
– Лали? – Сестра сунула голову в ванную. – А это больно?
– Ужасно, – сказала я.
– Правда?
– Нет.
– Да ну тебя. – Сильви захлопнула дверь. Из-за отсутствия замка она отскочила и приоткрылась, благодаря чему я услышала, что сестра все-таки ушла.
Ну и ладно.
Желания бегать за ней у меня тоже не было. У меня вообще не осталось желания бегать за кем бы то ни было. В платье я выглядела более чем элегантно, осталось дополнить образ серьгами, которые мне подарил Даргел на совершеннолетие. Даже не скажешь, что уже пять лет прошло…
Интересно, если я расскажу обо всем брату, чью сторону он примет?
Мое совершеннолетие мы отмечали в ресторане, который выбрал отец, и когда я сказала, что хочу после школы найти работу, он отмел это предложение как какую-то прихоть.
– Сначала окончи университет, – сказал он, – а потом будешь работать.
Наверное, тогда мне стоило настоять на своем, но учеба отнимала драконью долю времени, а бросать воздушную аэробику и танцы на льду не хотелось. Еще больше не хотелось отказываться от встреч и прогулок с Рин, и я решила, что работа действительно может подождать.
Что же касается настоящего, сейчас я понимала, что работа нужна. После кастинга в «Эрвилль де Олис», если не получится устроиться в шоу, буду что-то искать. Да хоть секретарем к Эльде пойду, у нее как раз вакансия открыта. Сниму свое жилье, и больше никто не будет мне говорить, что я должна делать.
С этой мыслью я спустилась вниз и обнаружила сидящую в гостиной мачеху.
– Привет, Ингрид.
Она поджала губы.
– Я отправила тебе на почту варианты образов для праздничного ужина. Ты уже посмотрела?
– Нет.
– Посмотри сейчас. Или мы можем не успеть сшить тебе платье.
– Оно мне не понадобится.
Ингрид ничего не успела ответить: по квартире разнеслась мелодичная трель звонка.
– Ты кого-то ждешь? – спросила у мачехи.
Та покачала головой.
Я пожала плечами и направилась к двери, за которой обнаружился представительный мужчина в костюме.
– Подарок для ферны Лауры Хэдфенгер, – сказал он, протягивая мне перевязанную ярко-голубым бантом белую коробку.
Читать бесплатно другие книги:
