Парящая для дракона Эльденберт Марина

Мама сама была как счастье. Когда она приехала из Раграна поступать в университет, папа уже учился на четвертом курсе. Они случайно познакомились во время студенческой вечеринки (где она его здорово отшила, если верить его словам), и с того момента она его крепко зацепила. Он стал за ней ухаживать, чтобы добиться ее внимания, и в результате… ну, в результате у них все получилось.

И получилось бы еще лучше, если бы не я.

Фото, где мама на девятом месяце готовится к моему появлению и светится от счастья, заставило меня плотно сжать губы. Она показывала маленькую рубашечку, одну из многих, которую купила для меня, и было странно даже представить, что через несколько дней ее не станет.

Потому что нужно было выбирать, спасать ее или меня.

И потому что она попросила спасти меня.

Я сжала губы еще плотнее и захлопнула ноутбук, но ее сияющее лицо по-прежнему стояло перед глазами. Она словно светилась изнутри, счастливая, как никогда. Даже темно-фиолетовые глаза словно становились светлее и ярче, и от этого светлее и ярче становилось мне.

– Я не буду плакать, мам, – пообещала в который раз. – Я тебя люблю.

Отключила ноутбук от сети, взяла его с собой в кровать и, повернувшись спиной к распахнутому настежь окну, обняла. А потом улыбнулась и закрыла глаза.

Утро наступило внезапно. Только что я закрыла глаза, как мне казалось, – и вот, здравствуйте, доброе утро. То, что я полночи не спала, ворочаясь с боку на бок и пытаясь придумать, как избавиться от Ландерстерга (звучит почти как политический заговор), не считается. Теория вероятностей осталась на том уровне, на котором я успела ее почитать до того, как пошла на каток, но, в общем-то, я ее знала, поэтому по поводу зачета переживать не стоило. Переживать стоило только по поводу того, что мне предстояло вечером, а точнее, не предстояло.

Оказывается, от души желая дракону неприятности, можно придумать много всего замечательного. Несварение, например. Не потащит же он мающуюся расстройством желудка невесту на пресс-конференцию. А если пресс-конференция не состоится сегодня, это даст мне отсрочку, за время которой я придумаю что-нибудь посолиднее. Например, движение «Свободу человеческим невестам» или «Скажем решительное «нет» чешуйчатым женихам».

С этой мыслью я оторвала голову от подушки и… уронила ее обратно. Она казалась не просто тяжелой, неподъемной. Помимо этого дико пересохли губы и пекло глаза. Простыла, что ли? Ну, в общем, даже хорошо. Будет очень в тему моего «несварения».

Усилием воли столкнула себя с кровати и пошла в ванную. Под тонкой маечкой красовался узор принадлежности Ландерстергу. Красивый, надо сказать, серебристо-голубой, как будто на моей коже зарождалось ледяное пламя. Я бы, может, даже им любовалась, если бы не сам факт того, как на мне это появилось. Воспоминание о последнем отбило всякое желание думать о красоте ледяного пламени, я потянулась за зубной щеткой, и в этот момент с визгом:

– Ла-а-а-алиии!!! – на меня сзади налетела Сильви.

Я покачнулась и не влетела в зеркало лбом только потому, что сестра резко дернула меня назад, разворачивая лицом к себе.

– Ну ты и интриганка, а! – Сестра сверкнула глазами.

– А?

– А! – Она развернула ко мне экран смартфона. – Вот! У меня сто пятьдесят тысяч подписчиков, а у тебя… двести одиннадцать!

Я, наверное, не до конца проснулась, потому что вообще смутно соображала, откуда в моем аккаунте взяться двумстам одиннадцати тысячам и какая мне от этого радость.

– Ну! Ты почему не сказала, что на каток идешь с Ландерстергом? Ну ладно, что ты с ним встречаешься и он тебя забирает? – Сильви выпалила это все на одном дыхании. – Ладно, понимаю, что это был секретный секрет, и не злюсь! Спускайся завтракать!

С этими словами она развернулась и вылетела за дверь, а до меня наконец дошло.

Двести одиннадцать тысяч в мою соцсеть могло привести только эффектное появление с Ландерстергом на катке. Точнее, эффектное появление Ландерстерга и элитной охраны на катке, с которыми я потом ушла на глазах у всех.

Мне захотелось побиться головой о зеркало, вместо этого я полезла в сеть и выяснила, что «Лаура Хэдфенгер ушла вместе с Торнгером Ландерстергом. Значит ли это, что…».

Таких заголовков (в разных вариациях) было по всей сети больше, чем снега в Великой Фервернской Пустоши, разделяющей Хайрмарг и большую часть страны, поэтому я закрыла браузер и пошла чистить зубы. А потом – одеваться.

– Лаура, ты какая-то бледная, – произнесла Ингрид, когда я заглянула в столовую. Такая забота и сияющая улыбка на ее лице говорили о том, что ее новости в сети порадовали.

При мысли об этом меня затошнило.

– Садись завтракать. Наверное, у тебя упал гемоглобин.

При мысли о еде затошнило еще сильнее. Я представила, как изменится обстановка за завтраком, если я скажу, что у меня непереносимость драконов, но как раз в эту минуту в столовую вошел отец.

– Мне нужно на зачет. – Я отступила, стараясь смотреть куда угодно, только не на него. – Я просто зашла пожелать всем доброго утра и уже убегаю.

– Так рано? – удивилась Сильви. – Я думала, мы поедем вместе.

– Нет, мы договорились с Рин встретиться пораньше. Я обещала разобрать с ней одну тему.

– А… – Сильви потеряла ко мне всякий интерес и уткнулась в тарелку.

– Удачи на зачете, – прозвучало со стороны отца. Я просто чувствовала на себе его взгляд, прожигающий не хуже драконова клейма.

– Иди первой и не задерживайся! – это уже Ингрид.

Я не ответила, тем более что простуда сказывалась на мне не лучшим образом. Заболела голова, а еще пить хотелось неимоверно. Об этом я подумала, уже оказавшись во флайсе. Там же вспомнила, что мне советовали пить воду, но куда может идти первый ферн со своими советами, вслух не говорят.

Что самое интересное, горло у меня не болело, и нос тоже не был заложен, что в сложившихся обстоятельствах, несомненно, радовало. Во-первых, когда у меня садился голос, он садился конкретно, и я не могла говорить вообще. А во-вторых, с полной головой соплей очень сложно сдавать теорию вероятностей, даже если ты в принципе в теме разбираешься.

Разумеется, на зачет я приехала первой и в пустынном коридоре долго подпирала стену, пока не появились однокурсники. Заметив меня, они как-то слишком резко для зачета повеселели:

– О! Лаура! Привет!

Под их взглядами я сейчас ощущала себя абсолютно и бесповоротно невестой Ландерстерга. Настолько невестой Ландерстерга, насколько это вообще возможно, у них в глазах читалось столько вопросов, что я не выдержала и сбежала к кулеру в конце коридора. Где в обнимку со стаканчиком воды ненадолго почувствовала себя лучше. Правда, очень ненадолго: на плечо мне легла рука, и за спиной раздался голос Миста:

– Хэй! Лали.

– Я тебе не Лали. – Я сбросила его руку и повернулась.

В глазах бывшего вопросов не было, он тут же вскинул ладони.

– Ладно. Лаура. Слушай, я хотел извиниться за вчерашнее… ну… ты бы сразу сказала, в чем дело, а то я просто не понял. Понимаешь… Решил, что ты…

– Иди в задницу.

– Что? – Мист откровенно опешил.

– Иди. В задницу, – сказала я. – По слогам повторить?!

Швырнула стаканчик в мусорницу и направилась к однокурсникам. Перед глазами все плыло, то и дело вспыхивали голубые искры, и дыхание сбивалось. К счастью (моему и всех остальных), появился преподаватель с ключом-карточкой и открыл аудиторию.

– Через пять минут заходим по одному, – командует он. – Рассаживаемся за столы, где активированы планшеты с тестами. Дальнейший порядок вы знаете.

Зачеты, как и экзамены, у нас были наполовину автоматизированы. То есть сначала нужно было решить тест (результаты высвечивались сразу у тебя и у преподавателя, количество верных баллов). Если тест «пропускал», дальше нужно было выбрать электронный билет в специальной программе. Такая своеобразная учебная лотерея. Основной вопрос был по теории, на подготовку отводилось двадцать минут. Потом короткая беседа с преподавателем и зачет или незачет.

Дверь в аудиторию захлопывается, и с этой минуты я с Ландерстергом благополучно забыта, у всех включается режим «я ничего не знаю», он же «мандраж обыкновенный, предэкзаменационный». Я бы и рада включить его вместе со всеми, но у меня то пересыхают губы, то горло, то все вместе, поэтому я очень рада, когда на табло над аудиторией наконец вспыхивает: «Приглашается студент».

Зачет я сдала исключительно на энергии действия. Влетела в аудиторию первой, первой пошла отвечать и первой оттуда вылетела. Если бы не Ринни, я бы сразу убежала домой «готовиться» к встрече со стиистом и пресс-секретарем, а так пришлось присоединиться к однокурсникам и отвечать на вопросы.

– Ну как?

– Тест был сложный?

– А билет?

– На все ответила?

– Не валил?

– Сдала?

Что меня радовало, так это то, что вопросы не про Ландерстерга.

Что не радовало, так это то, что к жару добавился шум в ушах, а искры сменила льдисто-голубая дымка.

– Сдала.

– Класс! Молодец…

– Поздравляю!

Раньше я была бы счастлива, но… Рин приехала одной из последних, поэтому зашла относительно недавно. Она влетела в аудиторию, когда я уже готовилась по вопросу, и мне казалось, что подруга сознательно меня избегает. Впрочем, скорее всего, мне не казалось. Потому что сегодня Ринни, когда вошла, даже не взглянула в мою сторону.

– Может, отметим? – предложил Саш, один из наших активистов.

– Нельзя! – воскликнула Аи.

– Почему?

– Потому что пока ты туда не зашел, нельзя говорить на тему «отметим».

– Аирана, ты-то чего? – фыркнул Герн. – У тебя всегда высшие баллы.

На электронном табло над аудиторией вспыхнула надпись: «Приглашается студент».

– Иди! – подтолкнул Аи Саш. – Хватит здесь зависать, а то из-за тебя я уже сам трясусь.

– Трясешься ты из-за себя, – огрызнулась девушка, но все-таки шагнула к аудитории.

Чудом не столкнувшись с вылетевшей из дверей Рин.

– Ну как?

– На все ответила?

– У тебя какой билет был?

– Не сдала.

Ринни перекинула сумку через плечо и быстро зашагала по коридору. Я бросилась за ней:

– Ринни! Рин! Подожди!

Она не остановилась, только ускорила шаг, в итоге догнала я ее уже за поворотом, ближе к лифтам. Перехватила за локоть, но подруга вырвалась.

– Отвали, а? Просто отвали, Лаура.

– Рин, нам нужно поговорить.

– Кому нужно? – Она шагнула ко мне, оказавшись лицом к лицу. – Тебе нужно? Для очистки совести? По-моему, тебе стоило раньше со мной поговорить, не находишь?! Я все-таки твоя лучшая подруга… была!

– Рин, что значит была?! Ты мне и слова не даешь вставить!

– Слова о чем? О том, что ты замуж собралась?! Или о том, что тебе не стоило выписывать кренделя на катке? Знаешь, я была лучшего о тебе мнения! Ты хоть понимаешь, в какое положение ты поставила Сэфла?! А Бена? Какого ты вчера ему глазки строила?!

Она выпалила все это мне в лицо и, резко развернувшись, бросилась в сторону лифтов.

– У кого-то тяжелый день? – Голос Сильви раздался из-за спины.

Я обернулась.

– А ты что тут делаешь, мелкая?

– Я не мелкая, – хмыкнула сестра. – Что это с ней?

Она кивнула на Ринни, которая с силой шарахнула ладонью по панели вызова.

– Мы поссорились.

– Почему?

Потому что Ландерстерг.

– Ты не сказала, что здесь делаешь, – повторила я.

– У меня вторая пара отменилась. Историчка Золотого века заболела. – Сильви потянулась, встала на носочки. – А физическую нагрузку я сегодня прогуляю. Скажу потом, что по женской причине. Не хочу тут торчать. Ты уже сдала?

– Да.

Воздух вокруг неожиданно раскалился, а потом так же неожиданно схолоднул, как будто меня пнули из сауны на мороз.

– Тогда домой? – Сильви ослепительно улыбнулась.

– Домой.

– У меня еще две тысячи подписчиков прибавилось. – Она показала телефон.

– Рада за тебя.

– Могла бы и порадоваться, – буркнула сестра. – А то в последнее время только рычишь на всех. Это ты от Ландерстерга заразилась?

Я чуть было не сказала, что от Ландерстерга можно заразиться только бациллой власти, но удержалась. Мы были в общем коридоре, и царившая тишина не гарантировала того, что в следующий момент кто-то не выскочит из аудитории.

– О-о-о, я представляю, что будет завтра. – Глаза Сильви сверкали. – Ты на своей страничке вообще появляешься? Главное, чтобы тебя не заблокировали, когда к тебе ломанутся подписчики со всего света!

Сдались ей эти подписчики.

– Если честно, не представляю, как ты все это выдерживаешь. – Она коснулась панели вызова лифта. – Как ты с ним общаешься? Какой он?

Дракон он.

– Отмороженный.

– Отмороженный? – переспросила она почему-то шепотом.

– А еще импотент.

– Лали!

– Не верю я, что у него работает что-то, кроме системы приказов и распоряжений.

– О, ну это ты зря. – Сильви хихикнула. – Знаешь же, что мама подписана на «Эбер»?

«Эбер» – один из самых популярных женских журналов в Ферверне. Там все о новинках моды, о последних трендовых постановках, об открытии торговых домов, о брендах люксовой косметики, уходовой и декоративной, о психологии, саморазвитии и многом другом.

– Знаю, разумеется.

– Так вот, там пишут, что чем большей властью наделен мужчина, тем лучше у него все в постели. Потому что он реализует свою агрессию и становится по-настоящему состоявшимся.

– Уволь меня от этих умозаключений.

– Да ладно. – Сильви первой шагнула в пустой лифт. – Скажешь, что тебя совершенно не волнует, как это будет с ним?

Нет! Потому что с ним ничего не будет!

– Ла-а-али. – Сестра улыбнулась. – Ну правда. Ты же потом мне расскажешь?

– Да, обязательно! Сразу после первой брачной ночи позвоню и отчитаюсь.

– Да ну тебя!

Сильви отвернулась, а я ткнула в нужный этаж и прислонилась к стене.

Все, я домой! Пора начинать операцию «Несварение».

– Лаура, открой! – В голосе Ингрид слышались истеричные нотки.

Они слышались уже минут пятнадцать, с тех пор как до мачехи окончательно дошло, что выходить я не собираюсь.

– Не могу, – сказала я. – Мне плохо.

И даже не солгала. Мне правда было плохо, настолько, что я упустила такой важный стратегический объект, как графин с водой. И ведь заранее принесла его к себе в комнату, поставила на тумбочку… и оставила там, когда услышала, как приехали пресс-секретарь и стилист, а вот теперь горячо об этом жалела.

Ключевое слово – горячо. Так горячо мне еще не было.

Поначалу я сидела на мягком коврике, на который наступала после душа, теперь же сползла с него и привалилась к прохладной душевой кабине, испытывая желание залезть туда и включить воду. Ледяную.

Не знаю, что это был за вирус, но перед глазами у меня то и дело вспыхивало фервернское сияние.

– Лаура! Мы вызовем врача… – Это прозвучало почти жалобно.

Ага, сейчас. Так я вам и поверила.

– Не надо, – сказала я.

Получилось хрипло.

Вот, кажется, и голос садится.

– Лаура!

Я не стала отвечать. Гораздо приятнее было сидеть, прижимаясь щекой к душевой кабине, и считать узорчики на матовом стекле. Изредка узорчики оживали и принимались ползать по стеклу, а потолок начинал двигаться. В такие моменты я старалась не двигаться сама, потому что тошнить меня начинало уже на самом деле.

– Юргарн! – донеслось из-за двери.

О! Кажется, в ход пошла тяжелая артиллерия.

– Лаура! – Это уже голос отца. – Лаура, немедленно открой дверь!

А Ингрид небезнадежна. Об этом мне подумалось как-то очень отстраненно сквозь вспышки фервернского сияния перед глазами. Получается, она сразу отцу позвонила? Или просто больше времени прошло? Я потянулась за планшетом и хмыкнула: да, с пятнадцатью минутами я погорячилась. Все сорок. За эти сорок ко мне приходила Сильви, мне звонил Даргел, отец вот даже с работы убежал в срочном порядке.

– Лаура! Открой, или я ее вышибу.

– Я сижу спиной к двери, – предупредила я. – Вышибешь дверь – вышибешь из меня Лауру.

Почему-то последнее заявление показалось мне недостаточно грозным, и я добавила:

– Навсегда.

– Кошмар! Это какой-то кошмар! – Голос Ингрид.

– Ладно, Лаура, чего ты хочешь?

Чтобы меня оставили в покое.

– Остаться наедине с расстройством желудка.

– Брось! Мы оба знаем, что никакого расстройства нет.

– Есть, – сказала я. – Если хотите, можете остаться под дверью и послушать.

– Ферна Хэдфенгер.

После этих слов за дверью стало подозрительно тихо. В ванной, в общем, тоже: мое фервернское сияние собралось, выстроилось у меня перед глазами ровной линией и засияло ярче, чем все огни Хайрмарга, вместе взятые. Что у меня начались глюки, я поняла не сразу. То есть глюк, который Ландерстерг, а его здесь совершенно точно не могло быть (в разгар рабочего дня в Айрлэнгер Харддарке), обозначил свое присутствие стуком в дверь.

Подозреваю, что именно так мог бы стучать Ландерстерг, если бы он там был. Негромко, но жестко. Странно, что дверь сама не открылась или не выпала из арки.

– Ферна Хэдфенгер. Откройте. Нам надо поговорить.

– Мм… – произнесла я. – Нет. Если вы глюк, то говорить нам с вами не о чем. А если нет, тем более не о чем. Потому что когда мы с вами в последний раз говорили, это ничем хорошим не закончилось.

Тишина за дверью могла означать только то, что глюк ушел. Ну, либо то, что он сейчас пытается понять, что ему делать дальше, а может быть, то, глюк он или не глюк. В общем, возможны варианты.

– Мы здесь одни, – донеслось из-за двери.

– Хорошо, – сказала я.

– Откроете?

– Нет.

– Почему?

– Потому что я вам не доверяю. – Я глубоко вздохнула.

Сидеть мне стало тяжело, поэтому я легла. Головой на коврик, разумеется, что я, совсем себя вести не умею, что ли.

– Хорошо, поговорим через дверь, – прозвучало снаружи.

– Хорошо, – снова подтвердила я.

– Признаю, что я был неправ.

Точно глюк.

– Да-а-а, – сказала я, мечтательно глядя в плавающий надо мной потолок. – Вы были очень неправы, ферн Глюкдерстерг. И знаете, в чем? Сначала в том, что отказались меня слушать, а потом в том, что нацепили на меня эту штуковину… Кстати, давайте назовем наше общение «туалетные переговоры». Как вам такой вариант?

Ненадолго установившуюся тишину перебило резкое:

– Лаура, вам в самом деле плохо?

– Что я, шутить такими вещами буду, что ли? – почти обиделась я.

– Откройте дверь. Немедленно. Или я открою ее сам.

– Я уже говорила, что сижу у двери?

– Я жду две секунды.

Двух секунд, в общем-то, не прошло, ну или мне так показалось. Панель блокировки на моих глазах просто покрылась инеем, жалобно треснула, этот треск передался какой-то детальке в двери (подозреваю, что замку). Шикарный дорогой материал затянуло матовой пленкой морозного узора, и я словно рухнула в ледяной вихрь. Приподнявшись, увидела, как осторожно, более чем осторожно приоткрывается дверь. И как потом резко отлетает в сторону. Губы пересохли, во всем теле нарастал жар. Еще совсем недавно здесь было холодно, но сейчас меня трясло от раскаляющегося вокруг воздуха.

Раскаляющегося от полыхающего на груди клейма, которое словно впитало ледяное пламя в глазах дракона.

– Снимите, – потребовала я, правда, вышло как-то совсем слабо.

Последнее, что я увидела, – это как Ландерстерг метнулся ко мне. Потом наступила темнота.

Глава 9

Будильник надрывался голосом Ремьер Эйдж, рагранской соперницы Сибриллы Ритхарсон. Хит назывался «Между нами зима», я ставила эту песню, будучи беззаветно в нее влюбленной, но за несколько месяцев пробуждения под одно и то же уже успела возненавидеть.

Нащупать телефон не удалось, поэтому я открыла глаза и тут же их закрыла. Состояние было такое, как если бы меня клюнул дракон. Вместо связных мыслей – бесчисленное множество обрывков, среди которых попадалось что-то в стиле «как же хочется спать» и «как же хочется пить». Пить, кстати, действительно хотелось очень сильно, поэтому я снова открыла глаза, дотянулась до стоящего на тумбочке стакана, залпом его осушила и откинулась на подушки. Перед глазами маячил стильный двухуровневый потолок и светильник, то есть люстра, вмонтированная в него в форме дракона.

В форме дракона?!

Я подскочила на кровати, разом вспомнив все, что произошло вчера. Затуманенное сознание постепенно растуманивалось, и стало совершенно очевидно, что я в гостях у дракона. То есть у Ландерстерга. Совершенно… Я заглянула под покрывало, зажмурилась. Нет, не совершенно. Нижнюю часть белья мне великодушно оставили, зато бюстик и чулочки висели на спинке кресла. Эротичненько так.

Пару минут я на них моргала.

Потом заткнулся будильник.

Затем я аккуратненько, завернувшись в покрывало, поднялась с кровати и подошла к зеркалу. Над левой грудью отчетливо виднелся бледно-голубой узор, который вчера полыхал ледяным пламенем.

При попытке коснуться его пальцем меня ужалило льдом. Свечение стало сильнее, но стоило мне убрать руку, тут же погасло. Еще несколько минут я созерцала это сотворенное драконом клеймо, после чего резко развернулась и метнулась к дверям.

«Откройте дверь. Немедленно. Или я открою ее сам».

Открыть? Откроет?! Да я ему сейчас такое открытие устрою!

Меня затормозил тот факт, что я в простыне. То есть не в простыне, но в покрывале, отдаленно напоминающем простыню. Между слоями тончайшей ткани была запечатана какая-то прокладка с наполнителем, согревающая так, что в ней по улице можно легко ходить. Отшвырнув ее на кровать, я метнулась в ванную, где ополоснула горящее лицо водой и стащила с вешалки чистый, пахнущий хвоей халат.

Стоило представить, как этот… дракон стягивает с меня чулки, и в ванной стало нечем дышать. Подавив желание расколотить что-нибудь (прямо о голову Ландерстерга), я вернулась в комнату, пригладила волосы и уже совершенно спокойно вышла за дверь.

Хорошо, не совершенно. Дверь захлопнулась как-то слишком резко.

А я как-то слишком резко затормозила на подлете к соседней, которую распахнула, и замерла.

Драконья задница!

Буквально.

Драконья задница, накачанная такая, состоящая из упругой мышечной массы, маячила перед глазами.

– Проснулись? – поинтересовался Ландерстерг, обернувшись. – Чудесно. Как раз успеете позавтракать вместе со мной.

Теперь я лицезрела драконью передницу. Перевела взгляд с того, что там имелось в наличии (а в наличии там имелось о-го-го что), на пресс. Потом – на мощную грудь, широкие плечи и подбородок.

Ну вот, до глаз мы тоже добрались, ура. Можно себя поздравить.

Страницы: «« « 23456789 » ... »»