Имя всего Сущего Лайонс Дженн
– Что такое Кровь Джораса?
Она вздохнула и вместо нее ответила Дорна:
– Когда император Кандор освободил нас от лошадиного бога, Хорсала, взамен он попросил всех наших магов – потому что наши маги были сильнейшими в мире. В основном это относилось к великому волшебнику Джорасу, возглавившему восстание против Хорсала. Он был велик, этот Джорас, – ты ведь слышал, что Кандор назвал нашу провинцию в его честь. В любом случае Джорас собрал свою семью и всех своих кровных родственников. Он взял весь свой клан, и они отправились на запад, чтобы обучать и породниться с вами, куурцами…
– Джорат – часть Куурской империи. Мы все куурцы.
– Нет, – поправила его Дорна. – Ты куурец. Мы – джоратцы. Как бы то ни было, его родственники направились туда, чтобы у вашего народа тоже были могущественные маги. И вот почему вы все так хорошо знаете магию. Это означает, что кровь Джораса течет в твоих венах, давая тебе его силу. Любой другой, кто может творить магию, либо должен заключить сделку с демонами, либо запятнан кровью маракорцев. И уж они-то точно заключают сделки с демонами!
Брат Коун удивленно заморгал:
– Ты… ты хочешь сказать, что использование магии нормально, если ты происходишь из определенной наследственной линии?
Он посмотрел на остальных собеседников, но никого из них слова Дорны не шокировали и не прозвучали как что-то странное.
Она хмыкнула:
– Я не говорила, что я в это верю. Думаю, что это самая глупая вещь, которую я когда-либо слышала, но ты сам спросил.
Брат Коун снова повернулся к Джанель:
– У вас красные глаза. В остальной части империи это бы означало, что вы огенра из Дома Де Тал. Их волшебники специализируются на огне. Так что, возможно, вы тоже Кровь Джораса и потому не колдунья, как на это ни по-смотри.
О том, что ее все равно бы считали колдуньей, потому что у нее нет лицензии, как и у любой женщины, он просто промолчал. Об этом можно будет сказать позже.
– Ты намекаешь, что у нее порченая кровь?! – вмешался в разговор сэр Барамон.
Дорна изо всех сил ткнула его в плечо:
– Да заткнись ты. Мать Джанель была простолюдинкой. Может быть, Френа была одной из этих огинрей. Мы ведь не знаем.
– Огенра, – поправил ее брат Коун.
– Ой, ну можешь на табличке это написать! – огрызнулась Дорна. – Я даже спелой сливы не дам за то, как правильно произносить это проклятое слово.
Джанель встала:
– Все вы – держитесь подальше.
Дорна схватила сэра Барамона за руку и начала оттаскивать его назад – словно Барамон был ребенком, не понимающим, как не попасть под колеса повозки торговца, – а на его лице застыло страдающее выражение.
Лед вокруг Джанель начал таять, обнажая лежащие на земле тела.
Тела, которые внезапно зашевелились.
– О, Селанол! – взмолился брат Коун. – Граф, смотрите!
Дорна испуганно отпрянула назад, а сэр Барамон обнажил меч:
– За спину мне, живо!
Брат Коун заставил себя вспомнить, что, несмотря на свой вес, Барамон весьма неплохо владел мечом.
Граф не сдвинулась с места. Она лишь обнажила меч, дожидаясь, когда одержимые демонами мертвецы приблизятся.
Брат Коун судорожно пытался придумать, чем он мог бы помочь. Благословение может заставить демонов остановиться, но не более того, тем более что физически они здесь не находились. Они лишь использовали эти трупы как марионетки в Мире Живых. Получалось, что демоны, должно быть, овладели мертвецами лишь для того, чтобы оказаться в ловушке во льду.
Коун нахмурился. Дракон помешал демонам начать Адский Марш[106].
Джанель взмахнула мечом. Голова крестьянки скатилась с плеч. Еще один мертвец замахнулся на графа Толамер, и та нырнула в сторону, с размаха ударив его в челюсть, а затем рубанула мечом сверху, одним ударом располосовав труп от плеча до паха.
Ни одной капли крови не вытекло из замерзшего тела.
– Не размораживай их больше! – выкрикнула Дорна.
Если граф ее и услышала, виду она не подала, лишь шагнула вперед и замахнулась на следующего демона.
Дорогу заступила маленькая девочка.
Граф заколебалась.
Внимание Коуна привлекло движение сбоку. Повернувшись, жрец увидел, что какой-то обряженный в домотканую потрепанную одежду труп с каштановыми волосами не пошел напрямую в атаку на Джанель, а решил обойти их с фланга.
Вскрикнув от ужаса, Коун отпрыгнул назад, но запутался ногой в подоле своего аголе и рухнул на землю.
Сэр Барамон рванулся ему на помощь, изо всех сил ударил мечом, но плоть демона столь замерзла, что, не имея демонической силы графа, рыцарь смог нанести нападающему лишь легкую рану, и тот, не обращая на это никакого внимания, замахнулся на брата Коуна.
Коун закричал.
Демон уже поднял когтистую лапу, но в этот момент сэр Барамон смог вытащить брата Коуна из-под удара, а сам ударил снова, отрубив нападающему руку.
Правда, тот так и не остановился. Что совсем не странно.
Но затем его голова скатилась с плеч.
Позади упавшего тела стояла граф Джанель, и глаза ее сверкали, как два солнца.
– Это был последний, – обронила она. – Вы двое в по-рядке?
– Проклятая тварь поцарапала мне руку, – вздохнул сэр Барамон. – Впрочем, бывало и похуже. Ничего страшного.
– Давай я осмотрю рану, – тут же обратился к нему Коун.
Барамон отмахнулся:
– Это может подождать. Мы должны убедиться, что больше здесь нет демонов.
– О, я уверена, они тут в каждом замороженном, – фыркнула Дорна, отряхивая ладони. – Но они все заперты подо льдом, так что, пока мы не начнем его растапливать, мы в безопасности, как жеребята. – Замерев, она уставилась на Джанель: – А теперь успокой меня. Скажи мне, что ты не будешь настаивать на том, чтобы мы их разморозили.
На Джанель было страшно смотреть. За ее спиной лежала скомканная домотканая ткань, под которой покоились сотни трупов. Джанель указала на азок, стоявший достаточно далеко от главного города – в отличие от остальных, он не был заморожен и из него не лезли мертвецы.
– Укройтесь там. И не выходите, пока я не вернусь.
– И что потом? – Дорна не собиралась ее отговаривать – ее бы просто не послушали.
– А потом мы продолжим путь в Атрин. И если понадобится, растопим весь снег по дороге.
Джанель дождалась, пока остальные спрятались в укрытии, а затем начала свою смертоносную работу.
18: Демонский Водопад
Через три дня после того, как Джарит Миллигрест был убит Ксалторатом
Брат Коун закрыл книгу и жестом указал на Джанель:
– Теперь ваша очередь.
Поездка в столицу нашей провинции была мрачной по многим причинам, но не в последнюю очередь и из-за того, что мы видели на перевале Тига.
Нинавис наклонилась вперед:
– Подожди, а что случилось дальше?
Джанель уставилась на свои руки:
– Ничего особо необычного. Я разморозила деревню, разобралась с одержимыми, а затем, пока я разбиралась с демонами в Загробном Мире, мы отдыхали в том же азоке.
Ее голос звучал столь ровно и деловито, что было видно, каких усилий ей это стоило.
– Я очень сожалею… – сказал Кирин. Конечно, в том же возрасте у него были и свои проблемы – невольно вспоминалось, как ему сделали гаэш и продали в рабство. И все же он не мог не заметить, что с Джанель мало кто мог сравниться на поле боя. Однажды Джарит Миллигрест предложил ему военную службу, лишь потому, что он был готов сразиться с одним демоном. Что он скажет о женщине, которая сражалась с сотнями?
Что бы сказал Джарит, поправился Кирин. В прошедшем времени.
– Ты сожалеешь? Ты не имеешь к этому никакого отношения, – ответила Джанель.
Он очень надеялся, что это правда.
Рассказ Джанель.
Дорога в Атрин, Знамя Барсина, Джорат, Куур
Зачем убивать целый город, а потом замораживать его? Демоны могли бы охотиться за этими убитыми душами и в Загробном Мире. Но демоны никогда не упускали возможности отправиться в Мир Живых, даже если не в полной мере. Но эти демоны были заморожены. Для чего это было сделано?
Пусть мне и хотелось получить ответ на этот вопрос, но внутри меня бушевал хаос, поднятый совсем другим. Пламя, которое я вызвала. В ушах вновь и вновь звучали слова Тамина. Я была колдуньей так же, как и он – колдуном.
Поглощенная своими мыслями, я даже не заметила, как мы добрались до водопада.
– Что это за шум? – спросил брат Коун, когда мы спустились на лошадях вниз по главной дороге.
О да. Мы снова нашли лошадей.
Когда городок Тига подвергся нападению, городские лошади сбежали. Хотя и не все. Некоторые из них были такими же одержимыми, как и люди, но обычно мы, джоратцы, никогда не запираем наших лошадей, если только им не нужно укрыться от бури. Как только город оттаял, мы подобрали упряжь и смогли уговорить нескольких лошадей вернуться.
Сэр Барамон удивленно покосился на брата Коуна и хлопнул жреца Вишаи по плечу:
– Ты что, никогда раньше не видел Демонский Водопад?
– Демонский?.. – Жрец удивленно моргнул. – Я думал, нам еще день до него ехать.
– Самое большее – несколько часов, – поправила его я.
– И при этом он уже слышен? – Кажется, его это совершенно сбило с толку.
Прищелкнув языком, я направила лошадь вперед. Я решила ее назвать Цветком Ясеня. Хотя она и должна была всю жизнь прожить простой фермерской лошадью, я нашла, что она довольно мила, хотя и немного пуглива. Она заслуживала кого-то, кто кормил бы ее морковкой, называл бы ее красивой и водил на прогулки. И пусть это буду не я, но я пообещала себе, что найду ей достойного спутника в Атрине[107].
Мы поднялись на вершину холма. Я остановила Цветок Ясеня, дожидаясь, пока меня нагонит брат Коун.
Наконец он появился – и на лице его читалось множество вопросов. Вместо ответа я просто указала ему вперед.
Он проследил взглядом за моей рукой, и у него отвисла челюсть.
– Демонский Водопад, – сказала я.
Я много раз бывала в Атрине, но обычно прибывала с помощью Привратного Камня и потому никогда не видела его с такой высоты. Я никогда не видела этот изгиб Великой Степи, когда озеро Джорат переливается через край, образуя гигантский водопад шириной в несколько миль.
Атрин, цветок Джората, расположился на вершине этого водопада, в центре плотины, сдерживающей воды озера Джорат. Город взмывал ввысь, подобно горе из белого кварца и голубого гранита, с дворцом и храмами, образующими ряд высоких шпилей, царапающих грозовое небо. Город раскинулся кругом. Защищавшие его толстые стены из белого камня с такого расстояния выглядели изящными и тонкими, как фарфор.
С внешним миром Атрин соединяли два моста – две дорожки из каменного кружева, протянувшиеся от города до берега. В действительности мосты были шириной в сотни футов и длиной в несколько миль, по ним могла проехать целая армия лошадей, но с такого расстояния масштаб искажался и все выглядело крошечным и хрупким, как яичная скорлупа.
Я нахмурилась, пристально вглядываясь вперед. С мостом было что-то не так.
– Что это за пятно на мосту?
Сэр Барамон сморгнул:
– Пятно, граф?
Дорна наморщила нос:
– Ах, у меня уже не то зрение, что раньше. – Прикрыв глаза рукой от солнца, она прищурилась, вглядываясь в даль.
– Это… – Она на миг замолчала. – Кажется, это здания на дамбе?
– Кто будет строить на мосту? – спросила я. – Это странно.
К моему удивлению, в голосе брата Коуна прозвучало негодование:
– Города, они как реки, граф. Они выходят из берегов и распространяются за пределы своих границ. Это происходит повсеместно.
– Это другие города, – пренебрежительно фыркнула я. – Я слышала, что столица регулярно переполняется человеческим мусором, но за стены Атрина никому не выйти. Город – это остров.
– Это правда, жеребенок, – сказала Дорна, – но ты забываешь, насколько широки эти мосты. И вообще, большую часть года город пустует. Места предостаточно.
Брат Коун нахмурился:
– Не понимаю, зачем городу такого размера пустовать?
– Потому что это ловушка, – пожала плечами я и под удивленным взглядом Коуна выдавила то, что могло сойти за улыбку: – Понятно, что сейчас это не ловушка, но Атрин не был построен, чтобы быть городом. Он был построен в качестве… издевки. Видишь ли, у императора Кандора была пехота, и он сражался с богом-королем лошадей. Огромная кавалерия Хорсала включала тысячи кентавров, и это не считая огнекровок и прочих конных чудовищ в его армии. Куур не мог выиграть войну, вступив в бой с Хорсалом на своих условиях, поэтому Кандор запрудил все реки плато, затопил Бесконечный Каньон и построил этот город в качестве приманки. Император Кандор спроектировал Атрин таким образом, что эго Хорсала потребовало бы напасть на него. Он построил Атрин, чтобы убить бога, а то, что его потом заняли люди, было случайностью. – Я неодобрительно сжала губы. – Здесь не должно быть столько людей, чтобы они не помещались в городе.
Сэр Барамон нерешительно, словно извиняясь, пожал плечами.
– Ты посещала его в последнее время, граф?
Моя челюсть непроизвольно сжалась.
– Мы были здесь до… – Продолжить я не смогла. До кантона Лонеж. До Ксалторат. – С тех пор прошло много лет, – пришлось признаться мне.
– Ну что ж, граф. – Он почесал начинающую отрастать бороду. – Все меняется.
Я вздохнула:
– Или кое-что. – Я повела Цветок Ясеня обратно к главной дороге. – Пошли, что ли. Чем скорее мы доберемся до города, тем скорее я смогу предупредить герцога Ксуна об опасности, грозящей Джорату. Это угрожает всей провинции. Ему придется что-то предпринять.
– Я бы не спешила, – сказала Дорна. – Ты же знаешь, что Орет ждет тебя.
– Это ничего не меняет, – отрезала я. – У меня есть долг, Дорна. Герцог должен быть предупрежден.
– Хорошо, – угрюмо сказала она, явно показывая, что все совсем не хорошо.
Мы тронулись в путь.
Стоило пересечь мост Мерат, соединяющий сушу с островом, и масштабы Атрина становились очевидны. По сравнению с озером Джорат, обширным внутренним морем, заканчивающимся бесконечной чередой демонических водосбросов, разбрызгивающих струи воды, город выглядел таким крошечным. Из-за масштаба Атрин казался причудливым пасторальным замком, ожившей сказкой о боге-короле. А потом вы замечали людей и понимали истинные размеры города.
Все было так, как я помнила с детства.
Ну, или почти так.
Я не помнила ветхие трущобы, притаившиеся на мосту, ведущем непосредственно в город. Кто-то понастроил хижин из дерева и глины, добытой на берегу озера. Я увидела десятки различных стилей архитектуры – от отделки родом из Западного Куура до какой-то спиральной глиняной конструкции, напоминающей улей. Ни один из них не напоминал джоратский азок.
– Маракорцы, – сказала я. Я заметила, как из-за занавесок на нас бросают угрюмые взгляды. А еще я увидела ровный цвет кожи, от светло-коричневой до темно-каштановой, и темные волосы, рыжие или черные. – Что здесь делают маракорцы?!
Меж нагромождения зданий петляла узкая дорожка, достаточно широкая для того, чтобы по ней могли гуськом двигаться лошади. Мы решили, что безопаснее идти пешком, чем ехать верхом. И с каждым шагом я чувствовала на себе укоризненные взгляды поселенцев.
– Они – беглецы и беженцы… По общему признанию, ситуация… э… за последние несколько лет стала немного хуже, – сказал сэр Барамон.
– Ты хочешь сказать, что так было годами? – Я моргнула, глядя на него. – Кто владеет их тудадже?
– Никто, – удивленно ответил он. – Я имею в виду, они маракорцы!
Внезапно впереди раздался крик. Я увидела, как солдаты вытащили какую-то женщину на мост и приковали ее кандалами к земле, пока вторая группа обыскивала развалюху, в которой ее нашли. Через несколько секунд они, крича, вышли наружу, таща за собой какого-то маракорца. Женщина, завопив в полный голос, потянулась к нему, но солдаты сбили ее с ног.
Я почувствовала, как рядом напрягся брат Коун.
– Мы разве не собираемся что-нибудь предпринять?
Я заколебалась:
– Это не наше дело. Кроме того, эти мужчины носят цвета герцога.
Сердце бешено колотилось в груди. Я хотела вмешаться! Мне следовало отнестись ко всему происходящему спокойно, доверив людям герцога следить за соблюдением законов. Но то, что произошло в Барсине, по-прежнему жгло мою душу. Я больше не могла…
И в этот миг охранник полоснул кинжалом по горлу маракорца.
Воздух распорол оглушительный женский вопль.
Я успела перехватить брата Коуна за одежду за мгновение до того, как он успел рвануться к маракорцу – попытаться спасти ему жизнь.
– Но я могу помочь!
– Ошибаешься!
Солдаты ушли. Отбросив в сторону тело и не обращая никакого внимания на женщину, они направились к воротам. Какова бы ни была их цель, они либо достигли ее, либо считали, что оно того стоило.
Я отпустила брата Коуна. Он рванулся к женщине, которая рыдала над убитым мужчиной. Он мог быть ей кем угодно: братом, отцом, другом, мужем. Сперва она не обращала на брата Коуна никакого внимания, а затем с криками набросилась на него.
– Пошли. – Сэр Барамон оттащил от нее Коуна. – Клянусь, здесь ты ничем ей не поможешь.
Я чувствовала на себе пристальный взгляд Коуна. Хотя он не произнес ни слова, я знала, о чем он думал.
Ты могла остановить их.
– Хватит! – рявкнула я на него. – Это не наше дело. Здесь все живут лишь с позволения герцога. Мы не знаем всех обстоятельств.
– Вы говорили, что джоратцы не убивают преступников просто так! А как насчет этого саэлена? Где его испытание боем? Его турнир? Кто собирался победить его тудадже?
– Брат Коун…
– Разве это справедливо?! – По его лицу текли слезы гнева.
– Ах ты, милый жеребенок, – сказала Дорна, похлопав жреца по плечу. – Ты же знаешь, что это относится только к джоратцам.
Я прошла прочь вслед за Цветком Ясеня, не собираясь проверять, идут ли за мною остальные. Не собираясь проверять, что стало с мертвым маракорцем.
Я не знала всех обстоятельств. Я ничего не знала о преступлениях этого человека. Возможно, он это заслужил. Возможно, нет. Но одно я знала наверняка.
В Джорате ты защищаешь то, чем правишь.
Брат Коун не понимал этого. Он не понимал, что заступничество за какого-то случайного беженца из Маракора может быть воспринято как попытка бунта.
Натянув на голову капюшон, я подошла к воротам, которые всегда мне казались обескураживающе малы – Кандор спроектировал их так, чтобы лошадям было трудно, почти невозможно пройти через них.
Что императору Кандору было до лошадей? Он пришел не спасти их, а уничтожить.
Если передние ворота были маленькими, то площадки для стрельбы из лука – нет.
– Мой граф, – сказал сэр Барамон, – позвольте мне сказать.
Я с облегчением кивнула, по-прежнему не доверяя собственному голосу. Слова брата Коуна ранили мою душу, как бритвы.
Я надеялась на незаметный, тихий въезд в город, но этому не суждено было сбыться. Вся эта история с беженцами и кое-как построенными на мосту зданиями, похожими на осаждающую город армию, показывала, что охранники не только проверяли каждого входящего, но и записывали о нем все подробности, чтобы потом составить отчеты. Получалось, если их передадут моим врагам – проникнуть в город будет гораздо труднее.
– Имя и причина визита? – спросил охранник у ворот.
Сэр Барамон расхохотался:
– Причина визита? Скажи мне, мой добрый человек, разве кто-нибудь назовет иную цель, кроме турнира, который состоится через две недели? С таким же успехом можно сказать, что тот, кто плавает в Зайбуре, просто хочет увлажнить лоб!
Охранник прочистил горло и окинул сэра Барамона оценивающим взглядом:
– Посмотреть или поучаствовать?
– Победить! – рявкнул сэр Барамон. Он наклонился к мужчине, понизив голос: – Ну, побеждать буду не совсем я… Прошло несколько лет, – для выразительности он похлопал себя по животу, – с тех пор как я был звездой турнира. Тем не менее ты наверняка слышал о великом сэре Кависарионе из Далрисии? – Он снова понизил голос до шепота: – В этом году я привез свою новую протеже, Эмбер, – это ее первое шоу, но ты точно заметишь ее на играх, обещаю, – а также нашего тренера Крошку и ее личного слугу Пухлозада[108].
Брат Коун удивленно заморгал. Дорна, напротив, ухмыльнулась от уха до уха и выпятила грудь.
Охранник внимательно оглядел нас, особо задержавшись на моем красном плаще, а затем, вздохнув и закатив глаза, вновь обратил свое внимание на сэра Барамона:
– Почему ты не сказал, что вы с Красными Копьями? – и нацарапал что-то у себя на бумаге. – Ваши люди находятся там же, где всегда: на Лугу рядом с Храмом Хореда. Передай капитану Десроку привет от меня.
– Десрок? – Барамон приподнял бровь: – Ты имеешь в виду капитана Митроса?
Я изо всех сил старалась сохранить скучающее и спокойное выражение лица. Именно это имя, Митрос, назвала мне Таэна. А значит, это именно он – человек, который поможет мне найти путь во дворец герцога Каэна.
Охранник улыбнулся:
– О, точно. Ошибся. Наслаждайтесь играми, – и он жестом велел нам заводить коней.
Насколько же странными мы ему показались! Участники турнира обычно пользовались Привратным Камнем. Мы пришли пешком, с плохими лошадьми, слишком слабыми для ринга.
Так что он решил устроить нам проверку.
К счастью, сэр Барамон прошел ее.
Внезапно я услышала вопль и, оглянувшись, увидела сэра Барамона, прыгающего на одной ноге.
– Проклятая старуха! Что ты творишь?!
Дорна уперла руки в бока:
– Будто ты не знаешь что. Ты назвал меня Крошкой?!
– Ну, не похоже, что к старости ты увеличиваешься!
Кобыла Дорна ткнула пальцем сэру Барамону в живот:
– В отличие от некоторых!
– Граф! – Брат Коун тихо и предостерегающе обронил одно-единственное слово, но и этого было достаточно, чтобы я проследила за его взглядом: он смотрел наверх – на один из многочисленных городских мостов, протянувшихся с крыши на крышу. На ближайшем ко входу мосту висела почерневшая от огня клетка, предназначенная для того, чтоб ее видели все, кто проходил мимо. На крыше клетки сидела ворона. И тот огонь, что сжег клетку, несомненно, убил и человека внутри: теперь от него остался лишь обугленный скелет.
С клетки свисала деревянная табличка, возвещавшая о деяниях преступника.
Колдун.
Люди позади меня замолчали, даже Барамон и Дорна прекратили пререкания.
В отличие от того, что я видела в Барсине, на этой клетке не было рун. Похоже, это было скорее обычное сожжение. Учитывая, что рядом находились трущобы маракорцев, и зная, что у них была репутация демонопоклонников и колдунов, думаю, я могла бы достоверно назвать этническую принадлежность этого колдуна.
В конце концов, последний Адский Марш начался в Маракоре. Начался в Маракоре, но закончился в Джорате.
Мы никогда этого не забывали.
Я почувствовала, как мне на плечо легла рука. Сэр Барамон сказал:
– Нам не следует здесь задерживаться.
Я кивнула и повела всех в замок герцога.
Атрин всегда считался красивейшим из городов[109], но сейчас я этого не замечала.
Каждый угол таил в себе опасности. Каждая тень скрывала лезвие ножа. Я изо всех сил пыталась оставаться спокойной и уравновешенной, улыбаться и вести себя так, словно у меня не было врагов и не было причин прятаться.
Впрочем, капюшон своего позаимствованного плаща я все-таки подняла.
Сам город был выложен в виде круглого лабиринта, но его узкие, извилистые дороги и переулки, ведущие над землей, служили одной цели – убивать лошадей.
Улицы предназначались для того, чтобы заманить захватчиков Хорсала в ловушку, загнать кентавров и лошадей в ущелья, где на них сверху могли обрушиться кипящее масло, тяжелые камни или зазубренные стрелы.
Пригодные для жизни районы города начинались со второго этажа или выше. Попасть туда можно было по узким лестницам, извилистым и изгибающимся таким образом, что лошади не могли по ним подняться. Брат Коун спрашивал, почему в пригодном для проживания городе люди проводят так мало времени, но ответ был очевиден. Как джоратец, достойный своей гривы, мог вынести то, что он так долго находился вдали от своего табуна?
В центре города находилось несколько заметных зданий: дворец герцога, собор, посвященный Восьми, и еще больший собор, посвященный Хореду, божеству-покровителю императора Кандора. Перед этими зданиями плескался целый травяной океан – единственное достаточно большое пространство для того, чтобы здесь могли находиться лошади, огнекровки и даже слоны. Таким образом, было лишь одно место, где можно провести Великий Турнир Вызовов.
На Лугу кипела бурная деятельность – плотники заканчивали строительство зданий и возводили азоки. Участники турнира тренировались до последнего, пока у них еще была такая возможность. Несмотря на размеры Луга, большая его часть была занята. У Дорны были все основания для беспокойства.
Но я подумала, что это может сработать нам на пользу. Переполненное поле могло послужить отвлекающим хаосом.
По крайней мере, я на это надеялась.
Мы уже дошли до тени, отбрасываемой дворцом, когда я вдруг услышала крик Арасгона:
Читать бесплатно другие книги:
