Степфордские жены Левин Айра

Полицейский пожелал узнать, что это за факторы, а также спросил, на какую пленку она снимает. Поинтересовался, является ли она профессиональным фотографом; полюбопытствовал, сколько примерно стоит ее «Пентакс» и какие у него преимущества и недостатки по сравнению с другими камерами.

Она старалась сохранять терпение; как хорошо все-таки, что живет в городе, где полицейский на маршруте может остановиться и поболтать с тобой несколько минут.

Наконец он улыбнулся и сказал:

— Ну ладно, полагаю, вам не терпится продолжить работу. Доброй ночи.

— Доброй ночи, — тоже улыбнувшись, ответила Джоанна.

Он медленно тронулся с места. Серебристо-серый кот метнулся через улицу, освещенную светом фар.

Джоанна некоторое время смотрела вслед удаляющейся машине, а затем снова занялась своей камерой. Склонившись над видоискателем, она выровняла камеру так, чтобы все здание Ассоциации мужчин уместилось в кадре, после чего зафиксировала камеру на штативе. Навела резкость, добившись предельно четкого изображения в видоискателе этого высокого здания, над крышей которого телевизионная антенна возвышалась, подобно зонтику. В двух верхних окнах света уже не было; третье окно было завешено, и свет из него был едва заметен в ночной темноте, и тут то же самое произошло с последним из ранее освещенных окон.

Выпрямившись, Джоанна окинула здание внимательным взглядом, а затем повернулась и посмотрела на задние огни скрывающегося вдали полицейского автомобиля.

Полицейский передал сообщение о ней, а затем пристал к ней с расспросами, в то время как предпринимались необходимые действия, одним из которых было то, чтобы опустить жалюзи.

Давай, давай, девочка, ты на пороге чего-то очень важного! Она снова посмотрела на здание Ассоциации. У них нет никакой необходимости в радиосвязи. И почему они так испугались человека с фотоаппаратом? Может, там происходит оргия? С девочками по вызову из города? (Или, что еще лучше, с местными степфордскими девочками.) УВЕЛИЧЕННЫЕ ФОТОГРАФИИ РАСКРОЮТ ПОТРЯСАЮЩИЕ СЕКРЕТЫ. Ну подождите, усердные и добропорядочные домохозяйки, благодаря долгой выдержке мы располагаем вещественными доказательствами того, какого рода развлечения имеют место в воскресные ночи в здании Ассоциации мужчин; и эти неопровержимые факты получены фотографом Ненси Дрю Эберхарт с Фэйрвью-роуд…

Улыбаясь, Джоанна склонилась над видоискателем, чтобы более тщательно навести резкость, выставить фокус, и сделала три снимка здания с затемненными окнами — с выдержками в десять, двенадцать и четырнадцать секунд.

Она сфотографировала здание почтамта с голым флагштоком, одиноко торчащим над крышей на фоне освещенных луной облаков.

Джоанна несла сложенный штатив в машину, когда подъехала та же самая полицейская машина и на медленном ходу двинулась рядом с ней.

— Надеюсь, вы удачно поработали, — обратился к ней тот же молодой полисмен.

— Да, спасибо, — приветливо ответила она. — Приятно было поговорить с вами!

Последнюю фразу она сказала ему в благодарность за подозрения, которые он возбудил в ней; подозрения, возникающие у тех, кто воспитывался в больших городах.

— Доброй ночи! — пожелал полисмен.

Хозяин фирмы, где работал Уолтер, скончался от почечной недостаточности, а финансовая отчетность, которую он вел, оказалась в ужасающе запущенном состоянии.

Уолтер должен был провести две ночи и весь уикенд в городе, а в последующие дни он редко приезжал домой раньше одиннадцати часов. Пит вывалился из школьного автобуса и выбил два передних зуба. Родители Джоанны заглянули к дочери на три дня перед поездкой на Карибы. (Они пришли в неподдельный восторг от дома, в котором проживало семейство дочери, и от самого Степфорда, а мама Джоанны была буквально очарована Кэрол Ван Сент. «Такая спокойная и уверенная в себе. Вот с кого тебе надо брать пример, Джоанна».)

Посудомоечная машина сломалась, насос тоже. Настал день рождения Пита — ему исполнилось восемь лет, — надо было позаботиться о подарке, о том, как организовать праздник, о том, как выглядеть на этом празднике, и, конечно же, об именинном пироге. У Ким разболелось горло, и три дня ее пришлось держать дома. В довершение ко всему у Джоанны случилась задержка, но, благодаря Господу и пилюлям, месячные в конце концов начались.

Несмотря на все случившееся, Джоанна все ж таки умудрилась выкроить время и несколько раз сыграть в теннис; ее игра стала лучше, но не настолько, чтобы она могла на равных сразиться с Чармиан. Она почти на три четверти закончила оборудование своей фотолаборатории и отпечатала три увеличенных снимка чернокожего парня, мимо которого проносится свободное такси, а также проявила и напечатала снимки, которые сделала в центре города; два из них получились очень хорошими. Она сфотографировала Пита, Ким и Скотта Чамалиана на шведской стенке.

С Бобби они виделись почти каждый день, вместе ходили по магазинам. А иногда Бобби, забрав из школы двух младших сыновей, Адама и Кенни, приезжала вместе с ними. Однажды Джоанна, Бобби и Чармиан разоделись и отправились во французский ресторан в Истбридж, чтобы поужинать и выпить по два коктейля.

К концу октября, когда все махинации покойного главы фирмы были полностью выявлены, а ущерб от них возмещен, Уолтер снова стал приезжать домой к ужину. Вся техника в доме работала, все были здоровы. 31 октября, в канун Дня всех святых, они вырезали из громадной тыквы страшилу, и Пит с ее помощью изображал беззубого Бэтмена, а Ким нарядилась Хекель или Джекель[17] (по ее утверждениям, она изображала обеих). Джоанна раздала ряженым пятьдесят мешочков со сладостями и только потом вспомнила, что не положила в них фрукты и печенье; в следующем году она непременно учтет это.

В первое воскресенье ноября они пригласили на обед Бобби с Дэйвом и Чармиан с супругом Эдом, своих городских друзей Шепа и Сильвию Тасковеров, а также Дона Ферро, одного из сослуживцев Уолтера, с супругой, которую звали Люси. Женщина из местных, которую Джоанна пригласила помочь в подготовке званого обеда, была чрезвычайно довольна возможностью поработать в Степфорде, чтобы сменить обстановку.

— Как часто здесь раньше устраивали разные приемы и вечеринки, — сказала она. — Мне даже и не перечесть, сколько женщин ссорились из-за того, чтобы пригласить меня помочь! А теперь я должна отправляться в Норвуд или Истбридж, или в Нью-Шарон! А я ненавижу ездить по ночам! — Она была пухлой, быстрой в движениях седовласой женщиной по имени Мэри Миглиарди. — И все это из-за Ассоциации мужчин, — продолжала она брюзжать, вонзая деревянные зубочистки в креветки, разложенные на блюде. — Вечеринки и веселые встречи как будто в окна упорхнули, как только мужчины взяли моду исчезать из дома! Мужчины уходят, а женщины сидят как на привязи! Да будь мой старик жив, ему сначала пришлось бы драться со мной — добровольно я ему и шагу бы не позволила сделать из дому!

— Но ведь эта организация появилась очень давно, верно? — спросила Джоанна, заправляя салат и держа соусник в вытянутой руке, чтобы не запачкать рукав платья.

— Да вы, милочка, никак разыгрываете меня? — изумилась Мэри. — Она появилась совсем недавно! Всего-то шесть или семь лет назад. До этого существовала Ассоциация граждан, Общество любителей охоты на лосей и Легион. — Рассказывая, она быстро, как отлаженная машина, втыкала зубочистки в креветки. — Но все они в конце концов слились, и получилось то, что есть сейчас. Кроме Легиона: он все еще существует сам по себе. Всего-то шесть или семь лет. И это все, что у вас приготовлено на закуску?

— Есть еще сырные крокеты, они в холодильнике, — сказала Джоанна.

Вошел Уолтер с ведерком для ледяных кубиков. В своем новом клетчатом пиджаке он выглядел на редкость импозантным.

— Нам повезло, — сказал он, направляясь к холодильнику. — По телевизору показывают хороший фильм для детей; Пит даже отказался спуститься вниз. Я перенес телевизор к нему в комнату. — Он распахнул морозильный шкаф и вынул из него пластиковый мешок с ледяными кубиками.

— Мэри рассказала мне, что Ассоциация мужчин образовалась совсем недавно, — обратилась к мужу Джоанна.

— Да нет, не недавно, — ответил Уолтер, разрывая мешок. К его подбородку был приклеен кусочек пластыря, на белой поверхности которого проступала точечка засохшей крови.

— Шесть или семь лет назад, — пояснила Мэри.

— Там, откуда мы приехали, это считается долгим периодом.

— Я думаю, Ассоциация вернулась к пуританскому мировоззрению, — сказала Джоанна.

— С чего ты так решила? — спросил Уолтер, пересыпая кубики из мешка в ведерко.

— Не знаю, — ответила она, перемешивая салат. — То, как она создавалась, и этот старый дом…

— Это бывший дом Терхана, — сказала Мэри, накрывая пленкой блюдо с креветками. — Они купили его почти задаром. Налоговое ведомство выставило его на аукцион, и кроме них на торгах не оказалось ни одного желающего приобрести.

Званый обед обернулся бедствием. У Люси Ферро была аллергия на что-то, и она непрерывно чихала; Сильвия, поглощенная собственными мыслями, была на редкость замкнута; у Бобби, которую Джоанна считала инициатором всех бесед и застольных разговоров, был ларингит. Чармиан, решившая, по всей видимости, придать себе облик женщины-вамп, выглядела вызывающе соблазнительно в платье из белого шелка, подол которого тащился по полу, а разрез на груди доходил почти до пупка; Дэйв и Шеп немедленно поймались на эту удочку и не могли смотреть ни на что, кроме как на разрез платья Чармиан. Уолтер (черт бы его подрал!) уединился в уголке с Доном Ферро и обсуждал с ним какие-то проблемы законодательства. Эд Уимперис — огромный, полный, хорошо одетый и слегка подвыпивший — рассуждал о будущем телевидения. Сжав руку Джоанны, он, медленно и тщательно выговаривая слова, объяснял ей, почему кассеты скоро изменят саму суть телевидения. За обеденным столом Сильвия, все еще пребывающая в себе, вдруг сорвалась и ни с того ни с сего принялась яростно костить чиновников пригородных муниципалитетов, ставя им в вину заботу лишь о собственных карманах, которые те наполняют за счет того, что душат налогами легкую промышленность, а на эти деньги регулярно прикупают себе участки земли в два, а то и в четыре акра. Эд Уимперис опрокинул на себя бокал с вином. Джоанна все время пыталась завести общую беседу на какую-либо отвлеченную и в то же время приятную для всех тему. Бобби, видя усилия подруги, изо всех сил старалась поддержать ее, объясняя своим хриплым голосом, как ее угораздило подцепить ларингит. Оказалось, что она делала запись для одного из приятелей Дэйва, который «считает себя (вы можете себе представить!) чуть ли не Генри Хиггинсом».[18] Однако Чармиан, которая была знакома с этим человеком и также записывалась для него, резко оборвала Бобби словами: «Никогда не смейтесь над тем, что делают Козероги; они творят». После чего начала анализировать всех сидящих за столом по их знакам зодиака, и все стали внимательно слушать. Жаркое пережарилось, и Уолтеру пришлось изрядно потрудиться, разрезая его. Суфле поднялось, но не настолько, насколько должно было бы, — так объявила Мэри, подавая его на стол. Люси Ферро чихала не переставая.

— Ну все, в первый и последний раз, — объявила Джоанна, выключая фонари перед домом.

Уолтер, зевая, добавил:

— Да, я тоже по горло сыт сегодняшним приемом.

— Послушай-ка, — обратилась к мужу Джоанна, — какие нервы надо иметь, чтобы стоять и вести занудную беседу с Доном и хладнокровно наблюдать при этом за тем, как три женщины, молчаливые и неподвижные, как каменные бабы, скучая, сидят на диване?

* * *

Позвонила Сильвия, чтобы извиниться: ее обошли по службе, оставив на той же должности, хотя она отлично знает, что заслуживает повышения. Позвонила Чармиан сказать, что все было великолепно, а заодно и перенести назначенную на вторник игру в теннис.

— Эду в очередной раз попала вожжа под хвост, — сказала она. — Он берет на работе отпуск на несколько дней. Меррилла мы отправляем в семейство Да Коста — вы их не знаете? Считайте, что вам повезло. И мы с мужем будем вновь «открывать друг друга». Иными словами, он будет гоняться за мной вокруг кровати. А на следующей неделе у меня должны начаться месячные. Черт бы его побрал с такими затеями.

— Так, может, лучше будет, если он вас поймает? — предположила Джоанна.

— О господи, — взмолилась Чармиан. — Поймите, я просто содрогаюсь от отвращения, когда его огромный член входит в меня. Так было всегда, и так будет впредь. Не подумайте, что я лесбиянка; пробовала и это, но не испытала большого восторга. Просто я не испытываю интереса к сексу. Я уверена, что ни одна женщина не испытывает интереса к этому, даже женщины, рожденные под знаком Рыбы. А как у вас на этот счет?

— Конечно, я не нимфоманка, — ответила Джоанна, — но секс меня интересует, уж это точно.

— Точно, или вы просто свыклись с мыслью, что так должно быть?

— Точно.

— Что ж, каждому свое, — изрекла Чармиан. — Давайте перенесем нашу игру на четверг. В этот день у него конференция, и он, слава Господу, уберется из дому.

— Хорошо, в четверг, если не случится что-нибудь непредвиденное.

— Не допускайте, чтобы такое произошло.

— Становится холоднее.

— Будем играть в свитерах.

Джоанна ходила на собрание Ассоциации родителей и педагогов, где встретилась с учительницами Пита и Ким, мисс Тернер и мисс Гейр, симпатичными дамами средних лет, которые с готовностью ответили на все ее вопросы, касавшиеся методов обучения и того, как будет выполняться программа перевозки детей школьными автобусами. Народу на встрече было немного; кроме группы педагогов в задних рядах расселись девять женщин да около дюжины мужчин. Вела собрание президент Ассоциации, миссис Холлингсворт, приятного вида блондинка: во все время обсуждения, проходившего быстро и по-деловому, с ее лица не сходила приветливая улыбка.

Джоанна купила зимнюю одежду для Пита и Ким, а себе приобрела две пары шерстяных слаксов. Она напечатала огромного размера фотографии, которые назвала «После работы» и «Степфордская библиотека», а также фотопортреты Пита, Ким и доктора Коу, семейного дантиста.

— Ну как? — спросила Чармиан, распахивая перед Джоанной дверь.

— Все нормально, — ответила Джоанна. — Я же обещала приехать, если ничего не случится.

Чармиан была в слаксах и блузе, поверх которых был надет фартук.

— Господи, — вдруг спохватилась она, — Джоанна, я совсем забыла…

— Все нормально, — успокоила ее Джоанна, — переодевайтесь, я подожду.

— Мы не сможем играть: у меня слишком много работы…

— Работы?

— Да, работы по дому.

Джоанна в недоумении посмотрела на нее.

— Мы рассчитали Нетти, — сказала Чармиан. — Совершенно невероятно, как долго ей удавалось работать кое-как, и при этом все сходило ей с рук. На первый взгляд наш дом выглядит чистым, но, боже, загляните в углы. Вчера я навела порядок в кухне и в гостиной, но мне еще надо сделать настоящую уборку в остальных комнатах. Эд не должен жить в грязи.

— Да, веселенькая шутка.

— Для меня это вовсе не шутка, — возразила Чармиан. — Эд в действительности замечательный парень, а я вела себя как последняя лентяйка и эгоистка. Все, с теннисом покончено, так же как и с чтением этих дурацких книг по астрологии. С этого момента я буду жить только для Эда и Меррилла. Я счастлива, что у меня такой замечательный муж и такой прекрасный сын.

Джоанна смотрела то на зачехленную ракетку, которую держала в руке, то на Чармиан.

— Ну что ж, все правильно. Но я, честно говоря, не могу поверить, что вы откажетесь от тенниса.

— Пойдемте, я вам что-то покажу, — ответила Чармиан.

Джоанна выжидающе посмотрела на нее.

— Пойдемте, я вам что-то покажу, — повторила Чармиан.

Джоанна вошла в гостиную и, пройдя через нее, подошла к стеклянной двери, открыла ее и вышла на террасу, слыша позади шаги Чармиан. Она пересекла террасу и посмотрела вниз на покрытый дерном газон, на котором в некоторых местах виднелись черные проплешины.

Грузовик, в кузове которого лежали рулоны мелкоячеистой сетки, стоял на изъезженной шинами траве позади теннисного корта. С двух сторон корта исчезло ограждение, а сетка и опорные столбики, ограждающие его с двух других сторон, короткой и длинной, лежали на траве. Двое мужчин, стоящие на коленях, орудовали кусачками с длинными ручками. Они приподнимали опорные столбики, после чего слышались щелчки перекусываемого металла. Гора черной земли возвышалась на середине корта, ни сетки, ни столбиков для ее натяжения уже не было.

— Эд хочет засадить это место растениями и травой, — объявила Чармиан, становясь рядом с Джоанной.

— Но это же глиняный корт! — ужаснулась Джоанна.

— Это единственное ровное место на нашем участке, — ответила Чармиан.

— Господи, — произнесла Джоанна, глядя на мужчин, щелкающих кусачками. — Это безумие, Чармиан!

— Эд играет в гольф и не играет в теннис, — ответила Чармиан.

Джоанна посмотрела на нее.

— Да что он с вами сделал? Не иначе как загипнотизировал?

— Да ну что вы, не говорите глупостей, — смеясь, ответила Чармиан. — Он отличный парень, а я просто счастливая женщина, которой надо относиться к нему с благодарностью за это. Вы спешите? Может, выпьем кофе? Я занимаюсь уборкой в комнате Меррилла, но мы можем и поболтать; это не будет помехой моей работе.

— Хорошо, — согласилась Джоанна, но внезапно отрицательно замотала головой и поспешно сказала: — Нет, нет, я… — Она отвернулась от Чармиан, с удивлением взиравшей на нее. — Нет, у меня тоже масса неотложных дел. — И она спешно пошла по террасе к выходу.

— Простите, что не позвонила вам; честно говоря, я просто забыла из-за массы свалившихся на меня дел, — говорила Чармиан, спешившая за ней.

— Ничего страшного, — успокоила ее Джоанна, держа ракетку перед собой и лавируя между мебелью гостиной. — Встретимся через несколько дней, хорошо?

— С радостью, — ответила, улыбаясь, Чармиан. — Буду рада вашему звонку. И пожалуйста, передайте мои наилучшие пожелания Уолтеру.

Бобби решила увидеть все собственными глазами, а затем поделилась своими впечатлениями с Джоанной.

— Она передвигала мебель в спальне. Но ведь они уже делали это в июле; неужели за это время под мебелью могло скопиться столько грязи, что надо ее снова передвигать?

— Так долго продолжаться не может, — сказала Джоанна. — Не может. Люди таким образом не меняются.

— Не меняются? — переспросила Бобби. — Может, здесь особые условия?

— Что вы имеете в виду?

— Замолчи, Кенни! Отдай ему эту штуку!.. Видите ли, Джоанна, мне надо поговорить с вами. Может, завтра пообедаем вместе?

— Давайте…

— Я заеду за вами ближе к полудню… Я же сказала, отдай ему эту штуку! Хорошо? Договорились: в полдень.

— Договорились. Ким! Ты все залила водой…

Уолтер не особенно удивился, услышав о перемене, произошедшей с Чармиан.

— Эд, должно быть, ограничил ее расходы, — предположил он, накручивая на вилку спагетти. — Я думаю, он зарабатывает недостаточно для того, чтобы жить на широкую ногу. Ведь прислуга сейчас стоит никак не меньше сотни долларов в неделю.

— Но изменилось вообще все ее мировоззрение, — возразила Джоанна. — Ты зря думаешь, что это печалит ее.

— А вы знаете, сколько денег дают каждый день Джереми? — вмешался Пит.

— Во-первых, он на два года старше тебя, — напомнил сыну Уолтер.

— Это наверняка покажется вам бредом сумасшедшего, но я прошу вас выслушать меня без смеха, потому что либо права, либо не права, и в этом случае у меня поехала крыша, а значит, мне надо посочувствовать, — сказала Бобби, отщипывая мелкие кусочки от чизбургера.

Джоанна принялась за свой чизбургер и, не сводя при этом взгляда с лица подруги, ответила:

— Хорошо! Рассказывайте.

Они находились рядом с «Макдоналдсом» на Истбридж-роуд; еду им подали в машину.

— Несколько недель тому назад в «Тайм», — начала Бобби, — я натолкнулась на одно сообщение. Я пыталась найти этот номер, но, вероятнее всего, я его выбросила. В заметке говорилось о том, что в Эль-Пассо, штат Техас, очень низкий уровень преступности. Мне кажется, в заметке упоминался именно Эль-Пассо. А может быть, какой-то другой город в Техасе, где уровень преступности чрезвычайно низкий, намного более низкий, чем в любом другом городе штата Техас. А причиной этого явилось присутствие в почве какого-то химического соединения, которое попадало в воду и оказывало на всех людей, населяющих этот город, успокаивающее действие, снимало раздражительность и душевный дискомфорт.

— Мне кажется, я тоже обратила внимание на эту заметку, — сказала Джоанна, кладя чизбургер на поднос.

— Джоанна, — сказала Бобби, — я думаю, что нечто подобное происходит и здесь. В Степфорде. Ведь такое возможно, правда? Все эти причудливые растения вдоль Девятого шоссе… Электроника, компьютеры, отходы аэрокосмического производства, предприятия компании «Степфорд Крик» рядом с городской чертой — кто знает, каким мусором они обогащают окружающую среду.

— Что вы имеете в виду? — спросила Джоанна.

— Задумайтесь хотя бы на минуту, — ответила Бобби. В одной руке она держала чизбургер, а другую вытянула вперед, сжав кулак так, что костяшки пальцев порозовели. — Чармиан изменилась, превратилась в hausfrau. Женщина, с которой вы говорили, ну та, что была президентом клуба, она ведь тоже изменилась, стала совсем не той, что была прежде?

Джоанна молча кивнула. Бобби протянула в сторону Джоанны второй палец.

— Женщина, с которой Чармиан играла в теннис до вас, тоже изменилась; по крайней мере, Чармиан сказала об этом.

Джоанна нахмурилась. Она запустила руку в стоявший между ними пакетик с картофелем фри, вынула из него темно-желтую полоску и спросила:

— Вы думаете, это… в результате воздействия какого-то химического вещества?

Бобби кивнула.

— Либо оно вытекает со сточными водами одного из местных предприятий, либо просто находится в окружающей среде, как в Эль-Пассо, а может быть, попадает сюда каким-то другим способом. Иначе быть не может. Нельзя считать простым совпадением, что все степфордские женщины такие, какими стали теперь. А ведь некоторые из тех, с кем мы беседовали, должно быть, состояли в этом клубе. И несколько лет назад именно они аплодировали Бетти Фрайден. А посмотрите на них сейчас. Они тоже изменились.

Джоанна выуживала из пакета ломтики картофеля фри и прикладывалась к своему чизбургеру. Бобби жевала чизбургер, запивая его кофе.

— Что-то здесь есть, — задумчиво произнесла Бобби. — В почве, в воде, в воздухе… не знаю, но что-то есть. И это что-то пробуждает у женщин интерес только к домашним делам и ни к чему другому. Кто знает, чего можно достичь с помощью химии? Даже нобелевские лауреаты не знают этого. А может, это какое-то гормональное вещество; ведь в фантастической литературе пишут, что с его помощью можно выращивать безмозглых олухов или превращать в таковых нормальных людей. Вы должны были бы заметить какое-то воздействие.

— Я уверена, что заметила, — сказала Джоанна. — Всякий раз, стоит мне ступить на рыночную площадь, я начинаю чувствовать себя подростком.

— Господи, ведь и я тоже! — вскричала Бобби. Она поставила чашку на поднос и взяла несколько ломтиков поджаренного картофеля. — Ну? — многозначительно спросила она.

— Я полагаю, что такое… возможно, — ответила Джоанна. — Но кажется уж очень фантастическим. — Она взяла с полки над приборной доской кофейную чашку; на ветровом стекле над тем местом, где стояла чашка с горячим кофе, осталось белесое продолговатое пятно сконденсировавшегося пара.

— Не более фантастическим, чем то, что произошло в Эль-Пассо, — запротестовала Бобби.

— Более, — возразила Джоанна. — Ведь здесь воздействию подвергаются только женщины. А что Дэйв об этом думает?

— Я пока не говорила ему об этом. Я сперва решила поделиться с вами.

— В этом мире все возможно, — сказала Джоанна, потягивая кофе. — Я не думаю, что у вас поехала крыша. По-моему, следует написать соответствующее разъяснительное письмо в департамент здравоохранения штата или — в комиссию по охране окружающей среды. В любую структуру, обладающую полномочиями для того, чтобы вникнуть в суть данного вопроса. Куда именно писать, мы можем выяснить в библиотеке.

Бобби недоверчиво покачала головой.

— М-м-м-м, — протянула она. — Я работала в правительственном ведомстве; лучше забыть о том, чтобы обращаться туда. Я думаю, первое, что надо сделать, — это уехать отсюда, а уже потом затевать всю эту бодягу с письмами.

Джоанна в недоумении посмотрела на нее.

— Я вот чего боюсь, — начала Бобби. — Ведь то, что превратило Чармиан в hausfrau, может подобным же образом воздействовать и на меня. Или на вас.

— Ой, оставьте, — протестующе замахала руками Джоанна.

— Здесь что-то не так, Джоанна! Я не шучу! Это же своего рода Зомбервилль![19] К тому же учтите и такие факты: Чармиан переехала сюда в июле, я переехала в августе, вы — в сентябре!

— Понятно, только прошу вас, говорите потише, я отлично слышу.

Бобби отпщпнула большой кусок от своего чизбургера. Джоанна, нахмурившись, потягивала кофе.

— Даже если я не права, — произнесла Бобби с набитым ртом, — даже если дело вовсе не в химическом веществе, разве это то место, где человеку действительно хочется жить? Мы смогли найти по одной подруге, вы после двух месяцев поисков, а я после трех. Вы таким представляете себе идеальное муниципальное образование? Мне пришлось ехать в Норвуд, чтобы сделать прическу, с которой я пришла к вам на званый обед. Там я встретила как минимум дюжину женщин, измотанных работой, неряшливых, раздраженных, но при всем при том живых; мне хотелось обнять их всех!

— Найдите подруг в Норвуде, — улыбнувшись, посоветовала Джоанна. — Машина у вас есть.

— Вы так чертовски прозорливы! — Бобби схватила с подноса свою чашку с кофе. — Я попрошу Дэйва переехать отсюда. Мы продадим дом здесь и купим новый в Норвуде или в Истбридже; но, вы же понимаете, это лишняя головная боль и волнения, да и затраты, связанные с переездом. Но если бы он согласился, я даже снесла бы в ломбард все, что можно.

— Вы надеетесь, что он согласится?

— Да у него по идее и нет другого выхода, потому что в противном случае его ждет такая жизнь, что не позавидуешь. Я всегда была за то, чтобы купить дом в Норвуде, а он был против, говорил, что там засилье белой кости, этих кичливых «истинных американцев».[20] Но по мне, уж лучше терпеть унижения от истинных американцев, чем травиться тем, что вырабатывают здешние производства. Итак, готовьтесь к тому, что очень скоро у вас не будет здесь ни единой подруги — если, конечно, вы не поговорите серьезно с Уолтером.

— Насчет переезда?

Бобби кивнула. Глядя прямо в глаза Джоанне, она пила свой кофе.

Джоанна отрицательно покачала головой.

— Я не могу снова просить его о том, чтобы переехать, — ответила она.

— А почему? Он же хочет, чтобы вы были счастливы?

— Нет, ни за что не пойду на это. К тому же я только что закончила оборудование фотолаборатории.

— Ну что ж, — сказала Бобби, — оставайтесь. Приглядитесь повнимательней к своей ближайшей соседке.

— Бобби, это не может быть химическое вещество. Вернее, может быть и так, но, честно говоря, я не могу в это поверить. Клянусь, не могу.

Они еще некоторое время обсуждали эту тему, а покончив с едой, поехали вверх по Истбридж-роуд, а потом свернули на Девятое шоссе. Миновав торговый центр и ряд антикварных лавок, они въехали в промышленную зону.

— Шеренга Отравителя,[21] — задумчиво произнесла Бобби.

Джоанна молча смотрела на невысокие опрятные современные строения, стоящие в стороне от шоссе и отделенные друг от друга широкими полосами зеленеющих газонов. «Уилиц Оптике Инкорпорейшн» (где работает Херб Сандерсен), «КомпьюТек Корпорейшн» (здесь работает Вик Ставрос, а может, он работает в «Инстартон Корпорейшн»?), «Стивенсон Биокемикал», «Хэй-Дарлинг Компьютере», «Бурхэм-Мэсси-Майкротек» (Дэйл Коуба… ха-ха-ха!.. и Клод Аксхельм), «Инстартон Корпорейшн», «Рид енд Саундерс» (Билл Мак-Кормик… интересно, как чувствует себя Мардж?), «Весэй Электроникс», «АмерикенУиллис».

— Наверняка здесь проводятся исследования, связанные с воздействием нервно-паралитического газа. Готова поспорить.

— В густонаселенном районе?

— А почему бы и нет? При той шайке, что сидит в Вашингтоне, все возможно.

— Ах, Бобби, оставьте!

Уолтер обратил внимание на то, что Джоанна чем-то обеспокоена, и спросил ее о причине.

— Тебе ведь предстоит заключить контракт с Кобленцом, — ответила она.

— Мы уже подписали этот контракт в прошлый уикенд, — сказал он. — В чем дело?

Что ж, пришлось, очищая тарелки перед тем, как загрузить их в посудомоечную машину, рассказать Уолтеру, что Бобби собирается переехать отсюда, и о ее догадках, связанных с феноменом, что был обнаружен в Эль-Пассо.

— Мне кажется, что это какая-то притянутая за уши фантазия, — усмехнулся он.

— Мне, честно говоря, тоже, — согласилась Джоанна. — Но женщины здесь явно меняются, и меняются таким образом, что становятся невыносимо скучными. Если Бобби переедет и если Чармиан не станет такой, какой была прежде… ведь раньше она хотя бы…

— Ты тоже хочешь уехать отсюда? — спросил Уолтер.

Она, слегка растерявшись от столь прямого вопроса, смотрела в его голубые глаза, ожидая прочитать в них ответ, но там его не было.

— Нет, — ответила она, — нет, особенно сейчас, когда мы обустроились, да и сам дом мне нравится… Но вместе с тем я уверена, что была бы более счастлива в Ист-бридже или Норвуде. Давай посмотрим, что это за города.

— Ответ весьма противоречивый, — усмехнувшись, заметил Уолтер. — И да, и нет.

— В соотношении шестьдесят к сорока, — уточнила она.

— Ну что, — произнес Уолтер, — если бы соотношение было ноль к сто, мы поехали бы.

— Это точно? — усомнилась она.

— Конечно, — заверил Джоанну Уолтер, — если ты и вправду несчастлива. Но мне бы не хотелось начинать всю эту долгую процедуру во время учебного года…

— Нет, конечно, нет.

— Мы можем отложить это до следующего лета. Не думаю, что потеряем что-либо за это время, кроме, конечно, самого времени, времени на переезд, и дополнительных расходов.

— Именно так считает и Бобби.

— Итак, тебе просто надо принять решение, — сказал он, взглянул на часы и поспешил прочь из кухни.

— Уолтер, — окликнула мужа Джоанна, обтирая руки полотенцем.

— Да?

Она сделала несколько шагов, чтобы видеть его, стоявшего посреди коридора.

— Спасибо, — сказала она, широко улыбаясь. — Мне уже намного лучше.

— Ведь это ты, а не я, должна проводить здесь целые дни, — улыбаясь, сказал он и пошел к себе в кабинет.

Джоанна еще некоторое время смотрела ему вслед, а затем повернулась и заглянула через раскрытую арочную дверь в гостиную. Пит и Ким, сидя на полу, смотрели телевизор — удивительно, передача была о президенте Кеннеди и президенте Джонсоне, однако ни того, ни другого на экране не было. Она некоторое время понаблюдала за детьми, затем вернулась к раковине.

* * *

Дэйв тоже был сторонником переезда по окончании учебного года.

— Он неожиданно быстро согласился переехать, хотя я уже подготовилась к тому, что будет отчаянно упираться, — сообщила Бобби, позвонив на следующее утро. — Я все-таки надеюсь, что уже в июне нас здесь не будет.

— А что, если пить воду из бутылок? — предложила Джоанна.

— А вы полагаете, я до этого не додумалась? Я уже велела Дэйву сделать запас.

Джоанна рассмеялась.

— Давайте, давайте, смейтесь, — сказала Бобби. — Несколько центов в день меня не разорят, но уж лучше поберечься, чем подвергать себя опасностям. А еще я напишу в департамент здравоохранения. Но здесь проблема вот в чем: возможно ли устроить шумиху вокруг этого дела, чтобы тут же не прослыть старухой, у которой не все дома? Вы не хотите помочь и тоже подписать письмо?

— Конечно, — ответила Джоанна. — Давайте займемся этим чуть позже. Уолтер сейчас готовит несколько договоров об учреждении траста. Освободившись, он поможет нам сформулировать претензии.

Джоанна вместе с Питом и Ким сделала коллаж из осенних листьев, помогла Уолтеру установить вторые рамы в окна, а также побывала вместе с ним на обеде деловых партнеров с супругами — обычная нудная тусовка людей, прикидывающихся друзьями, на которой жены стараются перещеголять друг друга туалетами. Из журнального агентства пришел чек на двести долларов — плата за четырехкратное использование лучшего снимка.

На рыночной площади она встретила Мардж Мак-Кормик — да, она действительно каким-то образом подхватила инфекцию, но сейчас она, слава богу, в порядке. В магазине хозяйственных принадлежностей столкнулась с Фрэнком Родденберри.

— Привет, Джоанна, как жизнь? — Позади него стояла та самая дама с подарками для вновь прибывших: — Семья чернокожих въезжает в дом на Гвендолин-лейн. Но мне кажется, в этом нет ничего страшного, а вы как думаете?

— Лично я ничего не имею против.

— Вы уже подготовились к зиме?

— Еще готовимся. — Она с улыбкой показала даме мешок корма для птиц, который только что купила.

— Как здесь красиво! — изобразив на лице восторг, сказала дама с подарками для вновь прибывших. — Ведь вы же, если я не ошибаюсь, фотограф-любитель? Вам необходимо, как это принято у художников, творить на пленэре!

Джоанна позвонила Чармиан и пригласила ее на обед.

— Ой, что вы, Джоанна, я не могу, — отказалась Чармиан. — Столько работы по дому. Да что вам объяснять, вы и сами все знаете.

Однажды в воскресенье зашел Клод Аксхельм — повидаться с ней, а не с Уолтером. В руках у него был дипломат.

— Я принес тот самый проект, над которым работал в свободное время, — сказал он, шагая по кухне, а она тем временем готовила ему чай. — Может, вы уже слышали о нем. По моему заданию люди записывали на магнитофон слова и отдельные слоги, согласно спискам, которые я им выдал. Мужчины делают это, когда бывают в клубе, а женщины — дома.

— Ах, да, — вспомнив, сказала Джоанна.

— Они рассказали мне, откуда родом, — продолжал Клод, — а также где и как долго они жили потом. — Он все шагал по кухне, машинально трогая ручки на ящиках и шкафах. — Я намерен ввести всю эту информацию в компьютер: каждую ленту с записью и соответствующие ей географические данные. Имея достаточную базу данных голосовых образцов, я смогу впоследствии вводить в компьютер только ленту с записью речи, без географических сведений. — Он побарабанил пальцами по краю столешницы, глядя при этом на Джоанну сияющими глазами. — Возможно, даже очень короткую запись, всего несколько слов или одно предложение, и компьютер сможет выдать обобщенную информацию о местах проживания того или иного человека: где он родился, где затем жил. Это будет некая электронная модель Генри Хиггинса. Но не просто ради развлечения; по-моему, это очень может пригодиться в работе полиции.

— Моя подруга Бобби Маркоу… — начала было Джоанна.

— Жена Дэйва, ну как же, знаю.