Степфордские жены Левин Айра

Два

В отношении переезда Джоанна приняла абсолютно твердое решение: да, она переедет, но только в том случае, если найдется дом, который будет ее полностью устраивать; дом с необходимым числом комнат нужного размера, практически не требующий ремонта, даже косметического, и с уже оборудованной фотолабораторией или помещением, где с минимальными доработками можно будет заниматься проявкой и печатанием. И к тому же дом должен быть не дороже пятидесяти двух с половиной тысяч, заплаченных ими за дом в Степфорде, которые они, в чем Уолтер был уверен, все еще смогут за него получить.

Проблема была не из легких, однако она не была расположена тратить слишком много времени на ее решение. И вот однажды в начале декабря они вместе с Бобби направились ранним холодным утром посмотреть один дом.

Бобби посвящала поискам каждое утро, колеся по Норвуду, Истбриджу и Нью-Шарону. Как только она находила что-либо подходящее — а она не была в своих требованиях столь категоричной, как Джоанна, — она сразу же начинала давить на Дэйва, требуя незамедлительного переезда, несмотря на то что детям пришлось бы менять школу в середине учебного года.

— Лучше пусть в их жизни случится незначительная перемена, чем в ней появится зомбированная мамаша, — говорила она.

Бобби постоянно пила воду только из бутылок и не брала в рот продукты, выработанные из местного сырья.

— А не стоит ли вам покупать кислородные баллоны для дыхания? — подшучивала над ней Джоанна.

— Смейтесь, смейтесь. Я уже мысленно представляю вас обсуждающей с величайшей живостью преимущества чистящего средства «Аякс» в сравнении с тем, которым вы пользуетесь сейчас.

Эта поездка навела Джоанну на мысль, что надо заняться поисками дома более активно. Женщины, с которыми они встречались, — домохозяйки из Истбриджа и мисс Киргаса, местный агент по недвижимости, — были живыми, проворными и даже ловкими и изворотливыми в сравнении с вялыми, скованными, медленно соображающими дамами из Степфорда. Кроме того, к услугам жителей Истбриджа было великое множество муниципальных работ и различного рода занятий, как для мужчин, так и для женщин. Этому даже была посвящена специальная глава в информационном справочнике.

— Почему вы начали просмотр именно с этого раздела? — спросила мисс Киргаса, на немыслимой скорости петляя на машине по зигзагообразной дороге.

— Мой муж слышал… — начала Джоанна, вцепившись рукой в подлокотник, не сводя глаз с дороги и моля про себя Бога, чтобы не отказали тормоза.

Мисс Киргаса разразилась скрипучим смехом.

— По этой дороге я могу ездить с завязанными глазами, — успокоила она пассажирок. — Я хочу показать вам еще два дома, после того как мы посмотрим этот.

На обратном пути в Степфорд Бобби сказала:

— Это как раз по мне. Пожалуй, я стану риелтором. Да, решено; это совсем другая жизнь. Ты везде ездишь, встречаешься с людьми, при этом должен всматриваться в каждого. Ты можешь распоряжаться собственным временем. Я давно думала над этим, надо будет выяснить, какие профессиональные требования предъявляют к тем, кто хочет заняться недвижимостью.

Они получили письмо из департамента здравоохранения. В нем содержались заверения, что их обеспокоенность состоянием окружающей среды и ее охраной разделяют как муниципальные власти, так и власти штата. Интенсивное промышленное производство, охватившее почти всю территорию, должно вестись с неукоснительным соблюдением всех правил и норм действующего природоохранного законодательства. Это обеспечивается не только частыми проверками самих производств, но также и регулярным взятием проб почвы, воды, воздуха для постоянного контроля за их состоянием. При всем этом присутствия каких бы то ни было вредных загрязнений в районе Степфорда обнаружено не было; не было также обнаружено никаких вредных веществ естественного происхождения, способных оказать химическое воздействие на организм человека путем транквилизирующего или депрессивного воздействия. Авторы данного письма могут чувствовать себя абсолютно уверенными в том, что их подозрения оказались безосновательными, тем не менее руководство комитета выражает им свою искреннюю благодарность за проявленную бдительность и активную позицию в деле защиты окружающей среды.

— Чушь собачья, — резюмировала Бобби, однако по-прежнему продолжала пользоваться водой только из бутылок. Всякий раз, приезжая к Джоанне, она привозила с собой из дома термос с кофе.

Уолтер лежал на боку и не видел, как Джоанна выходила из ванной. Она присела на край кровати, выключила бра и залезла под одеяло. Лежа на спине, она смотрела на потолок, стараясь разглядеть в темноте его белую поверхность.

— Уолтер? — обратилась она к мужу.

— М-м-м?

— Это было хорошо? — спросила она. — Тебе?

— Конечно, — ответил он. — А тебе нет?

— И мне было хорошо, — сказала Джоанна.

Он промолчал.

— А мне почему-то кажется, что тебе не было хорошо, — сказала она. — Последние несколько раз.

— Нет, — успокоил ее Уолтер. — Это было прекрасно. Как всегда.

Она все еще смотрела на потолок и думала о Чармиан, которая не позволяла Эду схватить себя (а может быть, и в этом она тоже изменилась?), а потом вдруг вспомнила язвительные замечания Бобби о странных идеях, приходящих в голову Дэйву.

— Спокойной ночи, — сказал Уолтер.

— Может быть… — медленно начала она, — мне надо сделать что-то, что тебе нравится? А может быть, я делаю что-то, чего ты не хочешь?

Некоторое время он лежал молча, а потом сказал:

— Все, что ты делаешь, хорошо, и мне этого достаточно. — Он повернулся, приподнялся на локте и посмотрел на нее. — Ну правда, — продолжал он, улыбаясь, — все прекрасно. Скорее всего, я просто в последнее время устаю от этих ежедневных поездок. — Он поцеловал ее в щеку и сказал: — Давай спать.

— Скажи… а у тебя ничего нет с Эстер?..

— О господи, — простонал он. — Ты знаешь, она связалась с Черными пантерами.[22] Да и вообще, у меня ни с кем ничего нет.

— С Черными пантерами?

— По крайней мере, так Дону сказала его секретарша. Мы с Эстер никогда не говорим о сексе; иногда я исправляю ошибки в ее письмах, больше ничего. — Он снова поцеловал жену в щеку и повернулся на другой бок.

Джоанна легла на живот и закрыла глаза. Она еще долго вертелась и ворочалась, стараясь улечься поудобнее.

Вместе с Бобби и Дэйвом они ездили в Норвуд, где сходили в кино, а затем провели остаток вечера, сидя перед камином и играя в «Монополию».

В субботу ночью шел сильный снег, и Уолтеру скрепя сердце пришлось отказаться от просмотра футбольного матча по телевизору, чтобы вместо этого пойти с Питом и Ким кататься на санках с горок. Джоанна тем временем поехала в Шарон, отщелкала целую черно-белую пленку и еще половину цветной в птичьем заповеднике.

Питу поручили играть ведущую роль в рождественской постановке, которую готовил его класс. В тот вечер по дороге домой Уолтер либо обронил свой бумажник, либо его вытащили у него из кармана.

Джоанна послала шестнадцать снимков в агентство. Боб Сильверберг, с которым она контактировала по вопросам приобретения у нее фотографий, оценил их очень высоко и даже восторженно, но сказал, что в данный период их агентство не планирует заключать контракты с кем бы то ни было. Он, однако, взял фотографии и обещал через день-другой сообщить ей, какие из них он, возможно, пристроит. Джоанна, все еще чувствуя горечь разочарования таким исходом дела с агентством, пригласила пообедать Дорис Ломбардо, свою старую подругу, и купила рождественские подарки Уолтеру и своим родителям.

Десять фотографий прислали обратно, в том числе и «После работы», которую она сразу же решила послать в «Сатэдей ревю», конкурентам отказавшего ей агентства. Среди шести фотографий, отобранных агентством для дальнейшего продвижения на рынке материалов для СМИ, был и фотоснимок под названием «Студент», запечатлевший одного из сыновей Бобби Маркоу, сидевшего за микроскопом. Она позвонила Бобби:

— Я дам вашему сыну десять процентов от того, что мне заплатят.

— Так что, нам больше не придется давать ему денег?

— Думаю, что пока придется. За свою лучшую фотографию я получила чуть больше тысячи долларов, а за две других мне заплатили всего по две сотни за каждую.

— Что ж, это совсем неплохо для человека с внешностью, которой не позавидовал бы даже Питер Лорр,[23] — сказала Бобби. — Я, конечно, как вы понимаете, имела в виду его, а не вас. А знаете, я и сама собиралась позвонить вам. Вы не могли бы взять нашего Адама на уикенд?

— Конечно возьмем, — ответила Джоанна. — Пит и Ким будут довольны. А в чем дело?

— У Дэйва очередной заскок; мы собираемся провести уикенд вдвоем. Повторить медовый месяц.

Чувство того, что все это уже было, захватило Джоанну; dj vu.[24] Но она усилием воли отогнала от себя эти мысли.

— Отлично, — сказала Джоанна.

— Мы уже пристроили Джонни и Кенни к соседям, — сказала Бобби, — а Адаму, мне кажется, лучше всего будет у вас.

— Конечно, — согласилась Джоанна, — тем более Пит и Ким меньше надоедят друг другу, когда с ними будет еще и Адам. А как вы будете проводить время, поедете в город?

— Нет, будем дома. Надеемся, что нас завалит снегом. Я привезу Адама завтра прямо из школы, хорошо? А заберу его вечером в воскресенье.

— Отлично. Ну а как успехи с поисками дома?

— Да в общем, никак. Я нашла один очень хороший дом в Норвуде, но хозяева уедут из него не раньше первого апреля.

— Так, может, поискать что-нибудь поближе?

— Да нет. А впрочем, если хотите, можно поехать вместе.

— Не могу, надо заняться уборкой. Нет, я не шучу.

— Что вы говорите? Вы тоже меняетесь. Степфордская магия начинает действовать?

Чернокожая женщина в оранжевом шарфе, накинутом поверх воротника шубы из искусственного меха, стояла у стола библиотекаря, положив руку на пачку отобранных книг. Она посмотрела на Джоанну и, едва улыбаясь, кивнула головой. Джоанна кивнула в ответ и тоже едва заметно улыбнулась.

Женщина отвела взгляд и стала смотреть на пустой стул, стоящий у стола, и на книжные полки, возвышающиеся вдоль стен позади стула. Она была высокой, ее кожа была цвета сильного загара; лицо с большими черными глазами как будто выглядывало из густой копны черных волос — женщина выглядела необычно и привлекательно. На вид ей было не больше тридцати.

Джоанна подошла к столу, сняла перчатки и достала из кармана почтовую открытку. Она посмотрела на табличку с именем библиотекаря, мисс Остриен, укрепленную в стоящей на столе рамке, и на стопку книг, поверх которой лежали длинные тонкие пальцы чернокожей женщины, стоявшей на несколько футов в стороне. «Отделенная голова» Айрис Мердок, «Я знаю, почему поют птицы в клетке», «Волшебник». Джоанна бросила взгляд на почтовую открытку. Книга «По ту сторону свободы и достоинства» Скиннера[25] оставлена для нее до 12 ноября. Джоанне захотелось сказать что-нибудь дружеское и приветливое — темнокожая женщина была, по всей вероятности, женой или дочерью главы чернокожего семейства, о котором упоминала дама, раздающая подарки вновь прибывшим, — и вместе с тем она опасалась, что это будет истолковано как проявление либерально-покровительственного отношения со стороны белого человека, что вызывало у большинства цветных аллергическую реакцию. А заговорила бы она с этой женщиной, не будь она чернокожей? Наверняка в ситуации, подобной этой, заговорила бы…

— Мы, если захотим, можем уйти отсюда, прихватив с собой все что угодно, — внезапно сказала чернокожая женщина.

Джоанна улыбнулась ей и ответила:

— Именно так нам бы и следовало поступить, может, это приучило бы ее сидеть на рабочем месте. — Кивком головы она показала на кресло библиотекаря.

Чернокожая женщина улыбнулась.

— Ее кресло всегда пустует? — спросила она.

— Вы знаете, я никогда раньше не попадала в такое положение, — пожала плечами Джоанна. — Но я обычно приходила сюда в конце дня по субботам.

— Вы недавно в Степфорде?

— Три месяца.

— А я всего три дня, — сказала темнокожая.

— Надеюсь, вам понравится здесь.

— Думаю, что да.

Джоанна протянула руку.

— Я Джоанна Эберхарт, — сказала она, улыбаясь.

— Рутанн Хендри, — представилась темнокожая женщина и, улыбаясь, пожала руку Джоанны.

Джоанна склонила голову набок и, сощурив глаза, сказала:

— Мне знакомо это имя. Я уже где-то сталкивалась с ним.

Женщина улыбнулась.

— У вас есть маленькие дети? — спросила она.

Джоанна озадаченно кивнула.

— Я написала детскую книжку «У Пенни возник план», — объяснила темнокожая женщина. — Она у них есть; первое, что я сделала, это заглянула в каталог.

— Ну конечно, — воскликнула Джоанна. — Ким принесла ее из библиотеки примерно две недели назад! И книга ей очень понравилась! Мне тоже. Так хорошо прочитать книгу, в которой девочки заняты чем-то еще, кроме приготовления чая для своих кукол.

— Пропаганда замедленного действия, — улыбнувшись, сказала Рутанн Хендри.

— Иллюстрации в книге ведь тоже ваши? — спросила Джоанна. — Они замечательные!

— Спасибо.

— Сейчас вы работаете над новой книгой?

Рутанн Хендри кивнула.

— Практически я уже обдумала следующую книгу, — сказала она. — Но начну работать над ней, как только мы устроимся на новом месте.

Наконец из глубины комнаты вышла, прихрамывая, мисс Остриен.

— Прошу прощения, уважаемые дамы, по утрам здесь обычно бывает мало народу, вот я решила поработать в офисе. Надо будет все-таки приобрести сигнальный колокольчик, чтобы посетители могли вызывать меня. Здравствуйте, миссис Эберхарт. — Она улыбнулась Джоанне и Рутанн Хендри.

— Приветствую вас, — отвечала Джоанна. — А эта дама — писательница. Помните книгу «У Пенни возник план»? Знакомьтесь, это Рутанн Хендри.

— О? — Мисс Остриен тяжело опустилась в кресло и вцепилась в его подлокотники пухлыми розовыми ручками. — Это очень популярная книга, — сказала она. — У нас было два экземпляра на абонементе, и оба остались у читателей. Они, представьте себе, не пожелали их возвращать, а нам взамен пришлось покупать новые.

— Мне нравится ваша библиотека, — сказала Рутанн Хендри. — Можно мне записаться?

— Вы живее в Степфорде?

— Да. Только что переехала сюда.

— Тогда добро пожаловать, мы будем рады видеть вас среди наших читателей, — ответила мисс Остриен. Она выдвинула ящик, достала из него белую карточку и положила ее рядом со стопкой отобранных книг.

У стойки закусочной в центре было почти пусто; неподалеку устроились два телефонных монтера. Рутанн помешивала ложечкой кофе и вдруг, в упор посмотрев на Джоанну, спросила:

— Скажите мне, пожалуйста, вот что: много ли было пересудов, когда мы решили купить здесь дом?

— Лично я ничего не слышала, — ответила Джоанна. — В этом городе молва и слухи быстро не распространяются, какими бы они ни были. Здесь нет мест, к которым жители испытывали бы подлинный интерес, ну разве что Ассоциация мужчин.

— С ними нет проблем, — сказала Рутанн. — Ройал приедет завтра вечером. Но женщины из соседних домов…

— Послушайте, — успокоила ее Джоанна, — это не имеет ничего общего с тем, что вы цветные, поверьте. Они так относятся ко всем. Нет времени, чтобы выпить с вами чашечку кофе, так? Никак не оторваться от домашних дел?

Рутанн кивнула.

— Меня-то это не сильно трогает, — сказала она. — Я абсолютно самодостаточна; иными словами, я никогда не примыкала к движению за права цветных. Но я…

Джоанна рассказала ей о степфордских женщинах, о том, что Бобби даже решила переехать отсюда, чтобы не уподобиться им.

Рутанн улыбнулась.

— Ну знаете, пока не существует на свете ничего, что могло бы превратить меня в hausfrau. Если их отношение ко мне объясняется только этим — прекрасно. Я, будучи цветной, всегда отношусь к этому болезненно, но только из-за моих девочек. — Их у нее было двое, четырех и шести лет; ее супруг, Ройал, заведовал кафедрой социологии в одном из университетов. Джоанна рассказала ей про Уолтера, Пита и Ким, а также о своих занятиях фотографией. Они обменялись телефонами.

— Я жила жизнью отшельницы, когда писала «Пенни», — поведала Рутанн. — Но позвоню вам обязательно.

— И я вам позвоню, — обещала Джоанна. — Если мой звонок будет не ко времени, просто скажите об этом. Я хотела бы познакомить вас с Бобби. Уверена, вы понравитесь друг другу.

По пути к машинам — они оставили их перед зданием библиотеки — Джоанна заметила Дэйла Коуба, который наблюдал за ней, стоя невдалеке. Он держал на руках скульптуру ягненка, а рядом с ним группа мужчин сооружала ясли неподалеку от здания Исторического общества. Они издалека поприветствовали друг друга; он глазами указал ей на ягненка, еще раз кивнул и улыбнулся.

Она объяснила Рутанн, кто это такой, и спросила, знает ли она о том, что Айк Мацард тоже живет в Степфорде.

— А кто это?

— Айк Мацард. Художник-иллюстратор.

Рутанн никогда не слышала о нем, и это заставило Джоанну почувствовать себя очень старой. Или очень белой.

Заполучить Адама на уикенд было и радостно и хлопотно. В субботу они с Питом и Ким прекрасно играли и в доме, и во дворе, но в воскресенье — а это был морозный облачный день, к тому же Уолтер запретил игры в гостиной, поскольку намеревался посмотреть по телевизору футбол (может же он позволить себе расслабиться после катания на санках в прошлое воскресенье), — Адам и Пит периодически превращались то в солдат, защищающих форт, которым был обеденный стол, накрытый одеялом вместо скатерти, то в разведчиков, оборудовавших наблюдательный пункт в чулане («Не смейте даже приближаться к фотолаборатории!»), то в героев космической одиссеи «Звездный путь» (звездолетом служила комната Пита). Роли между участниками игр распределялись довольно странным образом, ибо единственным и постоянным неприятелем все время была Ким-мы-тебя-не-видим. Они вели себя шумно и пренебрегали всеми правилами конспирации и военной тактики, когда вели наблюдение, готовились к обороне, организовывали засады. Бедная Ким, которую они и точно не видели, а точнее, не замечали, хотела лишь одного — играть вместе с ними, а не рисовать и не помогать составлять список негативов — и даже отказалась — Джоанна была в отчаянии — печь печенье. Адам и Пит не реагировали на угрозы, Ким не поддавалась на уговоры, Уолтер вообще отстранился от всего.

Джоанна почувствовала радость и облегчение, когда Бобби и Дэйв наконец-то приехали за Адамом.

Однако Джоанна почувствовала истинную радость оттого, что она согласилась взять Адама, когда увидела, насколько замечательно выглядят его родители. Бобби сделала новую прическу, которая превратила ее в настоящую красавицу — а может быть, этому способствовал тщательно сделанный макияж или занятия любовью, а вернее всего, и то, и другое. А Дэйв… он тоже преобразился и выглядел веселым, оживленным и счастливым. Они вошли в прихожую, принеся с собой бодрящий холод.

— Привет, Джоанна, ну как вы, справились? — спросил Дэйв, потирая руки в кожаных перчатках, а Бобби, кутаясь в енотовую шубу, добавила:

— Надеюсь, Адам не натворил ничего страшного.

— Он вел себя, как ангел, — ответила Джоанна. — Вы оба выглядите замечательно!

— Мы и чувствуем себя замечательно, — сказал Дэйв, а Бобби, улыбаясь, добавила:

— Это был прекрасный уикенд. Большое вам спасибо за то, что помогли нам провести его так, как мы хотели.

— Оставьте, — отмахнулась Джоанна. — Я тоже собираюсь подбросить вам Пита на один из ближайших уикендов.

— Мы с радостью возьмем его, — сказала Бобби, а Дэйв добавил:

— Когда захотите, по первому вашему слову. Адам, собирайся домой!

— Он в комнате Пита.

Дэйв сложил руки в перчатках рупором и, приложив их ко рту, затрубил:

— Адам! Мы здесь! Собирайся!

— Может, вы разденетесь? — предложила Джоанна.

— Нам надо еще забрать Джона и Кенни, — сказал Дэйв, а Бобби добавила:

— Я уверена, вам необходимо побыть в тишине и отдохнуть. У вас, полагаю, был еще тот уикенд.

— Честно говоря, особенно отдохнуть в это воскресенье не пришлось, — ответила Джоанна. — А вот вчера все было отлично.

— О, привет! — приветствовал гостей Уолтер, появляясь из кухни со стаканом в руке.

— Привет, Уолтер, — ответила Бобби, а Дэйв добавил:

— Привет, дружище!

— Ну, как прошел второй медовый месяц? — спросил Уолтер.

— Лучше, чем первый, — ответил Дэйв. — Только короче, а так все в норме.

Джоанна смотрела на Бобби, ожидая, что она прибавит какую-нибудь шутку к тому, что сказал Дэйв. Но Бобби лишь улыбнулась и посмотрела на верхнюю площадку лестницы.

— Привет, мой сладкий, — сказала она. — Как ты провел время?

— Я не хочу уходить, — произнес Адам сверху; он стоял, прислонившись к перилам, держа на весу полиэтиленовую сумку со своими вещами. Пит и Ким стояли позади него.

— Пусть он ночует у нас еще одну ночь, — попросила Ким.

— Что ты, милая моя, ведь завтра в школу, — сказала Бобби, а Дэйв добавил:

— Ну-ка давай, парень, поторапливайся, нам еще надо собрать остальных мафиози.

Адам с кислым лицом спустился по лестнице, а Джоанна пошла в чулан, чтобы принести его пальто и башмаки.

— Послушайте, — сказал Дэйв, обращаясь к Уолтеру, — я кое-что разузнал, о чем вы просили меня.

— Отлично, — заулыбался Уолтер, и они с Дэйвом удалились на кухню.

Джоанна подала Бобби пальто Адама, та, поблагодарив Джоанну кивком, распахнула его, приглашая Адама просунуть руки в рукава. Он поставил на пол полиэтиленовую сумку со своими вещами и надел пальто.

Джоанна, держа в руках башмаки мальчика, спросила Бобби:

— Дать вам для них мешок?

— Нет, не беспокойтесь, — ответила Бобби. Она повернула Адама лицом к себе и застегнула ему пальто на все пуговицы.

— Как хорошо от тебя пахнет, — сказал мальчик.

— Спасибо, мой сладкий.

Адам поднял глаза к потолку, а потом перевел взгляд на мать.

— Я не хочу, чтобы ты меня так называла, — сказал он. — Раньше мне это нравилось, а теперь я не хочу.

— Ну ладно, прости, — ответила Бобби. — Больше не буду.

Она с улыбкой посмотрела на сына и поцеловала его в лоб. Уолтер с Дэйвом вышли из гостиной, Адам подхватил с пола свою полиэтиленовую сумку и попрощался с Питом и Ким. Джоанна подала Бобби башмаки Адама; женщины на мгновение прикоснулись друг к другу щеками. Щека Бобби все еще была холодной, но пахло от нее действительно хорошо.

— Позвоню вам утром, — сказала Джоанна.

— Отлично, — ответила Бобби.

Они обменялись улыбками. Бобби подошла к Уолтеру, стоящему в дверях, и подставила ему щеку для поцелуя. Он заколебался — почему, удивилась Джоанна — и слегка коснулся ее губами.

Дэйв поцеловал Джоанну, стиснул руку Уолтера:

— Пока, дружище! — и, развернув Адама, стал подталкивать его к выходу вслед идущей впереди Бобби.

— Можно мы побудем в гостиной? — спросил Пит.

— Разумеется, она в вашем распоряжении, — ответил Уолтер.

Пит, а за ним Ким бегом бросились в гостиную.

Джоанна и Уолтер, стоя у входной двери, наблюдали через разрисованное морозом стекло, как Бобби, Дэйв и Адам садились в машину.

— Просто фантастика, — вырвалось у Уолтера.

— А как они изменились? — сказала Джоанна. — Бобби и наполовину не выглядела так здорово на том обеде у нас. А почему ты не хотел ее поцеловать?

Уолтер ответил не сразу.

— Да даже и не знаю… это целование в щечку. Сплошная показуха.

— Прежде я за тобой такого не замечала.

— Значит, я, по всей вероятности, изменился, — ответил он.

Они слышали, как хлопали дверцы машины, затем увидели свет фар.

— А как ты относишься к тому, чтобы нам провести уикенд вдвоем? — спросила Джоанна. — Они возьмут к себе Пита, как и обещали, а Ким, я уверена, возьмут Ван Сенты.

— Это было бы здорово, — согласился Уолтер. — Сразу же после праздников устроим себе такой уикенд.

— Можем отправить Ким к Хендри, — предложила Джоанна. — У них шестилетняя дочь, и мне хочется, чтобы Ким побывала в семье цветных.

Машина с гостями ехала по проезду, ведущему к шоссе, виднелся только красный свет габаритных огней. Уолтер запер дверь и выключил фонари наружного освещения.