Сердечные истории Тронина Татьяна

Алена Макеева

Лестничная клетка

В доме номер 48 по улице N в городе М на первом этаже старенькой хрущевки жила древняя старушка Степанна. Сколько ей лет, толком не знал никто, но то, как она смотрела в кухонное окно в неизменном белом в голубой цветочек платочке, сегодня уже изрядно потрепанном, как и сама хозяйка, помнила даже соседка Нина тридцати пяти лет.

– Опять дебил этот курит прямо в окно, – громко выругалась Нина, хлопнув форточкой, глядя на соседа на лавочке.

– Да пошла ты, – не менее зло выругался парень лет тридцати и специально выпустил облако дыма в окно первого этажа.

– Карантин! Гулять нельзя вообще-то, – еще больше разозлившись, через окно закричала Нина.

– Молодым этот ваш вирус не страшен. А вы передохнете – не жалко, – ругнулся Влад, раздраженно почиркал зажигалкой, которая не сработала, выкинул и лениво поплелся в сторону магазина.

– Нина, хватит орать, уши закладывает! – крикнула мать Людмила на дочку.

– Ой, ты еще со своими нравоучениями, достали все, – отмахнулась Нина от матери и с остервенением стала помешивать суп, – скорее бы на работу уже, сил нет дома сидеть, – бубнила она себе под нос.

– Так, посчитала? – сурово обратилась Нина к всхлипывавшей рядом восьмилетней дочке.

– Да, тринадцать минус восемь ровно пять, – промямлила та.

– А с первого раза нормально считать не можешь? Как же достало это дистанционное обучение, можно подумать, мне заняться больше нечем, как только стоять тут с тобой, уроки делать.

Девочка глубже вжала голову в плечи.

– Дальше считай, че затихла, – скомандовала мать и вернулась к плите.

– Хватит на Веру орать, посчитает, – вмешалась мать Нины, пенсионерка Людмила, родившаяся и выросшая в этом доме.

– Я смотрю, ты многому ее научила за первый класс, пока я горбачусь вам на пропитание, – швырнула та ложку. – Ни благодарности, ни черта от вас не дождешься.

– Я вообще-то и на свою пенсию проживу, заслужила как-никак, – заступилась за себя некогда красавица Людмила, – а ты б лучше за собой следила, а то мужа довела, что он сбежал от тебя, дочь вечно плачет. – Бабушка обняла девочку.

– Ах ну да, это ж я во всем всегда виновата! – вспылила Нина. – А может, у меня просто жизнь скотская, поэтому и характер такой?! Ты вон ни дня не работала, на папиной шее сидела, – кинула она матери обвинение. – А мне батрачить приходится с утра до вечера.

– Ой, – отмахнулась мать и вывела всхлипывающую внучку. – Все нервы ребенку измотала за две недели, пока дома сидишь.

– Ты мне тоже изматывала, и ничего, выросла, – крикнула Нина вдогонку матери и с отчаянием швырнула ложку в раковину. – О, явился не запылился, – пробубнила Нина, глядя в окно на соседа.

– Добрый день, Герасимов Валентин Вениаминович, – представился участковый. – Что делаете на улице? Почему без маски? – остановил молодого человека полицейский.

Нина с интересом подскочила к окну и с явно нескрываемым удовольствием наблюдала картину:

– Допрыгался, мажор!

– Знакомы, – буркнул Влад участковому. – Маски пусть больные носят, а я здоров, – без удовольствия протянул он и выкинул сигарету, – в магазин ходил.

– А без алкоголя никак? На вас и так куча жалоб в отделении, может, хоть карантин без происшествий и дебошей проведем? – глядя на торчащую из кармана худи бутылку, поинтересовался участковый, которому не раз жаловались соседи, в основном Нина, конечно, по поводу громких вечеринок дома у парня или шумных компаний под окнами.

– Валя, милок, – раздался в форточке голос старушки с первого этажа, – так это я попросила его хлебушка мне купить.

Участковый и Влад с одинаковым недоумением повернулись на старушку.

– Не было, наверное, моего, да? – подыграла Степанна парню.

Тот, обалдев, достал из-за пазухи батон белого хлеба и помахал в окно:

– Купил, – сдавленно выдал он.

– Вот спасибо, внучек, – улыбнулась почти беззубым ртом старушка.

– Степанна, – переключился участковый на старушку, – вам выходить нельзя, звоните, я кого-нибудь в магазин отправлю, ясно?

– Да что ж мне гонять-то тебя, милок?! Я сама уж потихоньку…

– Карантин, а заболеете, не дай бог, – не унимался участковый.

– Да меня никака зараза не берет, сто лет уж скоро, – усмехнулась старушка.

– Ну что за человек, а, – махнул рукой полицейский, – ни дети к ней не ездят, ни внуки, еле ходит, а все – сама. Тихо тут, понял? – грозно глянул он на парня с батоном в руке и пошел дальше.

Влад заглянул в окошко, Степанна лишь улыбнулась и, как всегда, уставилась куда-то в даль, как будто бы смотрела интересную передачу по ТВ, а не на пустую улицу. Парень сел на лавочку, отхлебнул из бутылки и чиркнул спичкой, чтобы зажечь очередную сигарету.

– Тьфу ты, – выругалась Нина, – опять курит, подонок малолетний. Жалко, тебя в ментовку не засадили, – крикнула он так, чтобы сосед точно услышал.

– Да пошла ты, – получила привычное в ответ.

– Живешь тут без году неделю, а достал уже как черт, – ругнулась Нина напоследок.

– Милок, – услышал парень голос старушки, – если не жалко, дай пару спичек, а то коробок пустой, второй день даже чаю попить не могу. Давление скачет, в магазин не дойду никак.

Влад завис, но отказывать не стал. Пока старушка еле открыла окно, он успел докурить сигарету. В кухне со старым ремонтом, но чистой, что удивило Влада, обстановка была бедная: древний холодильник, такой стоял когда-то и у его стариков, кажется, «Саратов», плита, шкаф, разделочный стол и столик на хлипких ножках под протертой клеенкой. На столе стояла банка кильки, ломтик хлеба, судя по всему последний, и чашка с водой.

– Вот спасибо, внучек, – протянула старушка дрожащую, сморщенную руку в окошко, чтобы взять коробок, который Влад достал из целой упаковки. – Будет мне на ужин, – кивнула она на стол, – чай, а не водичка. Красота, – улыбнулась она довольно. – Спасибо.

Влад кивнул и с неприятным чувством то ли от столкновения со старостью, то ли от ее жуткой бедности поскорее пошел к двери.

– Спички-то, спички, – засуетилась старушка.

– Оставьте себе, бабуль, у меня пачка, – отмахнулся Влад и скорее скрылся в подъезде.

* * *

Зайдя в свою роскошную трешку, особенно по меркам бабкиной халупы, Влад поспешил на кухню, где его ждал заказанный в ресторане ужин, бросил спички и хлеб на стол. Плеснул в бокал коньяк, распаковал еще дымящееся жаркое из баранины, плов, три хачапури, лобио, цыпленка табака и пхали. По кухне разнеслись аппетитные ароматы. Пообедать Влад не успел, много работал, а от кофе уже кишки сводило. Предвкушая пиршество, он достал из пакета свежую зелень и овощи – комплимент от ресторана.

– Лучше б вина дали, – недовольно сел он за стол, крутанул бокал с коньяком, глубоко вдохнул, наслаждаясь ароматом, сделал большой глоток и, прокатив по рту, просмаковал обжигающий напиток. Влад сделал медленный выдох, наслаждаясь растекающимся по горлу теплом, и, уже довольный, потянулся за цыпленком. Неловким движением он задел брошенную упаковку спичек, уронив на пол, и, недовольно выругавшись, нагнулся, чтобы поднять. Влад всегда держал несколько коробков про запас, зажигалки для плиты имели свойство заканчиваться в самый неподходящий момент, да и дед Влада – заядлый грибник – учил, что с собой всегда должны спички – мало ли.

Правду говоря, коньяк Влада научил пить тоже дедушка, у которого тот гостил каждое лето на даче. Иваныч, как звали деда в садоводстве, был рукастый мужик, вечно всем помогал, что-то чинил. Сам построил дом, баню и Владика приучал работать и руками, и головой. Благодаря связям деда внук поступил в МИФИ – престижнейший вуз и занимался кибербезопасностью, открыл собственный бизнес еще в институте и неплохо устроился в жизни. Планировал вот в Черногорию лететь, там у него дом, да застрял в Москве на карантине, в окружении соседок-кукушек.

Дед всегда учил Влада уважать старость, помогать тем, кто слабее, не кичиться достижениями, но признавать свои успехи. В 18 лет на день рождения, который традиционно праздновали на даче, потому как Влад родился в начале августа, дед налил внуку мужской напиток:

– Что ты за мужик, коли выпить не умеешь! – строго высказался он на протесты сына – отца Влада.

Следующей зимой деда не стало, поскользнулся на морозе, сломал шейку бедра и операции не перенес.

– Ну зачем он пошел в метель в магазин этот, – сокрушалась мама Влада на похоронах. Внук знал ответ, но молчал – в тот вечер дед попросил Влада приехать, сходить за продуктами:

– Даже спичек дома нет, чаю согреть, – сокрушался дед.

Но Влад, сославшись на срочный зачет, укатил с друзьями в клуб, пообещав заехать завтра.

Рассыпанные спички напомнили ему и скудный обед старушки. Влад недовольно покачал головой, он всегда считал, что о стариках должны дети заботиться. Он залпом допил коньяк, чтобы заглушить воспоминания. С тех пор как умер дед, алкоголь и вечеринки стали для Влада привычным способом «прятаться» от преследовавшего его чувства вины, хотя особо и не помогало.

Жадно оторвав ножку, Влад откусил сочный кусок курицы со специями из любимого грузинского ресторана, облизнув стекающий сок с нижней губы. Правда, вместо привычного наслаждения, почувствовал укол совести. Бабка с килькой никак не шли из головы.

– Да е-мае! – выругался Влад.

Отложил себе на тарелку еды из всех контейнеров, аккуратно упаковал оставшееся и одно хачапури, сложил в пакет, куда засунул непонятно зачем купленный хлеб, и вышел из подъезда.

У Стапанны горел неяркий плафон, видимо, советских времен. На столе все так и стояла сиротливая банка с килькой, кусочек хлеба и дымящаяся чашка. Влад осторожно постучал в окно, чтобы не напугать старушку. Но та вздрогнула от тихого шума и уставилась на парня. Пока соседка вставала, отодвигала стул и еле-еле ковыляла к окну, Влад успел озябнуть, апрельский вечер был еще прохладный, да и ветер продирал насквозь.

– За спичками вернулся, внучек? – открыла наконец старушка окно. – Так я мигом, – стала поворачиваться она к плите.

– Нет-нет, – торопливо выпалил Влад, чтобы не гонять старушку. – Вот, – растерянно, сунул он в окно пакет.

– Что это? – растерялась и Степанна.

– Ужин, – пожал плечами Влад.

– Да не нужно, у меня все есть, внучек, – ласково протянула она, как когда-то называл Влада и дед. У парня подкатил ком к горлу.

– Возьмите, пожалуйста, – сдавленно выдал он, приподнялся на цыпочки, чтобы поставить пакет на подоконник, благо рост позволял, и скрылся за дверью, дабы соседка не успела ничего возразить.

* * *

Ночью Влад спал плохо, во-первых, явно перебрал с алкоголем, пытаясь заглушить воспоминания, во-вторых, так и лег спать голодным, что отдыху не способствовало. Рано утром, по своим меркам, конечно, часов в 8, он с чашкой кофе выплелся покурить. В окне, как всегда, сидела дряхлая старушка в белом платочке, глядя на пустую улицу, казалось, невидящим взглядом. Влад невольно улыбнулся и поднял чашку кофе в знак приветствия. Степанна радостно помахала рукой.

– Опять этот говнюк курить приперся, – вздрогнул он от визгливого Нининого голоса, донесшегося из окна.

– Господи, 8 утра, а уже крики, – сонно буркнул Влад соседке, встал с лавочки и отошел на детскую площадку через дорогу.

– Нельзя там курить, там дети гуляют, – догнал его крик Нины, высунувшейся в окно.

– Закрой окно – простудишься, – послышалось приглушенное из-за спины Нины.

– За собой смотри, что ты лезешь ко всем, – повернулась та к матери и крикнула в квартиру.

– Кого-то напоминает, правда?! – усмехнулся Влад и затянул сигарету.

Дед всегда журил Владика за то, что тот покуривал подростком. «Себя медленно убиваешь и других травишь!» – объяснял дед. Но тогда Влад так, баловался иногда, а вот после смерти деда сигареты стали отдушиной, покурил – и вроде спокойнее, правда, ненадолго. А вот бегать и гонять на велике он бросил – одышка была такая, что приходилось часто останавливаться.

Влад допил кофе, затушил недокуренную сигарету и направился к подъезду, ветер сбивал с ног. Нина с матерью все переругивались, напоминая собачонок.

– Внучек!

Влад подпрыгнул от неожиданности, услышав голос старушки.

– Спасибо тебе, родненький, – улыбалась Степанна в приоткрытое окно, – накормил вчера старушку от души. Давно такого пира у меня не было, – радовалась она, как ребенок. – Только возьми вот мяско и курочку, с моими зубами не осилить, я даже не пробовала, чего ж продукты зазря переводить, – торопливо протянула она Владу пакет.

Влад посмотрел в светящиеся глаза Степанны и невольно улыбнулся:

– Да не за что, – посмотрел он на пакет, где лежали те же контейнеры с едой. Он с недоумением поднял глаза на старушку.

– Я вчера плов покушала с кругляшеком сверху – так вкусно было. Кругляшек даже весь съела, – с энтузиазмом щебетала старушка, – а плова себе отложила немного, мне хватило. А половинкой булочки позавтракала сегодня, – объяснила она.

Влад нахмурился:

– Так, а зачем вы мне отдаете? Оставьте, пообедаете! – подтолкнул он пакет обратно.

– А у меня фасоль еще осталась, я себе тоже отложила, – радовалась старушка. – А мясо не осилю, зубов нет совсем, – продемонстрировала она пустой рот, широко улыбнувшись.

– Вот и ешьте, раз вкусно! А мясо томленое, мягкое. Приятного аппетита, – заботливо помахал Влад старушке и поспешил домой, в тепло.

Вечером Влад отправился за очередной порцией допинга в магазин, но вместо полок с алкоголем поплелся в молочный отдел.

– Не подскажете, какие йогурты вкусные? – обратился он к продавцу.

– Ну, если следите за здоровьем, – кокетливо начала молодая девушка в маске, из-под которой виднелись только жгучие глаза и нос с горбинкой, – то лучше без наполнителя, вот эти, – показала она на витрину.

– Мне для бабушки, – выдал Влад.

– Тогда послаще и лучше с долгим сроком хранения, – показала девушка на стойку позади нее, – а то они ж мало едят, вечно все пропадает, – пожала она плечами.

– Ну да, – вспомнил он, что пары ложек плова Степанне хватило поужинать.

Влад взял несколько йогуртов, положил в корзину сметану, молоко, творог, хлеб, выбрал помягче сыр, вареную колбасу.

– Извините, а что еще бабушке из продуктов взять, а то она старенькая, не все ест, – снова подошел он за спасением к девушке.

– Ну, а что она у вас любит? – замялась та.

– Да, это соседка моя, – стушевался Влад. – Кильку вроде.

– Кильку, – засмеялась девушка, – они ее любят, потому что дешевая.

Влада резануло.

– Давайте хорошее, но чтобы она есть смогла, – настойчиво выдал Влад.

Прогулявшись по магазину, держась на достаточном расстоянии от продавщицы и набрав две корзины, он довольно прошел на кассу.

– И мороженку, мороженку они берут на десерт, – догнала девушка Влада с двумя стаканчиками.

– Спасибо, – улыбнулся он, рассчитался и поскорее пошел домой.

Степанна, как обычно, сидела у окна и приветливо помахала парню. Он остановился, решая, как лучше передать пакет: в окно – ей тяжело будет принимать (пакеты полные продуктов), домой – лучше не рисковать. Влад помахал рукой, попросив открыть форточку.

– Что, милок? – улыбнулась старушка беззубым ртом, но с огромной добротой в глазах.

– Извините, – неуверенно начал Влад, понимая, что не знает имени, – эм, Стапанна?

– Ну можно и так, а можно баб Нюра, кому как удобно, так и кличут.

– Баб Нюра, я вам сейчас продукты оставлю под дверью, вы пакет заберите, хорошо?

– Какие продухты? – удивилась старушка.

Влад показал пакеты.

– Да мне не нужно ничего, все есть у меня, да и вчерашнее осталось еще.

– Я понимаю, но карантин долгий, недели на две еще минимум, до начала мая, я себе ходил и вам заодно взял, – оправдывался Влад.

– Ой, милок, – заулыбалась баб Нюра, – да сам кушай. Я ж старая, мне много не надо.

Вообще-то, как руководителю компании, ему часто приходилось участвовать в переговорах, даже самых сложных, но вот убедить бабку взять продукты – была задачка.

– Так, баб Нюра, – строго выдал Влад, – пакеты у двери, не заберете – пропадет все, – выпалил он и пошел в подъезд.

Поставив пакеты у двери, Влад ушел к себе, но в глазок проследил, как старушка приоткрыла дверь, буквально волоком затащила продукты в квартиру и, тихонько охая, прикрыла за собой старенькую деревянную дверь.

– Вот, блин, – уже раздеваясь, Влад понял, что пошел за коньяком, но так и не купил. Зато на сердце было как-то тепло и радостно. Чувствуя подъем сил, по дороге в ванную он решил подтянуться на установленном турнике, которым так ни разу и не воспользовался. Правда, подтянувшись еле-еле пару раз, спрыгнул и отдышался:

– Бегать, что ли, начать? – буркнул он и поплелся дальше, потирая плечо.

Утром Влад встал пораньше и уже в 9 вышел во двор с сигаретой и чашкой кофе.

– Внучек, – услышал он приветливое из окна, которое баб Нюра судорожно пыталась открыть.

– Я подожду, – махнул он и отпил кофе.

– Милок, спасибо тебе, родненький, столько набрал всего, а денежку-то я не дала.

Влад поперхнулся очередным глотком дорогущего кофе, который заказывал специально за границей, там, видите ли, вкус с дымком.

– Баб Нюр, вы чего?!

– Ой, ну ты ж кровно заработанные потратил, – охала старушка.

Влад повернулся на свой новенький «мерс», который сейчас стоял на приколе, хотя в обычное время соседка Нина ругалась, что мотор тарахтит слишком сильно и будит их, если Влад возвращался домой поздно вечером, то есть практически каждый день.

– Я нормально зарабатываю, – как-то обиженно выдал Влад.

– Ой, внучек, не обижайся, милок, – заохала старушка и куда-то побежала. Хотя это скорее было похоже на то, что она едва перебирала ногами. Влад допил кофе и поежился, стоя под порывами холодного ветра. Посмотрев на сигарету в руках, понял, что так и не закурил, да и не хотел дымить в открытое окно, так что засунул обратно в пачку. Старушка в меховой потертой жилетке без рукавов хлопотала на кухне и уже даже повернулась, чтобы идти к нему обратно, парень укутался в худи и ждал.

– Я тебе к кофейку постряпала, – поставила она перед ним тарелку с пышными и, судя по исходящему пару, еще горячими оладушками. Влад невольно облизнулся, так как еще не завтракал, а оладушки пахли заманчиво-сладко.

– Угощайся! – протянула ему старушка тарелку дрожащей рукой.

Влад поспешил к окну, чтобы подхватить угощение.

– Да я вроде завтракал, – попытался оправдаться он.

– Не хочешь? – немного сникла старушка. – Ну да, сейчас столько диковинных сладостей, это в наше время пирожки да блинчики были самостряпанные, – грустно улыбнулась она.

Владу стало неудобно, что он так резко отказал баб Нюре, которая старалась ради него.

– Ну давайте один, – подхватил он теплый оладушек с тарелки и быстро сунул в рот.

Тут же ощутил нежную сладость с толикой кислинки, а едва уловимое послевкусие корицы добавило пикантности. Оладушек буквально растаял во рту, оставив лишь теплые воспоминания. Влад закрыл глаза:

– Ммм, – томно промычал он, вспоминая бабушкины оладушки. – Это невероятно вкусно! – с неописуемым восторгом выдал парень, глядя на тарелочку.

– Понравились? – улыбнулась баб Нюра и скорее вернула тарелку на окно. – Возьмешь?

– Ну, только если мы вместе чай попьем! – подмигнул он старушке.

– Так заходи! – обрадовалась она.

– Нет-нет, – погрозил Влад пальцем. – Я в магазин хожу, не дай бог вирус есть. Я сейчас кофе принесу и тут постою, хорошо?

– А давай, – зажигательно топнула баб Нюра ножкой и пошла за чаем.

Забежав домой, Влад включил кофемашину и сделал большую чашку ароматного крепкого кофе. Схватил табуретку, у двери прихватил теплую куртку и остановился. Когда он пил кофе, заметил, как баб Нюра с удовольствием вдыхала доносившийся до нее аромат.

«Вот скотина неблагодарная», – подумал он про себя и пошел обратно на кухню, сделать некрепкий кофе и старушке. Постояв перед машинкой, он так и не решил, какой лучше, так что заварил слабый американо и капучино с молоком, правда, в одноразовые стаканчики навынос. По дороге прихватил баночку меда, который привез из Карелии, и выбежал во двор, где его нетерпеливо ожидала старушка.

– А вот и я, – показался Влад, аккуратно неся кофе и мед на табуретке, которую поставил поодаль от окна, чтобы и баб Нюру было видно, и не заразить ее.

– А это вам, кофе и мед, – поставил он кофе и баночку меда, – не знаю, любите ли.

– Ох, как пахнет, – взяла стаканчик Стапанна и уткнулась носом в дырочку. – Обожаю кофе, молодая была, так баловалась иногда, дефицитный был, – улыбнулась она своим воспоминаниям, стараясь снять крышечку со стаканчика.

– Не нужно, – торопливо остановил ее Влад, чтобы Степанна не облилась, – там отверстие в крышке, из него пьют, – пояснил он.

– Ох, совсем старая, ничего не понимаю в технологиях, – пожурила себя старушка и с удовольствием сделала глоток, стараясь не обжечься. – Как вкусно, с молочком, – прошептала она, – спасибо, внучек, побаловал старушку.

Влад тем временем поедал оладушки, устроившись на табуретке под березой, на которую оперся спиной.

– Оладушки – огонь, баб Нюра, – пробубнил он с набитым ртом, макая очередной в варенье. – Варенье ваше?

– Да, на даче у внука летом собирала вишню да варила, делать-то нечего было. Жена внука меня к делам не подпускает, все недовольна, как и что я делаю. Готовит сама, у них правильное питание какое-то, а я со своими пирожками да оладушками, – вздохнула Степанна.

– А мне нравится, – помахал Влад, жуя очередной. – С утра можно, фигуре не навредит, – облизнулся он. – Варенье – вкуснота, обожаю вишневое без косточек, – мурлыкал он довольный, как кот, объевшийся сметаны.

– Ну вот и кушай на здоровье, я люблю постряпушничать, да вот некому, – принесла старушка еще одну порцию оладушек.

– Дети не приезжают? – поинтересовался Влад и тут же осекся своей бестактности.

– Да сын живет далеко, в другой стране с семьей, – пояснила Степанна. – Он давно уехал, лет двадцать назад. Звонит каждую неделю и внучки тоже, приезжают раз в год летом. Ну, в этом-то, видать, не судьба, – улыбнулась старушка и подлила еще варенья Владу, пока тот предусмотрительно отошел от окна. – А дочку похоронила я лет 15 назад уж, вот жизнь-то, ребенка своего пережила, – пожала она плечами.

– А внуки? – искренне поинтересовался Влад.

– У дочки только сын есть, взрослый уже, сорок пять лет, чиновник, работы много. У всех карантин, а он трудится. Женился поздно, вот у него старшему сыну десять, а младшему только семь будет. Но он заезжает, звонит часто, правнуки звонят.