Сердечные истории Тронина Татьяна

Наталия Полянская

Здравствуйте, коллеги!

Ноутбук звякнул, оповещая о начале конференции. Лена проверила, плотно ли закрыта дверь (двери были пожилые и имели мерзкую стариковскую привычку открываться от сквозняка), отряхнула пижамные штаны, быстро пригладила волосы и плюхнулась на диванчик. Стена за диванчиком была единственной, которую можно показывать людям по ту сторону экрана: покрашенная еще в незапамятные времена светло-голубой краской, поутру она ловила солнце, и казалось, будто Лена сидит на своей вилле где-нибудь в Испании, а не в московской квартире. Эх, где та Испания, и удастся ли теперь ее повидать…

Коллеги постепенно подключались к конференции, махали ладонями, зевали и подтягивали поближе чашки с кофе. Бодрый шеф, уже две недели как установивший режим «карантин карантином, а летучка в девять», был законченным жаворонком и не понимал нужд сов, которым в кои-то веки выпала возможность отоспаться впрок. Лена подозревала, что большинство коллег точно так же, как и она, сидит в пижамных штанах, лишь для приличия нацепив сверху офисную блузку или рубашку. У Воронцова такой вид, будто он проснулся десять минут назад и еще не осознал, на каком он свете, а рыжая бухгалтер Лисичкина причесывалась второпях и не успела укротить все буйные локоны. Теперь они смешно торчали у нее из прически, делая Лисичкину похожей на Пеппи Длинныйчулок.

Шеф подключился ровно в девять, и его до неприличия радостный голос разнесся по кухне:

– Здравствуйте, коллеги!

Лена поспешно уменьшила громкость и прислушалась к происходящему в квартире. Вроде тихо.

Коллеги попытались изобразить на лице радость встречи – по большей части, безуспешно. Только Игнатьев сосредоточенно кивнул. Он был в рубашке и пиджаке, хоть и без галстука, и это в девять утра в собственной квартире! Впрочем, от Игнатьева и не такого можно ожидать.

– В этот прекрасный день, – начал утреннюю речь шеф, и Лена невольно покосилась на окно, за которым ехидно шел холодный дождь, – я рад сообщить вам, что, по сравнению с прошлой неделей, мы достигли определенных успехов. Сейчас, когда люди уже немного адаптировались и подумывают, чем заняться, покупка бытовой техники становится все выше в списке приоритетов. Люди готовят дома, а значит, размышляют о приобретении новых микроволновок. Появилось время погладить белье, а значит, нужен новый утюг… И так далее. Давайте послушаем нашего прекрасного руководителя отдела продаж, Елену Павловну. Елена Павловна, вам есть что нам рассказать?

– Доброе утро, – Лена улыбнулась коллегам. Из комнаты донесся какой-то стук, и Лена невольно вздрогнула, однако улыбку удержала. – Пожалуй, да. Давайте пробежимся по цифрам…

Она быстро перечислила успехи отдела продаж за прошедшую неделю: утюги, действительно, уверенно продавались, лишь ненамного опережая пылесосы, однако пальму первенства среди малой бытовой техники нынче взяли напольные весы. И неудивительно. Сидя дома, все жуют – кто стресс заедает, кто не может спокойно пройти мимо холодильника, кто наконец дорвался до подаренной еще на свадьбу книги рецептов и экспериментирует с итальянской кухней… Результат очевиден: надо срочно взвеситься, чтоб осознать масштабы бедствия. Кто знает, какие трагедии разворачиваются за покупкой обычных напольных весов…

О трагедиях Лена, конечно, говорить не стала. Кому-то плюс три кило, а кому-то плюс восемнадцать процентов к продажам.

Коллеги оживились.

– Это значит, можно рассчитывать на премию? – спросила одна из менеджеров, молоденькая Ирочка, когда Лена закончила говорить.

– Э-э… Нет пока, – шеф был честен. – Времена, сами понимаете, суровые, ситуация меняется каждый день. Давайте посмотрим, что будет дальше, и если все пойдет так же, как сейчас, премию выплачу. Честное комсомольское.

Шеф успел побывать комсомольцем еще до развала СССР, почему-то очень этим фактом гордился и данное слово никогда не нарушал. Коллеги оживились еще больше: значит, премии таки будут, просто немного попозже.

– А вот у меня вопрос к Елене Павловне, – заговорил Игнатьев, и Лена непроизвольно поморщилась. Ну, сейчас начнется. – Когда мы наконец завизируем те акты, которые должны были подписать еще месяц назад?

– Егор, вы же понимаете, – сказала Лена, еле справляясь с раздражением, – карантин. Как только немного ослабят условия, мы встретимся в офисе и все подпишем.

– Во-первых, не карантин, а самоизоляция, – принялся загибать пальцы Игнатьев. – Во-вторых, как я уже неоднократно упоминал, у меня есть пропуск для передвижения по Москве. Я мог бы подъехать прямо к вам, и вы бы поставили подпись. Это дело на пятнадцать минут.

– Спасибо за предложение, Егор, но нет. У меня есть пожилые родственники, я с ними общаюсь, а потому предпочту пока ни с кем не контактировать.

– Я в перчатках и маске, и…

– Так, коллеги, – прервал их шеф, терпение которого иссякло: этот разговор в различных вариациях повторялся каждое рабочее утро, – давайте вы будете решать свои проблемы с подписями после совещания. Акты ваши, насколько я помню, не срочные. Егор Сергеевич, это ведь может подождать?

– Может. Но не должно.

– Значит, подождет, – отрезал шеф. – Переходим к следующему вопросу.

Лена вполуха слушала, как начальник рассуждает о перспективах роста в условиях коронавирусного кризиса, смотрела на изображение Игнатьева на экране и думала: почему этот человек такой невозможный? Вот что мешает расслабиться, временно забить на сроки и правила и получать удовольствие от удаленной работы, как все? И даже упрекнуть его особо не в чем…

Несмотря на категорическое занудство (а может, как раз благодаря ему), Игнатьев был отличным менеджером по продажам. Лена подозревала, что часть клиентов покупает малую бытовую технику, лишь бы поскорее от Егора отвязаться, однако остальные обычно слушали его, раскрыв рот. Из-за своей дотошности Игнатьев, как говорили коллеги, «докапывался» буквально до каждой единицы товара, выучивая инструкции чуть ли не наизусть и до последнего винтика зная, как работает машинка для снятия катышков или пароочиститель. И при этом Егор обладал редким качеством: мог все это понятным языком объяснить даже самой недалекой дамочке, задающей поистине идиотские вопросы. В общении с клиентами Игнатьев вооружался терпением, которое почему-то сбоило, когда речь заходила о коллегах. Оставить кого-то в покое, если Игнатьеву что-то нужно? Да никогда. Все давно уже выяснили, что проще сделать, что он хочет, чем объяснить, почему это можно отложить.

Но сейчас Лена сдаваться не собиралась. Пожилые родственники в ее жизни – чистая правда, и встречаться с кем-то, пока вокруг пандемия, Лена не будет. Себе дороже.

Летучка плавно сошла на нет, шеф распрощался и пожелал всем хорошего рабочего дня, а Лена, не дожидаясь, пока Игнатьев откроет рот и заведет волынку «а вас, Штирлиц, я попрошу остаться», поспешно выключила приложение для конференций. Вот так. Может, у нее проблемы со связью. Малодушно, однако иного выхода нет: ночь выдалась тяжелой, и Лена меньше всего хотела сейчас слушать излияния Егора по поводу совершенно не важных актов.

В квартире стояла тишина. Прислушиваясь к ней, чтобы чутко уловить, если что-то изменится, Лена сварила себе вторую чашку кофе и, ожидая, пока он остынет, подошла к окну. Дождь не прекращался. Потоки воды заливали унылый двор, еще не успевший зазеленеть в середине апреля. В такую погодку хочется забраться под одеяло и спать, спать до бесконечности, и Лена так бы и сделала, но понимала: даже и начинать смысла нет. Все равно ее разбудят. Может, удастся сегодня лечь пораньше…

Кофе был вкусный, купленный еще до карантина в маленьком магазинчике, который Лена обожала и часто забегала туда после работы. Там продавались чаи с запахами жасмина и зеленого кактуса, кофе с привкусом бельгийских вафель или французского шоколада и изумительные маленькие конфетки, тающие на языке. Лена хвалила себя, что перед началом самоизоляции, примерно представляя, как все будет, сделала большой запас любимых лакомств и напитков. Теперь эта хомячья кладка спасала каждый день, напоминая о той нормальной жизни, что простиралась за пределами старой трешки в спальном районе. Где-то там остались веселые люди, с которыми можно сходить в кафе, и огромные книжные магазины с миллионом полок (смотри, читай, выбирай!), и лавочки на бульварах, и воскресные спектакли… Та жизнь, которую удавалось вести и неизвестно, когда еще удастся.

Лена глубоко вздохнула, отпила глоток кофе (сегодня – «Сливочная помадка»!) и тряхнула головой, прогоняя хандру. Нечего сопли распускать, ситуация от этого не изменится. Пока тихо, нужно готовить завтрак и работать, а там посмотрим.

Она быстро составила посуду в посудомойку, вытерла стол, проверила, что есть из продуктов в холодильнике. На пару дней хватит – а это значит, что доставку нужно заказывать уже сегодня. Курьеры перегружены, поэтому не факт, что привезут в тот день, когда тебе хочется. Эх, поздно спохватилась…

Работу тоже никто не отменял. Лена быстро соорудила себе многоэтажный бутерброд, со стоном откусила от него кусок и, жуя, взялась за разгребание рутины. Подчиненные писали вопросы в общий чат, нужно было разобраться, где сгинула партия утюгов, и зарядить кого-нибудь, кто сегодня на складе, сверить наличие товаров с интернет-магазином. Периодически Лена прислушивалась к происходящему в квартире, однако там стояла тишина. Неужели повезет и хотя бы полдня удастся проработать спокойно…

Звонок в дверь раздался часа через два. Лена аж подпрыгнула. Она лихорадочно перебрала в уме тех, кто мог к ней заглянуть: курьерской доставки на сегодня не ожидалось, друзья все сидят в самоизоляции, а у соседки ключи. И соседка непременно позвонила бы по телефону, прежде чем прийти, она знает, что нельзя так вламываться. Свидетелей Иеговы и продавцов пылесосов «Кирби» удачно разметал коронавирус, а значит… Плюнув на предположения и мысленно ругая нежданных гостей на чем свет стоит, Лена побежала открывать. Не дай бог, продолжат трезвонить.

В глазок был виден мужчина в добротной кожаной куртке, джинсах, медицинской маске и перчатках; под мышкой он держал толстую папку. Прежде чем визитер успел снова нажать на кнопку звонка, Лена распахнула дверь.

– Вы что, сдурели?! Зачем вы приехали? Откуда узнали мой адрес?

– Елена Павловна, – произнес незваный гость голосом занудного Игнатьева, – я привез акты на подпись. Это больше нельзя откладывать. Ваш адрес мне дал шеф.

Лена судорожно оглянулась назад. Ей показалось, или из комнаты донеслись какие-то звуки? Нет, нет, ведь так хорошо день начинался!

– Егор! – прошипела она. – Вы совсем с ума сошли?

– Елена Павловна, – завел Игнатьев, – я с начала самоизоляции сижу дома…

– Кто бы сомневался!..

– …И сейчас намерен соблюдать социальную дистанцию. Видите, я в перчатках, и руки дезинфицировал. А ехал на своей машине. Я максимально нас обезопасил, и я…

– Вы не уйдете? – тоскливо спросила Лена, прислушиваясь к происходящему за спиной – а там совершенно точно что-то происходило! – Вы же так просто не отвяжетесь, да?

Игнатьев покачал головой. Глаза над маской были упрямые и синие-синие. Лену всегда поражало: как такому человеку могла достаться приятная внешность и космические глаза?

– Ладно, входите, только быстро и тихо, – она отступила назад, пропуская Игнатьева к вартиру. – Проходите на кухню, я сейчас.

Если Егора и удивили ободранные обои в коридоре, покосившийся шкафчик и свисающая на коротком проводе лампочка, он никак этого не показал. Прошел следом за Леной на кухню и покорно остался сидеть там на стуле, пока она ходила в комнату.

Вернувшись, Лена плотно прикрыла за собой дверь (проклятые сквозняки) и велела Игнатьеву:

– Давайте сюда бумаги. Почему вы не предупредили меня, что приедете?

– Вы бы сказали мне не приезжать.

– Сказала бы. – Лена открыла папку. Актов накопилась целая гора. – Чтобы это было в первый и последний раз, Егор. Я не шучу. – Она бросила на него короткий взгляд и вдруг сжалилась: – Снимите маску, я верю, что вы не заразный.

– Работа должна делаться вовремя, – проговорил Игнатьев, оттягивая маску на подбородок. – И никакая паника этому не помеха.

– Я вижу, – саркастически заметила Лена, нашла на столе ручку и принялась просматривать и подписывать акты один за другим.

Повисла пауза. Лена ставила подпись, чайник добулькал и затих, на подоконник уныло капало, а Игнатьев втихаря оглядывался. Лена видела, как он медленно поворачивает голову то вправо, то влево, словно слон в зоопарке. Наверное, пытается соотнести образ всегда подтянутой, строгой начальницы с идеальной прической и в деловых костюмах с этим домом – коридором, где обои свисают со стен сухими бумажными языками, простенькой кухней, где мебель не менялась миллион лет, и странными запахами, которые не может перебить даже запах кофе.

Лена дошла уже до середины пачки и надеялась, что сейчас вот закончит, выставит Егора пинком под зад, и обойдется, но нет, не обошлось. Из комнаты донесся вой – нечто среднее между криком бобра и ржанием обиженной зебры. Игнатьев вздрогнул и чуть не свалился со стула.

– Э… это что?

– Сидите тут, – бросила Лена и быстро вышла из кухни. Игнатьев остался сидеть, вытягивая шею.

Лена вернулась через несколько минут, но дверь на сей раз оставила открытой – бесполезно уже закрываться. Наоборот, надо следить за ситуацией, а то мало ли…

– Ле-е-е-ена… – донесся шелестящий зов из комнаты, и Егор ошарашенно посмотрел в том направлении. – Ле-е-е…

– Не обращайте внимания, – вздохнула Лена и снова взялась за ручку. – Это не нашествие зомби, а всего лишь мой папа. Вы явились и его разбудили, – не удержалась она от шпильки – вполне справедливой, на ее взгляд. – А так спал бы до обеда и дал мне поработать.

Игнатьев молчал и вид имел пришибленный. Потом спросил осторожно:

– Он… болеет?

– У него деменция, – сказала Лена ожесточенно и положила ручку. – Слушайте, Егор, ну что вы, в самом деле! Вы думаете, я не хотела вас видеть потому, что мне так противно акты подписывать или я такая необязательная? Обычно мы решаем все вопросы на работе, а в том, что я вас к себе не звала, имелся определенный смысл. Понимаете?

– Почему вы просто не сказали? – тихо спросил Игнатьев.

– Потому что мы с вами коллеги. Коллеги, которые практически не общаются вне работы, исключая корпоративы. Мы не делимся личными сведениями, а уж об этом, – она махнула рукой в сторону комнаты, откуда непрерывно неслось заунывное «Ле-е-е-ена», – я вообще никому не хочу рассказывать. И, между прочим, я о вас тоже ничего не знаю – вдруг у вас жена, дети и три собаки.

– Нет у меня жены и трех собак! – Он помолчал и неожиданно добавил: – Кошка есть. Трехцветная.

– А у меня папа с деменцией в агрессивной стадии, – буркнула Лена. – Этот проклятый коронавирус спутал дом с работой. И вы спутали, Егор. Хорошо, что у папы сегодня тихий день, по всем признакам. Если бы вы приехали, разбудили его и он кинулся на вас или меня с кулаками, было бы неудобней.

Глаза у Игнатьева были по пять рублей.

– Елена Павловна… Простите меня, пожалуйста. – Он впервые на памяти Лены выглядел растерянным, и ей вдруг стало его жалко. Она-то более-менее привыкла к домашнему аду, а люди благополучные обычно пребывают в шоке. – Я не знал и повел себя неправильно.

Лена молча кивнула.

– Могу я спросить?.. А почему он не в больнице или не в центре по уходу? Сейчас же много таких.

– Много. И стоят они тоже очень много, Егор. Мы пока не тянем. – Лена снова взялась за ручку: надо подписать эти акты и выставить Игнатьева. – Обычно я плачу соседке, она раньше работала сиделкой именно в таком заведении, папа ее знает, ведет себя при ней более-менее адекватно. А сейчас с этой самоизоляцией за ним присматриваю, конечно, я.

Она не стала рассказывать Игнатьеву подробности – ни о ночных буйствах и порывах отца выйти в дверь или в окно, ни о том, как он портит вещи, отдирает обои со стен и кидается посудой (поэтому на кухонных шкафчиках стоят замки, а еду папе дают исключительно в пластике), как иногда просто воет на одной ноте, а временами, глядя на Лену совершенно разумным взглядом, шепчет: «Леночка, как же так? Леночка, я потерялся». И в такие моменты она его обнимает, и ей хочется хоть как-то ему помочь, облегчить его мучения, убрать ужас из его головы. Это же папа, который носил ее на руках и завязывал бантики, когда мама ушла. Плакал и криво, но завязывал.

– В общем, так, Егор, – сказала Лена, ставя последнюю подпись и закрывая папку, – вот ваши акты, и прошу вас больше мне пока визитов не наносить. Увидимся с вами в офисе после того, как карантин закончится, а до этого давайте общаться виртуально, благо все возможности для этого есть. Договорились?

Игнатьев кивнул и поднялся. Лена проводила его до двери, сухо попрощалась, заперла, привычно проверила замки, спрятала ключ и заглянула к папе в комнату. Там вновь было тихо. Отец, измученный ночной тоской, снова уснул, и Лена оставила дверь приоткрытой – если проснется, услышит.

Можно выпить еще кофе, хотя, кажется, он скоро из ушей польется. Но хороший кофе помогает, а если выбрать какой-нибудь шоколадный, так и вовсе развеселит. И пару конфет, после визита занудного коллеги это просто необходимо. Лена покосилась на ноутбук: надо бы работать, но уже почти два, пусть будет обеденный перерыв! И плед на диване в комнате, и чашка рядом, и полчаса интересной книги. Провалиться в другой мир, где остроухие эльфы только что наваляли подлым оркам, и узнать, что там сталось с принцессой Аринэль, сбежавшей из дома под покровом ночи…

Когда Лена дошла до момента, где Аринэль повстречала, по всей видимости, свою любовь и тут же врезала этой грядущей любви от всей души, раздался тихий стук. Это не папа – тот по-прежнему спал. Может, соседка? Иногда она сослепу прятала ключи неизвестно куда и тогда негромко стучала.

Но нет.

– Вы что? – спросила Лена, открывая дверь перед Игнатьевым. – Забыли что-то?

Егор покачал головой.

– Елена Игнатьевна, – произнес он тихо и покосился на коридор за ее спиной. – Вы меня простите, пожалуйста. Мне очень стыдно. Вот, я принес продуктов, вам, наверное, нужно. И если за лекарствами нужно сходить или за памперсами, я могу. Я знаю, как бывает. У меня бабушка в прошлом году умерла, лежачая. Она не со мной жила, но все-таки…

– Егор, не оправдывайтесь, пожалуйста, – попросила Лена. Ей было неловко. – И ничего не нужно, я сама…

– Мы все сами, – кивнул Игнатьев. – На работе поздоровались, дела поделали и по домам бежим, не знаем, кто чем живет. Может, оно как-то… неправильно, а, Елена Павловна? Вам же тяжело, а я хочу помочь. Не из-за чувства вины. Просто так.

Лена смотрела на него.

Ей сто лет никто посторонний не хотел помочь – даже соседка-сиделка занималась своим делом, потому что Лена платила ей приличную сумму в месяц, гораздо больше соседкиной пенсии. Лена не жаловалась и не ждала, что ей кто-то что-то должен, и никого не собиралась ничем нагружать. Друзья иногда помогали, но сидеть с отцом все равно никто не станет. А теперь на пороге стоит ее коллега Егор Игнатьев, у него незнакомое, странно притягательное выражение лица, из пакета трогательно торчит пучок укропа, и Лена вдруг ощутила его не сотрудником из-за соседнего стола, а человеком.

– У меня есть кофе, – сказала она. – Называется «Сливочная помадка». Вы любите ароматизированный кофе, Егор?

Игнатьев еле заметно улыбнулся и ответил:

– Люблю.

Татьяна Тронина

Ангел

Когда новости стали совсем уж пугающими и все вокруг заговорили о том, что зловредный вирус скоро доберется и до наших мест, Жанна решила всерьез заняться проблемой выживания.

Она и раньше стремилась уберечь себя от всевозможных напастей, которые подстерегали современного человека на каждом шагу. Мошенники, аферисты, альфонсы, недобросовестные производители… Опасностей не перечесть. Но максимум из возможного Жанна старалась сделать. Никогда не отвечала на незнакомые номера по телефону. Читала все то, что было написано в различных договорах мелкими буквами. Не верила обещаниям в рекламе. Изучала состав продуктов на этикетке. Пересчитывала по нескольку раз коммунальные платежи. Не разговаривала с незнакомыми людьми, а всех знакомых – «мониторила» через социальные сети. Близких подруг у нее не было, с коллегами Жанна не дружила. Людям нельзя доверять! Мало ли что…

Надвигающийся вирус отличался особой опасностью, но обещали – если предпринять все необходимые меры, то заражения можно было избежать.

Жанна купила все, что могло ей понадобиться во время ее изоляции от мира. Консервы, масло, крупы – в первую очередь, конечно, гречку… Замороженными полуфабрикатами забила морозилку, наставила штабеля питьевой воды в коридоре (а вдруг?!). Бытовой химией заполнила кладовку. Рулоны туалетной бумаги расположились на платяном шкафу. Лекарства! Жанна никогда особо не болела, но а вдруг… Средства «от головы», «от живота», всевозможные витаминки! Всем этим она тоже запаслась.

Когда объявили изоляцию официально, Жанна была уже во всеоружии. Запасы она сделала и теперь могла спокойно запереться ото всех дома – примерно на несколько месяцев. Возможно, даже и на более долгий срок, поскольку на самый крайний случай Жанна припасла еще большую коробку с пакетиками лапши быстрого приготовления. Со вкусом курицы и со вкусом говядины, так что тем самым даже разнообразие какое-то соблюдалось…

Поначалу все было спокойно. Но потом объявили о первом заболевшем в городе, затем о втором… Новости с каждым днем становились все страшнее и страшнее.

Жанна даже лишний раз старалась окно не распахивать, поскольку мимо, под окнами первого этажа, ходили люди. Мало ли, чихнут в форточку… И все, пиши пропало тогда, все усилия насмарку.

Однажды в дверь позвонили. Жанна заглянула в «глазок» – там стояла соседка. Жанна открывать дверь не стала, просто крикнула, что той надо?

– Жанна, милая, я уезжаю в деревню, надолго, если можно, покормите кошку, – крикнула в ответ соседка.

– Какую еще кошку? – изумилась Жанна.

– Да какая-то приблудная, в подвале у нас поселилась. У нее котята скоро родятся. Я ей вечером еды приносила, а дальше как? Все разъехались кто куда, другим жильцам – не до того. Жалко животинку, пропадет ведь…

Жанна не ответила соседке, отступила назад, закрылась в комнате. Она ничего не имела против кормления бродячих кошек и, наверное, в другое время послушалась бы соседку, выполнила ее просьбу. Тем более сейчас кошачья еда есть в любом супермаркете поблизости… И неподалеку – какой-то магазин для животных, там тоже есть корм наверняка. Жадиной Жанна уж точно не являлась.

Но тут вопрос в другом… Как из дома-то выйти? Там же, за порогом, гуляет страшный вирус! А кошка, ну что кошка, может, ее еще кто покормит. Или пусть она сама себе мышку поймает!

Однажды Жанна услышала под окном мяуканье, встала на стул – внизу, рядом, как раз под окнами уехавшей соседки, бродила кошка. Наверное, та самая… Жанне стало не по себе. Кошка все мяукала, и тут Жанна решилась. Открыла банку мясных консервов (ну что поделать, если нет специального корма), положила его в пластиковую миску с ручкой, привязала к ней веревку, открыла окно и спустила миску вниз. Если появится какой-то прохожий – Жанна шмыгнет обратно. Особой опасности, наверное, нет, если вот так выглянуть в окно, всего на несколько секунд…

– Кис-кис-кис! – позвала Жанна и закрыла окно. На душе стало как-то спокойней.

Со следующего дня зарядили дожди со снегом. Погода – в тон творящейся вокруг безнадежной, тяжелой обстановке. И кошка куда-то исчезла, больше не мяукала под окнами, наверное, спряталась в своем подвале от непогоды.

Тем временем новости становились все страшнее и страшнее…

Как-то вечером Жанна услышала, как гремит карниз за окном. Сердце ее сжалось от ужаса – неужели лезут грабители и придется полицию вызывать? Вот они, «прелести» первого этажа… Но сейчас Жанна боялась не столько грабителей, а сколько того, что придется вплотную столкнуться с людьми, которые могут быть носителями вируса.

Но нет, оказалась, ложная тревога. Это та самая кошка бегала по карнизу. Жанна подошла к окну. «Как она сюда забралась? Впрочем, не так уж и высоко, запрыгнула или вон по тому деревцу вскарабкалась… Наверное, надо опять покормить ее», – подумала Жанна и в этот момент увидела, что мокрая от дождя, тощая кошка что-то держит в своих зубах. Что – и не разглядеть сразу. Кошка осторожно положила свою ношу перед окном, на край карниза, а затем прыгнула вниз, в слякотную холодную тьму.

Жанна с недоумением уставилась на комочек, лежащий за стеклом. Вдруг он задрожал и зашевелился. Пополз. «Котенок… Она принесла мне своего котенка!» – мысленно ахнула Жанна. Замерла в полной растерянности, не в силах понять, что ей надо сейчас сделать.

И в этот момент котенок упал вниз, на газон под окном. Жанна дрожащими руками распахнула окно. В лицо ветер бросил ей пригоршню мокрого снега.

Жанна стояла на коленях на подоконнике и вглядывалась в темноту. Непонятно, что там, внизу, – метра два до земли, наверное. Жив ли котенок? Нашла ли его кошка или же она убежала? «Вот мать-кукушка-то!» – с отчаянием подумала Жанна.

– Кис-кис-кис!

Слабый писк снизу.

Жанна спрыгнула обратно в комнату, захлопнула окно. Никакая сила не могла ее выгнать из дома. Там, за порогом, ждет ее неведомая, страшная зараза. Туда нельзя. Выйдешь – умрешь.

«А котенок ведь точно погибнет, если мать за ним не вернется. Один он не выживет, в такую погоду. Он еще слепой и беспомощный!» Жанна решила все-таки выйти. А что, если отнести котенка к соседям? Хотя какие соседи, многих нет дома… Его маленькая жизнь зависит теперь только от Жанны.

Вздохнув обреченно, она накинула на себя куртку, замотала лицо шарфом, натянула на руки перчатки и выскочила из квартиры. По ступеням вниз, затем наружу, на улицу… Котенок лежал на черной земле, припорошенной снегом, и жалобно пищал. Жанна схватила его и побежала обратно.

Дома она осторожно вымыла котенка теплой водой, закутала в теплый платок и положила в коробку из-под обуви. Рядом с ним – бутылку с теплой водой, пусть греется, бедолага. Теперь у котенка есть шанс выжить. А у нее самой?

На следующее утро выяснилось, что незваного гостя (в неожиданно белой шубке, кстати) нечем кормить. Жанна сделала много запасов, а вот молока у нее дома не нашлось! Она не переносила молоко, ненужный для нее продукт…

Чем кормить малыша? Говяжьей тушенкой? Персиками в сиропе? Селедкой в винном соусе? Заварить в кипятке лапшу быстрого приготовления?

Жанна пришла в отчаяние. Получается, она зря рисковала жизнью, что ли? Котенок жалобно пищал, и от этих звуков у нее сжималось сердце. Плача от отчаяния, Жанна оделась. Закуталась в шарф, натянула на себя шерстяные перчатки и опять обреченно вышла в мир. На улицу.

В зоомагазине, что располагался неподалеку, она поведала милой продавщице с усталыми глазами (только их и видно, на лице же маска) о своей проблеме. Что делать, если никогда животных в доме не держала… Продавщица, ее звали Нина, живо приняла проблемы Жанны к сердцу. Рассказала подробно, как выходить котенка, объяснила, как и чем того кормить… Посоветовала лекарства, которые могут понадобиться животному, сейчас и чуть позже. Нина сунула в руки бумажку с номером своего телефона – звоните, если что. Домой Жанна вернулась с полной сумкой покупок.

Настроение у Жанны – было хуже некуда. Все, все пропало. Теперь не скрыться от вируса… Наверное, он прицепился к ней в подъезде или магазине. Да и кошачий малыш, разве он сможет выжить, такой маленький и беспомощный…

Жанна все ждала, когда вирус проявит свои симптомы, но нет, ничего не происходило. Она была жива-здорова, и котенок тоже прекрасно себя чувствовал. Охотно ел, много спал и быстро рос. Он оказался мальчиком, и Жанна назвала его Ангелом. Потому что – белый и пушистый. И вся история с его появлением – какая-то странная, даже немного нереальная. В том смысле, что он заставил Жанну делать то, что она никогда в жизни не стала бы делать.

Жанне очень быстро надоела тушенка с макаронами. Гречку она просто не смогла есть. У гречки – вкус страха и беды. Э-эх, была не была… Жанна, чувствуя себя уже каким-то камикадзе, вышла из дома в очередной раз. В продуктовом она лихо купила себе коробочку голубики. И какой-то зелени. И помидоров с огурцами!

А когда ягоды и овощи кончились, Жанна отправилась в магазин опять. Она уже не боялась. Сшила себе маску, нашла в своих запасах перчатки из латекса…

Ангел рос, у него, наконец, открылись глаза, он много играл. Он оказался веселым, с хорошим аппетитом, ласковым созданием. Помнится, на работе кто-то из коллег сказал в спину Жанне, что она, с ее характером, встретит старость с кошками. Ну что ж, значит, это правда. Одинокая женщина с котом. И что такого… было бы гораздо хуже, если бы у Жанны не появился этот Ангел. А еще Жанна перезванивалась с Ниной, той продавщицей из зоомагазина, и спрашивала у нее советы насчет Ангела. Нина с большим сочувствием относилась к проблемам Жанны. Пожалуй, еще ни с кем Жанна столько не болтала по телефону!

Вот ведь странно. Эпидемия – страшная вещь, а сколько хорошего произошло – у Жанны появился Ангел и подруга – Нина. С которой они уже договорись встретиться, когда закончится «вот это все».

Однажды Жанна проснулась и почувствовала, что ей трудно дышать. Ужасно болела голова. Померила температуру – и едва градусник из рук не выронила от неожиданности… Тридцать девять и пять! Все-таки вирус сумел найти, догнать ее.

Болела Жанна тяжело. Врач, которая приходила к ней на дом, даже хотела отправить ее в больницу. Но Жанна не согласилась – а куда она Ангела денет? Отдать котенка Нине – нет, это заразить свою единственную подругу, получается… Хотя Нина рвалась помочь ей.

– Нет-нет, я пока держусь… Все в порядке! Не надо ко мне приходить. Мне выписали антибиотики, надеюсь, они помогут, – отговорила она Нину.

– И я надеюсь, Жанночка… Мы еще встретимся!

Жанна лежала без сил, на животе, так ей было легче дышать почему-то, а Ангел – забирался ей на спину, сворачивался невесомым клубочком, ровно между ее лопаток. Он совсем не мешал ей.

В один прекрасный день Жанне стало вдруг легче. Она повернулась на бок – и впервые не закашляла. Встала, медленно побрела в ванную… котенок скакал вокруг, он ни на минуту не желал оставлять свою хозяйку одну.

Жанна почти выздоровела, и вот-вот должен был закончиться ее личный карантин. Со следующего понедельника она официально будет считаться выздоровевшей и сможет выйти на улицу. Только одно беспокоило Жанну – Нина почему-то перестала отвечать на звонки.

В понедельник Жанна отправилась к зоомагазину. У входа встретила его хозяйку. Та печально сообщила, что Нины больше нет. Жизнь единственной подруги унес вирус.

Жанна на какое-то время потеряла все чувства. Вернулась домой, к Ангелу. «Смысл… какой во всем этом смысл?» – растерянно думала она, пытаясь понять происходящее. Ангел скакал по ее плечам, играл с ее светло-русыми волосами. Жанна не любила свой настоящий цвет, он ее простил, как ей казалось, она раньше всегда красилась под брюнетку, но какая тут красота, в изоляции…

Она, Жанна, была здорова, и вирус больше не грозил ей. Ей повезло. Она могла ничего больше не бояться. Она – одолела самую страшную напасть, этот зловредный вирус. Все остальное – просто досадные мелочи. Теперь можно не переживать из-за каких-то там мошенников, аферистов, альфонсов и недобросовестных производителей… Но что делать, что делать-то?! Нины нет. Подруге уже не помочь. Зато где-то там есть другие люди, которые даже в магазин не могут выйти, купить себе лекарство – они и то не в состоянии…

Жанна стала волонтером. Прошла инструктаж, ей выписали пропуск, она принялась помогать тем, кто сам не в силах был сходить в магазин, например. Или еще в чем-то нуждался… Жанне было совершенно не сложно все это делать. Она бегала по разным адресам, а вечером рассказывала своему белоснежному питомцу, как прошел ее день.

– Ты знаешь, сегодня одна старушка, когда я в очередной раз принесла ей продуктов на дом, назвала меня ангелом… Ну какой же я ангел! Ангел у нас ты, пушистик. А я – обычная женщина, которой повезло без особых проблем переболеть этой дрянью.

Вовсю цвела сирень в городе. Опустив маску вниз, Жанна как-то стояла в одном из дворов и жадно вдыхала запах цветов.

Зазвонил телефон. Незнакомый номер.

– Алло, – не задумываясь, ответила Жанна, поднеся трубку к уху. – Слушаю вас.

– Здравствуйте, – произнес незнакомый мужской голос. – Вы Жанна? Та самая? Я брат Нины. Виктор. Вернулся… Меня недавно выписали из больницы. Переболел все-таки.

– Понимаю, – ответила Жанна. – Сама через это прошла.

– Нина мне говорила о вас. Как вы нашли котенка, как боялись выйти на улицу… – Мужчина замолчал. Ему явно было тяжело говорить.

– Сейчас я уже ничего не боюсь.

– Я заехал к ней… в ее квартиру то есть. Нашел в ее телефоне ваш номер. Она говорила тогда, в последний раз… что вот… все кончится, и я встречусь с Жанной. А не вышло.

– Да, не вышло, – тоже с трудом произнесла Жанна.

– Давайте… Давайте я исполню ее желание. Я с вами встречусь вместо нее.

– А давайте, – согласилась Жанна.

– Я сейчас там, возле того магазина, где она работала… Подойдете?

– Да, я там минут через десять буду.

Жанна занесла сумку с продуктами и лекарствами одной из своих подопечных и затем отправилась по знакомому адресу. Сердце у нее сжималось, когда она вспоминала о Нине.

Еще издалека она увидела высокого мужчину с букетом чайных роз, в маске. «Это не мне. Это не он. Ну какие цветы, откуда… Это не Виктор».

Мужчина заметил ее, бросился навстречу.