Мисс Сильвер приезжает погостить. Гостиница «Огненное колесо» Вентворт Патриция

Глава 25

Когда дверь за Кэтрин закрылась, последовала небольшая пауза. Риетте Крэй эта минута напомнила тот миг, когда собираешься с духом, чтобы прыгнуть в ледяную воду. Ей пришла в голову мысль, что прыгать ей необязательно. Ее тайна все еще при ней. Она лишь пригласила мисс Сильвер на ланч. Если и имелось в виду что-то другое, то этим все еще можно пренебречь. Она почувствовала, что мисс Сильвер внимательно смотрит на нее, и подняла глаза, чтобы встретить ее взгляд.

Произошло нечто необъяснимое. Она испытала то, что до нее испытывали многие клиенты мисс Сильвер. Когда она думала об этом впоследствии, перед глазами ее стоял образ, который так часто можно было увидеть во время войны: дом, чей фасад был разрушен, и взгляду прохожих преставали все до единой комнаты на всех этажах, оголенные и открытые.

Мисс Сильвер не отводила взгляда. Она спокойно и задумчиво рассматривала ее. Улыбка изменила мелкие и аккуратные черты; эта улыбка сообщала уверенность, но в первую очередь она очаровывала. А потом это удивительное впечатление исчезло, и маленькая, невзрачно одетая бывшая гувернантка спросила:

– Чем я могу вам помочь, мисс Крэй?

У Риетты не было готового ответа. Она обнаружила, что ее приглашают сесть в ее собственном доме. В комнате распространилось ощущение авторитетной благожелательности. Она наклонилась вперед и по-детски просто сказала:

– Мы в большой беде.

Мисс Сильвер мягко кашлянула.

– Думаю, мне кое-что об этом известно.

– Всем известно. Наверное, всегда так бывает, только об этом не думаешь, пока это не случится с тобой лично. Любой человек может спросить тебя о чем угодно. Если ты не отвечаешь, начинают что-нибудь выдумывать. Нет больше никакой частной жизни.

– Это настолько важно, мисс Крэй?

– Вы хотите сказать, есть ли мне что скрывать? Полагаю, что есть. Думаю, у каждого человека есть что-то, что он не желает видеть попранным…

На последних словах голос ее стал совсем низким. Мисс Сильвер обеспокоенно посмотрела на мисс Крэй и увидела на ее лице мучительные следы бессонной ночи и постоянного напряжения. Под прекрасными глазами залегли темные круги. Она спросила самым обыденным голосом:

– Что вы ели на завтрак?

– Не знаю.

Мисс Сильвер кашлянула.

– Сейчас почти час дня. Вы пригласили меня на ланч, и я думаю, что мы можем отложить наш разговор, пока чего-нибудь не поедим. Вы позволите мне вам помочь?

Риетта испытала удивление и облегчение. Ей пока не придется ни о чем говорить. Мысль о еде была ей неприятна, но она отодвигала момент, когда ей придется говорить о Джеймсе Лесситере.

– Все уже готово. Фэнси поможет мне накрыть на стол. Это девушка, которая у нас гостит, – Фрэнсис Белл. Вы познакомитесь и с ней, и с Карром. Думаю, это к лучшему.

За время своей профессиональной деятельности мисс Сильвер не раз присутствовала при трапезах, подобных сегодняшней. Общая атмосфера подавленности и мрачных предчувствий; отдельные всплески застольной беседы, ограниченные и затрудненные страхом сказать что-либо, о чем лучше было промолчать; то и дело возникающие периоды тишины, в которые никто не может придумать, что сказать, – все это было отлично ей знакомо. Сама она всегда могла поддержать ровный ручеек беседы, но не всегда избирала этот путь. Иногда она считала более познавательным наблюдать за тем, как люди ведут себя под гнетом молчания. Сегодня она взяла на себя заботу о том, чтобы мисс Крэй хорошенько поела, и вполне преуспела в этом деле. Риетте было легче съесть что-нибудь, чем без конца отказываться, и после первых нескольких кусочков она сама поняла, как нуждается в пище.

Наблюдая за мистером Карром Робертсоном, мисс Сильвер не могла не заметить его неодобрения. Она размышляла о том, насколько плохо мужчины умеют скрывать свои чувства. С давних времен они демонстрируют всем свое расположение духа в манере, которая часто слишком наивна, чтобы быть привлекательной. У нее не было никаких сомнений в том, что мистер Карр считает ее старой девой, сующей свой нос в чужие дела. Он напоминал ей многих маленьких мальчиков, которые считали себя оскорбленными оттого, что им приходилось учиться вместе с сестрами. Она смотрела на него снисходительно.

Для одетой в алый костюм Фэнси Белл у нее нашлась легкая добрая улыбка. Бесхитростное создание, которое человек, имеющий опыт и такт в расспросах, может читать, словно открытую книгу. Мисс Сильвер не сомневалась, что если Фэнси Белл что-то известно, скоро это станет известно и ей. А что касается мистера Карра – что ж, сейчас ее главной целью был не он.

Для Риетты время шло одновременно и медленно, и слишком быстро. Поскольку Карр и Фэнси вызвались помыть посуду, она не могла больше рассчитывать на то, что разговор удастся отложить. Она оказалась в гостиной наедине с мисс Сильвер, которая, похоже, чувствовала себя там как дома. Она сняла горжетку и пальто, под которым оказалось серовато-зеленое шерстяное платье с необычной мелкой вышивкой спереди. Ее любимая брошь, резная роза из черного мореного дуба с ирландской жемчужиной в середине, служила застежкой на вороте, который она слегка оттягивала вниз. Слева на платье была красивая золотая цепочка, на ней висело пенсне для чтения мелкого шрифта и при плохом освещении. Объемистая черная сумка лежала открытой на полу у ее ног, служа корзинкой для клубка светло-голубой шерсти, из которой она вязала уютный жакетик и штанишки для маленькой Джозефин – дочери ее племянницы Этель Беркетт. Руки она держала почти на коленях, работая спицами на континентальный манер, как их с Сесилией еще в школе научила учительница-немка фрейлейн Штейн. Главное преимущество этого способа вязания в том, что при нем почти невозможно потерять петлю, и, следовательно, не нужно все время смотреть ни на руки, ни на работу. Мисс Сильвер изредка бросала взгляд на быстро щелкавшие спицы и становившуюся все длиннее полоску голубых ниток. Она спокойно посмотрела на хозяйку дома и сказала:

– Прежде чем вы мне что-либо расскажете, я должна спросить вас: чем, по вашему мнению, я могу вам помочь?

Риетту резко охватил тот ледяной страх, которого она ждала. Она услышала свой потерянный голос:

– Я не знаю… Я надеялась…

Мисс Сильвер сказала очень серьезно:

– Я должна попросить вас ясно осознать вот что: я берусь за дело лишь с одной целью – выяснить правду. Я не берусь доказывать чью-либо виновность или невиновность. Я считаю своим долгом предупредить об этом предполагаемого клиента. Возможно, вам потребуется больше времени, чтобы все это обдумать.

Дрожь и нежелание говорить покинули Риетту. Она бросилась в омут. Она прямо взглянула на мисс Сильвер и сказала:

– Нет. Именно правда мне и нужна.

Спицы защелкали, голубая полоска повернулась в другую сторону.

– Тогда, мисс Крэй, может, вы расскажете мне, что именно произошло прошлым вечером?

Риетта подняла руку и откинула волосы со лба.

– Я толком не знаю, с чего начать… Джеймс Лесситер был моим давним другом. Когда-то мы с ним были обручены, но я разорвала помолвку. До позавчерашнего дня я не видела его двадцать три года. Я встретилась с ним вечером после ужина у Кэтрин Уэлби; она живет в Гейт-Хаусе, в начале подъездной аллеи к Меллинг-Хаусу. Джеймс вел себя совершенно непринужденно и дружелюбно. Он проводил меня до дома и по дороге обсудил со мной пару вопросов – он думал, я могла знать что-нибудь о намерениях его матери. Я ничем не смогла ему помочь, но разговор был совершенно непринужденный и дружеский. А потом, вчера вечером…

Она замолчала, потому что теперь ей пришлось бы говорить не о себе, а о Карре. Если его не впутывать, то можно и вовсе ничего не рассказывать. Но если втягивать его, то как быть уверенной, что она не подвергает его опасности? Ответ напрашивался ясный и простой: ты не можешь оставить его в стороне.

Ответом на ее подавленный вид стал успокаивающий взгляд и слова мисс Сильвер: «Пожалуйста, продолжайте, мисс Крэй».

Она продолжила, говоря короткими и прямыми предложениями:

– Мистер Эйнджер пришел и оставил газеты… После его ухода я подошла к телефону… Когда я вернулась, Карр вышел…

Бесполезно. Она знала, что это бесполезно.

– Думаю, вам лучше сказать мне, почему он вышел, – мягко сказала мисс Сильвер и после паузы добавила: – Мисс Крэй, вам нужно решить, будете ли вы мне доверять. Полумеры совершенно бесполезны. Как прекрасно выразился лорд Теннисон, «Поверь вполне или не верь совсем!»[12].

– Это не ради меня…

– Взвесьте то, о чем вы не говорите открыто. Вы можете раскрыть мне все ваши мысли и побуждения, потому что знаете, что вы невиновны. Когда речь заходит о мистере Карре, вы уже не так уверены?

Риетта вскрикнула. Это был бессловесный крик, полный боли и протеста. Мисс Сильвер сказала спокойно и веско:

– Вы должны принять решение.

Повисло молчание. Риетта встала и подошла к окну. Стоя спиной к комнате, она наконец вымолвила:

– Сказанного не вернешь. Он этого не делал. Будет неправдой сказать, что я в этом не уверена, но, возможно, все складывается так, как будто у него… был мотив.

Мисс Сильвер продолжала вязать. Через некоторое время она сказала:

– Подойдите сюда и сядьте. Эмоции могут искажать факты, а нам нужно, чтобы они были подлинными и ясными. Я хочу, чтобы вы подумали вот о чем: если мисс Белл была здесь, когда мистер Карр внезапно ушел из дома, то она, как и вы, понимает, почему он так поступил.

– Да.

– Как долго, по-вашему, она выдержит перекрестный допрос? Вы ее знаете лучше, чем я.

– Нет, вы правы, лучше мне все вам рассказать. Карр увидел фотографию Джеймса Лесситера и узнал в нем человека, который соблазнил и бросил его жену. Полагаю, вы уже об этом слышали.

– Да.

– Я думаю, были и смягчающие обстоятельства. Джеймс сказал, что она ушла от него и жила с другим мужчиной. Это вполне вероятно, но Карр об этом не знал. Он выбежал из дома, а я побежала в Меллинг-Хаус, чтобы предупредить Джеймса.

Она просто и ясно рассказала всю историю. Он жег ее письма. Он показал ей старое завещание, составленное во времена их помолвки. Она оцарапала запястье, пока шла через лес. Царапина сильно кровоточила и испачкала манжету плаща. Джеймс дал ей свой носовой платок, чтобы остановить кровь… Нет, она не забрала его с собой. И плащ она тоже не приносила. Она сняла его, когда вошла, и забыла его, уходя.

Мисс Сильвер слушала с неослабным вниманием. В этом месте она кашлянула и спросила:

– Как получилось, что вы забыли плащ, мисс Крэй? Ночь ведь была очень холодная.

Прекрасные серые глаза совершенно прямо встретили ее взгляд.

– Я совсем про него не подумала.

– Вы вышли на холод и забыли, что оставили плащ?

– Да, это правда.

– Я в этом не сомневаюсь, но я хотела бы знать, что этому послужило. Вы вышли от мистера Лесситера на холод, даже не заметив этого. Мистер Лесситер тогда был жив?

Лицо Риетты залил гневный румянец.

– Конечно, жив!

– Вы расстались по-дружески?

Риетта высоко подняла голову.

– Нет. Я разозлилась. Вот почему я забыла плащ.

– Что вас разозлило?

– Он. Это не имело отношения к… нынешней ситуации или к Карру.

Мисс Сильвер смотрела на нее мягко, но настойчиво.

– Он добивался от вас близости?

– Нет, нет… Ничего подобного. Это был деловой вопрос, и он даже не касался меня. Он касался одного друга.

Мисс Сильвер некоторое время пристально смотрела на нее, потом опустила взгляд и вытянула из сумки светло-голубую нить. Вновь принявшись за вязание, она спросила тоном человека, который меняет неприятную тему беседы:

– Вы говорите, что в то время как мисс Белл и мистер Карр просматривали оставленные мистером Эйнджером газеты, вы ответили на телефонный звонок. Поскольку может возникнуть вопрос касательно времени, то, вероятно, звонивший вам человек может подтвердить ваши слова?

– Фэнси говорит, что было двадцать минут девятого. Она без конца слушает радио, так что всегда знает, который час. Она говорит, что Карр и я ушли в половине девятого.

Мисс Сильвер радостно улыбнулась.

– Тот, кто вам звонил, мог бы это подтвердить. Кто это был?

– Кэтрин Уэлби.

– И вы беседовали десять минут. Мисс Крэй, о чем вы говорили?

Риетта почувствовала себя так, словно оступилась в темноте. Под ногами у нее должна была быть твердая почва, но ее там не оказалось. Кровь отхлынула от ее лица. Умение скрывать правду требует большой тренировки. Она этому так и не научилась. Она беспомощно посмотрела на мисс Сильвер, ломая голову над тем, что сказать. Она не придумала ничего лучше, чем ответить:

– Мы разговаривали.

– О деле?

– Думаю, можно и так сказать.

– О деле, связанном с мистером Лесситером?

Риетта охнула. Она настолько явно была обескуражена, что мисс Сильвер получила ответ. Она быстро вязала, а в голове ее тем временем складывались в единую картину незначительные факты: бледность Кэтрин Уэлби и ее напряженный вид; тот факт, что Джеймс Лесситер из Гейт-Хауса пошел домой вместе с Риеттой Крэй и говорил с ней не о прошлом, а о намерениях своей матери – предположительно по поводу распоряжений имуществом; десятиминутный разговор с миссис Уэлби о делах; расставшиеся в гневе Риетта Крэй и Джеймс Лесситер после того, как поговорили о деле – деле, касавшемся одного друга.

Из этой цепочки мыслей очень выделялось слово «дела» – дела, связанные с Джеймсом Лесситером и имуществом его матери. Обрывки сплетен, услышанных от миссис Войси, вспомнились мисс Сильвер и пролили свет на ситуацию. Ее спицы непрерывно щелкали. Когда она вновь заговорила, то вернулась к предыдущей теме.

– Вы говорите, что ушли из Меллинг-Хауса и оставили там плащ.

– Да.

– Тогда, я полагаю, сейчас он у полиции?

Колебания мисс Крэй перед ответом на этот вопрос были настолько явными, что, когда она наконец сказала «да», ответом ей был настойчивый вопрошающий взгляд. Увещевательно кашлянув, мисс Сильвер спросила:

– Почему же вам было так трудно ответить на этот вопрос? Вы не уверены, забрала ли полиция плащ?

На этот раз Риетта ответила, не колеблясь:

– Нет, плащ у них.

– Он сообщили вам об этом?

– Они забрали его… отсюда.

– Вы за ним возвращались?

Губы Риетты беззвучно шевелились. Она отрицательно покачала головой. Мисс Сильвер на мгновение перестала вязать и наклонилась вперед.

– Мисс Крэй, вы владеете информацией, которая имеет решающее значение в вашем деле. Вы можете поделиться ею или утаить ее, но если вы мне не доверитесь, я не смогу вам помочь. – После короткой многозначительной паузы она продолжила: – Если вы не забрали плащ, то совершенно очевидно, что это сделал мистер Карр.

Риетта побледнела так, словно ее ударили. Затем кровь снова бросилась ей в лицо.

– Да… Вы правы… Я должна вам рассказать. Бесполезно думать, что все это не выплывет. Карр пошел пешком в Лентон, чтобы повидать Элизабет Мур. Они были помолвлены до того, как он встретил Марджори, свою жену. Я надеялась, что они когда-нибудь снова встретятся и помирятся. Они очень подходят друг другу, и они очень друг друга любили. Марджори была безумием – трагическим безумием для них для всех. Прошлым вечером Карр прямиком пошел к Элизабет. Я думаю, он боялся того, что может сотворить. Я доверяю вам и говорю, что он, наверное, мог сделать что-нибудь ужасное, когда только выскочил из дома. Но он ничего не сделал, он пошел к Элизабет. Она приняла его. Вы же понимаете, что после этого он не стал бы чинить насилие? Он был доволен и счастлив. Когда человек так себя чувствует, он не совершает убийство. Все, чего он хотел, – закончить эту главу своей жизни и забыть о ней. Он пошел в Меллинг-Хаус и обнаружил там Джеймса Лесситера мертвым.

– Зачем он пошел в Меллинг-Хаус?

– Я спросила его об этом. Он сказал, что ему это показалось естественным. Он хотел покончить со всей этой историей, а для этого ему казалось необходимым увидеть Джеймса и сказать ему, что он все знает. Тогда, как он выразился, они смогут избегать друг друга, сохраняя приличия.

– Понимаю.

Риетта поднесла руку ко лбу и прижала к виску красивые длинные пальцы.

– Он пришел туда и обнаружил Джеймса. Мой плащ лежал на стуле. Он был весь испачкан кровью. Правая манжета и рукав были пропитаны ею. – Голос ее стал напряженным и невыразительным. – Мисс Сильвер, вы спросили меня, уверена ли я, что Карр этого не делал. Я совершенно, абсолютно в этом уверена, и я скажу вам, почему. Он подумал, что это сделала я. Он пришел сюда с плащом и спросил меня, почему я это сделала. – Она уронила руку на колени. – Я не уверена – правда не уверена, – думает ли он так до сих пор. Думаю, душой – нет, но разумом – да. Вот почему он попытался смыть кровь с плаща.

Мисс Сильвер сказала: «Вот как!» В этих словах, самих по себе мягких, звучало серьезное неодобрение.

Риетта перевела дыхание.

– Вся правая сторона плаща была влажной, когда полиция пришла сегодня утром. Они его забрали.

Мисс Сильвер кашлянула.

– Если только стирка не была очень тщательной, следы крови обнаружатся. Вы ведь осознаете, что пятен было гораздо больше, чем можно объяснить оцарапанным запястьем?

Риетта вздрогнула и сказала:

– Рукав был пропитан насквозь.

Глава 26

Мисс Сильвер ушла вскоре после трех часов. К тому времени как она снова надела пальто, меховую горжетку и теплые шерстяные перчатки, одна полочка жакета для маленькой Джозефин была полностью связана и снята со спиц. На спицах светло-голубой оборкой появился по меньшей мере дюйм второй полочки. Что же касается профессиональных занятий мисс Сильвер, то можно было сказать, что теперь она имела довольно точное представление о том, что произошло накануне, – настолько, насколько эти события были известны Риетте Крэй. Несколько дополнительных деталей она извлекла из короткой беседы с Фэнси. На самом деле Фэнси была очень рада поговорить с человеком не из полиции, который пытается помочь Карру и мисс Крэй. В тех кругах, где она родилась и выросла, люди с осторожностью относились к полиции и считали, что каким бы почтенным человек ни был, приятельствовать с полицией не стоит. Когда люди живут в густонаселенных местах, их жизни и интересы тесно переплетаются. Влияние на одну часть этого сплетения чувствуется во всех остальных частях – люди ведь держатся вместе. Фэнси никогда бы и в голову не пришло, что друг может заложить человека полиции. Поэтому говорила она свободно.

Мисс Сильвер ушла, имея основанное на фактах впечатление о поведении Карра Робертсона, когда тот узнал на фотографии Джеймса Лесситера.

– Он выглядел совершенно ужасно, – с волнением вспоминала Фэнси. – Побледнел как полотно. Думаю, он мог бы сойти за привидение без всякого грима. Он меня прямо-таки напугал. Мисс Крэй вошла в комнату и воскликнула: «Карр!» Она тоже испугалась. Он выглядел жутко. Она положила ему руку на плечо, но он даже не заметил, он все показывал на фотографию. А потом спросил: «Это Джеймс Лесситер?», и она сказала «да». А он сказал: «Это человек, которого я ищу, – он тот, кто увел Марджори». Она была его женой, и если хотите знать мое мнение, то он от нее счастливо отделался, но он сказал именно это: «Он тот, кто увел Марджори. Попался!» И он выскочил из комнаты, а потом из дома, хлопая дверями. Я знала, что он с характером, но никогда прежде его таким не видела.

Мисс Сильвер кашлянула и спросила, сообщила ли Фэнси эти интересные детали комиссару Дрейку. От охватившего девушку возмущения румянец цвета розового шиповника под ее нежной кожей резко усилился.

– Нет, мисс Сильвер, не сообщила! Они умеют заставить тебя сказать что-то прежде, чем успеешь сообразить, что делаешь. Но я не сказала им, что говорил Карр, этого я бы ни за что не сделала!

Карр Робертсон ушел сразу после ланча, так что у мисс Сильвер не было возможности его расспросить. Она решила, что в целом ей пока есть о чем поразмыслить. Шагая через луг, она увидела, как из ворот дома священника вышел мистер Эйнджер и направился по тропинке, которая огибала сельский пруд и вела прямо до Белого коттеджа. Возможно, он шел к кому-нибудь из жителей тех коттеджей, которые упоминала Бетси Крук, а может, собирался заглянуть к мисс Риетте Крэй. Если второе, то мисс Сильвер надеялась, что он будет тактичен. По своему опыту она знала, что мужчины редко бывают тактичными, а влюбленные мужчины – почти никогда. Поговаривали, что викарий влюблен в мисс Крэй. Если бы она тоже его любила, то они, вероятно, давно поженились бы. А если она его не любит, то последнее, что ей сейчас нужно, – это трогательные сцены. Мисс Сильвер слегка покачала головой. Она ценила мужские добродетели и снисходительно относилась к мужским слабостям, но часто думала, что в трудные минуты мужчины могут оказаться серьезной помехой.

Нечто подобное испытала и Риетта, открывшая дверь своему гостю. Он направился к ней весьма целеустремленно, выбил звучную дробь на входной двери, и как только в дверном проеме появилась Риетта, он взял ее под руку и решительно повел в гостиную, по пути вопрошая громким и сердитым голосом: «Что это еще за ерунда?» Затем, когда свет упал на ее лицо, и он увидел, насколько оно бледное и измученное, он схватил ее за руки и заговорил помягче.

– Дорогая, дорогая моя, ты не должна принимать это так близко к сердцу… Только полный идиот мог как-то связать тебя с этим…

Голос его снова стал громче – это был прекрасный инструмент, отлично подходящий для кафедры священника. Но на таком близком расстоянии Риетте он показался чересчур уж мощным. Он все еще держал ее за руки. С трудом отняв их, она сказала:

– Спасибо, Генри.

– В жизни не слышал ничего более возмутительного! И все только потому, что ты была знакома с человеком четверть века назад!

Слова эти прозвучали безрадостно для слуха Риетты. Четверть века – как сухо, холодно и мрачно это звучит! Она выдавила слабую улыбку.

– Ты заставляешь меня чувствовать себя старухой.

Он отмахнулся энергичным жестом.

– Просто потому, что ты знала этого парня столько лет!

– Не совсем так, Генри. Боюсь, тут есть кое-что еще. Видишь ли, я разговаривала с ним – должно быть, незадолго до того, как это случилось. Мы… – Она заколебалась. – В общем, мы поссорились, и я ушла, забыв там свой плащ. Когда я снова его увидела, он был… в ужасных пятнах. Была предпринята глупая попытка смыть их, и… В общем, полиция нашла мокрый плащ и забрала его. Не представляю, как они могут не подозревать меня. Бедный Джеймс составил завещание в мою пользу, когда мы были обручены. Он показал мне его вчера вечером и сказал, что с тех пор так и не составил никакого другого. Миссис Мэйхью подслушивала под дверью и услышала эти его слова. Видишь, они просто обязаны подозревать меня. Но я не делала этого, Генри.

– Тебе ни к чему говорить мне это.

Он взъерошил свои густые русые волосы.

– Тебе нужен хороший совет. Нужно немедленно встретиться с адвокатом. Ты говоришь, что плащ был весь в пятнах крови, когда ты вновь его увидела. А как ты его увидела? Кто-то должен был принести его тебе. Это был Карр?

– Генри, я больше ничего не могу тебе сказать.

– Ты кого-то покрываешь. Ты не стала бы никого выгораживать, кроме Карра, – только не в случае убийства. Знаешь, что говорят люди? Мистер Крокетт сказал моей сестре. Дагмар знает, как я не люблю сплетни, но она решила, что должна мне рассказать. Говорят, что Джеймс Лесситер сбежал с женой Карра. Это правда? Ты покрываешь Карра?

– Генри, пожалуйста…

– Это правда?

Его ярко-голубые глаза неотрывно смотрели на нее, требовательно и сердито. Она сказала усталым бесцветным голосом:

– Это сделал не Карр, и не я. Больше я ничего не могу тебе сказать.

Она вслепую попятилась, пока не нащупала стул. Если бы ей пришлось и дальше стоять, она бы просто упала. Комната и Генри стали расплываться у нее перед глазами. Она села и закрыла глаза. Через мгновение Генри оказался рядом с ней на коленях: он целовал ей руки, винил себя, уверял ее в своей вечной преданности.

– Ты никогда этого не хотела, но тебе это нужно – Риетта, тебе действительно это сейчас нужно. Тебе нужен кто-то, кто поддержит тебя и будет за тебя сражаться. Если ты только дашь мне на это право! Позволь мне объявить о нашей помолвке и в открытую поддержать тебя! Так хотя бы отпадет дурацкий мотив, связанный с завещанием. Ты знаешь, у меня довольно много денег от моего дяди Кристофера. В самом деле много. Это исключит любые вопросы о мотивах. И я не стану просить тебя жить с Дагмар: я знаю, что у нее трудный характер. Я мог бы выплачивать ей содержание. Она могла бы поселиться здесь, если бы ты перебралась ко мне, в дом священника.

Мисс Сильвер могла сколько угодно размышлять о недостатке такта у мужчин, однако на этот раз этот недостаток оказал весьма благотворное воздействие. Мысль о том, что Дагмар Эйнджер переедет в Белый коттедж и заведет тут свои железные порядки, согрела Риетту тонизирующей волной гнева. Туман перед глазами рассеялся, пол под ногами стал твердым, на щеках появился румянец. Она выпрямилась и оттолкнула Генри Эйнджера.

– Ради бога, Генри! Как ты можешь делать мне предложение, когда я почти теряю сознание?!

Он не смутился. Он отпустил ее руки, но остался стоять на коленях.

– Ну, кажется, это привело тебя в чувство. – И добавил: – Риетта, ты выйдешь за меня?

Появившиеся на минуту силы покинули ее. В ответ прозвучала простая и горькая правда:

– Я должна поблагодарить тебя, но я не могу. Ты мне нравишься, но я тебя не люблю. Я не могу даже испытывать к тебе благодарность, я ничего не чувствую, я слишком устала. Пожалуйста, уходи.

Он пристально смотрел на нее, взволнованный и упрямый.

– Наверняка есть что-то, что я могу для тебя сделать. Почему ты не позволяешь мне тебе помочь? Тебе нужен кто-то, и ведь нет никого другого. Даже если ты меня ненавидишь, ты могла бы позволить мне тебе помочь.

«Нет никого другого» – эти слова глубоко ее ранили. Насколько глубоко, она поняла лишь после, когда только что нанесенный острый укол сменился тупой ноющей болью одиночества. Она перевела дыхание.

– Пожалуйста, Генри…

Он встал с колен и стоял, глядя на нее сверху вниз. Он был сбит с толку, но все еще упорствовал.

– Даже если ты меня ненавидишь, ты могла бы позволить мне тебе помочь.

Ее настроение изменилось. Он ведь и правда хочет ей помочь. Зачем обижать его?

– Генри, не говори глупости. Конечно, я тебя не ненавижу – ты один из лучших моих друзей. И я не… неблагодарная… правда. Если появится что-то, что ты сможешь для меня сделать, я сразу дам тебе знать. Просто я так устала… Я правда слишком устала, чтобы разговаривать. Пожалуйста, пойми и… и уходи…

У него хватило здравого смысла так и сделать.

В тот же вечер мисс Сильвер позвонили по телефону. Миссис Войси, ответившая на настойчивый звон аппарата, услышала приятный мужской голос:

– Могу ли я поговорить с мисс Сильвер? Я один из ее давних учеников, Рэндал Марч.

Мисс Сильвер отложила вязание и подошла к телефону.

– Добрый вечер, Рэндал. Очень приятно слышать твой голос. Весьма характерный, если я могу так выразиться.

– Спасибо, я отвечу вам комплиментом на комплимент. Я позвонил, чтобы сказать, что завтра буду в Меллинге по делу. Мне не хотелось бы уехать оттуда, не засвидетельствовав вам своего почтения. Назвать точное время пока не могу, но я думаю, это будет не раньше половины четвертого.

– Я буду дома. Миссис Войси, кажется, должна отправиться на встречу в сельском клубе. Я уверена, что она будет рада, если ты придешь на чай.

Он поблагодарил и повесил трубку, не дав ей времени на расспросы о матери и сестрах, которыми она собиралась завершить беседу.

Вернувшись в гостиную, мисс Сильвер снова принялась за вязание и пересказала миссис Войси содержание разговора. Ей пришлось применить изрядную долю такта и деликатности. Сесилии Войси ничего так сильно не хотелось, как махнуть рукой на встречу в клубе, остаться дома и угостить начальника полиции чаем. Мисс Сильвер пришлось отговаривать ее от этого, создав видимость того, что визит Рэндала Марча – не что иное, как дань уважения его школьной наставнице. Быстро вывязывая петли на почти законченной второй полочке жакета для малышки Джозефин, мисс Сильвер посочувствовала своей подруге:

– Это всегда трудно, когда хочется оказаться в двух местах одновременно. Насколько я понимаю, ты председатель женского комитета по организации развлечений. Конечно, это очень важный пост, тем более что близится Рождество, и будет очень трудно заменить тебя. Если только мисс Эйнджер не…

Сесилия Войси встревоженно покраснела.