Вороний закат Макдональд Эд
Наша маршал вдохновилась. Вообразила себя спасителем Границы. Конечно, тогда уж у нее получится стереть с репутации черное пятно – осаду собственного города и резню в нем.
– У меня шестьдесят тысяч воинов – самая большая, самая подготовленная и оснащенная полевая армия в истории Дортмарка. Есть артиллерия, спиннеры, сердце демона. Но если мы не сумеем отыскать Адрогорск, нам не поможет и вдесятеро большая армия.
Как же удивительны повороты судьбы, ее колесики и шестеренки все расставляют по местам. Мне захотелось улыбнуться.
– Ладно, я отыщу Адрогорск. Но возьму кое-что взамен.
– Если мы попадем туда и у нас получится, вы станете князем, – тут же ответила Давандейн.
Я усмехнулся. Конечно, в княжеском положении есть свои достоинства. Тебя окружают придворные-прилипалы, блюдолизы, подобострастные слуги. О, как желал бы я, послав их к чертям, взглянуть на недоумевающие рожи! Призрак Ненн явно разделял мои чувства: он расхаживал по крыше с надменным видом, изображая, будто изгоняет назойливых попрошаек.
– Мне нужно прощение для Дантри Танза. И пусть ему вернут его земли.
– Он – преступник. Саботажник, убийца.
– Мое дело – предложить, – отрезал я. – Или помилование для Дантри, сегодня же, или Адрогорск для вас станет искать кто-нибудь другой.
Давандейн рассмеялась.
– Галхэрроу, экий вы твердолобый зануда. Хорошо. Чернила на помиловании высохнут еще до того, как мы отправимся в путь. Но раз вы хотите помилования, то, наверное, знаете, зачем ему столько разрушений.
– Знаю.
– И скажете мне?
– Не скажу, – буркнул я.
– О, видно, наступил бы конец света, если бы Галхэрроу выложил все своему маршалу. Ладно, идите… Кстати, мне нравится капитан Амайра. Позаботьтесь о ней./p>
Давандейн предложила нам комнаты в Цитадели, но я не собирался там жить. Не хотел ощущать себя взаперти. Да и пребывание в Мороке приучило меня к своей крыше над головой. И потому я отправился домой к Валии.
Я улегся в кровать и честно попытался уснуть. Но как только глаза закрылись, под веками заплясали огни, издалека донесся шепот Морока. Потом я говорил с Железным козлом, маршалом Венцером, но утром не смог вспомнить, вправду ли говорил с ним, или то был просто сон. Сам разговор тоже не удержался в памяти.
Мы покинули Валенград целый чертов месяц назад, хоть нам он и показался одним днем. Так или иначе, я готов был сожрать месячный паек. Мне достались связка кровяных колбасок и полбуханки хлеба, смазанного густой зернистой горчицей. Вкус портила отрава Морока, которую я постоянно чувствовал во рту. Но брюхо обрадовалось подкреплению, и в голове потихоньку прояснилось. Огоньки, плясавшие где-то на краю поля зрения, погасли. Даже призрак Ненн подевался куда-то.
Валия не справилась и с одной колбаской. Она непрестанно царапала руку, пыталась заставить числа работать правильно. Вечно ей хотелось упорядочить мир, разложить все по полочкам. Мир, однако, активно сопротивлялся.
– Пожалуйста, перестань, – попросил я. – Ты поранишься.
– Но что с ними не так? – спросила Валия. – Как мы выиграем, если у нас не будет ответов?
– Мы выиграем, – заверил я.
И сделал то, чего сам от себя не ожидал. Опустился на колени возле кресла Валии и обнял ее. С тем же успехом я мог бы обнять статую. Кожа была холодной, мышцы напряглись так, будто Валия собралась отбиваться. Увы. А я-то, старый болван…
– Пожалуйста, отпусти меня, – спокойно попросила она.
Да, неловко получилось.
Валия встала и вышла из комнаты. Я поглядел на Амайру. Той, наверное, еще и двадцати не было – девочка толком не знала, сколько ей лет. Но, судя по взгляду, она все поняла.
– Ладно, надо идти, – стараясь не смотреть Амайре в глаза, сказал я. – Нам назначено.
Амайра нанесла на мое лицо белый грим, надела на меня очки с каплевидными стеклами. Я стал почти похожим на человека. Затем мы совершили набег на оружейную Валии и вышли из дома.
– Тяжело ей, – вздохнула Амайра.
– Всем нам тяжело.
– Ты же понимаешь, я не то имела в виду… Подожди-ка, я загляну вон туда. Целую вечность не ела сладкого.
Амайра нырнула в кондитерскую. Снаружи висел аляповатый плакатик с надписью: «Награда за информацию о смерти Финнеа Стигана, искусанного и избитого, 600 марок». Ничтожная сумма за человека. Впрочем, и это деньги для тех, кто перебивается с хлеба на воду. Если бы я следил за порядком в городе, люди шли бы ко мне, а не расклеивали плакаты. Интересно, Клаун вешает такое на свою стену вырезок и объявлений? Конечно, стоило бы навестить его, нечего ему отсиживаться. С другой стороны, Клаун однажды уже подвел меня, да и предстоящая встреча была куда важнее.
Амайра появилась с банкой фруктового льда, политого красным сиропом, зачерпнула ложку, протянула мне.
– Спасибо, я воздержусь.
Она счастливо улыбнулась и сунула ложку себе в рот.
О мое дивное оружие, капитан великого Безымянного. Иногда твой незадачливый опекун забывает, как ты молода.
– Эх, вкусно. Люблю! – заявила Амайра. – О чем мы говорили? А, Валия. Ты вернулся, и ей стало совсем тяжело.
– Она скорбит – о Санг и в особенности о Нолле. Ведь тот умирает.
– Конечно. Но это не вся правда. Черт возьми, капитан-сэр, ты же все знаешь, но упорно не замечаешь того, что происходит у тебя под носом. Зачем, по-твоему, Валия заключила сделку с Ноллом?
– Ну, она такая. Если чего-то захочет, то добьется непременно, – сказал я.
Потом до меня дошло.
– Э-э… Валия пошла к нему сама?!
– Вот именно.
Я нахмурился, взял банку со льдом и запихал полную ложку в рот. Мерзкое холодное дерьмо. И приторно-сладкое притом. Я задумчиво рассасывал лед. Молчать куда проще, когда рот не пустой.
– Не понимаю, – наконец выдавил я. – Даже для Валии это чересчур. Безымянные забирают гораздо больше, чем дают. Ну может она теперь рассчитать на руке, как летают гуси, и что? Зачем с собой такое делать?
– Делать себя нечеловечески странной? Вот и я спрашиваю: с чего бы?
Отношения между родителями и детьми трудно изменить. Но порой мне хотелось напомнить Амайре, кто из нас старше, мудрей и вообще круче.
– Не все имеет отношение ко мне, – глубокомысленно заметил я.
– Для большинства людей – да. Но не ты ли сам всю свою жизнь посвятил любви к одной-единственной женщине?
Мы свернули за угол, и я обрадовался, увидев знакомые кривые балки «Колокола». Отличный повод закончить разговор. Какое-то время после Осады я, по сути, жил здесь. Мы с Тнотой и Ненн несколько лет не давали загнуться бару. Хорошего в нем было мало. Разве что дешевое пиво, которое здесь хранили в закрытых бочках. Это уменьшало вероятность обнаружить в кружке упившуюся до смерти мышь. Хотя однажды я в своей кружке нашел жабу. Одни духи ведают, как она попала туда. Наверное, не обошлось без Ненн.
В полдень за столами сидели только завсегдатаи. Они знали, что лучше не совать нос в чужие дела, даже если в бар заходит кто-нибудь столь же свежий и приятный с виду, как Амайра. Хорошо быть красивой! Это благословение небес. Все торопятся услужить, хорошо думают о тебе без всякого повода, охотно вступают в беседу. И влюбляются на раз плюнуть. С другой стороны, каждый встречный пьяница норовит пристать, власть имущие тянут в постель, и еще ты никогда не знаешь, видят ли в тебе что-то, кроме больших глаз и симпатичного личика. Эх, выглядеть бы моей подопечной попроще. Потрясающая внешность – не всегда плюс для капитана «Черных крыльев».
Те, с кем мы собирались повидаться, сидели за столом в углу, кто как убивая время. Ухоженный сорокалетний мужчина с узким бледным лицом и соломенного цвета волосами ниже плеч читал философский трактат. Симпатичный такой мужчина в скромном с виду, но отлично скроенном камзоле цвета полуночной синевы, с прорезными рукавами, под которыми виднелось серебряное шитье. На фоне обычных забулдыг он казался совершенно чуждым этому месту. Рядом сидел нелепой наружности мальчишка и оживленно царапал ножом стол, чего, по идее, ему не стоило бы делать, бандана у мальчишки была спущена до кончика носа. Когда мы садились, он повернул к нам лицо.
– Я бы предложил вам вина, но, боюсь, у меня всего один стакан, – захлопнув книгу, сказал Дантри Танза и развел руками. – Принес стакан с собой, поскольку оловянная кружка портит вкус.
– У вина в «Колоколе» нет вкуса, – напомнил я, отчаянно стараясь не заржать.
– Вино тоже принес я, – сообщил Дантри. – Две недели уже плачу им за возможность сидеть здесь целыми днями. Думал, ты не придешь.
Когда я впервые повстречал Дантри у кратера Холода, он выглядел не по годам молодым. С тех пор мы немало пережили вместе, и граф заметно повзрослел. Зрелость шла ему. Месяцы в подвале Саравора вышибли из Дантри щенячий оптимизм. Я никому не пожелал бы оказаться в том подвале, но малость цинизма хороша для души и разума. Дантри прямо-таки излучал уверенность и благополучие. Видимо, быть самым известным преступником во всем Дортмарке полезно для здоровья.
– Ты не боялся, что за тебя возьмется Отдел городской безопасности? – спросил я.
– А как бы они отыскали меня здесь? – небрежно обронил Дантри.
М-да, насчет отсутствия щенячьего оптимизма я, пожалуй, поторопился.
– Тут меня все равно никто не знает. Как тебе мои длинные волосы? Отличная маскировка.
– Вылитый актер-трагик, – злорадно заметил я.
– Ты еще не представил меня своей спутнице, – напомнил Дантри.
– Я – капитан Амайра. Помните, я приносила вам суп?
Дантри заморгал и стал похож на себя прежнего – юного, готового завилять хвостом.
– Ох, небеса. Вы сильно изменились. Радостно видеть вас снова! Столько лет… но какая же вы теперь!
– Мать твою, опять, – буркнул Малдон.
Безошибочное отцовское чутье подсказало мне, вдруг заледеневшему изнутри: беглый граф только что без памяти влюбился в девчонку вдвое младше его, которой сам он совершенно безразличен. Ну-с, послушаем, как ему ответит моя языкастая подопечная.
– Спасибо, – густо покраснев, промямлила Амайра. – Мне… э-э… нравятся ваши волосы.
Святые духи. Пора съезжать с темы.
– А у нас перемены, – объявил я и протянул Дантри конверт. – Ты прощен. Всегда носи это с собой. Одна копия на случай потери лежит у меня в сейфе, другая – в архиве Цитадели, и третья – в суде. Все официально. Теперь они и пальцем тебя не тронут. Поздравляю. Ты снова обычный гражданин.
– Какая жалость, – сказал Дантри. – Мне нравилось быть загадочным злодеем в розыске.
– Что случилось на мануфактуре в Сноске? – спросил я. – Говорят, погибли люди.
– Это я маленько ошибся, – буркнул Малдон, пивший сквозь соломинку самое крепкое местное пиво.
Я ожидал объяснений от Дантри. Мол, виноват, и все такое. Наглый цинизм Малдона меня слегка покоробил.
– И что ты сотворил?
– Это был прискорбный просчет, – смущенно пояснил Дантри.
О, тебе хотя бы неловко. Уже хорошо.
– Я неверно оценил отдачу, – признался Малдон. – Ты же знаешь, как бывает. Чем больше сгорает фоса, тем сильней отдача, причем растет она непропорционально. Расчеты опять оказались ни к черту. А мы возимся с ними целых шесть лет. Корячимся, подгоняем, ищем нужные числа. Кстати, шляться всюду с этим франтом – сущее наказание. Знаешь, сколько раз он моется на неделе? Каждый гребаный день! И кто, по-твоему, должен греть воду?
– Ты же изображаешь моего слугу, – снисходительно пояснил Дантри. – Но я не жестокий деспот. Смотрю сквозь пальцы на то, что ты постоянно убегаешь заниматься «жизненно важными делами», и даже не пытаюсь вообразить, какие душераздирающие мерзости ты творишь… Увы, мы и в самом деле попытались перегрузить мануфактуру в Сноске. «Талантов» должны были увести на денек – прогуляться и отдохнуть. В Сноске с ними обращаются крайне скверно, чуть ли не приковывают цепями к скамейкам. Мы рассчитали детонацию, отдачу и приготовились делать измерения. Эксперимент обещал выйти крупномасштабным. Я приурочил испытание ко времени, когда никого на мануфактуре не будет. Но кто мог знать, что некоторые «таланты» остались внутри – видимо те, кто уже едва передвигался и соображал. В общем, моя вина. Недодумал.
Ну вот. Я хотел объяснения и получил его. Ошибки совершают все, и нельзя было винить Дантри сильнее, чем себя самого. Моя тупость при отступлении из Адрогорска загубила куда больше людей, чем этот просчет Дантри.
– Вина моя, – возразил Малдон. – Пусть повесят меня, если захотят.
– Боюсь, твои вешатели разочаруются. А сам ты заскучаешь, – заметил я.
Увы, каким бы печальным ни оказался инцидент в Сноске, какой бы ущерб ни нанес Дантри республике, проверяя свои расчеты, это была всего лишь преамбула.
Я глубоко вздохнул и спросил:
– Так оно заработает?
Дантри покачал стакан в пальцах.
– Нет.
Обидно. Но сдаваться я не собирался.
– Почему?
– Конечно, эксперимент еще не завершен. Но, по моим данным, ресурсов не хватит. Пробраться в подвалы Цитадели к резервам фоса для Машины почти нереально. Но пусть даже мы проберемся. Накопленного за десять лет… В общем, если правда то, что кодекс Тарна пишет о Безымянных… фоса не хватит. Извини, Рихальт.
– Но теория-то здравая? Оно заработает при достаточном количестве фоса?
– Если Тарн не ошибся, то да. С теорией все в порядке.
– Отлично, – подытожил я. – Представим, что у нас сотня Машин Нолла. Суммарной отдачи будет достаточно?
– Возможно. Но столько фоса не наберется во всех княжествах.
– Это пока, – заметил я.
И ухмыльнулся так, что потрескался грим на лице.
Глава 22
Ненн и маршал Венцер никогда не встречались при жизни, но теперь они сидели друг напротив друга и играли в две разные игры, странным образом сливавшиеся в одну. У Ненн было домино. Играла она не очень хорошо, но превосходно жульничала и потому обычно побеждала. Маршал Венцер выбрал «Стоп», игру, популярную, в основном, среди знати – на изучение самых ее основ требовалось года три, а книги с правилами продавали только в Леннисградском университете. Насколько я мог видеть, Венцер уже собрал свои камни в центре поля, но на коленях Ненн, под столом, лежало три костяшки. Вопрос выигрыша оставался открытым. Ненн была пьяна, а у маршала болталась петля на шее, так что и тут наблюдался паритет.
– Рихальт! Рихальт!
Я заморгал и посмотрел на Валию. Дантри с Малдоном тащили свои чемоданы в гостевую. Лучшие комнаты заняли мы с Амайрой, и новым жильцам пришлось поселиться вместе.
– Что? – сонно спросил я.
– Ты хоть слушаешь? Проверь список. Там вроде полезные вещи.
Валия пришла в себя и всецело погрузилась в работу, пытаясь отвлечься от безумных каракулей, ползающих по ее руке. Она скребла их ногтями, не отрывая взгляда от списка.
– Здесь слишком много, – заметил я. – Нам не нужно столько добра. Зачем три палатки?
– Это же не только для тебя. Я буду спать с Амайрой, а Дантри с Малдоном, они привыкли жить в одной комнате.
– Не полезу в одну палатку с Ненн, – твердо заявил я.
– Тебе и не придется, – Валия глянула исподлобья. – Зачем Ненн палатка?
– Скажи ей это сама.
Я рассмеялся, но затем покачал головой. Что-то меня беспокоило. Чертов Морок все настойчивее тянул к себе. Он касался моего разума, но я отстранялся. Пока мы были далеко друг от друга, мне не хотелось контактов с ним.
– Ладно, понял, – согласился я. – Но зачем три? Двух хватит – на меня и Дантри с Малдоном. Вы с Амайрой останетесь здесь, подальше от заварушки.
– Мы должны быть там!
Ненн хихикнула и положила две костяшки поверх аккуратно расставленных камней Венцера. Костяшки закачались, соскользнули. Маршал кивнул, словно увидел глубоко продуманный, сильный ход. Над своими ходами он обычно думал по полчаса. Ненн налила пойла из невидимой бутылки в невидимый стакан и сделала вид, что пьет.
– Ты знаешь историю капитана Нарады? – поинтересовался я.
– Нет, – ответила Валия.
– Ну конечно. Нарада была капитаном «Черных крыльев» девяносто лет назад. Воронья лапа поручил ей запустить Сердце Пустоты, дабы истребить драджей. Некому рассказать, что именно произошло потом, ведь капитан Нарада и орудие Вороньей лапы стали эпицентром кошмара. Родился Морок. Все находившееся в убойной зоне либо сгорело, либо превратилось в то, что сейчас шляется по Мороку. Я не знаю, какие планы у Вороньей лапы на сердце демона, но боюсь чего-то похожего на Сердце Пустоты. Однажды такая штука уже сработала.
– Думаешь, он способен повторить? – вылупив серебряные глаза, спросила Валия.
– Конечно. Любой Безымянный способен. Времена отчаянные. Безымянные сделают что угодно ради выживания.
– Но сам-то ты идешь!
– После шестилетней подготовки, – напомнил я и поднял руку.
Пронизанная черными жилками кожа была теперь бугристой, чешуйчатой, как у ящерицы. Я едва не рассмеялся.
– Рихальт, ты нездоров. Тебе нужны друзья. Что бы ни случилось, мы прогоним Глубинных королей, как прогоняли и раньше.
– Это просто кашель.
Я будто плавал в странной, не вполне естественной радости. Меня не тошнило, напротив, хотелось есть. Наконец-то настало время вернуться в Морок. Я скучал по своему Всегдашнему дому. В котле там варились кусочки баранины, а в щели между досками пола ждала цигарка. Я бы закурил, посидел на крыльце.
– Сколько взять лакрицы на человека? – спросила Валия.
– Надо добраться за одиннадцать дней, иначе попадем под черный дождь. Три корня в день хватит почти любому.
Было ясно: она потащится за мной. Вот же черт! Ни Валия, ни Амайра никогда не слушали моих увещаний. Связать их, что ли? Хорошо хоть я успел услать Тноту. Еще один упертый. Как и Ненн. Вон, качается в кресле, пританцовывает в такт музыке, слышной только ей одной. Это она пытается отвлечь Венцера и сжульничать, положив костяшку не по правилам.
Конечно, я понимал, что Ненн ненастоящая. Но иногда так приятно было представить ее живой.
Меня разбудила Валия.
– На Цитадель напали. Нас вызывают туда, прямо сейчас.
– Напали? Кто?
– Не знаю. Но мы нужны там.
Через тридцать секунд все уже были за дверью. До рассвета оставалось два часа. Фос-трубки работали на минимальной мощности, и в городе царил полумрак. С нами шел сержант из цитадельных – тот, что сообщил о нападении.
– Когда? – спросил я.
– Меньше часа назад, – ответил он. – Вооруженные люди пытались прорваться внутрь. Их остановили.
– Кто они?
– Не знаю. Мы взяли одного, но он соглашается говорить только с вами.
Мы прошли сквозь главные ворота. Цитадель теперь была наполовину разрушена, и охранять ее стоило бы получше. У важных дверей в апартаменты важных шишек торчали Стражники с белоснежной кожей, пялили красные глаза. Повсюду стояли солдаты с мушкетами на плечах. Яркий фос-свет заливал все вокруг.
Нас встретили Давандейн и капитан Норт. Вот же ублюдок.
– Что случилось? – осведомился я.
– Десять нападавших хотели пробиться внутрь по развалинам. Девять рубак, один колдун. Видимо, хотели добраться до комнаты, где хранится артефакт.
– Сектанты?
– Надеюсь, вы нам скажете, кто это.
Тела выложили во дворе: вояки в полных доспехах, с пистолетами, гранатами и мечами. Не бандиты – солдаты. И надо же, напали на Цитадель. У одного из них была помята кираса. Я рассмотрел марку изготовителя у ворота. Солидная сталь. По такой кирасе можно с размаху треснуть молотом, и останется лишь небольшая вмятина. Другому солдату оторвали голову, третьему – обе руки.
– Неудачная попытка, – хмыкнул я.
– В коридоре их перехватили стражники. Сразу взяли колдуна. Сидит в серой камере, живой – во всяком случае, пока. Ранен тяжело.
– Эти, во дворе, уже не разговорятся. Пленного допросили?
– Он требует вас. Каналина заключила его в свет, так что вы будете в безопасности. Но времени мало. Никто не лечит колдуна – слишком опасно к нему подходить. А Первый перестарался при захвате и здорово его покалечил. Поторопимся же.
– Вы заметили, что ваши мраморные твари всегда слишком стараются? – осведомился я.
– Они – живое оружие, причем лучшее в моем арсенале. Очень эффективное.
Я даже крякнул с досады.
– Всем прочим в вашем арсенале вы управляете, а мраморными тварями – нет. Не переоценивайте свою власть над ними. Доверять подаркам Безымянных не стоит. Я это знаю не понаслышке.
– Мелкая могила послал их служить нам.
– Надеюсь, вы правы. Отведите нас к пленному.
– Зрелище не самое приятное, – предупредил Норт. – Хотя, думаю, до того, как Первый вырвал из него кусок, колдун выглядел получше. Это монстр какой-то, наверняка очень опасный.
– А что там за магия? – спросила Валия.
– Мы не знаем. Но он убил заклятиями десять человек перед тем, как его взял Первый. Кстати, от Первого магия просто отскочила. Стражи – настоящее сокровище, правда?
Я не ответил Норту. Мне он не нравился. Сильно. Ни забывать, ни прощать я не умел. Даже если ты, мать твою, агент Безымянного, надо держать себя в рамках. Ладно, он пытался прикончить меня в Фортуна-тауне. Не впервой. Но использовать невинных гражданских как приманку? При всем дерьме, которого я наелся благодаря Вороньей лапе и отчасти Ноллу, мне бы и в голову такое не пришло. Эта сволочь еще расплатится за Тноту и Гиральта. Вообще, когда «свои» начинают валить гражданских, граница между «своими» и «чужими» стирается. Леди волн, конечно, редко дает о себе знать, дремлет, простирается духом над водами и всякое прочее, но жестокостью не уступает прочим Безымянным.
Мы стали спускаться по лестницам. Давандейн осталась наверху. Ей не хотелось приближаться к колдуну.
– Галхэрроу, не рискуйте, – предупредила она. – Вы мне нужны для операции. Вы всем нам нужны. Если хоть что-то пойдет не так, немедленно ретируйтесь.
Какая трогательная забота.
– И ты можешь проваливать, – сообщил я Норту.
– Думаю, мне стоит послушать допрос.
– Греби наверх, парень. Я тебе не доверяю ни на грош, ты мне не нравишься, совсем. А уж во время допроса такой помощничек за спиной не нужен точно.
Норт слегка изменился в лице, стиснул зубы, но дальше не пошел.
– Останься и ты, – сказал я Валии. – Справлюсь сам.
– Я бы хотела присутствовать.
– А я хочу, чтобы ты была в безопасности. Если стану бояться за тебя, то не смогу делать свою работу. Лучше уж одному.
Я положил ладонь ей на руку и ощутил покалывание на коже: моя отрава заметила ее магию. Но кололо очень слабо. Магия почти ушла из Валии.
Она расслабилась. Отлично. В кои-то веки уговоры подействовали.
Спиннер Каналина и Первый ожидали меня у входа в камеру. Первый ковырялся большим пальцем во рту, пытаясь вытащить что-то из зубов. Кожа монстра оставалась чистой, но его черный балахон был перепачкан темным и липким. На плечах Каналины висел тяжелый фос-контейнер, от кожи ее шел дымок. Каналина работала: медленно выделяла свет. Да, чародея уж точно ожидала незавидная участь. В Уставе офицера Границы четко значилось: вражеского колдуна следует связать магией, допросить и уничтожить. Первый вытащил из зубов чье-то длинное черное сухожилие. Кажется, способ уничтожения уже выбрали. Монстр уставился на меня пустыми красными глазами.
– Поделитесь информацией о нем? – поинтересовался я.
– Поделюсь – тем немногим, что мне известно, – ответила Каналина. – Колдун сидит в фос-клетке. Наслать ничего не должен. Хотя он донельзя странный. Что бы я ни спрашивала, требовал вас. А я терпеливо спрашивала. С пристрастием.
– Уж в пристрастии не сомневаюсь, – буркнул я.
Мне не нравилась Каналина. А еще меньше нравился Первый. Я не склонен прощать тех, кто пытался меня искалечить.
Я открыл дверь и быстро шагнул внутрь.
– Ну-ну, – прошипел бесформенный кусок обгорелой плоти. – Не ожидал увидеть тебя до того, как мое тело окончательно откажет. Продолжаешь удивлять…
Тварь зашлась булькающим кашлем. Вокруг нее вращалась двойная световая спираль – фос-клетка.
Честно говоря, я ожидал увидеть «малыша» или колдуна из секты Глубины. Но чтобы Саравор…
– Сам не ждал тебя так рано, – заметил я.
Шесть лет назад у Саравора едва не получилось разрушить Око Шавады, высвободить силу десяти тысяч душ и сделаться Безымянным. Ненн отрубила ему руку, а разряд фоса, накопленного Великим шпилем, смел колдуна с крыши. Нормальное тело не выдержало бы и крошечной доли того разряда, но Саравор нормальностью уж точно не отличался. Он и до того выглядел жутко, а теперь и вовсе превратился в чудовище.
Колдун, скорчившись, сидел в углу нагой. Хотя для него нагота значила не то, что для людей. Он почти весь почернел – обуглился, кожа его стала твердой, как доспехи. Сквозь трещины в ней проблескивала красным блестящая вязкая жижа. Один глаз отсутствовал, в пустой изъязвленной глазнице уже виднелся мясистый нарост. Но рука, отрубленная Ненн, так и не отросла, осталась только зарубцевавшаяся культя. Из шеи и плеча был выдран здоровенный кусок мяса. Четко различались следы зубов, торчала оголенная кость. Первый хотел есть.
А вот серых детей я не увидел. При нашей последней встрече часть их слилась с телом Саравора. Теперь же колдун, обожженный и бесформенный, был одной сплошной раной. Правда, на левой ноге сохранились два пальца, не затронутые огнем. Они явно не принадлежали изначальному телу. Возле горелой плоти пальцы имели нехороший зеленоватый оттенок. Очевидно колдун не раз за прошедшие годы пытался восстановить себя. И не смог. Даже умений Саравора в этом случае не хватило.
Он закашлялся, с его губ потекла черно-красная кровь.
– Галхэрроу, моя смерть близка.
– Хорошо, – кивнул я.
– Счет годам давно потерян. Сколько жизней я прожил! Как считаешь, что ожидает нас за пределами реальности? Материнские объятия святого духа? Приятно так думать. Хочется верить, не все гибнет, когда кончается бренная плоть.
Я уселся на табурет. С беспомощным, истекающим гнилой кровью, заключеннымв клетку Саравором можно было и пообщаться.
– И чего ты надеялся достичь? – осведомился я.
– Уже говорил на вершине мира: серые дети не позволят Вороньей лапе задействовать новое оружие. Нужно остановить его, пока он не уничтожил все и всех.
– Ты – серые дети? А они – это ты?
Уцелевший глаз Саравора помутнел. Похоже, древний урод и в самом деле издыхал.
– Граница давно размылась. Когда-то я был настоящим человеком, а не этой лоскутной мешаниной. У меня имелись настоящее тело и настоящая жизнь. Но человеческое тело не вечно. Серые дети показали мне, как вырасти из тела, пережить его. Они были по-своему милосердными. Но в конце концов оставили меня. Мы с тобой не такие уж и разные.
Саравор потрогал пальцем рану от укуса. Та ему явно не понравилась. А ведь обычный человек не вынес бы боли. Вон, прямо из разодранного мяса торчит ключичная кость.
– Мы разные. Насколько это вообще возможно.
– Галхэрроу, не обманывай себя. Мы оба всего лишь орудия. Ты и в самом деле веришь, что под Вороньей лапой лучше, чем во власти серых детей?
– Да, лучше, – просто ответил я. – Он верит мне. А серые дети верят в тебя. Для них, наверное, разницы и нет. Но здесь, для нас, важны способы достижения целей.
– Способы, не результаты? Ох-хо. До чего же ты самоуверенный. А если вдруг твой безумный план сработает? Новое Сердце Пустоты не просто наделает трещин в Мороке. Это будут широкие трещины, они побегут по всему миру. Выстрели в стену замка из пушки – стена потрескается, камень раскрошится. Выстрели снова – стена обрушится. И где тогда окажутся наши герои, а?
Он хихикнул, изо рта на грудь выплеснулась кровь.
– Но Глубинных королей нужно остановить, – напомнил я. – Ты же знаешь, на что они способны. Акрадий завладел частью силы Спящего и подчинил себе остальных Глубинных. А те ненавидят все и всех, начиная друг с друга.
Саравор хохотнул снова, хотя, похоже, это давалось ему с немалым трудом.
– Ох, какие нехорошие, подлые ненавистники. И какие доблестные Безымянные… Галхэрроу, ты и вправду не понимаешь? Где сейчас Нолл? Что с ним случилось? Грядет тройное схождение, на кону столько мощи. Думаешь, только твоему господину пришло в голову воспользоваться случаем? О, сейчас Безымянные работают сообща. Мелкая могила пробуждает своих лучших воинов от тысячелетнего сна, Леди волн берет на себя командование, Воронья лапа посылает капитанов добыть сердце демона. Но небо знает, что они предатели и подлецы. Галхэрроу, спроси как-нибудь у неба.
Читать бесплатно другие книги:
