Вороний закат Макдональд Эд

Глава 31

– Вам что, Морок мозг выел? Атаковать двадцать тысяч драджей?

Все с удивлением и ужасом уставились на меня.

Дождило снова – уже второй раз за два дня. Солдаты попрятались среди оплавленных руин, снаружи шипела черная небесная жижа. А передо мной, в пустой комнате четвертого дворцового этажа, сидели Казна с Каналиной, Норт, Первый и разномастные офицеры. Странная смесь из ветеранов и отщепенцев.

– Мы не сможем удержать город, – повторил я. – Ворот нет. В стенах дыры. У нас пять легких пушек, но они лишь слегка проредят толпу драджей. Враг прибудет через два дня и просочится сквозь стены, как дым.

– Капитан, мы умеем держать оборону, – напомнила Казна.

– Не здесь. Мы не удержимся и против пяти тысяч. Что говорить о двадцати. Нас сметут за час. Если останемся в городе, погибнем.

– И потому ты хочешь выйти в Морок и атаковать драджей лоб в лоб, – буркнул Норт. – Это безумие.

И с какой стати его сюда принесло? Несносный болван. Заноза в заднице.

– Не в лоб, – уточнил я. – Мы не сможем ни разгромить их, ни обратить в бегство. Но задержать сумеем. И наши спиннеры получат время. Они исполнят план Безымянных до того, как драджи явятся к Адрогорску.

Офицеры заворчали. Казна задумчиво приложила палец к губам, сощурилась, выпрямилась. Она не отличалась солидностью, не давила физически, как мог бы Первый, но ее настроение быстро передавалось другим. Потихоньку все угомонились, даже Норт.

– Хорошо. Пожалуйста, расскажите о своем плане, – попросила генерал.

– Эти драджи не используют навигацию в Мороке, – начал я. – Да, местность вокруг Адрогорска меняется, и город прячется от них так же, как прятался от нас. Но кое-чему не может противиться и Морок. Авангард ведет воля Акрадия. Он буквально пропахивает борозду в Мороке и по ней гонит армию сюда.

– Значит, нам нужно укреплять стены, – заметила Каналина.

Я подозвал ее к окну, возле которого стояли мы с Валией. Каналина неохотно подошла. Амайра по-прежнему не разговаривала со мной, но Первый и Норт последовали за Каналиной. Огромный Мраморный стражник нервировал меня сильней, чем его собратья. С каждым днем во взгляде Первого ощущалось все больше человеческого. К такому уж точно не поворачивайся спиной.

Я показал на городскую стену, изломанную, с редкими целыми участками, торчащими как зубы во рту у пропойцы.

– Там больше дыр, чем в рубашке нищего. А у нас всего четырнадцать стражников, шесть спиннеров и тысяча солдат.

– Лучших солдат на Границе, – буркнул один из офицеров.

– Да, лучших. Но только тысяча.

Я небрежно указал когтистой лапой на стену. Мой голос скрежетал, будто щебень в дробилке.

– В стене шестнадцать проходов, три из них – ворота. Мы не удержим их все. В драке каждый Мраморный стоит, наверное, сотни людей. Но драджи не станут тратить время на стражников. В первую очередь им нужно найти станок и разрушить его. Акрадий знает это. Он без тени сомнения принесет в жертву десять тысяч, лишь бы прорваться за стену. А за стеной мы им уже не помешаем.

– Можно защищать только дворец, – предложила Каналина. – Будем держать мосты. А через канал никто не переберется.

– И долго ли продержим? – спросил я.

– Сколько будет нужно!

– Нет, – хмуро заявил Норт. – Не выйдет. Их слишком много. Мы можем поставить три сотни людей на каждый мост, но ширина-то у мостов – шестьдесят футов.

Я не ожидал поддержки от Норта, но решил, что грех от нее отказываться.

– Полностью согласен. – А еще нас окружат и отрежут от города, и если с ними «малыши», то наших солдат порвут в клочья. Акрадий шутить не намерен.

– А как ты узнал про авангард? – осведомился Норт.

– Не думай об этом, – ответил я. – Верил мне раньше, поверь и сейчас.

Ненн пыталась схитрить и съесть две костяшки Венцера фигурой из другой игры. Я на мгновение отвлекся и даже подтолкнул костяшку пальцем, когда Венцер отвернулся. Ненн довольно ухмыльнулась, а Венцер, обнаружив, что его король окружен, выпал от удивления из окна.

– Вы хоть слушаете? – рявкнула Каналина.

Я моргнул и перевел на нее взгляд.

– Да?

– Я спрашиваю, что дальше?

– Мы навяжем свои условия: выберем место боя, определим, когда и как атаковать. Собьем их с курса и позволим Мороку довершить начатое нами.

– Ты хочешь завалить навигаторов, – предположил Норт.

Надо же, какой умный!

– Дражди не используют привычных нам навигаторов с астролябиями, – заметил я. – Акрадий сосредоточился на одной точке, Адрогорске. Он протянул к нему нить силы, прямую, как вороний полет. Впереди едет мумия колдуна. Духи ведают, где ее откопали, но чертова мумия указывает направление. Если уничтожим мумию, возможно, Морок сделает остальное.

– И сколько драджей встанет на пути к этому трупу? – спросил Норт.

– Много, – посмотрев ему в глаза, процедил я. – Но они едут сильно растянутой колонной. Мы нападем на мумию из засады.

– А потом, когда ее уничтожим?

– Все уцелевшие пустятся наутек и станут молить небеса, чтобы драджи оказались слишком уставшими и не бросились в погоню.

– Леди планировала не так, – проворчал Норт.

– Не сомневаюсь, – злобно поддакнул я.

– Хватит! – рявкнула Каналина. – После будете петушиться. План разумный. Здесь мы двадцать тысяч не удержим. Оборона невозможна. Укрепления плохие, людей мало. Значит, драджей должен остановить Морок.

– Я могу, – подтвердила Ненн.

Маршал Венцер вскарабкался на подоконник. Шея его по-прежнему была сломана, и голова свисала набок.

– Вести позвольте мне. Доберемся быстро. Расстояние, которое драджи покрывают за два дня, мы преодолеем меньше чем за день, – заявил я. – Чем дальше от города ударим, тем лучше. Нужны стражи и девять сотен солдат. И спиннеры, чтобы укрыть нас завесой до атаки.

– Я должна остаться – плести свет. И мне потребуется защита, – сказала Каналина.

– Каналина и пятьдесят солдат остаются, остальные идут с нами, – распорядилась Казна.

– Я остаюсь.

Все посмотрели на Первого. Он говорил с трудом, и голос его скрежетал, как трущиеся друг о друга жернова. Казалось, монстр впервые что-то произносил.

– Ты выполнишь приказ, – отрезала Казна.

– Я остаюсь, – повторил Первый. – Стражи идут. Я – нет.

Ну что тут поделаешь? Такого поди заставь.

– Я не собираюсь атаковать двадцать тысяч гребаных драджей, – буркнул офицер. – Это даже не самоубийство, это чистое безумие.

– Наше предприятие изначально было чистым безумием, – заметил я. – Нападение – единственный способ выжить. Выдвинемся в сумерках. Зная, что город близко, драджи не останавливаются на ночь. Мы ударим на рассвете. Каким бы духам вы ни молились, сегодня молитесь поусердней.

Стражам совещания не требовались. Когда настало время, они собрались за стеной Адрогорска с алебардами на плечах. Все глядели на восток. Наше усталое войско колоннами вышло из города. С собой мы не взяли ни палаток, ни фургонов. Пойди сейчас дождь, он бы нас прикончил. Но пока небо было чистым. Что ж, на войне иногда приходится полагаться на удачу.

Подошли два спиннера, высокая женщина и низенькая. У низенькой под глазом я увидел паутинку шрамов – след от ожога. Она показалась мне слишком молодой. Над песком поднялись радужные сполохи, похожие на завесу из текучего светящегося масла. Я поморгал, и сполохи исчезли. Или стали достаточно неприметными, чтобы не отвлекать меня.

– Вы не со своими друзьями поедете? – удивился я.

– Нам приказано вас охранять, – ответила высокая, по имени Доврой.

Девушку со шрамом звали Вартна.

– Если все получится, то вы окажетесь нашим пропуском домой. Казна приказала не пускать вас в драку, – добавила высокая.

– А где остальные спиннеры? – осмотревшись, спросил я.

– Дезертировали. Взяли, что могли, из припасов и вместе с навигаторами отправились на запад. Вернее в сторону, которую посчитали западом.

– Дезертировали, – повторил я.

У слова был гадкий едкий привкус. Доврой кивнула. Вартна предпочла держаться подальше от меня, пусть и рядом с Мраморной стражей. Я подумал о том, сколько солдат дезертировало вместе с магами.

Из-за стен доносился старый походный марш. Ребята из Третьего батальона нашли, наконец, время для веселья. Я прижал ладонь к песку Морока, прислушался. Ощутил врага и толстый черный канат магии – вдоль него драджи неслись к нам. Ядовитое, разъедающее колдовство, чародейство душ – сущность магии Глубинных королей. Даже мне, напитанному отравой Морока, магия душ казалась чем-то грязным, нездоровым. Я обнажил предплечье, сделал надрез, выжал из раны густую кровь. Она медленно закапала на песок. Морок принял мою кровь, проглотил ее. Теперь у меня был маячок на случай, если доведется вернуться. Я надеялся, что он понадобится.

Подъехал Дантри на вороном боевом коне, в доспехах из блестящей черной стали. Выглядел он как труп прекрасного принца из волшебной сказки: золотые локоны обрамляли лицо цвета болотного утопленника.

– Лучше бы ты не ехал, – заметил я.

– Все едут, – мрачно и холодно ответил он. – Делай что хочешь, но я не останусь. И не командуй тут.

– Ты еще злишься на меня.

– Злюсь? Нет.

– Тогда в чем дело?

Он вздохнул, словно пытаясь расслабиться.

– Мы отдаем все – и ради чего? Даже если у нас получится, чем мы станем? Что с нами сделалось? Посмотри, мы же не лучше Глубинных королей: убийцы, бандитские атаманы, бьющие в спину исподтишка. Мы – то, против чего хотели драться.

Он пришпорил коня и поскакал вдоль колонны, вздымая ядовитую пыль. А я забрался в седло и повел свою банду в ночь. Порез на руке зажил за считаные минуты.

Невидимый стержень воли Акрадия пропахивал все, что Морок ставил перед ним. Стеклянная трава вяла и расступалась, сдвигались даже песчаные заносы и скалы. Сколь бы тесно я ни был связан с Мороком, так сильно не мог влиять на него. Просматривая местность на вражеском пути, я заметил ущелье длиной в треть мили, с пологими склонами высотой с крепостную стену, засыпанное битым камнем. Воля Акрадия раздвинула песок и камни, создала дорогу.

Отлично. Драджи проедут прямо под нами.

Мы двигались быстро и молча. Люди молились излюбленным духам, держались за обереги, подтягивали застежки и ремни, которые не нуждались в подтягивании. Все понимали задачу: уничтожить труп колдуна. На нас лился расплавленным воском золотой свет Эалы.

Пока мы ехали, мать расчесывала мне волосы. Раньше я длинных волос не носил. Кресло-качалка перестало загадочно скрипеть: мама задумалась, перебирая мои локоны. Я столько лет тосковал по ее прикосновениям! И теперь рад был посидеть с ней в гостиной. Конечно, я ехал по Мороку и находиться в гостиной с мамой не мог. Но все равно было хорошо.

В предрассветной тишине мы заняли позиции. Я нашел Амайру. Она сидела в сторонке и точила клинок. Камень слегка повизгивал, касаясь лезвия.

– Я хочу, чтобы ты осталась со мной, на склоне.

Она посмотрела на меня и нахмурилась. Наверное, разозлилась из-за того, что позволила себе этот взгляд.

– Нет.

– Нет? – переспросил я.

– Пойду с кавалерией.

Я присел рядом.

– Еще один меч им не поможет. Даже такой острый, как твой.

Амайра остановилась, проверила лезвие пальцем и снова взялась точить.

– Я преклонялась перед тобой. Нет, не совсем так. Я доверяла тебе. На все сто. Как никому другому. Самым невозможным образом. Всегда знала, что ты придешь на помощь и выполнишь свой долг. Ну и дурой я была!

– Не понимаю.

Амайра вздохнула, отшвырнула камень и посмотрела на горизонт, обхватив руками колени.

– Сегодня я умру. Мы все умрем. А ведь можно было бы умереть влюбленной. Но ты отнял мою любовь. Сжег лучшее, что я имела.

Она все-таки взглянула на меня еще раз. И добавила:

– Сжег ради нее.

– Оставайся со мной на склоне и не умирай. Еще будет время все исправить.

– Капитан Линетт была моей подругой. Ты обманул меня. Вы все обманули.

Я не смог бы толком объяснить Амайре причины своих поступков. Разговор бы привел к ссоре, такой ненужной сейчас. Чутье подсказывало: ты на зыбуне, одно неверное движение, и тебе конец. Да, ради исполнения своего плана я забыл обо всем. Глупо. Жестокий озлобленный старик. Любовь Амайры и Дантри возмущала меня не только из-за чувства отцовской заботы. Я приревновал приемную дочь к своему другу.

– Останься в живых. Ради меня, – попросил я.

Она промолчала.

Первыми появились всадники драджей, окутанные пылью, летевшей из-под окровавленных копыт харков. Солнце уже поднялось над горизонтом, и стало очень жарко. Две луны над нами ползли навстречу друг дружке. Эала, имеющая саму короткую орбиту, должна была присоединиться к ним чуть позже. Три огромные хрустальные сферы, способные сфокусировать энергию нашего желтого солнца в луч такой силы, что ее вожделеют даже Безымянные… Акрадий, пересекая Морок, пошел ва-банк. Если мы не справимся, Каналине с Нортом придется отдать мощнейшее оружие в руки врага.

Если мы не справимся, все погибнет.

Я различил первых всадников. Галопом они не мчались, но шли ровной рысью. Острый пик на гребне скрывал нас от их глаз. А за топотом тысяч копыт драджи и услышать нас не могли. Я лежал на песке, осторожно выглядывая из укрытия. Враг приближался. Миля, затем полмили и, наконец, драджи оказались прямо подо мной. Трупно-синяя кожа, на лицах – затейливые иероглифы, магические печати, въевшиеся в плоть. К рукам и ногам привязаны молитвенные ленты. Впереди скакал здоровенный воин в сияющих под солнцем доспехах, с флагом Акрадия на двадцатифутовом древке. Дражди с грохотом неслись на взмыленных харках, покрытые песком и пылью. Смотрели они только вперед. Колонна была такой длинной, что ее не удавалось окинуть взглядом. Думаю, у всех пробежал холодок по спине, не у меня одного. Впрочем, колонна растянулась, всадники смертельно устали. И это добавляло нам шансов.

Мимо проехали тысячи три, пока не появилась цель – глядящая на запад мумия. Вытянутой рукой она указывала направление, привязывая войско к магической нити, натянутой между Акрадием и Адрогорском. Позолоченный трон с трупом стоял на санях, которые тащила дюжина харков. Какое унижение для древнего короля-чародея!

– Вот и мишень, – сообщил я Доврой и Вартне, лежащим рядом со мной. – Сделайте, что сумеете.

Вартна сплела световой кокон – скрыла нас от случайных взглядов. Но ни один драдж к нам не повернулся. Все смотрели на запад, в сторону близкого уже Адрогорска. Они не ожидали нападения, а может, просто не боялись его.

– Мы обречены, – спокойно заключила Доврой. – Ежели нападем, удрать не успеем.

– Верно, – согласился я. – Примите мою благодарность, если она хоть что-то значит для вас.

– У меня семья в Дортмарке, – сказала Доврой, глядя в сторону. – Все ради нее.

Я кивнул. По сути, то же было и со мной. А вот мотивы Вартны оставались загадкой.

Сани с трупом оказались прямо под нами.

– Пора! – заявил я и поднялся.

На моих доспехах заплясало солнце. Доврой вытянула свет из канистр и послала разряд за гребень гряды. Разряд понесся к драджам, и почти сразу внизу прогремел взрыв. Раздался пронзительный визг, полетели ошметки тел. Это был сигнал к атаке.

Кавалерия помчалась в ущелье – лавина лошадей, черненых доспехов и стали. Копыта взбивали красную пыль, сверкали клинки. Я заметил Амайру, занесшую саблю над головой, и сердце мое сжалось. Там и сям кони оскальзывались. Всадники, скачущие следом, натыкались на них, падали. Но в целом атакующий клин держал форму. Драджи разворачивали харков, чтобы встретиться с врагом лицом к лицу.

На дальнем краю ущелья выскочили из засады Мраморные стражники. Солнце заиграло на их алебардах. Завидев огромных белокожих воинов, драджи заулюлюкали, взялись за копья и топоры. Лучшие воины Глубинного императора приготовились схлестнуться с воинами из легенды.

– Это все, что ты смог выставить против меня? – прошипел в моей голове Акрадий.

Он говорил со мной через мумию. Иссохшая кожа пошла трещинами, захрустели древние кости – труп повернулся ко мне. Достойного ответа для Акрадия я не нашел.

Воля повелителя мигом сплотила драджей, они пришпорили харков и поскакали навстречу белым монстрам.

Атака кавалерии – дело страшное. Если пехота не может выставить плотную стену пик, укрыться в овраге или за укреплением, она почти бессильна перед всадниками с тяжелым вооружением. Люди не выдерживают, бегут или бросаются наземь в надежде не погибнуть под грохочущими копытами. Только опытные солдаты, привыкшие подавлять естественное желание спастись, способны выстоять, сбившись в плотную группу. С волной зверья и железа помогают справиться лишь дисциплина и численность.

Стражей было мало, и они понятия не имели о дисциплине. Но достойно встретили лавину кавалерии. Атаковали в лоб, сметали с пути харков и драджей, катались по песку. В одно мгновение смешались руки и ноги, шерсть и сталь. Ровные колонны всадников превратились в кучу-малу. Один взмах алебарды – и драдж уже разрублен от плеча до бедра. Пика воткнулась стражу в грудь, но тот словно не заметил. Драджи сомкнули ряды, и стражам пришлось пробиваться, сшибая врагов с ног древками алебард, рассекая их лезвиями. Кровь била фонтаном. Одному стражу всадили топор в шею. Он схватил напавшего, оторвал ему руки и продолжил сражаться.

Великолепные ублюдки.

А вот моим солдатам пришлось куда хуже. На них налетели лучшие воины-драджи, самые большие и крепкие, наученные драться. Гремело оружие, всюду кричали люди и звери. Драдж воткнул копье солдату в бок, тот привстал на стременах, с размаху раскроил врагу шлем и голову, а потом свалился с лошади. Другого солдата стащили наземь, ударили ножом. Женщина палила из пистолетов, затем просто швырнула их во врага, так и не остановленного двумя свинцовыми пулями. Дерущиеся представляли собой кровавое месиво, хаос, в котором рубили, кололи, кричали.

Я высматривал Амайру, но она потерялась в бурлящем море тел и железа.

Наши мушкетеры и лучники, выстроившиеся вдоль гребня, поливали драджей свинцом и стрелами. Никто не командовал ими. Каждый действовал сам по себе: засыпал порох, забивал пулю и сразу палил. Так же и лучники: натянули тетиву – отпустили, натянули – отпустили. Трещали мушкеты, звенели стрелы. С гребня плыл дым, похожий на клубы болотного тумана.

Ускакавшие вперед драджи услыхали шум битвы и развернулись. Подоспел и хвост колонны. Наши девять сотен по сравнению с такой массой были жалкой горсткой.

– Приготовьтесь и ждите удобного случая, – сказал я Доврой.

Оба спиннера начали набирать свет из канистр. Чуть засветилась кожа, появился легкий дымок испаряющегося фоса. Женщины не торопились, работали сосредоточенно, но я заметил испуг в их глазах. Вскоре на канистрах погасли огоньки.

Я никогда не встречал воинов, подобных Мраморным стражникам. Один поднялся, хотя грудь его проткнули два копья, и замахал обломком алебарды, будто мечом. Мертвенно-белая кожа уцелевших стражей была запятнана кровью, но они неуклонно продвигались к трупу короля-колдуна. Тем временем драджей становилось все больше – мощных, отлично экипированных. Но под ударами стражей даже их прекрасные доспехи сминались словно бумага. Я увидел, как драдж, явно тяжелее меня, взлетел футов на десять. Увы, места убитых тут же занимали другие. Стражи отчаянно прорубались сквозь стену тел, но уже медленнее, чем прежде. В спины им вонзались копья и стрелы, и, хотя стражи были невероятно живучими, силы теряли и они.

Наконец драджи заметили стоящих на гребне и погнали харков наверх. Копыта вязли в песке, ливень стрел и пуль косил наступавших, но часть их все же взобралась к нам. Первый драдж кинулся на меня с занесенным над головой топором. Но я копьем вышиб плосколицего ублюдка из седла. Тело рухнуло под ноги второму харку, тот споткнулся, и я поспешил ударить седока в лицо. Драдж свалился наземь, а я занялся остальными. Они не поспевали за моим копьем. Иногда я промахивался и острие утыкалось в доспехи, но чаще попадал в неприкрытые места и пробивал их насквозь. Норт дрался рядом. Он не солгал, похваляясь своей проворностью и точностью. Пули из всех пяти пистолетов попадали в цель.

Справившись, мы посмотрели вниз. Черный шнур магии, связывавший труп чародея с Акрадием, вспух от закачанной в него энергии, и два отростка, темных как ночь, хлестнули ближайших стражей. Те застыли, искалеченные, а затем задрожали, когда в них полилась чужая магия. Со следующим приливом этой магии тела стражей взорвались, во все стороны разлетелись бескровные ошметки. Иссохшие губы мумии, и так не прикрывавшие желтых зубов, искривились в ухмылке.

Стражи гибли один за другим. Даже безголовые, они продолжали сражаться, но двигались все медленней, несуразней и вскоре падали без сил. Перевес врага сказывался. Стражи тонули в море драджей. Новая лента черной магии разорвала пополам еще одного из них.

Наших солдат почти окружили, и они не могли продвинуться к трону. Шансов не оставалось.

Амайра…

– Сейчас! – сказал я спиннерам. – Лучшей возможности не представится.

Доврой поправила воротник куртки, с нежностью посмотрела на Вартну. И я понял, почему младшая пошла за старшей. Они взялись за руки.

– За республику! – произнесла Вартна.

Доврой кивнула.

Вокруг них завихрился свет. Солнечное тепло сменилось резким жаром, словно идущим от раскаленного добела металла. Ко мне потянулись дымные щупальца фоса, и я отпрянул. Оставшиеся канистры взвыли, отдавая энергию, и вскоре схлопнулись, опустев.

Заклятие понеслось вниз, и воздух вокруг трона замерцал от внезапного жара. Появились полосы чистого белого света, постепенно образующие сферу. Когда сфера сложилась и полосы сжались, мумия сердито взглянула на нас.

Заклятие такой силы должно было испепелись ее. Но оно не испепелило. То ли из-за магии Акрадия, то ли из-за собственной мощи мумии. Перед заклятием спиннеров встал мерцающий барьер: символы из пламени и дыма. Заклятие, уловив отголоски знакомых слов, запуталось и ринулось обратно.

Я не успел предупредить. Вообще ничего не успел.

Все случилось почти мгновенно. Песок под ногами спиннеров расплавился, разжижился, и Вартна с Доврой, будто лишившись опоры, провалились в раскаленное болото. Они даже не вскрикнули. Лишь пузыри пошли по растопленному песку.

Внизу еще сражались полдюжины израненных стражей, пытаясь пробиться сквозь плотную стену драджей. Но вот их осталось пятеро. После ударов топорами по голове – четверо. Один сошел с ума от ярости и жажды крови. Он впился зубами в труп драджа и жадно сосал, хотя его лупили топорами и молотами.

Расплавленный песок забулькал, зашипел, из-под него появился череп, словно облитый жидким стеклом. Шея мерцала, грубые черты едва походили на человеческие.

– И это все, что Безымянные могут бросить против меня? – прошептал Акрадий в моей голове.

Череп беззвучно смеялся надо мной.

Безжалостная правда состояла в том, что я действительно бросил в бой все: элитных воинов Мелкой могилы, спиннеров, солдат Цитадели. Увы, несмотря на впитанный яд Морока, я оставался просто человеком с копьем.

Мы проиграли. Ущелье усеивали тела, стоны раненых смешивались с криками умирающих и лязгом железа. Храбрые всадники еще отбивались, собравшись в круг, но кольцо драджей вокруг них сжималось. Солдатам предстояло погибнуть, всем до единого. И погибнуть попусту.

Мушкетеры и лучники вокруг меня поняли это. Драджи надвигались на нас с запада и востока. Офицеры отчаянно пытались выстроить солдат в шеренги, чтобы достойно встретить врага.

Оболочка черепа растеклась, и тот вновь погрузился в песок. В гуще битвы последний стражник отшвырнул напавших на него драджей. Он лишился руки и половины головы. Из спины, словно шипы, торчали арбалетные стрелы. Стражник взревел и, размахивая трупом драджа, как цепом, расчистил пространство вокруг себя. Изо рта его текла кровь, уцелевший глаз бешено вращался. И тут страж заметил проход к мумии.

Охранные заклятия окутали стражника пламенем, но не остановили. С ревом он прорвался сквозь них, схватился за голову мумии, и огонь по его рукам перешел на труп. Истошный визг перекрыл шум битвы, мумия вспыхнула. Плоть стража осыпалась пеплом, кости превратились в угли. Харки, тянувшие трон, пали. От горящего трупа волнами покатилась магия. У драджей вокруг вскипала кровь, плавились глаза.

– Отступаем! Отступаем! – завопил я.

Стрелки` не слушали меня. Они заняли позиции и приготовились палить по драджам. Я дернул сержанта за руку и стал кричать, что нужно двигаться, убираться немедленно, пока драджи не уничтожили нас. Спастись можно было только бегством.

– Капитан, мы не бросим своих людей, – ответил сержант с безнадежностью в голосе. – Пока есть живые, не бросим.

– Все, кто задержатся здесь, умрут.

– Конечно, сэр. Остается надеяться, сэр, что мы сделали достаточно для победы.

Я уже собирался отвернуться и оставить их наедине со смертью, но тут увидел моего птенца, мою Амайру, поднимающуюся по склону на умирающей лошади. Из лошадиного бока торчали обломанные копья. В конце концов кобыла зашаталась и рухнула на песок. Амайра соскочила, попыталась откатиться, но туша придавила ей ступню. Амайра закричала. Закричал и я. Драджи приближались.

Я хотел кинуться к дочери, но сержант и солдат схватили меня. Более сильный, чем они оба, я потащил их за собой, не отрывая взгляда от Амайры.

– Капитан, вы нам нужны! – орал сержант. – Без вас мы не найдем обратной дороги!

В меня вцепились еще двое, потянули назад. Я беспомощно смотрел, как драджи спешились и побежали к моему ребенку.

Амайра поднялась, опираясь на одну ногу, вся в крови. Первого подоспевшего драджа она ударила саблей по голове. Когда второй замахнулся, Амайра завыла как банши, отбила его топор, ткнула саблей в пасть. Остальные опешили, замялись, но лишь на мгновение. Пока Амайра пыталась вытащить саблю, на нее напали четверо. Она стиснула зубы, дико сверкнула глазами.

А я приготовился увидеть смерть моей дочери.

От удирающей конницы отделился всадник на огромном черном жеребце. Драджи заметили его, развернулись, но конь налетел черной молнией и сшиб сразу двоих. Всадник бился, хоть и неумело, но яростно, и быстро прикончил одного из врагов. Но тут в шею его коня воткнулось копье. Конь вздыбился, и всадник свалился на землю.

Я выкрикивал имя Дантри. Я выкрикивал имя Амайры. Но сержант и солдаты оттаскивали меня все дальше. Освободиться не получалось: ноги скользили по песку.

Саблей Амайра орудовала бесподобно. Она зарубила последнего драджа, упала на колени подле Дантри. Тот был жив, вяло шевелился, старался подняться. На покрытом кровью лице Амайры пролегли светлые дорожки слез. Она подхватила Дантри под руку, помогла встать. Тот заметно пошатывался. Наверное, сильно ударился при падении или что-нибудь сломал.

Из ущелья уже спешили новые драджи. Я понимал, что Амайра и Дантри не успеют подняться на гребень. А я не успею спуститься к ним.