Вороний закат Макдональд Эд
В самом деле: на ледяных стенах остались царапины, плавающие в воздухе обломки кто-то раздвинул, чтобы освободить путь, повсюду виднелись отпечатки подошв. Неизвестные шли туда же, куда и мы. Может, эти следы принадлежали Амайре и Василову? Впрочем, для двоих следов было многовато…
Я посмотрел вверх, на страшную прореху, сквозь которую в наш мир лился белесый свет. Три ровных отрезка, исходивших из эпицентра под равными углами друг к другу, геометрически совершенное уродство искалеченного мира.
В бескрайней белизне трудно оценивать расстояния. Темное пятно оказалось дальше, чем мы предполагали. Всякий раз, переступая трещину, я ожидал неприятностей от холодного голубого сияния. Но оно не причиняло вреда и вообще никак не отзывалось на наши шаги.
В эпицентре сидел, скрестив ноги, мертвец – завернутый в толстую шубу, смерзшийся в камень.
Я обнял Валию за плечи.
Это был Нолл. Или его аватар.
– Приятель хозяина, – сообщил Сильпур. – Он умер. Идем.
– Подожди, – сказал я сквозь прикрывавший рот шарф.
Подошел и опустился на колени перед сильно обледеневшим телом. Валия, не сделав и шага, тоже смотрела на него. Черт, с этими зеркальными глазами не разберешь, о чем она думает.
Аватар походил на тот, что явился за мной в Морок, но казался старше – истощенный, и больше седины. Серо-синяя кожа задубела, шуба отчего-то была расстегнута. Тело склонилось вперед, согнулось, словно умирающий сопротивлялся ветру. Я пригляделся, затем попытался раскрыть шубу. Край ее обломился будто стеклянный.
Святые духи! Грудная клетка вскрыта. На месте сердца – зияющая дыра.
Сердце Безымянного, как и Глубинного короля, – штука чудовищной силы. В самый пик Великой осады Воронья лапа в компании с другими Безымянными разодрал в клочья Шаваду и напитал его сердцем Машину Нолла. А до Шавады Машину питало сердце обманутого и сломленного Песнобега. Я видел останки этого сердца в зале глубоко под Машиной. Да, было ясно: Нолл умалился, едва пережил молчаливую битву воли с Глубинными королями и Спящим. Но я никак не мог предугадать предательства Безымянных.
Не исключено, конечно, что сердце само выскочило из груди, когда Нолл потерпел поражение в битве. Почему нет? Выскочило, оставив замороженную дыру. В конце концов, много ли я знаю про магию Безымянных?
Нолл предупредил меня, сказал, чтобы я не доверял моему хозяину. А Воронья лапа советовал не доверять Безымянным.
Сидя на крыше тайного дома Валии, в центре Валенграда, я слышал, как застигнутый черным дождем бедолага орал про вырванное у него сердце. А Нолл велел мне слушать дождь, приносящий безумие, видения и жгучую боль. Дождь, знающий, что случилось здесь. Дождь, который помнит.
Не верь своему хозяину. Теперь эти слова обрели новый смысл.
Я постарался прикрыть дыру на груди Нолла. Надо будет рассказать Валии, ведь она, как-никак, его капитан. Но не сейчас. Ноги совершенно онемели, и руки, несмотря на варежки, едва слушались.
– Воронья лапа сидел здесь, – сказал Сильпур, уже не глядевший на труп Нолла.
Он стоял там, откуда паутиной расходились трещины.
– Мелкая могила – здесь, – я указал на другой эпицентр трещин.
А Леди волн тут не было. Странно. Безымянные работали сообща ради единой цели: выживания. Но почему тогда к ним не пришла Леди? Понятно, что они заключили лишь временный союз, каждый хотел своего и действовал по-своему. Но в час отчаяния логично держаться вместе.
Впрочем, это человеческая логика.
– Мы должны спуститься, как и они, – заявил Сильпур.
– Спуститься? – удивился я.
Сильпур показал вниз.
Одна из трещин была шире и казалась глубже прочих, из нее лилось то же дрожащее голубое сияние, что из остальных. Возле края торчали три штыря, вбитых в лед, от них уходили в глубину три толстых узловатых веревки. В одном месте край, потертый и выщербленный, выглядел так, будто близ него был еще один штырь, сорвавшийся и упавший в трещину.
– Думаете, Амайра спустилась туда? – спросила Валия.
Сильпур не ответил. Он дергал, проверяя, веревку, осматривал штырь. Я опустился на колени, поднес ладонь к голубому свету. Теплый, зовущий… Сияние сочилось между пальцами, и в груди словно развязывался узел. Назревший кашель так и не вырвался наружу, успокоился. Я посмотрел в расщелину. Свет – если это голубое пламя и вправду было светом – в глубине не усиливался.
– Там что-то есть, внизу, – сказал я. – Я его почувствовал, когда видел это место раньше. Что-то древнее, старше даже Безымянных, уже тысячу лет как вмерзшее в лед.
– И что это?
– Кабы знать, – ответил я, хотя знать не хотел вовсе. – Похоже, Амайра с Василовым спустились именно здесь.
– Но веревки три, – возразила Валия. – И, надо думать, раньше их было четыре. С ними шел кто-то еще?
Хороший вопрос.
– Нужно спускаться, – напомнил Сильпур.
– Не знаю, смогу ли я, – осторожно заглядывая в пропасть, призналась Валия.
Трудно было бы найти человека способней, чем Валия, но ее таланты относились скорее к переустройству мира, чем к скалолазанию. Торосы и расщелины уже вымотали нас. А спуск мог оказаться очень длинным. Даже тренированному юноше такое не всегда по силам.
Я осмотрел штырь. Держался он прочно.
– Останешься здесь – замерзнешь, – дергая веревку, предупредил я. – Хватайся за меня. Спустимся вместе.
– Во мне больше веса, чем кажется.
Да ладно. Все считают, что они слишком тяжелы.
– Я сильней, чем выгляжу. А ты сильней, чем думаешь.
Небо жалобно пискнуло. Ну, это не вой Морока. Трещина здесь куда меньше тамошних.
Сильпур скользнул за край.
– Ты уверен? – спросила меня Валия.
– Уверен. Легко спущу нас обоих.
– А веревка выдержит? Не обижайся, но весишь ты фунтов триста. Я столько мышц и не видела никогда.
Глупо было гордиться тем, что Морок переделал меня в белой камере. Но я все-таки гордился.
– Остается только надеяться, – самодовольно заметил я.
Валия забралась ко мне на спину, обвила руками шею. Честно говоря, весила она совсем мало. Я снял пояс, сделал петлю и стянул ее запястья. Спуск предстоит долгий. Если силы ей изменят, то она повиснет на руках. Болезненно, но не смертельно. Конечно, я давно уже так не упражнялся, но оставаться здесь не имело смысла. Послание Амайры жгло меня. А ради этой девочки я спустился бы даже в ад. Хорошо, что Сильпур полез первым. Ни истошного вопля, ни звука упавшего тела мы не услышали. Хотя, если ублюдок и сорвался, то наверняка летел молча.
– Готова?
– Готова, – шепнула Валия мне на ухо.
Я крепко ухватился за веревку, соскользнул за край и начал спуск. Нас окутало мягкое призрачное сияние. Хм, а я изрядно поздоровел в белой камере. Руки почти не ощутили веса. Я поскреб ногами по ледяной стене в поисках выщербин и, шажок за шажком, полез вниз. Валия намертво вцепилась в меня, закрепилась лодыжками за талию. Сперва я делал ставку на ноги, но надежных зацепок на стене было мало. Пришлось целиком положиться на руки. Раз-два, вниз левая, вниз правая. Валия уцепилась еще крепче, стиснула мою шею. Десять футов, двадцать. Голубой свет плясал на пылинках, похожих на пух одуванчиков.
– Все нормально. Мне не тяжело, – беззаботно объявил я.
И в самом деле, я чувствовал себя очень сильным. Может, вообще самым сильным из людей. Морок – он крутой. Я мог бы так лезть весь день, и нисколько бы не утомился.
У льда, однако, были на меня другие планы.
Наверху резко треснуло, веревка дернулась, подалась – всего на пару дюймов, но я понял: штырь вырвется. Непременно. Чудес не бывает. Черт, стоило попросить Валию прикинуть, выдержит нас конструкция или нет. А лучше бы – сначала спуститься одному. Или…
– Рихальт, шевелись! – крикнула Валия.
Я посмотрел вниз – и не увидел дна. Ладно. Рука за рукой, быстрей, быстрей! Наверху застонало, заскрежетало, звякнуло – словно разбилось стекло. Быстрей, рука за рукой, давай! В груди яростно стучало. Сверху застонало громче. Эх, следовало спустить Валию одну, ее бы веревка выдержала. Это я слишком тяжелый. Но льду не забрать нас обоих сразу!
– Хватайся за веревку, – остановившись, приказал я и наклонил голову, чтобы Валия дотянулась. – И не отпускай. Ни в коем случае не отпускай. Разожми ноги.
– Ты что собрался делать?
– Держись!
Когда она ухватилась и разжала ноги, я сказал:
– Прости.
Тут нечего раздумывать. Да и времени нет. Или мы оба, или я один. Под ногами – бездонная синева. Лучше уж мне одному расшибиться в дерьмо.
Я сосредоточился, позвал Морок и выпустил веревку.
Истошный визг Валии пропал где-то наверху. Воздух засвистел в ушах. Голубая дымка рассеялась, и я мельком увидел изумленного Сильпура.
А потом с грохотом рухнул.
Я разлетелся бы в пыль, но во мне бушевал Морок, огнем пылал в костях. Он принял удар на себя, смягчил его. Из-под меня брызнули ледяные осколки. Тело вопило каждой клеткой, по черепу будто колотили кувалдой. Это была огромная сила, раздирающая на клочки.
Чтобы выплеснуть ее, я закричал, и она вырвалась вся разом. Сильпура сбило с ног, по стенам пещеры зазмеились паутинки трещин. Черный твердый лед подо мной растрескался.
Духи святые, выжил! И даже костей не переломал. По моим жилам бежит жуткий вязкий яд. Я непобедим – и я спас Валию!
Сквозь пьянящую радость до моего рассудка добрался слабенький вскрик.
Штырь все-таки выпал. Валия полетела вниз. Я увидел ее тень в голубом сумраке.
Повинуясь инстинкту, ошалевший от мощи, я послал в ноги яд и потребовал от них силы. Запрыгнул на полку в трех футах надо мной, а затем еще на одну, и еще. Я швырял себя вверх: шесть, десять, пятнадцать футов.
Я кинулся навстречу Валии, подхватил ее в полете. Мы врезались в стену и заскользили вниз в облаке ледяных брызг. Валия крепко держалась за меня.
А потом мы повалились на черный лед.
Свет померк. Я перевернулся на живот, накрыв собой Валию, и в спину мне кузнечным молотом врезался прилетевший с самого верху ледяной блок.
Врезался и разлетелся вдребезги.
Отрава бурлила во мне, а сверху все падали обломки. Я дрожал, но Морок второй раз за последние десять секунд спасал меня от смерти. Лютое янтарное пламя моих глаз отражалось в серебряных радужках Валии. По коже и мышцам медленно разливалась боль. Я вдохнул обжигающе холодный воздух, откатился и лег на спину, ожидая, что боль и увечья окажутся сильнее магии.
Этого не случилось. Еще один вдох – и колышущийся голубой свет вошел в меня. Успокаивающий, мягкий. Друг и союзник.
Я попытался встать и рухнул лицом в лед. О духи, мне не хватало сил и руку поднять. Под кожей раскинулась сеть новых черных прожилок. Тело сделалось деревянным. По нему волнами гуляла боль. Я не мог даже застонать.
Сильпур поднялся, бросил на меня оценивающий взгляд.
– Невероятно. Ты должен был разбиться, как вон тот тип.
Скотина, на Валию и не посмотрел.
Я сосредоточился на шее. Мышцы отчаянно сигналили о том, что я загнал их донельзя, но мне таки удалось медленно повернуться. Рядом со свившейся кольцами веревкой лежали раздавленные человеческие останки. От удара об лед лопнула кожа и наружу вытекла черная жижа. Конечно, в таком холоде вонь не ощущалась, но гниль не спутаешь ни с чем. Чертовски трудно было сосредоточиться, в голове стояло сплошное зарево Морока, но я определенно узнал гнилые потроха.
Один мой заклятый приятель любил менять людей подобным образом.
Гребаный лоскутный колдун.
Саравор.
Глава 17
Я не скоро набрался сил для того, чтобы хотя бы сесть. Башка гудела, будто в нее засунули пожарный колокол, а тело ныло как после сумасшедшего пятидесятимильного забега. Яд Морока много давал, но и забирал изрядно.
Слабыми почерневшими руками я чуть оттолкнулся ото льда. Сильпур копался в трупе. Валия не могла отойти от шока: охватила себя руками, дрожала и качалась, по щекам сбегали слезы, похожие на капельки ртути. Быть пойманной в воздухе на полпути к смерти, грохнуться наземь и пережить ледяной обвал – не самое приятное приключение.
Некоторое время я сидел и глазел на нее. Наконец, стиснув волю в кулак, выдавил:
– Э-э, где болит?
– Везде, – хрипло выдохнула Валия.
Так, нужно собраться. К черту боль. Соображай, Галхэрроу!
– Точнее! Ты ведь должна идти дальше. Надо спасти Амайру. Скажи, где болит. Посмотрим, что там.
Да, так лучше – сначала дело, сопли потом. Я видывал всякие передряги и попавших в них бедолаг. Все просто: сперва разбираешься с открытыми ранами, затем с переломами. Будем надеяться, этим у нас и ограничится.
– По мне будто полк кавалерии проехал, – кривясь, прошептала Валия. – С плечом что-то не так.
– Проверю, есть ли переломы. Нужно тебя ощупать.
– Щупай. А ты сам как выжил? Я думала, тебе конец.
– Шесть лет отравы Морока, – важно сообщил я.
Святые духи, знать бы еще, как эта чертова отрава действует!
– У тебя глаза так горят…
Я пару раз щелкнул пальцами перед носом Валии и сказал:
– Не засыпай. Разговаривай. Не поддавайся боли. Если станет слишком больно, тут же скажи. Подумай об Амайре. Мы не знаем, сколько еще придется ее искать.
Я начал с головы, перешел на шею. Нормально, А вот левое плечо, похоже, повреждено.
– Сильно болит?
Валия закусила губу, кивнула. Я пощупал снова. Да, вывих.
– У тебя выбито плечо. Могу вправить, но это больно. Даже очень.
Я продолжил ощупывать. Похоже, и бедра были не совсем в порядке. Наверное, я слишком резко развернул Валию при падении.
А Сильпур все торчал подле тела и веревки. Увы, лед предал не только нас. Стоило попросить Сильпура подержать Валию, но лучше бы он ее не касался.
– Ты мне доверяешь? – спросил я.
– Всегда доверяла. А ты раньше делал такое?
– Не раз. Подобное часто случается с рекрутами на тренировках. Будет больно, но совсем недолго, а потом быстро станет легче. Постарайся лежать неподвижно.
Конечно, я не хирург, но много раз имел дело с последствиями стычек. Лишь бы хватило силы и точности. Я всунул ступню под спину Валии – для фиксации, затем, постепенно увеличивая силу, потянул за предплечье. Валия напряглась, зажмурилась, стиснула правую руку в кулак, ударила по льду. Медленно, медленно… под моей ладонью скользнуло – кость встала на место. Валия охнула и открыла глаза.
М-да, не такие уж они и нечеловеческие. В них хорошо видна боль.
Я ощутил себя тем еще ублюдком. Ладно, не в первый и не в последний раз. Осторожно ощупал плечо. Похоже, кости выправились.
– Получилось, – заверил я Валию и попытался улыбнуться.
Валия попробовала напрячь и согнуть руку, пошевелить пальцами. Все работало. Замечательно. И на мне ни следа – если не считать, конечно, желтого огня в глазах. Я оглядел валяющиеся вокруг осколки льда, прикинул их общий вес. С добрую лошадь. А я выжил под ними. И при падении выжил тоже.
Голубоватое сияние обволакивало, согревало, словно жар камина. Да, Первый без труда одолел меня, но мы тогда находились в Валенграде, далеко от объятий Морока. А здешние места были сродни Мороку и давали силу. Мощь, раздробившая здешнюю ледяную равнину, имела ту же природу, что и расколотое небо Границы. Ту же, что яд во мне.
Валия понемногу приходила в себя. Я помог ей сесть у стены и, наконец, толком осмотрелся. Мы были на краю огромной ледяной пещеры с высоким потолком. Поддерживали потолок колонны, слишком прямоугольные, чтобы считать их созданными природой. Почему-то при взгляде на эти колонны появлялось ощущение неимоверной древности. Продолжение пещеры терялось далеко впереди, в густеющем синем сумраке. Я подковылял к Сильпуру. Странно, но старая рана от копья в ноге вдруг напомнила о себе. Полтонны льда ничего не сделали, а тут я всерьез захромал.
– Мне доводилось приканчивать таких, – сообщил Сильпур, указывая на изломанный труп.
Буро-черные попорченные кишки, язвы на внутренностях. Хорошо хоть из-за холода не чувствовалась вонь. Уж я-то этот запах знал.
– Штопаный, – определил я. – Очередной раб Саравора. Ты ведь знаешь о нем? Получил от меня досье?
– Да, получил. И правда, попорченные кишки.
– Этого колдун заштопал давненько. Вон, сгнил весь. Похоже не только нам интересно, что здесь делал Воронья лапа. Но Саравор вроде бы мертв. Я сам видел, как Великий шпиль выжег ублюдка из бытия.
– Он – просто ширма. Видимость. Марионетка серых детей. Я однажды дрался с ними.
– Когда?
Сильпур моргнул – кажется, впервые с тех пор, как появился на той лесной поляне. Трудности с памятью?
– Шанасти тогда была королевой…
Святые духи! Шанасти – последняя королева Дортмарка. Правила она четыре века назад. То-то Сильпур не отличался хорошей памятью и постоянно спрашивал, кто я. Если ему, и правда, больше четырехсот лет, неудивительно, что он забыл, как разговаривают с людьми. И как им сочувствуют – тоже. Все возможно. Вот мы сейчас – в голубом сиянии, прогревающем до костей, а я лично свалился в ущелье глубиной восемьдесят футов и даже не поцарапался. Вдруг и Сильпур уже полтысячи лет отмотал.
– Где один – там и остальные, – заметил я. – Саравор не шлет своих поодиночке. Интересно, как они попали сюда?
– Через Сумеречные врата, не иначе.
Конечно. У Саравора же – Кодекс Тарна, написанный давно сгинувшим Безымянным. Что Саравор выудил оттуда, большая загадка. Дантри перевел кусок Кодекса и наотрез отказался записывать переведенное.
К счастью, мой меч пережил падение. Я нутром чуял: он мне понадобится. На мертвеце перевязь с ножнами была, а ножны пустовали. Я помог Валии встать, поддержав под здоровую руку.
– Надо идти, – сказала Валия. – Чем дольше мы здесь, тем меньше шансов вызволить Амайру из ловушки.
Она стряхнула с тулупа ледяную пыль.
– Оружие? – осведомился я и протянул кинжал.
– Ты мое оружие.
Я собрался с силами и изобразил улыбку, а потом глянул на свою руку и заметил, как пару черных жилок соединила третья. Морок забирал должок.
– Но я все равно возьму, – сказала Валия и спрятала кинжал в карман.
Мы двинулись по пещере. Я старался не думать о том, как мы выберемся отсюда. Стало ясно, что именно Амайра имела в виду под «попались». И как быть? Валия не вылезет наверх сама, тем более с поврежденной рукой, а я больше не рискну нагружать веревку своим весом.
Пол в пещере был ненатурально гладким. Голубое сияние освещало все вокруг и согревало нас. Мне вдруг послышалось, будто кто-то шепчет мое имя – голос знакомый, но пустой, металлический. Огляделся – никого.
– Посмотри, – Валия указала на колонну.
На ее поверхности, рядами, были изображены сцены из далекого прошлого. Я видел подобное на колоннах в Карнуне, среди руин цивилизаций, сгинувших еще в легендарные времена. Фигурки на колонне тащили грузы, катили салазки, несли воду. Некоторые – в воинском облачении, с пучками копий на плечах и примитивными щитами.
– Они не люди, – сказала Валия.
– Ну да. Или художник не ахти, – присмотревшись, заключил я.
Хотя ругать художника не стоило. Он снабдил рисунок отлично проработанными деталями, вплоть до колец на пальцах работников. Глаза у тех были слишком большие, лица – безносые, возле лбов росли загнутые назад рожки.
– Они похожи на драджей, – заметила Валия.
Может, потому что мы говорили о Сараворе, фигурки на колонне напомнили мне серых детей. Я увидел их истинное обличье в подвале под Валенградом, когда магия Вороньей лапы развеяла иллюзию.
– Это история, – сказала Валия. – Рассказ на колонне. Гляди, они здесь что-то строят.
– У нас нет времени на истории. Амайра ждет.
– Они построили, но сооружения были разрушены. Видишь, вон там? А это что?
На рисунке огромное существо вознеслось над городом и обрушилось на башни, разбило и расшвыряло их. Шесть ног, пасть полна клыков. Валия пошла вокруг колонны.
– Этот народ пытались уничтожить. Они послали за море послов, к твари, похожей на гигантскую змею, – умолять о помощи. Молили змею шестеро серых детей. Уничтожитель и змея сражались.
Валия прищурилась, пытаясь рассмотреть рисунки наверху.
Хм, когда Малдон дрался с Саравором, детишек тоже было шестеро. Интересное совпадение.
– Все это не важно, – буркнул я. – Старые мифы. Пойдем.
Сильпур уже ушел далеко вперед. В дальнем конце пещеры виднелись большие врата со столбами и перекрытием, вырезанные изо льда.
– Я не доверяю Сильпуру, – заметила Валия. – Не думаю, что сейчас он наш союзник.
– Понимаю. Однако он безоговорочно предан Вороньей лапе. Мы не обязаны любить Сильпура, и едва ли стоит ожидать от него сочувствия. Но преданность этого человека зиждется не только на обещаниях и страхе, как у других капитанов. Он фанатик. И пока мы делаем то, что надо Вороньей лапе, мы можем доверять ему.
Вырезанные изо льда воины стояли по бокам от врат. Рогатые, круглоглазые, они смотрели на нас сверху вниз. Мы прошли через врата. Пещера сузилась до коридора, уходившего ниже. Стены украшали те же рисунки, что мы видели на колоннах. Хоть я и устал до полусмерти, но ощущал голод. Жаль, мы не взяли съестного. А сколько было мяса – целый мул! Отчего я не догадался отрезать и прихватить с собой пару кусков? Сырая конина – не лучшее лакомство, но в Мороке я питался и похуже.
Туннель резко свернул налево, и мы потеряли Сильпура из виду. Затем туннель повернул снова и снова – мы спускались по спирали. Рисунки теперь покрывали стены от пола до потолка: странного вида люди в полный рост. Они стояли вокруг пирамид и смотрели на вершины, где располагались огромные изображения, видимо богов. Но боги не походили на свой народ, выглядели как геометрические фигуры, облака, огонь и прочие не вполне материальные вещи. На рисунках молились, волокли к алтарям пленников, ножами вырезали им сердца.
– Магия душ, как и у Глубинных королей, – заметила Валия.
Духи милосердные, где же мы? И сколько этому всему лет?
Из-за угла вышел Сильпур, прижал палец к губам, медленно и беззвучно вытянул меч. Затем махнул нам, мол, идите следом. Я тоже вынул меч.
Коридор вывел в другую пещеру, столь же высокую и просторную, как первая. Но ее идеальность нарушало человеческое, такое нелепое в голубом сиянии. На полу валялись три тела. Я поспешил к ним. Ни одно не принадлежало тощей девушке двадцати лет. Все – кряжистые мужики. По крайней мере, они были кряжистыми, пока их не сожгли до почти угольной черноты. Рядом валялась пара мушкетов со стволами, искривившимися от жара, а на льду перед трупами остался длинный горелый шрам.
– Это работа Василова, – распознав характер взрыва, определил я.
– Наверняка, – поддакнул Сильпур.
Мертвые, надо думать, были штопаными из команды Саравора. Но убедиться в этом не вышло – Василов не жалел огня. Все-таки хорошо, что он, мощный спиннер, отправился вместе с Амайрой. Я обучил ее, как мог, обращаться с мечом, но боевой спиннер калибра Василова один стоил целого батальона, по крайней мере, пока в канистрах не кончится фос. Ну а когда кончится… тут, внизу, его не пополнишь.
– Идем, – позвал я.
Мы ускорили шаг. Упорно ковыляя, я не обращал внимания на рисунки, но уже на выходе из пещеры поневоле уставился на огромную, во всю стену, картину. Слева шестиногий разрушитель сцепился в драке со змеем-исполином, а снизу на них глядели шесть крохотных серых детей. Справа гигантская волна наступала на город, и его рогатые жители сжались, ожидая погибели. Среди них виднелись и боги: геометрические фигуры, огонь, облака.
– Они попросили змея о помощи, и в результате сражения их мир утонул, – пояснила Валия. – О духи… Рихальт, я думаю, их боги сражались и проиграли. Их Глубинные короли…
Она размышляла. Даже спасая Амайру, Валия не могла удержаться, тянулась к знанию.
И тут я услышал снова: мое имя, произнесенное твердым, звучным, будто колокол, голосом. Я моргнул, обернулся. Сердце стиснули ледяной ладонью. Рядом были только Валия и Сильпур. Со мной говорили словно сквозь трещину в мироздании.
Эзабет? То, что от нее осталось? Или просто воображение расшалилось? В конце концов, мы в храме богов и демонов, и здесь нет лунного света.
Сильпур указал на самый верх стены, на небольшой рисуночек, который я сразу и не заметил. Над огромным змеем и шестиногой бестией кружила крошечная птица. Рисунок был сделан небрежно, похоже, его добавили на уже готовую картину. Сильпур уставился на нас холодными немигающими глазами, улыбнулся.
– Четыре тысячи лет, – сказал он. – Война продолжается.
– Мы здесь не ради античной истории, – огрызнулся я. – Надо спешить.
Спускаясь, мы миновали несколько мест, где недавно швырялись огненной магией. Лед там подтаял, резьба на нем исказилась. Мы нашли еще четыре тела, два – сплавленных друг с другом.
Затем послышались удары. Кто-то бил по льду. Мы двинулись на звук. Туннель снова расширился, я жестом указал Валии ждать за углом, а сам осторожно выглянул. Увидел зал, похожий на два встреченных ранее. И людей.
Примерно с десяток. Тюки с припасами и снаряжением лежали рядом. Люди выстроились перед дырой в стене – не аккуратно вырезанной во льду, как предыдущие, а грубо вырубленной и маленькой. Пролезть можно, но не более того. Люди держали на плечах мушкеты и аркебузы, на поясах у них виднелись мечи и молоты. Я заметил с виду безоружную молодую женщину с чересчур большой головой, почти лысую. Уцелевшее на макушке кольцо волос поседело, и только тянущиеся к затылку пряди оставались темными. Женщина, бледнокожая и свирепая, была увешана бусами, ожерельями, перьями и птичьими черепами. Шаманка карнари с племенными амулетами.
Люди ничего не делали, просто неподвижно стояли и пялились на дыру, не отвлекаясь ни на что другое. Застывшие и молчаливые, как статуи.
«Попались». Смысл сообщения Амайры прояснился.
Надо думать, это были уцелевшие куклы Саравора. Слишком много. Мы с Сильпуром вряд ли бы их одолели.
– Рихальт, посмотри, что там во льду? – прошептала Валия.
Неясные очертания за ледяной стеной – огромная мрачная тень за полупрозрачной толщей. Я знал, что это. Я ощутил его присутствие, когда Воронья лапа показал мне место силы. Видел его на ледяных рисунках, где шла битва с громадным змеем. За льдом виднелась только тень, но было ясно: именно здесь пало шестиногое чудовище, запечатанное затем на тысячи лет. Разрушитель миров, враг-подо-льдом, мертвый уже многие тысячелетия, – но мощь его эхом гуляла по ледяным коридорам и залам, рождала голубое сияние. Первобытное, древнее создание немыслимой силы, тварь из позабытого мира. Видимую нами тень отбрасывала лишь ничтожная ее часть.
На другой стороне пещеры треснул потолок. Три ровных отрезка, исходивших из эпицентра под равными углами друг к другу, геометрически совершенное уродство искалеченного мира, были отражением трещин в небе. Разрыв в ткани мироздания проник и сюда, под лед. Чистый голубой луч вырывался из центра и исчезал в рисунке трещин на полу – точной копии верхнего рисунка. А в луче застыл силуэт.
Сердце чуть не проломило мне ребра, едва не выскочило наружу.
– Ты видишь ее? – прошептал я.
– Никого не вижу, – ответила Валия.
Эзабет. То была она – и не она. Ее фигура и рост, и узнаваемые шрамы на лице. Но с толку сбивали пустые белые глаза, резкость черт и холодность, сквозящая в осанке. Эзабет всегда казалась уверенной в себе – но не высокомерной. Такое высокомерие, как у застывшей в голубом луче, я видел лишь у считаных бессмертных.
Волосы ее горели огнем, мерцали на плечах. Она посмотрела мне в лицо и произнесла, не разжимая губ:
– Рихальт.
Черт. У меня чуть не подкосились ноги. Ее голос ударил сильней, чем та глыба льда. Во мне зашевелился яд Морока.
– Что ты видишь? – прошептала Валия.
– Рихальт, которого я помню…
Голос Эзабет эхом отозвался в моей голове, ее слова шли на волне магии расколотого мира. Разрыв сблизил наши миры.
– Это вправду ты?
– Что правда, а что нет – еще не решено. Я ждала тебя.
– Эзабет! – вырвался стон.
Читать бесплатно другие книги:
