Побег стрелка Шарпа. Ярость стрелка Шарпа Корнуэлл Бернард

– Пятнадцать сотен золотых орешков, – сказал Шарп. – Тысяча пятьсот семьдесят пять фунтов. С такими деньгами можно уходить на покой. Мы могли бы взять эти денежки, Пэт. – Он наклонился, чтобы откусить пулю. – Могли бы поехать в Америку, открыть таверну и зажить припеваючи.

– Имея полторы тысячи гиней, сэр, можно и без таверны обойтись.

– Но с ней все-таки лучше, а, Пэт? Таверна в городке у моря. Мы бы назвали ее «Лорд Памфри». – Шарп достал из патронной сумки кусочек кожи, завернул в нее пулю и опустил в ствол. – Только вот лордов в Америке вроде бы нет, так?

– Нет, – подтвердил лорд Памфри.

– Ну, тогда назвали бы «Посол и потаскуха».

Капитан забил пулю шомполом.

Внизу притихли. Наверное, Монсени обсуждал со своими людьми дальнейшую тактику. Испанцы уже поняли, что лезть вверх опасно, но страх вряд ли мог удержать их от новых попыток – как-никак на кону стояло полторы тысячи золотых английских гиней.

– Вы ведь не сделаете этого, Шарп? – занервничал Памфри. – Вы же не собираетесь забрать деньги?

– Уж не знаю почему, сэр, только обманывать не в моих правилах. Я не мошенник. А вот сержант Харпер… Он ведь ирландец. И причин ненавидеть нас, англичан, у него хватает. Пальнет из своей пушки, и мы с вами трупы. Пятнадцать сотен гиней, Пэт. С такими деньгами ты мог бы неплохо устроиться.

– Мог бы, сэр.

– Но сейчас мы сделаем вот что, – продолжал Шарп. – Мы пойдем влево. Переберемся вон на то окно. – Он показал, на какое именно. Глаза привыкли к полумраку и различали прямоугольный силуэт под куполом. – Пролезем через него, а потом спустимся по лесам в город и разбежимся, как крысы.

Прежде нужно было подняться по подмостям над выступом, пройти по узкой доске еще к одной лестнице и добраться до шаткой платформы под тем самым окном. Лестницы, как и столбы лесов, были связаны веревками. Пройти предстояло не так уж и много, всего около тридцати футов вверх, столько же в сторону и еще футов пятнадцать вверх, но при этом они стали бы легкими мишенями для испанцев, которых было человек восемь или девять. Стоит только выйти из укрытия, и кто-то наверняка схлопочет пулю.

– А еще нам нужно их отвлечь. Жаль, нет больше тех дымовых бомб.

– А неплохо получилось, а? – довольно заметил Харпер.

Дым все еще поднимался из крипты и расползался по полу, но скрыть купол не мог.

Опустившись на корточки, Шарп посмотрел вниз. Монсени и его люди укрылись в нефе и ждали, пока британцы попытаются высунуться. Как их отвлечь?

– Пэт, у тебя там камни еще есть? – спросил он.

– С десяток блоков, сэр.

– Сбрось их вниз. Пусть порадуются.

– Стрелять можно, сэр? Может, жахнуть из малышки?

– Только если увидишь двух или трех.

Семистволка, конечно, страшное оружие, но на то, чтобы перезарядить ее, уходило слишком много времени.

– А вы, сэр?

– Есть мыслишка. – План был отчаянный, но Шарп уже видел длинную веревку, уходящую куда-то вверх, под купол, и свисающую оттуда неподалеку от него. На конце ее был железный крюк, привязанный к подмостям справа. Очевидно, им пользовались для подъема каменных блоков к куполу. – Дайте мне нож, – сказал он Памфри и кивнул сержанту. – Начинай, Пэт!

Харпер толкнул вниз каменную глыбу, и, когда она ударилась о пол, Шарп прыгнул на лестницу и полез вверх. Щепка вонзилась в ладонь. Он чертыхнулся и ступил на доску. Второй блок упал в трансепт, и Монсени, должно быть, решил, что у британцев кончились боеприпасы, потому что из тени выступили три или четыре человека с мушкетами.

– Помилуй вас Господь, – сказал Харпер и выстрелил из семистволки.

На мгновение все оглохли, а эхо заполнило весь собор. Кто-то вскрикнул. Шарп добрался до крюка. В него выстрелили из мушкета, но пуля ушла на добрый ярд в сторону. Он схватил крюк, торопливо перепилил удерживающую его веревку, пробежал по доске и прыгнул на выступ в тот самый момент, когда темноту внизу разорвали еще две вспышки. Шарп передал крюк Харперу:

– Тяни. Не дергай, но тяни изо всех сил.

Он не хотел, чтобы испанцы поняли, что происходит, а потому веревку следовало натягивать постепенно. Вверху что-то заскрипело, – наверное, веревка прошла по шкиву. Харпер засопел от напряжения. Внизу появилась тень. Капитан схватил винтовку и выстрелил, почти не целясь. Тень исчезла. Харпер все тянул и тянул. Шарп загнал следующую пулю.

– Дальше не идет, – прохрипел сержант.

Перезарядив винтовку, Шарп отдал ее и пистолет лорду Памфри.

– Займите их, милорд, – сказал он и, шагнув к Харперу, потянул за веревку вместе с ним.

Но даже общими усилиями им не удалось выиграть ни дюйма. Коренной конец был привязан к столбу, а столб стоял как вкопанный. Узел соскользнул к поперечине и дальше не шел. Угол был слишком острый, а сдвинуть столб не получалось.

Лорд Памфри выстрелил из одного, потом из другого дуэльного пистолета, и внизу кто-то вскрикнул.

– Отлично, милорд, – похвалил Шарп. Осторожничать дальше не имело смысла. – Дергай! – крикнул он Харперу.

Последовавшая серия рывков расшатала неуступчивый столб, и тут испанцы, должно быть, поняли, что происходит. Кто-то метнулся к лесам. Лорд Памфри разрядил пистолет, но пуля ударила в пол и срикошетила в неф. Испанец полез к веревке с ножом в руке.

– Тяни! – крикнул Шарп, и они потянули.

Столб накренился. Леса были старые, простояли почти двадцать лет, и крепления ослабли. Сложенные на платформах блоки сдвинулись и остановиться уже не могли.

– Тяни! – снова крикнул Шарп.

Дальний столб отделился от подмостей. Посыпались камни. Человек с ножом спрыгнул, и в следующее мгновение целый пролет лесов обвалился с жутким грохотом, подняв тучу пыли.

– Пора! – сказал Шарп.

Вокруг трещало и грохотало. Столбы, доски и камни падали, сталкивались, ломались. Почти сто футов подмостей каскадом рухнули на перекресток, где выросла груда мусора. Но еще важнее была пыль, взметнувшаяся густым, тяжелым серым облаком, поглотившим мерцание свечей в часовнях. Шарп толкнул лорда Памфри к лестнице. Харпер, уже взлетевший наверх, выбивал прикладом семистволки окно.

– Возьми плащ! – крикнул Шарп.

Снизу доносились крики.

Харпер бросил плащ на битые стекла и, схватив Памфри, бесцеремонно потащил его за собой.

– Идемте, сэр! – Сержант протянул руку Шарпу.

Капитан прыгнул, и в следующий момент доски ушли у него из-под ног. Второй пролет лесов обрушился вслед за первым, добавив пыли и грохота.

Трое британцев стояли в окне. Внизу клубилась пыль. Свечи погасли, и собор погрузился в полную темноту.

– Здесь высоко, сэр, – предупредил Харпер.

Шарп прыгнул и на мгновение как будто застыл над пропастью, а потом вдруг шлепнулся на плоскую крышу. Памфри, упав рядом, зашипел от боли. За ним последовал Харпер.

– Боже, спаси Ирландию, – выдохнул он, качая головой. – Ну и ну!

– Деньги не забыл?

– Они у меня, – подал голос Памфри.

– А мне понравилось, – сказал Шарп.

Голова раскалывалась, по руке текла кровь, но с этим он сейчас ничего не мог поделать.

Ветер бил в лицо. Где-то неподалеку гремели, налетая с разбегу на берег, волны. Подойдя ближе к краю крыши, он увидел за набережной белые венчики бурунов. Снова начался дождь, или, может быть, ветер приносил с моря брызги.

– Кажется, я сломал лодыжку, – сообщил Памфри.

– Конечно нет. – Шарп не знал, сломал он лодыжку или нет, но если им сейчас чего-то и не хватало, так это раскисшего лорда. – Немного пройдетесь, и станет легче.

Брезент, словно громадный парус, бился о незавершенный купол. Единственный горевший во дворе фонарь позволил рассмотреть подмости. На улице появились и другие фонари. Кто-то, наверное, услышал выстрелы в соборе и шел к восточному фасаду, где было три двери. За северной стороной не наблюдал никто, и именно там Шарп нашел лестницы, по которым все трое и спустились. Золото нес Харпер. Вспышки молний помогали ориентироваться.

Лорд Памфри едва не расцеловал булыжники мостовой, когда они наконец оказались внизу.

– Слава богу, – сказал он. – Думаю, это всего лишь растяжение.

– Я же вам говорил, никакого перелома нет, – усмехнулся Шарп. – В конце пришлось немного побегать, но в общем все прошло хорошо.

– Это же собор! – простонал Харпер.

– Господь тебя простит. Тех мерзавцев, может, и не простит, а тебя простит. Он же любит ирландцев? Ты мне об этом все уши прожужжал.

До посольства было рукой подать. На стук вышел сонный привратник.

– Посол ждет? – спросил Шарп у Памфри.

– Конечно.

– Тогда передайте ему деньги его величества за недостачей шести гиней.

Шарп открыл сумку, в которой лежали пухленькие, туго набитые кожаные мешочки. Развязав один, он отсчитал шесть гиней и вернул остальное Памфри.

– На что вам шесть гиней? – поинтересовался лорд.

– Возможно, мне придется кое-кому заплатить, – ответил Шарп.

– Полагаю, его превосходительство захочет повидать вас утром, – уныло сказал Памфри.

– Вы знаете, где меня найти. – Шарп зашагал к конюшне, но под аркой остановился и оглянулся. Как он и ожидал, лорд Памфри направился вовсе не к зданию, где размещалось непосредственно посольство и жил Генри Уэлсли, а к себе домой. Проводив его взглядом, Шарп сплюнул. – Они, наверное, держат меня за дурака.

– Неужели, сэр?

– Точно. Ты устал, Пэт?

– Дали б волю, завалился бы на месяц, сэр.

– Придется потерпеть, Пэт. Сейчас не время.

– Не время, сэр?

– Скажи-ка мне, когда лучше всего ударить врага?

– Когда он лежит?

– Верно, когда лежит, – согласился Шарп.

Его ждала работа.

* * *

Каждый из стрелков получил по гинее. Все они спали, когда Шарп и Харпер вернулись в конюшню, но проснулись, стоило только капитану зажечь фонарь.

– Пьяные есть? – спросил он.

Все посмотрели на него обиженно, однако никто не произнес и слова.

– Я должен знать!

– Я немного выпил, – сказал Слэттери.

– Ты пьян?

– Нет, сэр.

– Харрис?

– Нет, сэр. Пропустил красного вина, но совсем немного.

Перкинс с удивлением рассматривал гинею. Наверное, держать в руках такие деньги ему еще не доводилось.

– А что значат эти буковки? – Он прочитал надпись на монете, спотыкаясь при встрече с полузабытыми знаками.

– Откуда мне знать? – пожал плечами Шарп.

– Милостию Божьей король Великобритании, Франции и Ирландии, – объяснил Харрис. – Защитник веры и так далее. А ты что думал?

– Ни черта себе, – покачал головой Перкинс, на которого перечень титулов произвел сильнейшее впечатление. – И о ком же это все?

– О короле Георге, болван.

– Уберите деньги, – сказал Шарп. Он вряд ли смог бы объяснить, зачем раздал им по монете, но уж если с деньгами обращаются так вольно, то сам Бог велел его парням погреть немного руки на темных махинациях людей куда более высокопоставленных. – Вам всем могут понадобиться шинели.

– Господи, мы что, идем куда-то? – поинтересовался Харрис. – В такую-то непогодь?

– Мне нужны двенадцатифунтовые снаряды и две последние дымовые бомбы. Положите их в ранцы. Вы залили в бутылки лампадное масло и бренди?

– Так точно, сэр.

– Они нам тоже понадобятся. И… да, мы кое-куда пойдем.

Ему и самому не хотелось. Уж лучше бы завалиться да соснуть, но противника нужно бить, когда он еще не оправился от предыдущего удара. В собор с Монсени пришло по меньшей мере человек шесть, а скорее всего, даже больше. Если они уже и выбрались из-под обломков, то, вероятно, отвечают сейчас на вопросы подоспевших к месту происшествия солдат. Осталась ли газета без охраны? Впрочем, даже если ее и охраняют, разразившаяся над городом буря тоже играет ему на руку.

– Возьмите, сэр. – Хэгмен протянул Шарпу каменную бутылку.

– Что тут?

– Уксус, сэр. От головы. Дайте-ка, сэр, я сам. Надо всего лишь смочить повязку. Вот увидите, скоро полегчает.

– От меня же будет вонять.

– От нас всех воняет, сэр, поскольку мы – солдаты нашего короля.

Между тем буря не только не утихала, а, наоборот, ярилась все пуще. Дождь хлестал сильнее, подгоняемый ветром, бросавшим исполинские волны на защищающую город каменную стену. Над сторожевыми башнями, подобно артиллерийской канонаде, грохотал гром, и молнии пронзали небо над качающимися в бухте военными кораблями.

Было около трех ночи, когда они добрались до заброшенного здания рядом с домом Нуньеса. Покопавшись в кармане, Шарп достал связку ключей, открыл замок и толкнул дверь. По пути он сбился всего два раза и в конце концов добрался до места благодаря причальной стене, приведшей куда надо. У стены прятались от непогоды и испанские солдаты, и Шарп, опасаясь, что их остановят часовые, повел своих людей строем. Расчет на то, что испанцы примут маленький отряд за гарнизонный наряд, оправдался – британцы прошли беспрепятственно. Заперев за собой дверь, Шарп повернулся к Перкинсу:

– Фонарь у тебя?

– Так точно, сэр.

– Пока не зажигай. —

Шарп подробно проинструктировал Харпера и вместе с Хэгменом направился к сторожевой башне. Ночь выдалась темная, так что идти пришлось на ощупь. Они поднялись по ступенькам, и Шарп с минуту наблюдал за домом Нуньеса, но часовых не обнаружил. Хэгмен, у которого было самое лучшее зрение во всей роте, тоже никого не увидел.

– Если на крыше и есть кто, то он спрятался от дождя и ветра, – сделал вывод старый браконьер.

– Похоже, что так.

Вспышка молнии осветила сторожевую башню, вслед за ней над городом прокатился раскат грома. Дождь безжалостно колотил по крышам.

– Вы не знаете, сэр, над типографией кто-нибудь живет? – спросил Хэгмен.

– Думаю, что живут.

В большинстве других городских зданий мастерские и лавки занимали первый этаж, тогда как жилые помещения располагались выше.

– А если там женщины и дети?

– Поэтому мы и захватили дымовые бомбы.

Хэгмен ненадолго задумался.

– То есть вы собираетесь выкурить их оттуда?

– Точно, Дэн.

– Не хотелось бы убивать маленьких, сэр.

– Тебе и не придется, – заверил его Шарп, надеясь, что до этого не дойдет.

Небо снова рассек зигзаг молнии.

– Там никого нет, сэр. – Хэгмен кивнул на крышу дома Нуньеса. – Я имею в виду, на крыше, – добавил он, решив, что капитан не заметил кивка в темноте.

– Наверное, все ушли в собор.

– Вы так думаете, сэр?

– Я просто рассуждаю вслух, Дэн, – ответил Шарп, пытаясь рассмотреть хоть что-нибудь за пеленой дождя.

Днем он видел часового на крыше, но что, если часовой ушел в собор? Или он прячется где-то от дождя? А может, спустился вниз? Шарп собирался бросить дымовые бомбы в каминные трубы. Дым выгонит людей на улицу, и тогда в камины полетят снаряды. Идея использовать трубы пришла к нему на улице, где Шарп увидел человека, несущего дрова для растопки. А может, лучше проникнуть внутрь дома Нуньеса?

– Когда все закончится, сэр, мы вернемся в батальон? – спросил Хэгмен.

– Надеюсь.

– Интересно, сэр, кто сейчас командует ротой. Я имею в виду, без бедного мистера Буллена.

– Скорее всего, лейтенант Ноулз.

– Он обрадуется, если мы вернемся.

– Я тоже буду рад его увидеть. Не горюй, Дэн, надолго мы здесь не задержимся. Смотри! – Под башней что-то вспыхнуло и тут же погасло, но Шарп уже знал – Харпер нашел дорогу на крышу. – Спускаемся.

– Как ваша голова, сэр?

– Жить буду, Дэн.

Плоские крыши – воровская мечта. Можно разгуливать по всему городу, и тебя никто не заметит, потому что улицы слишком узки, и лишь немногие нельзя перепрыгнуть. На стороне Шарпа была и погода; шум дождя и громыхание грозы маскировали прочие звуки, тем не менее он все же приказал своим людям снять сапоги – чтобы не громыхали по крыше – и нести их в руках.

Крыши разделялись невысокими стенами, и уже через минуту Шарп и Харпер самолично удостоверились, что часового на доме Нуньеса нет. Правда, крышка люка была завинчена изнутри, но Шарп еще раньше, проводя рекогносцировку, обратил внимание на идущую к балкону лестницу. Он отдал Перкинсу свои сапоги, забросил за спину винтовку и полез вниз. Окна закрывали тяжелые ставни. Шарп достал из кармана нож и вставил между створками. Лезвие вошло легко, дерево успело изрядно подгнить. Найдя задвижку, он надавил на нее, и створки разошлись, но одна, подхваченная порывом ветра, хлопнула по стене. Створки защищали наполовину застекленную дверь, которая тут же задрожала под ветром. Попытка открыть ее с помощью ножа ни к чему не привела – здесь дерево было надежное. Ставня снова ударилась о стену. Разбить стекло? Легко. А что, если задвижка где-то внизу? Шарп уже хотел присесть и проверить свое предположение, когда в комнате мелькнул свет. Мелькнул и исчез. Показалось? Нет, огонек появился снова. Даже не огонек, а искра. Шарп отступил в сторону. Похоже, в комнате кто-то спал и теперь, проснувшись, пытался зажечь свечу, пользуясь кресалом. Пламя вспыхнуло неожиданно ярко после третьей попытки и тут же потухло, сменившись ровным огнем свечи.

Шарп ждал, сжимая в руке нож. Дождь бил по шляпе, той самой, что он выменял у нищего. Человек в комнате отодвинул задвижки. Три задвижки. Дверь открылась, и на балкон вышел мужчина лет сорока – пятидесяти, в ночной рубашке, с растрепанными волосами и хмурой физиономией раздражительного, вздорного крикуна. Поставив свечку, он протянул руку к ставне и только тогда увидел стоящего в тени Шарпа. Испанец открыл рот, но крикнуть не успел – лезвие коснулось горла.

– Silencio, – прошипел Шарп и, втолкнув незнакомца в комнату, бросил взгляд по сторонам. Ничего особенного: смятая постель на кровати, кучка одежды на стуле, ночной горшок, и ничего больше. – Пэт! Давай всех сюда!

Стрелки не заставили себя ждать. Толпа промокших, замерзших людей ввалилась в комнату, и все тут же принялись натягивать сапоги. Шарп закрыл ставни. Харрис, лучше всех знавший испанский, уже разговаривал с пленником, который дополнял слова отчаянными жестами.

– Он говорит, что его зовут Нуньес, сэр, и что на первом этаже есть еще двое.

– Где остальные?

Шарп знал, что типографию охраняли несколько человек.

Харрис перевел и тут же получил торопливый ответ.

– Говорит, все ушли.

Значит, Монсени и впрямь забрал с собой почти всех, рассчитывая, вероятно, на хороший навар.

– Спроси, где письма.

– Письма, сэр? Какие письма?

– Ты спроси, он знает какие.

На лице Нуньеса появилось хитроватое выражение, которое продержалось недолго и сменилось тревожным, когда Шарп повернулся к нему с ножом. Испанец посмотрел в глаза Шарпу, и вся его смелость моментально испарилась. Он сказал что-то, но слишком быстро.

– Письма внизу, сэр, – перевел Харрис. – У какого-то писателя. Вы что-нибудь понимаете, сэр?

– Понимаю. А теперь скажи ему, чтобы помалкивал. Перкинс, останешься здесь и присмотришь за ним.

– Может, связать его, сэр? – предложил Харрис.

– И заткните чем-нибудь рот.

Шарп зажег вторую свечу, прошел с ней в соседнюю комнату и увидел уходящие вверх и ведущие к люку ступеньки. Другая лестница шла вниз, на второй этаж, где помещались кухонька и гостиная. Он открыл дверь и обнаружил еще одну лестницу, в конце которой находился забитый бумагой склад. На первом этаже горел свет. Шарп оставил свечку на лестнице, осторожно спустился на пару ступенек и увидел сначала огромный пресс и рядом с ним стол с разбросанными на нем игральными картами. На полу кто-то спал. Еще один человек сидел на столе, держа на коленях мушкет. У стены высились стопки свежеотпечатанных номеров.

Генри Уэлсли несколько раз предупредил Шарпа не делать ничего такого, что могло расстроить союзников. Союзники они, конечно, ненадежные, капризные и обидчивые, говорил он, и им сильно не нравится, что оборонять Кадис приходится с помощью британцев.

«Обращаться с ними следует с крайней деликатностью, – наставлял посол. – Никакого насилия быть не должно».

– К черту, – сказал вслух Шарп и взвел курок.

Человек на стуле дернулся и схватился за мушкет, но увидел лицо Шарпа, и руки у него задрожали.

– Можете спускаться, парни! – крикнул Шарп.

Все шло легко. Не слишком ли легко? Впрочем, пятнадцать сотен гиней кого угодно могут заставить забыть об осторожности, а отец Монсени наверняка еще пытался объяснить учиненный в соборе разгром. Двоих часовых разоружили. В подвале Харпер обнаружил двух спавших учеников. Их выгнали наверх и посадили в угол. Из крохотной комнатушки вытащили сонного сочинителя.

Шарп подозвал Харриса:

– Скажи этому проходимцу, что у него есть две минуты, чтобы отдать мне письма.

Бенито Чавес пронзительно вскрикнул, когда Харрис приставил штык к его горлу. Пока стрелок, поставив сочинителя к стенке, пытался получить от него вразумительный ответ, Шарп обошел комнату. Дверь, которая предположительно могла выходить на улицу, была наспех заложена кирпичами, тогда как другая, во двор, оказалась запертой на три здоровенные железные задвижки.

– Сержант, всю бумагу со склада – сюда. Слэттери, возьми одну газету и сбереги. Остальные разбросай по полу. – Он указал на сложенные у стены стопки последнего выпуска. – И мне нужны снаряды.

Снаряды Шарп положил на станину пресса и хорошенько прижал плитой. Потом затолкал между ними смятые комки бумаги, чтобы пламя перекинулось с нее на запалы.

– Пусть Перкинс приведет сюда Нуньеса.

Едва спустившись, хозяин типографии понял, что собирается сделать англичанин, и жалобно запричитал.

– Скажи ему, чтоб заткнулся, – обратился к Харрису Шарп.

– Сэр, вот письма. – Харрис протянул сверток. Шарп засунул его в карман. – И он говорит, что есть еще.

– Еще? Ну так добудь их!

Харрис ткнул пальцем в Чавеса, который пытался раскурить сигару.

– Нет, сэр, он говорит, что письма, должно быть, у девушки. И еще просит попить.

На столе рядом с картами стояла ополовиненная бутылка бренди, и Шарп протянул ее писателю, который тут же жадно присосался к горлышку. Между тем Хэгмен окропил разбросанные по полу газеты и бумагу лампадным маслом и бренди. Две оставшиеся дымовые бомбы уже лежали возле задней двери, готовые заполнить помещение дымом и предотвратить попытки потушить пожар. Огонь, как предполагал Шарп, должен был выжечь все внутри. Свинцовые буквы, аккуратно разложенные по ящикам, расплавятся, снаряды уничтожат пресс, а деревянные лестницы помогут пожару распространиться вверх. Каменные стены должны удержать пламя внутри, а когда огонь прорвется через крышу, его потушит дождь. Можно было бы, конечно, просто забрать письма, но Шарп подозревал, что их могли скопировать, и тогда печатный станок продолжит распространять ложь. Нет, уж лучше уничтожить все.

– Выкинь их отсюда, – сказал он Харперу, кивая в сторону пленников.

– Выкинуть, сэр?

– Да. Всех. Выгони в задний двор. И запри двери.

Испанцев выгнали во двор, двери заперли на засовы, и Шарп отправил своих людей вверх. Сам же, отойдя к лестнице, поджег свечкой бумажку и бросил на пол. Поначалу она едва тлела, но потом огонь перекинулся на листки, пропитанные бренди и лампадным маслом, и разбежался с поразительной быстротой. Преследуемый дымом, капитан помчался по лестнице.

– Через люк на крышу! – крикнул он.

Шарп выбрался на крышу последним. Дым уже заполнял спальню. Потом стены содрогнулись от двух последовавших один за другим взрывов. Из люка полыхнуло жаром. За первыми снарядами разорвались остальные. Газета «Эль-Коррео де Кадис» прекратила свое существование. Шарп захлопнул крышку и побежал за остальными к пустующей церкви.

– Хорошо поработали, парни, – сказал он, когда все собрались внизу. – Сейчас возвращаемся в посольство.

Где-то уже звонил церковный колокол, призывая горожан тушить пожар. Значит, на улицах будет суета, а в суете на британцев никто не обратит внимания.

– Спрячьте оружие, – сказал он и повел свой маленький отряд через двор.

Голова звенела от боли, дождь хлестал по спине, но на душе было легко от сознания хорошо сделанной работы. Письма в кармане, типография уничтожена, оставалось только разобраться с девицей, но это, размышлял Шарп, будет уже полегче.

Он отодвинул тяжелые засовы и потянул массивные створки ворот, собираясь выглянуть и осмотреться, но не успели они раздвинуться и на полдюйма, как кто-то рванул их с такой силой, что Шарп отшатнулся и едва не упал на Харпера. Какие-то люди навалились на ворота, распахнули их и хлынули во двор. Это были солдаты. Захлопали ставни, в окнах ближайших домов появились фонари, и в их свете капитан увидел голубые мундиры, белые ремни перевязей и полдюжины штыков. В руке седьмого зажегся фонарь. За спиной солдата стоял офицер в синем мундире, перепоясанном желтым кушаком. Офицер резко выкрикнул какой-то приказ, которого Шарп не понял. Впрочем, что означали штыки, было ясно и без слов. Он отступил, бросив через плечо:

– Не сопротивляться.

Испанский офицер прорычал что-то в адрес Шарпа, но слишком быстро.

– Делаем то, что они требуют.

Капитан уже прикинул шансы и решил, что они не очень хороши. Оружие у его людей было спрятано под одеждой, а испанские солдаты держались уверенно и, похоже, знали свое дело неплохо. Офицер заговорил снова.

– Хочет, чтобы мы зашли в часовню, – перевел Харрис.

Два испанца прошли первыми, наверное, для того, чтобы убедиться, что задержанные не достанут оружия. Напасть на этих двоих, свалить, запереться в часовне и драться? Мысль мелькнула, но Шарп тут же отбросил ее. Вырваться из часовни не удастся, будут потери, а о политических последствиях не стоило и говорить.

– Жаль, парни, что так вышло, – сказал он, потому что ничего другого сказать не мог.

Они отошли к ступенькам алтаря. Испанцы выстроились напротив – настороженные, хмурые, готовые по первой команде открыть огонь. Правда, Шарп сильно сомневался, что у них это получится. Дождь был сильный, и даже самый лучший замок не может защитить порох от воды.

– Если кто спустит курок, атакуем, – сказал он, – но не раньше.