Фунт лиха с изюмом Луганцева Татьяна

– Ты с ума сошла?! Столько лет и всё впустую! Как ты могла так влюбиться? Я думал, что это чувство давно у тебя прошло. Вейкин – женатый человек! – возмущался Юрий Васильевич.

– Ты знаешь, папа, меня не остановит, что он женатый! Я согласна быть его любовницей, кем угодно, лишь бы быть рядом! – ответила ему дочь.

Юрий Васильевич схватился за сердце, упал в кресло, и обвинил во всем жену:

– Слышишь? Ты поняла, что она говорит? Это чье воспитание? Зачем я столько работал и вкладывался в семью? Для того, чтобы сейчас эту ересь услышать? Это ты потакала ей во всем! Получай результат – твоя принцесса хочет стать заурядной любовницей!

– Если не будет другого варианта, то да! – зло бросила Василиса, нервно перебирая в шкафу наряды.

– Не нападай на нее, – заступилась Ирина, жена Юрия Васильевича. – Девочка влюбилась.

– Девочка? Да в ее возрасте в восемнадцатом веке уже бабушками были.

– Ага. Ты бы вспомнил еще мезозойскую культура. Тогда мало кто до двадцати лет доживал.

Василиса вытащила из шкафа ярко-зеленое платье и, глядя на себя в большое зеркало, приложила наряд к себе.

– И, кстати, Мартин больше не женат, он вдовец! – бросила она.

Отец налил из стоящего рядом с ним графинчика с коньяком рюмку и одним махом выпил ее.

– Дурдом!

– Так и хорошо, – тут же засуетилась Ирина, подвигая к мужу нарезанный рокфор. – Ты, чем орать на дочь, лучше помог бы ей.

– Интересно как? Сватов, что ли, к Вейкину заслать? У нас товар, есть ли у вас на него купец?

– Юра, не мельтеши! Какой товар, какой купец? Ты же с ним хорошо знаком. Посидите, поговорите. Узнай его мнение насчет нового брака. Я не знаю! Придумай сам! У вас же бывают различные официальные мероприятия. Захвати как-нибудь с собой дочь. Постарайся их сблизить. Она же у нас красавица и образованна, дай бог каждому, это же идеальный союз!

– Интересные вы, бабы, люди. Всё-то вы знаете. Я не могу на него надавить, Мартин не тот человек, и он давно знает Василису, но что-то не горит желанием с ней встречаться. Как я его к этому склоню? Как ты себе это представляешь? Если в его планы вообще не входит слияние бизнеса и женитьба? Он самодостаточный, взрослый мужчина.

– Ради дочери ты мог бы как-то надавить на него! – не сдавалась Ирина. – Сделай хоть что-нибудь!

Василиса фыркнула, дёрнула плечом и, прихватив платье, вышла из комнаты.

Ирина только глубоко вздохнула и ушла к себе.

К чести Юрия Васильевича, он провел несколько попыток свести дочь и Мартина, но все они ни к чему не привели. Мартин был вежлив, общителен и не более.

Василиса психовала, она знала его любовниц, с кем у Мартина есть отношения, и не понимала, чем она – молодая и красивая – хуже них. А потом, по слухам, она узнала, что у него есть какая-то женщина из Москвы, и Мартин вообще словно улетел на другую планету для всех остальных, прекратив свои мимолетные сексуальные связи. Становилось понятно, что он уже снова был готов к серьезным отношениям, но опять не с ней.

Юрий Васильевич устроил свою любимицу Василису в ресторан Мартина на должность главного кондитера. Девушка оказалась очень талантливой кулинаркой, а уж связями и деньгами отец обеспечил ей лучшее образование в России и за рубежом. Она могла бы остаться и в Париже в самом престижном ресторане. Но, естественно, ей больше всего хотелось работать именно в ресторане у Мартина. Отец смирился и утешал себя тем, что клуб «Роджер» и ресторан при нем входили в десятку лучших в Питере. Теплилась надежда, что дочь образумится и оставит своего босса в покое, но она разгоралась с каждым днем. Василиса постоянно твердила, что все остальные парни в подметки не годятся ее обожаемому Мартину.

– Ты живешь словно в наваждении. Откуда ты знаешь, как тебе было бы с ним? Нет идеальных людей! Не твой человек. Он что женатый, что не женатый, всё равно не твой. Отпусти уже его. И, может, тебе уйти из «Роджера»? Как говорят, с глаз долой – из сердца вон?

– Я не смогу не видеть его, – плакала Василиса, – я буду рядом.

Левчук сожалел впервые в жизни, что дочка влюбилась не в альфонса. Он бы уже давно смирился даже с этим. Купил бы Мартину всё, что он бы захотел, в обмен на женитьбу на наследнице. Но Мартину ничего не было нужно, купить его было невозможно. Дочь страдала, внуков не было, «Роджер» процветал.

И тут Юрий Васильевич услышал в трубку голос Мартина, и был очень удивлен.

– Да, Мартин! С праздником тебя!

– Здоровья и всех благ вашей семье, Юрий Васильевич. Спасибо тебе за дочь, передай ей тоже мои поздравления, – начал разговор Мартин.

– С удовольствием. Но ты можешь и сам ее поздравить. Василиске будет приятно, – сказал Юрий Васильевич.

– Хорошо. У меня к тебе и вопрос, и просьба одновременно.

– Мартин, всё что угодно, – напрягся Левчук.

Один из самых успешных бизнесменов Питера и любимый человек его дочери никогда ни о чем его не просил. А ведь он мог воспользоваться своим положением. Василиса работала у него и всякое могло случиться.

– Юрий Васильевич, ты знаешь, что у нас открывается русско-чешский культурный центр? – спросил Мартин.

– Да, Мартин, конечно. Это весьма знаменательное событие, я знаю. В центре города выделено здание, находящееся под охраной Министерства культуры. Памятник архитектуры.

– Я бы очень хотел принять участие в процедуре открытия. Ну, стриптиз, конечно, не подойдет, – усмехнулся Мартин. – Не то место. Кухня? Фуршет? Ресторанное меню? Долго объяснять. Мне надо, и ты знаешь, что я не подведу.

– Тебе это настолько важно?

– Очень важно, – подтвердил Мартин.

– Задачка не из лёгких. Всё давно распланировано, договора на обслуживание заключены. Открытие не сегодня-завтра, сам понимаешь. Но я постараюсь что-нибудь для тебя придумать. Надо бы тебе было обратиться ко мне пораньше. Ну, да что поделаешь… Хорошо, договорились! Сделаю, что смогу!

– Спасибо огромное, Юрий Васильевич. Мне это важно. Я в долгу не останусь.

– Да ладно! Свои люди, как говорится, сочтемся. Ты где на праздники?

Мартин на секундочку замялся.

– Юрий Васильевич, я в больнице.

Такого ответа Левчук не ожидал.

– В смысле? В какой больнице? Навещаешь кого-нибудь?

– Нет, сам лечусь. Но это тема для другого разговора. Спасибо тебе. Еще раз – с праздником!

– Ну, давай, лечись! Выздоравливай, Мартин, здоровья тебе!

Левчук отложил телефон в сторону, удивлённо пожал плечами и сказал сам себе:

– Надо же… в больнице!

Мартин окинул прощальным взглядом свою палату – продавленную кровать и скособоченную тумбочку с заедающей дверцей. Он повернулся к Яне.

– Ну что? Поехали домой? Такси ждет.

– Счастливо вам… – вздохнул Витольд Леонидович. Потом, словно что-то вспомнив, махнул им рукой: – Одну минуточку подождите! – И выскочил в коридор. Вернулся он с упаковкой таблеток. – Мартин, это обезболивающее, пейте при головных болях, – сказал он, протягивая Мартину лекарство.

– Спасибо, это будет не лишним, – кивнул Мартин и сунул таблетки в карман.

Он поморщился. Было видно, что ему на самом деле больно.

Яна еще раз расцеловала своих старых и новых друзей, пригласила всех в гости.

Они вышли на улицу. Мартин глубоко вдохнул чистый воздух.

– Прекрасно! – сказал он.

У него тут же закружилась голова и он даже чуточку пошатнулся. Яна заботливо подхватила его под локоток.

– Тише, тише… Что, голова закружилась? Это бывает. Это пройдет. – Она подвела Мартина к такси, открыла заднюю дверцу и помогла Мартину сесть. Потом села сами.

Всю дорогу до дома Мартина они держались за руки и почти не разговаривали. Мартин прикрыл глаза и откинулся на спинку сиденья. Он был еще очень слаб. Яна думала: «Когда же кончатся эти тридцать три несчастья? Ну, сколько можно? Приключения каждый день, так может и самое страшное приключиться. Пора браться за ум. Но, интересно, как за него берутся? Что-то у меня не очень получается». Она глубоко вздохнула, посмотрела на Мартина – он всё еще сидел с закрытыми глазами, и стала смотреть в окошко.

Машина ехала по главной улице Санкт-Петербурга – Невскому проспекту. Мелькнул знаменитый универмаг «Пассаж» – один из старейших и крупнейших торговых домов города. В 1848 году на первом этаже здания размещались склады, на втором – торговые помещения, на третьем – дорогие квартиры. В концертном зале на вечерах Литературного фонда выступали Некрасов и Тургенев, бывали Чернышевский и Достоевский. Проехали шедевр Расстрели – Строгановский дворец. Яркий образец модерна – Дом Зингера. Казанский собор. Машина свернула в переулок, проехала еще немного и остановилась около старинного питерского здания, где находилась квартира Мартина.

Мартин открыл глаза и вышел из такси. Он протянул руку Яне и помог ей выйти. Такси уехало, а Мартин и Яна поднялись в квартиру.

– Многие соседи уехали на Новый год. Мы с мамой в этом доме, кажется, на праздник остались одни, – усмехнулся Мартин.

Стефания Сергеевна – миниатюрная женщина с прекрасными манерами, встретила сына и Яну радостной улыбкой, словно она ждала их у двери. Прослезившись от счастья, она бросилась на грудь любимому сыночку.

– Мартин! Родной мой мальчик! Любимый мой! Мирочка всё мне рассказала! Ты такой молодец! Спас девушку, сам пострадал! Как это похоже на тебя! Я уже собиралась в больницу, но Мирочка успокоила, что ты пришел в себя и там ты не один. Здравствуй, Яночка! Извини, я на эмоциях! Просто, зная своего сына, я поняла: раз ты открыл глаза, то скоро будешь дома. Проходите, родные! Проходите. – Стефания Сергеевна наконец-таки оторвалась от сына и обняла Яну. – Выглядишь, как всегда, великолепно.

– Спасибо, вы тоже.

– Яна! Ну опять на «вы»? Уже столько знакомы! Такой праздник! Давайте к столу!

Они перешли в гостиную, которая по убранству напоминала залу Эрмитажа. Хрустальная люстра празднично сияла огнями, антикварная мебель, потемневшие от времени картины в старинных тяжелых рамах позапрошлого века, в камине горел яркий огонь и потрескивали поленья. Над камином было большое зеркало. На каминной полке теснились позолоченные часы, изображающие Дафниса и Хлою, вазочки и разнообразные безделушки.

– Идите к столу, милые мои, – пригласила Стефания Сергеевна.

Они сели на стулья, обтянутые дорогой гобеленовой тканью, за обильный праздничный стол.

Открылась дверь из соседней комнаты и вошла Мира.

– Привет! – сказала она и мило улыбнулась. – Не ожидали?

Мартин и глазом не моргнул.

– Здравствуй, – ответил он. – Тебе шампанского или вина?

Мира села за стол.

– Пожалуй, выпью шампанского.

Мартин разлил по фужерам пенное шампанское.

Все сдвинули с хрустальным звоном фужеры и выпили.

– Вы очень милые люди, – Мира поставила свой фужер на белоснежную скатерть. – Вы меня спасли. Вы прямо-таки стали моими ангелами-хранителями, – сказала она.

– Значит, так было предрешено, – ответил Мартин. – Давайте за Новый год! Все наконец в сборе, все дома. Что-то я проголодался, как говорится, с прошлого года ничего не ел.

– Давайте, ребята, накладывайте! Сын, твой любимый оливье с говяжьим языком, рыба, мясо, сыры, берите! – угощала Стефания Сергеевна.

Яна заметила, что Мартин только пригубил шампанское. И тут же потянулся в карман за обезболивающим.

– Стефания Сергеевна, у меня для тебя подарок. Здоровья и счастья! – Яна достала длинную бархатную коробочку.

– Яночка, ты всегда меня баловала элегантными подарками, не стоило беспокоиться, но спасибо тебе.

Мать Мартина открыла футлярчик и смогла воочию оценить красивую нитку отборного крупного жемчуга с золотым замочком. Яна давно приметила, что Стефания Сергеевна любит жемчуг, и у нее она видела красивые нитки желтого и черного жемчуга. А этот имел потрясающий кремовый оттенок. Таких у матери Мартина еще не было, а по блеску ее глаз Яна сразу же поняла, что бусы ей очень понравились.

– А по поводу твоего подарка я уже переживаю, но должны скоро доставить, – посмотрела Яна на Мартина.

– Не волнуйся, Яна, насчет подарка! Я вот тоже… приготовил. Вот… Извини, что-то волнуюсь, как никогда. Как это… Простите, сейчас…

Мартин встал из-за стола, подошел к Яне, опустился перед ней на одно колено и жестом фокусника достал из кармана коробочку в виде сердца.

Яна с замиранием сердца открыла ее и ахнула.

В коробочке был бриллиантовый перстень.

– Янка, люблю тебя. Ты – мой воздух, мое сердце, моя жизнь. Без тебя моя жизнь пошла бы совсем по-другому. Я обожаю тебя. Выходи за меня замуж. Ты согласна?

Глаза Мартина светились ярче бриллиантового подарка. Яна замешкалась с ответом, но не потому, что взяла паузу на «подумать», а из-за того, что просто потеряла дар речи. Все ее мечты, ее желания сбылись в одну секунду. Свершилось новогоднее чудо, то, о чем она грезила и мечтала. Мартин заговорил о свадьбе, и это было замечательно!

Мира с замиранием сердца смотрела на них. Она чувствовала себя за этим праздничным столом «третьей лишней», она заметила, как Яна и Мартин смотрят друг на друга, и ей было несколько неловко.

– Ты не ответила мне, – сказал Мартин.

Яна медленно сползла со стула, встала на колени рядом с ним, положила руки ему на плечи, обняла за шею. Мартин не дал ей находиться на полу, быстро и легко поднялся сам и поднял на руки Яну, легко и нежно.

– Как ты можешь спрашивать? Я всю свою оставшуюся жизнь хочу быть только с тобой. Конечно – да! Ура!

Стефания Сергеевна прослезилась.

– Дорогие мои дети! Как это мило! Как это трогательно! Я счастлива. Мирочка, мой сын нашел свою половинку! Я так рада за вас! И – Новый год, и – новая жизнь! Давайте за это выпьем! Замечательный звон фужеров в такой день пусть ознаменует обоюдное решение!

Праздник продолжался.

Где-то через час Стефания Сергеевна заметила:

– Деточки, я вижу, что вы устали. Давайте ложиться спать. Мирочка, для тебя наша гостевая комната.

Яна с Мартином прошли в спальню, где находилась большая широкая кровать и тоже горел камин. Мартин пошевелил дрова длинными каминными щипцами. Это было очень романтично. Их губы слились в сладостном поцелуе. На низком зеркальном столике около кровати стояла большая ваза муранского стекла с виноградом, сочными грушами и мандаринами. Два бокала и бутылка французского «Шато Латур» показались Яне не лишними. Она очистила мандарин и в спальне запахло Новым годом. Это было восхитительно. Они ели фрукты, пили волшебное вино, и зимняя сказочная ночь накрывала их огнедышащим любовным дурманом.

Глава 10

Впервые за долгое время Яна проснулась счастливой, отдохнувшей, с приятной усталостью в теле. С закрытыми глазами она протянула руку и провела по постели в поиске любимого. Но ее рука скользнула по шелковым простыням в пустоте. Это было необычно. И странно. Яна открыла глаза и увидела, что лежит на огромной кровати абсолютно одна. Косой луч скупого питерского солнца прочертил на полу яркую дорожку и осветил край старинного резного комода.

Яна тут же проснулась, утренняя блаженная нега мгновенно улетучилась, как утренний туман.

– Мартин? – Яна встала, накинула на обнаженное тело махровый пушистый халат, сунула ноги в тапочки и вышла в коридор.

Стефанию Сергеевну и Мирославу она нашла на кухне за милым домашним делом – лепкой пельменей.

– Доброе утро. Пельмени лепите? – спросила Яна. – А где Мартин?

Стефания Сергеевна посмотрела на нее долгим, напряженным взглядом и пошла к ней навстречу, вытирая руки в муке о свой кухонный фартук в рюшах.

– Мирочка, мы сейчас вернемся, – сказала она девушке.

Та кивнула, не отрываясь от своего занятия.

Стефания Сергеевна завела Яну в небольшую комнату, в которой стояли спортивные тренажеры и указала ей на диванчик.

– Присядь, – сказала она.

Яна покорно села.

– Что между вами опять произошло? – спросила мать Мартина.

– Между нами? О чем ты? Где Мартин? – не поняла Яна.

– Понятия не имею. Он встал рано, но мы с Мирой уже возились на кухне. Он поздоровался, отправился в ванную, но тут ему кто-то позвонил. Это был курьер. Он принес ему небольшой конверт. Мартин ушел в свой кабинет. Прошло минут пятнадцать – двадцать и он снова появился на кухне. Знаешь, на нем лица не было, просто страшно смотреть! – Стефания Сергеевна зябко повела плечами. – Он просил передать тебе вот это… – Она сунула руку в карман и протянула Яне флешку. – Сказал, чтобы тебе отдала, и еще, что он домой не вернется. Что произошло-то, Яна?! Ты ему отказала, что ли? Он мечтал, чтобы ты была его женой. Вы поссорились? Вот только ты не молчи!

– У вас есть компьютер? – спросила Яна, пытаясь унять головокружение. Тяжкое предчувствие сковало ее сердце.

– Есть, конечно, и у меня, и у Мартина, и не один.

– Давайте посмотрим, что за информацию оставил мне Мартин, и, может быть, получим ответы на все вопросы.

– Идем в мой кабинет.

Они направились в кабинет Стефании Сергеевны, где в спящем режиме находился ее компьютер.

– Вот садись за стол, пошевели мышкой.

На абсолютно ватных ногах Яна дошла до компьютерного кресла и опустилась в него. Руками, которые ее плохо слушались, она вставила флешку. А дальше время для Яны остановилось, впрочем, как и для Стефании Сергеевны. За ними в комнату тихо вошла Мирослава с испачканными мукой руками. Она хотела пожелать доброго утра Яне, но слова застряли у нее в горле. Во весь экран занимались любовью мужчина и женщина. В них нетрудно было узнать Яну и Карла Штольберга. В углу видео стояла дата записи, огромные числа просто бросались в глаза.

Стефания Сергеевна медленно осела на диван, держась за сердце.

– Господи, Яна, это же ты. Кто этот… мужчина? Это же не Мартин. Нет, это же не он?! Что же это происходит?! Яна! Это же… это же произошло вот-вот. Как ты могла?! Бедный мой сын. Теперь я понимаю… Господи, за что? Столько женщин мечтали бы быть на твоем месте… Ты, конечно, взбалмошная, но казалась вполне искренней в чувстве к нему. Как же он так мог ошибиться? Как ты могла? Яна, ты же сделала ему так больно! За что?!

Бедная Стефания Сергеевна готова была просто рвать на себе волосы, только это уже не уберегло бы ее Мартина от позора. Мирослава подошла сзади и положила ей руки на плечи, словно давая понять, что она готова ее поддержать.

Яна вынула флешку и встала. Настала ее очередь хоть что-то ответить Стефании, и она понимала, что что бы она ни сказала, это будет всё равно ничтожно.

– Стефания Сергеевна, твой сын лучший, и я не издеваюсь, я говорю правду. Мне нечего тебе сказать в оправдание. На видео не подделка, это я. И да… со мной не Мартин. Он не хочет возвращаться домой, потому что здесь я? Позвони ему и скажи, что я ушла. Он купил мне квартиру. Если он захочет вернуть ее себе, то скажите мне, я съеду в любую минуту. У меня тут кое-какие дела, я не могу подвести людей, а потом я уеду в Москву. Навсегда… Без Мартина мне Питер не нужен.

– Я вижу, как ты не подводишь людей, – мрачно проговорила Стефания Сергеевна.

– Ты ничего не знаешь, – вздохнула Яна и пошла собираться.

Мира отправилась за ней.

– Яна… как же так…

– Молчи! – прервала ее Цветкова, надев платье и затягивая волосы в хвост. – Пообещай мне остаться здесь и проследить за Стефанией, чтобы с ней чего-нибудь не случилось. Ну, мало ли… сердце, давление…

– Обещаю. А ты куда? – спросила Мира.

– Я не пропаду, не беспокойся, – ответила ей Яна.

Перед уходом она зашла снова в кабинет Стефании Сергеевны и нашла ее все в той же позе совершенно разбитого человека.

– Я ухожу… Передай это Мартину, – положила Яна дорогущее кольцо на стол перед ней. – Извини…

В полной тишине она покинула питерскую гостеприимную квартиру под стук сапог на высоких каблуках.

Яна шла по улице, но не видела ничего – ни улицы, ни прохожих. Слёзы застилали ей глаза, она боялась разреветься и с силой сжимала в кулаке ремешок своей сумочки. В голове крутилась только одна мысль: «Я пропала, пропала, пропала…»

На пути ей попался небольшой скверик. Она опустилась на скамейку и затряслась в беззвучных рыданиях. Было холодно и сыро. Дул промозглый ветер. Она вынула носовой платок и промокнула глаза.

– Девушка, вам плохо? Чем помочь? – останавливались поочередно перед Яной несколько человек.

– Нет, спасибо… Всё хорошо… Спасибо… Ничего не нужно… Благодарю вас…

Яна начала задыхаться, она приложила максимум сил, чтобы хоть как-то прийти в себя и сконцентрироваться. Она явственно понимала, что она должна увидеть Мартина и попытаться ему… перед ним объясниться. Она должна была использовать свой шанс, доказать ему, что любит только его.

А где его теперь искать?

Дрожащими, замерзшими руками она расстегнула ледяной замок сумочки, вытащила телефон, включила его. Она десять раз подряд позвонила Мартину. Но он десять раз подряд отклонил ее звонок.

– Понятно… – всхлипнула она. – Всё кончено. Окончен бал, завяли помидоры…

Яна встала, и не зная куда идти, застыла на месте. Порывы ветра терзали полы ее шубки.

– Девушка, с вами всё в порядке? Могу чем-то помочь? – услышала она мужской голос.

Она обернулась и увидела высокого молодого парня в теплой спортивной куртке. На поводке он держал собаку с пронзительными голубыми «ледяными» глазами. Хаски – одна из древнейших пород на земле.

– Можете… помочь. Можно один звонок по городу с вашего телефона? – пришла мысль Яне.

– Конечно, звоните. – Парень протянул ей телефон.

Яна набрала знакомый номер и поднесла его к уху. Сердце ее стучало так, что она боялась не услышать знакомый голос. А вдруг Мартин не отвечает на незнакомые номера?

– Алло?

– Мартин! Я должна тебе объяснить! Это я – Яна! Мартин, пожалуйста! Алло?! Алло? – Связь прервалась.

– Спасибо, – отдала телефон прохожему Яна. И что бы быть вежливой, добавила: – Какой у вас прекрасный пёс. Как его зовут?

– Джой. Чем я могу еще помочь? – не уходил мужчина.

Яна подняла на него большие заплаканные глаза.

– Телефон ваш я уже использовала, что у вас еще есть? – попыталась она улыбнуться.

– Из техники? Такая женщина вряд ли заинтересуется лично мной. А из техники есть еще автомобиль.

– На ходу? – шмыгнула носом Яна.

– За углом… абсолютно на ходу. Я здесь неподалёку живу. Вот, вышли с Джойем прогуляться, – заверил ее прохожий.

Собака услышала свою кличку и вильнула хвостом.

– Тогда отвезите меня в ночной клуб «Роджер». Знаете, где это? – спросила Цветкова.

– Конечно. Зачётное заведение. Почему-то я не удивлен. Такая красотка, как вы, тусуется именно в таких местах, не так ли? – ответил прохожий.

– Яна, – протянула ему холодную руку Цветкова. – Уже не красотка, а мороженая треска.

– Герман, – ответил он, и поцеловал ей руку. – Так идемте. Отвезу. А то невозможно смотреть, как такая красивая женщина убивается в новогодние деньки.

Они пошли по улице и свернули за угол. Яна могла ожидать чего угодно, только не открытого кабриолета.

– Нет, – выдохнула она. – Я думала, что согреюсь от печки в машине… Зима! Как вы катаетесь в такой машине? С ума сойти.

– Так вот и катаюсь, – развел руками Герман. – Недавно развелся с женой. Ей – квартира, мне – загородный дом. Ей – «мерседес» и «лексус», мне – вот это чудо и мотоцикл. Ей – ребенка, мне – собаку.

– Интересный выбор, – вздохнула Яна. – Поехали в «Роджер».

Герман усадил Яну и сам сел за руль.

– Там плед есть на заднем сиденье, – сказал он.

– Кажется, он заледенел, потому что я не могу отодрать его от заднего сиденья, – как можно любезнее ответила ему Яна через какое-то время.

– Ну да… ледяной дождь, снег, оттепель, заморозки… – вздохнул Герман, трогаясь в путь.

Яна посмотрела на собаку, которая привычно устроилась рядом с хозяином на переднем сиденье.

– Интересная у вас собачка, Герман.

– Правда? Она вам тоже нравится?

– А сколько ей?

– Четыре года. Летом будет пять.

Они немного помолчали. Машина мчалась по оледенелой улице. С крыш свисали сосульки, прохожие спешили, скользили по ледяной корке мостовых. Им хотелось как можно скорее добраться до теплого жилища. Ветер бил прямо Яне в лицо и мешал говорить.

– Не расскажете, что у вас случилось? – спросил Герман.

– А вы кто? Психолог? – дрогнули ресницы Яны.

– Да…

– Правда! Плохой психолог? – удивилась Яна. Она подняла воротник шубки и спрятала в него озябший нос.

– Почему плохой? – смутился Герман.

– Так сам с женой развелся, а других учить жить собираетесь, – усмехнулась Яна.

Герман ответил:

– С женой у нас был договор, что проживем пятнадцать лет и разойдемся. А у вас проблемы личного плана. Потому что сконцентрировались именно на разводе, а не на удачном в «кавычках» разделе имущества, да еще решили, что я жизни вас начну учить. А это говорит о том, что вам просто необходим совет… – сказал Герман. – Я угадал?

Яна хихикнула в холодный, мокрый от ее дыхания воротник.

– Вы неплохой психолог. А зачем вам была нужна договоренность на пятнадцать лет брака? Как так можно было жить столько лет с такими мыслями? – удивилась она.

– Я не мог избавиться от своего пристрастия к мужскому полу, и жена это прекрасно знала, я ее не обманывал. Ребенка честно воспитывал и сейчас поддерживаю и морально и материально, – ответил Герман.

– Прикольно. Главное, что по обоюдному согласию, – ответила Яна, потому что надо было что-то сказать.

К людям с нетрадиционной сексуальной ориентацией Яна относилась очень ровно, ей как-то было всё равно.

– Музыку включить? – участливо спросил Герман.

– Чтобы не слышать клацанье зубов? – улыбнулась Яна. – Можно и с музыкой. Вы, вообще, видите, какими глазами на нас смотрят прохожие?

– Стараюсь не видеть, это вы только сейчас обратили внимание, а я давно езжу. Думают, что мы сумасшедшие, или хотим показать всем свое богатство. Так стараемся, что ездим на кабриолете зимой. Машина-то не дешевая. Яна, извините, мы уже почти доехали до места, но вот здесь рядом мой офис, хочу заехать, полить цветы. Неделю отсутствовал. Вы не возражаете? Это буквально на пять минут. Чтобы мне потом круг не делать.

– Да, конечно! Мне теперь уже не к спеху, всё плохое, что могло случиться, уже случилось.

– Вот спасибо! Мои любимые орхидеи, я лечу к вам! – обрадовался Герман.

Он остановил машину в переулке, во дворе-колодце. Яна увидела обшарпанные двери подъездов и мусорные баки в углу двора.

– Пойдемте.

Страницы: «« « 23456789 » »»